ГЛАВА 7

Проснулся я в своей кровати. Интересно – ещё день или уже день?«Уже день. На восстановление сил потребовалось чуть меньше суток, так как ты прервал мою спячку».Не убили – уже хорошо, перенесли в собственную кровать – ещё лучше. Тут не в кровати дело, я бы и на земле поспал, а в отношении. Думаю, с тем, кого ненавидят, не стали бы так возиться.«Тебя Ричард и Рейн притащили. А потом всю ночь они, Наталия, Харрис и Ульрих выясняли, что с тобой делать. Обсуждали, надо ли тебя изолировать. Так, на всякий случай. Единогласно отказались от этой мысли…»Симбионт звучал както… мрачно.«Тебя чтото беспокоит?»«Меня беспокоит, что теперь все знают, что нас можно прикончить парализатором, ктото рассказал об этом даже вашему кэпу. Надо быть осторожными, вдруг ктото попробует проверить это на практике. Сейчас не время отправлять меня в искусственную спячку!»«Давай позже это обсудим. Я с удовольствием тебя выслушаю, но сейчас хочу выпить воды и поесть, а уже после обсуждать серьёзные вопросы с голосом в голове!» – заявил я.Симбионт послушно замолчал. Пить хотелось, как после жёсткой гулянки.Я выбрался из палатки. Неподалёку стоял Ульрих, причём было видно, что стоял уже давно. Увидев меня, подошёл ближе. Инженер выглядел таким растерянным, что я даже его пожалел.– Мартин, слушай, поговорить надо. Вот только без обид…Всё же решили выгнать или изолировать? Отлично. Ну конечно, я же опасен!Почемуто я не чувствовал ничего, кроме злости. Интересно, если бы я дал пристрелить Рейна или Ричарда, что бы было? Меня бы жалели? Или тоже выгнали, как последнего оставшегося в живых заразного? И стали бы так шарахаться от Рейна, поступи он, как я? Или шеф бы толкнул речь, после которой ему бы памятник из грязи и палок соорудили? У меня так не получается, потому я везде и во всём крайний. Привет, взрослая жизнь, Марти: как в школе, только хуже!– Хочу сказать… вчера мы повели себя слишком резко, причём все. Прости нас за такую реакцию. Но ты тоже должен понять – когда инопланетное существо нападает на твоего товарища… – начал он не то извиняющимся, не то обвиняющим тоном.– На агрессивного члена экипажа, – поправил я. – Наталия уже осмотрела Макса? Он в порядке?– Организм в порядке, но Максимилиан в коме, – мрачно отозвался инженер.Я раздражённо поправил:– В анабиозе, ему ничего не угрожает! Я обезопасил себя, Ричарда и Рейна от агрессии психа и сделал так, чтобы он больше ни на кого не напал. Напоминаю: лекарства Наталии ему не помогли. Пришлось действовать быстро!Я был усталым и злым. Мне надоело слушать обвинения.– Не надо раздражаться, я ни в чём тебя не обвиняю… – Ульрих стал поглядывать чуть испуганно, возможно, вспомнил щуп, пробивший скафандр, словно тот был из картона. – Я просто пришёл обсудить коечто. Помнишь, недавно мы помогали тебе со строительством дома… И, в общем…– замялся он, затем нашёл нужные слова и быстро закончил: – В том доме уже можно жить, и мы готовы помочь с переездом.Вот оно что! Команда таким образом решила избавиться от меня, оставшись чистенькими. Хорошо, так тому и быть: не хочу жить с людьми, которые считают меня чудовищем!– О, спасибо! – притворно обрадовался я. – Буду очень благодарен, как раз собирался об этом попросить.Позабавило облегчение, мелькнувшее в глазах Ульриха. Он решил, что я стану спорить? Что придётся искать аргументы, чтобы переселить меня подальше от лагеря? Или может, что я нападу? Рано или поздно все покинут планету, и мы останемся с симбионтом вдвоём. Годом раньше, годом позже…Личные вещи, а вместе с ними и часть лаборатории, которую Рейн, видимо, чувствуя вину, отдал без препирательств, переправили за двое суток, и я тут же ушёл жить к себе. Мой новый дом находился в километре от лагеря, но меня мало кто навещал. Я не общался ни с кем, кроме Рейна и Ричарда. Шеф заходил раз в два дня, чтобы сверить информацию по исследованиям планеты или обсудить рабочие моменты. Ричард появлялся не чаще чем раз в десять дней с растерянным и виноватым видом. Ещё бы тут не выглядеть виновато – я ему два раза жизнь спас, а он меня врагом считает. Хаха!Однако скучать по социуму мне было некогда. Наличие симбионта в теле позволяло спать в лесу, поэтому я старался не возвращаться домой на ночь. Исключения составляли только те дни, когда симбионту требовался отдых. Тогда я спал дома. Планетолёт мне никто не отдал, приходилось надеться на ноги, потому такая жизнь меня вполне устраивала – небольшие экспедиции, потом суки дома. Рейн стал заходить всего один раз в цикл, когда я не был в лесу. В эти дни его симбионт тоже спал, но, возможно, мой шеф просто использовал нашу разработку на себе. В разговоре мы не касались этой темы. Да и вообще не разговаривали ни о чём, кроме экосистемы планеты: я помогал ему сформировать отчеты, он мне – оформлять результаты исследований. Случай с Максимилианом и реакция команды очень сильно повлияли на меня, а особенно то, что Рейн даже не попытался заступиться. Только я начал думать, что уж онто всё понимает, и считать планетолога своим наставником и даже другом… Наивный ты ребёнок, Марти, не бывает у взрослых друзей, это придумали, чтобы пропиарить работу в команде. Теперь, стоило Рейну поднять неудобную мне тему, я тут же глох и не замечал его реплик либо же уходил, сославшись на некие важные дела.– Мартин, ты ведёшь себя, как ребёнок, – однажды возмутился он. – Твои поступки смешны.– А знаете, что ещё смешнее? Например, прогонять меня после того, как я спас Ричарда и вас от смерти! Второй раз! – не выдержал я. – Или оставлять вас с ним в лагере. У вас тоже симбионты есть!Я невпопад вспомнил, что так и не придумал своему единственному другу имя… Не до этого было!– Я и Ричард не поддержали решения команды. Не повышай на меня голос, пожалуйста! – сказал Рейн строго.Ну чисто мой отец, когда отчитывал за какуюто ерунду. Как же меня это злило!– Спасибо вам за заботу и исполнение роли корабельного психолога, но я не хочу обсуждать это. Я живу со своим симбионтом – и мне вполне хватает его общества… – отрезал я.– Я хочу, чтобы ты поговорил с командой. Именно сейчас, когда страсти уже улеглись, – напирал шеф.А хотя он мне уже давно не шеф, с тех пор, как я сюда переселился. Ещё пару лет – и они все покинут планету, я останусь один. Бессменный лесник и хранитель Черныша.– Не собираюсь ни с кем говорить! – отрезал я.Рейн покачал головой, но замолчал, и мы больше не возвращались к этому разговору.С симбионтом мы общались мало. Он не очень активно поддерживал разговоры на отвлечённые темы, а все новые организмы рассматривал только с точки зрения питательности, не разделяя моих восторгов по поводу их красоты. Я долго пытался придумать соседу по телу имя, даже спрашивал его самого.«Зачем имя тому, кто является частью целого?» – не понимал симбионт.– Ты теперь живёшь отдельно от своей колонии, – спорил я. Специально говорил с ним вслух, чтобы не терять навык обычной речи.«Если тебе нужно называть меня по имени, то называй», – нехотя согласился он.Я начал звать его Серый, но он даже не думал откликаться на это имя, и вскоре я бросил свои глупые попытки.Жизнь текла в приятном размеренном темпе, я почти привык к отшельничеству и перестал замечать ход времени, даже дни не считал. Так прошёл целый год, потом другой… А, может, и все три… или пять. Мне было достаточно хорошо одному, чтобы не замечать такое. Ричард перестал приходить в мой первый год отшельничества, Рейн с недавних пор появлялся всё реже, а потом совсем пропал на довольно долгое время. Я уже решил, что остальных забрал прилетевший второй корабль, даже стало немного обидно, что Рейн и Ричард не попрощались. Уже за человека не считают? Грустно это всё…И вот однажды, когда я вернулся из очередной вылазки, застал Рейна, Ричарда и Наталию у себя на пороге. Наталия выглядела неважно: бледная, глаза мутные.– Здравствуй, Мартин, – поздоровался Рейн, остальные просто кивнули.Решили отправить самого надёжного переговорщика, который точно найдёт общий язык с чудовищем? Интересно…– И вам не хворать! – По едкости мой голос мог бы соперничать с соляной кислотой. – Искренне не рад вас видеть! Я уж решил, что вы улетели, не попрощавшись, и обрадовался. Наконец могу взять планетолёт, а то пешком ходить надоело!Рейн потёр переносицу. Он был чемто очень озабочен.– Не всё так просто, Мартин. Прости, я не приходил потому, что в лагере возникли проблемы. Уже давно истёк срок прибытия второго корабля…Кажется, три с чемто года прошло до происшествия с Максом, потом моё отшельничество… Интересно, сколько я уже живу в этом доме? Год гдето. Выходит, что мы на этой планете не меньше четырёх лет.– Поздравляю, вас тут бросили с чудовищем! Земле на вас плевать! – торжественно провозгласил я. – Всё, как в дешёвых ужастиках! Ууу, я страшный Мартин, отощал на веганской диете и буду жрать ваш мозг на ужин!– Мартин, прошу, перестань! – резко одёрнул меня Рейн, а потом серьёзно и печально сказал: – Нам очень нужна твоя помощь! В лагере стала отказывать система жизнеобеспечения, реактивов в атмосфернике хватит на пару недель, максимум – на месяц, после чего оставшиеся без симбионтов медленно умрут.Конечно, я был зол на команду, но тут же сбросил с лица гаденькую ухмылочку. Я не желал товарищам смерти, что бы там обо мне ни думали.– И даже те реактивы, что есть, походу, просроченные… – пробормотала Наталия. Она явно задыхалась.– Стоп, Рейн, а почему вы этого не сделали? – удивился я. – Ни вы сами, ни Ричард…– В том и дело, Мартин, что мы не можем. Корнелиус всё это время убеждал команду, что корабль вотвот прилетит, – ответил вместо Рейна Ричард. – Мы с Рейном по просьбе остальных держим своих симбионтов в спячке уже год, поэтому ничем не можем помочь. Ульриху и Харрису чуть лучше, чем Наташе, но они тоже довольно слабы. Рейн давно пытался переубедить остальных, но его не особо слушали. Корнелиус тоже с синюшными губами, но всё равно упирается, пытается убедить искать возможность синтезировать реактивы для системы жизнеобеспечения из уже имеющихся…– Корнелиус – индюк тупой! – фыркнула Наталия. – Самовлюблённый мужлан! Я понимаю, что не оченьто тактично просить о помощи после того, как мы тебя выгнали, но пожалуйста… Так не хочется умирать!Было бы жестоко ей отказать…«Помоги ей, пожалуйста», – попросил я симбионта.«Как скажешь!» – легко согласился мой друг.– Снимай скафандр, – велел я Наталии.Она помедлила. А потом призналась:– Представляешь, я боюсь. Не тебя, нет… Тебя я никогда не боялась, а вот с командой спорить – боялась… А сейчас боюсь, что нужно вдохнуть чужую атмосферу, а я такая трусиха, даже в космос полетела, чтоб себе доказать, что смелая… – затараторила она, просто чтобы успокоить себя.Ричард погладил её по руке, заглянул в глаза. Тем временем я открыл замок на её шлеме и дёрнул на себя.– Давайте к делу! – буркнул я недовольно.Короткий и толстый щуп из моей ладони тут же вошёл под кожу на шее Наталии, чуть выше ключиц. Ричард держал её за руку, но отвернулся, чтобы не видеть, как всё происходит. А вот мне уже было всё равно, приятно ли это выглядит, я, наоборот, впервые без страха, но с интересом рассматривал процесс перерождения. Дыхание тут же прекратилось, внутри тела чтото завозилось, последовала судорога… Девушку колотило, как в эпилептическом припадке, она стала горячая, из носа пошла кровь. Потом она затихла и вдруг начала дышать.«Готово», – сообщил симбионт и втянул щуп обратно.– Отнеси её на мою кровать и жди, когда очнётся, – велел я Ричарду. Тот послушно кивнул.Одна занятная вещь, которую я приметил: за время пребывания на планете я вырос. Причём не просто сравнялся в росте с Рейном, но и стал немного выше него. Раньше это бы меня обрадовало, я немного стеснялся своего среднего роста, но теперь внешность меня совершенно не заботила. Иногда глупые желания имеют свойства исполняться, когда человеку уже плевать.Наталия спала в моей кровати, рядом с ней был Ричард, а Рейн сидел на земле около дома и, кажется, рисовал. Нужно было поработать, чтобы успокоиться. С одной стороны, я был зол на команду, с другой, вдруг начал понимать, насколько соскучился по людям, даже принялся их оправдывать. Возможно, для них «расправа» над Максимилианом выглядела жестоко, они испугались, а затем не знали, как уладить конфликт. Через некоторое время подошёл Рейн и попросил показать мои записи – как раньше. Я подобрался и принялся делиться собранной информацией. На душе стало спокойно и радостно.Когда Наташа открыла глаза, мы с Рейном оторвались от обсуждения классификаций.– Ну, как ты? – спросил я у Наталии, которая сидела на моей кровати и ошалело вертела головой.– Ой, Марти, прекрасно! У тебя тут очень уютно, кстати…– Тебе поесть надо, – сказал я и поднялся. Работа подождёт, поиграем в гостеприимного хозяина.Я достал похлёбку из мелких мясистых листьев, потом – запечённые и сырые корешки, которые ел сам.Наталия набросилась на еду так, что я испугался за сохранность моих запасов.– Офигенно вкусно, – прокомментировала она. – Особенно после «синтезированной еды с оптимальным БЖУ». Думала, так и сдохну, вдыхая очищенный воздух и питаясь чёртте чем! Надо было сразу попросить у тебя симбионта, в первый же день, когда я к вам пришла. Но нет же!– Тогда бы ты оставила команду без врача. Корнелиус бы не пустил заражённую к Ульриху и Харрису, – возразил Рейн.– Кстати, на чьей стороне Харрис? – поинтересовался я. Второй пилот был самым загадочным членом экипажа. Я даже не мог вспомнить, видел ли его после высадки. – Он тоже собирается получать симбионта?– Харрис на своей стороне. Он типа тебя: дом себе строит вдали от лагеря. Ему тут поначалу не нравилось, но в какойто момент он вдруг смирился и принялся обживаться. Когда велись споры, нужен ли нам симбионт – уходил по суперважным делам и не участвовал, – объяснила Наталия. – А потом подзывал меня, просил сообщить, когда мы с Ульрихом за симбионтом пойдём.– Думаю, завтра, когда мой симбионт отойдёт от деления, мы наведаемся в ваш лагерь, и я помогу оставшимся членам экипажа. Главное, Корнелиуса уговорить, – рассудил я.Наталия задумчиво выдала:– Прикинь, Марти, я первая женщина, официально населяющая эту планету и дышащая местным воздухом. Круто, можно брать имя Ева!Я шутки не понял, а вот Рейн, к моему удивлению, усмехнулся, но нам с Ричардом объяснять не стал. «Ева» нагнулась к Ричарду и тихонько предложила:– Не хочешь поучаствовать в заселении этой планеты людьми?Я хотел было возразить, что двух особей для такого будет мало. Но потом понял, что Наталия просто флиртовала. Ричард покраснел.– Поздравляю, ты теперь гражданка Черныша, – объявил я, чтобы разрядить обстановку. – Документ, правда, предоставить не могу.– Как ты назвал планету? Черныш? Круто! Корнелиус иначе как «чёрный ад», это место не называл, а ты так позитивно. Слушай, ты очень крутой, Марти!– Он ещё до высадки дал планете имя, – «сдал» меня Рейн.До вечера Наталия расхаживала по поляне у дома, растирала листья в пальцах, нюхала, пробовала на ощупь, даже на «траве» полежала, уговорив Ричарда присоединиться. Она смотрела на открывшуюся перед ней планету с восторгом маленькой девочки, впервые оказавшейся в магазине игрушек. Наверное, я выглядел так же наивно, когда получил симбионта. Хоть один человек на этой планете меня понимает!За заботами наступил вечер. Наталии и Ричарду я уступил свою кровать, они так и уснули в обнимку, а сам ушёл спать на улице – погода позволяла, да и мне не привыкать. Люблю в безоблачные ночи наблюдать незнакомые созвездия, не имеющие человеческих названий.Звёзды всегда вдохновляли – тысячи дверей в новые, пусть и запретные для меня миры. Интересно, я ещё доживу до того, как на этой планете приземлится корабль разумной цивилизации? А если приземлится, то удастся ли отправиться на нём в новое путешествие? Я услышал шорох шагов, вздрогнул и огляделся. Неподалеку стоял Рейн, тоже задрав голову вверх и пристально глядя в небо. Я понялся на ноги и подошёл к нему.– Мартин, ты тоже здесь, – вздрогнул шеф. – Не заметил, что тут ктото есть. Ты так сроднился с этими местами, что стал с ними одним целым.Его усмешка звучала както особенно грустно.– Я просто смотрел на звезды. Они не такие, как с Земли. Ни одного знакомого созвездия… – проговорил я.– Смотришь в небо и понимаешь – мы слишком далеко от дома и никогда туда не вернёмся. Никуда не денемся с этой планеты. Я бы всё отдал, чтобы вернуться на привычную Землю. А ты такой смелый, что без раздумий остался бы на планете, чтобы защитить её экосистему. Мне бы частицу твоей смелости – я б мир перевернул.– Вот и хорошо, что мы тут застряли, – пошутил я, скрывая смущение. Ну вот, Рейн поговорил со мной и парой фраз вернул прежнего Мартина, разрушив циника и мизантропа, которого я старательно из себя создавал. – Иначе мир был бы перевёрнут, а он мне и таким нравится.Они все считали меня храбрецом, а я впервые за всё время понял, что рад остаться не один на планете. Хоть ворчание Рейна целую вечность слушать, хоть тычки от Корнелиуса принимать, но теперь мне будет с кем разделить гостеприимство Черныша.В лагерь мы отправились только через три дня, когда мой симбионт вышел из спячки. Планетолёт никто не взял, но я привык много ходить пешком. Правда, Наталия тормозила наш «поход спасения», но я отнёсся с пониманием – после стольких лет в скафандре совершенно нормально трогать и нюхать всё вокруг. Как они там все с ума не сошли от такой жизни?У самого лагеря Наталия и Ричард, неразлучная парочка, после перерождения Наташи неотлипающая друг от друга, отправились привести Харриса, а мы с Рейном сразу пошли в лагерь. Там было както особенно тихо.– Подождёшь тут, я сейчас найду Корнелиуса, – сказал Рейн и ушёл в сторону штабной палатки.– Если можно, я в лаборатории подожду.С тех пор, как я был тут в последний раз, лагерь очень сильно изменился. Он больше напоминал базу первых колонизаторов, чем временное научное поселение.«Мы и есть колонизаторы… Я космический мигрант, как и мечтал всю жизнь».Философские измышления прервали… ноги. Чьито ноги, торчащие из палатки, где располагалась лаборатория. Для Харриса мелковаты, значит, либо кэпа, либо Ульриха. Это обморок изза недостатка воздуха, или уже некого спа…Между лопаток уткнулось чтото твёрдое и, судя по всему, стальное.– Здравствуй, Мартин. Заорёшь – пристрелю. Ваша тварюга боится парализатора, я знаю! – раздалось сзади. Голос Корнелиуса, искажённый коммуникатором, был почти неузнаваем. – И ты меня не достанешь, я не такой идиот, как Макс. SHS3 не пробьёт даже твоя ручная тварюга.Скафандр класса SHS3 – это огромная махина, подходящая для выхода в открытый космос, со встроенным экзоскелетом и системой жизнеобеспечения трёх степеней надёжности. Где он такой раздобыл? Но больше, чем его скафандр, меня напугал парализатор. Я сегодня не планировал умирать. Только не сейчас, когда всё наладилось, и команда впервые меня зауважала, а я набрался смелости, чтобы говорить с Рейном на равных.– Так и знал, что вы явитесь, заразные! – шипел коммуникатор кэпа. – Сейчас отстреляю по одному, и, когда за здоровыми прибудет вторая команда, об эпидемии все забудут!«Ты сможешь пробить такой скафандр?» – спросил я у симбионта.«Поищу слабые места», – уклончиво ответил он.Как же не хочется умирать!– Не будет никакого второго корабля! Сам же знаешь, как это бывает на Земле. Уже семь лет прошло, про нас забыли. Выплатили родственникам компенсацию, стелу памятную заказали и забыли.– Эй, а Мартито прав!Из палатки раздался бодрый голос Ульриха, и ноги задвигались так, будто инженер пытался откудато выбраться. Хорошо, что живой. Интересно, это его Корнелиус уложил? А кто же ещё! Чтобы не мешал исполнению грандиозного плана по избавлению от заразных, то есть от нас…– Заткнись! – рявкнул кэп.– Если ты сейчас убьёшь тех, в ком есть симбионт, то мы лишимся возможности выжить! – возмущался Ульрих. – У нас кончатся ресурсы, кончится воздух. Если ты решил сдохнуть от удушья, то просто сними шлем, а! Не мешай другим выживать!– Заткнись уже! – снова зашипел коммуникатором Корнелиус. – Они заразные. Надо прикончить их, и поскорее. Максимилиан оказался не психом, а просто дураком. Я не давал ему травиться Натальиными таблетками и дал оружие, чтобы он вырубил всех заразных. Потом бы мы потихому добили их, а всю вину свалили бы на тварь, живущую в их телах.Вот значит как. Вот кто настоящий псих! Корнелиус натравил Максимилиана на нас? Ай да капитан, спокойный и адекватный. Получается, что ему раньше других сорвало крышу, а мы не заметили.– Максимилиан провалил такое простое задание. Но его смерть не была напрасной!– Он жив, идиот… – пробурчал Ульрих, но кэпа несло, и он уже ничего вокруг не слышал.– Зато теперь я знаю, что вы и ваши твари боитесь парализатора. Один выстрел – и нет проблем.«Симбионт, милый, пожалуйста, я не хочу умирать! Останови этого психа!»– Согласно инструкции таким, как вы, не место среди разумных существ! Если бы я знал, пристрелил бы тебя, Мартин, в первый же день, когда ты вернулся с планеты и принёс заразу на корабль. Как тебе вообще на такое наглости хватило? – Капитан распалял сам себя, становясь всё злее.– Корнелиус, не усложняй. Не прилетит никто за нами, – настаивал Ульрих.Видимо, выбраться не получилось, потому что ноги снова лежали спокойно.– Заткнись, а то я заткну! – заорал на инженера капитан.– Мартин, ты где? Нашёл Корнелиуса? – послышался заза палатки голос Рейна.Только не сейчас. Ещё и Рейн!– Рейн, не ходите сюда, Корнелиус взбесился! И остальных предупредите! – заорал я, неизвестно на что надеясь.У меня не было плана. Кэп всё равно меня прикончит, а другие… В меня капитан точно попадёт, зато остальные останутся живы, у них будет время спрятаться, а Наталия поделится своим симбионтом. Прощай, Черныш, ты стал мне родным домом! Прощай, Рейн, о таком шефе, как ты, я мог только мечтать! Прощайте, команда, вы были для меня родными людьми… Ну, за исключением двух психов, желавших моей смерти…На этой «мажорной» ноте мои мысли прервал Корнелиус: с рёвом раненого зверя он раз за разом нажимал на кнопку парализатора, но ничего не происходило.– Да что ты за тварь такая, чтоб тебя! – заорал он, багровея от гнева, и хорошенько приложил меня парализатором, словно дубинкой, по виску.Спасибо симбионту, я сохранил сознание, но в первый момент аккуратно сполз на землю – на всякий случай.– Это не он, – пояснил Ульрих. – Это Наталия. Именно она разрядила аккумуляторы после инцидента с Максимилианом. На планете нет хищников, а вот психов стоило опасаться. Не зря подстраховались.– Да как вы смели так поступить со мной? Никому из вас меня не понять, вы все одинокие, никто вас не ждёт, а у меня жена есть, и дочке должно было исполниться восемь лет! Я их очень люблю! – пафосно провозгласил капитан.– Так любишь, что однажды к Наталии подкатил? – едко поинтересовался инженер.Тут нервы капитана не выдержали, он с рёвом двинулся избивать Ульриха ногами, напрочь позабыв обо мне. Стоило ему потерять меня из виду, как я выпустил щупы в него, надеясь, что они обовьют скафандр плотным коконом и обездвижат.«Мне не хватит биомассы для твоих фантазий», – недовольно пояснил симбионт.Щуп обвил ногу, роняя неповоротливую конструкцию с Корнелиусом внутри. SHS3 не предназначен для единоборств. Если бы за нашей дракой наблюдали любители космического боевика, то увиденное их разочаровало бы. Бой скорее напоминал попытку какогонибудь хамелеона сожрать гигантского жукарогача. Щуп оттаскивал тушу в скафандре от Ульриха и ронял её на спину, кэп лупил бесполезным парализатором по щупу, пытаясь его перебить, пока второй ввинчивался в основание скафандра, чтобы испортить экзоскелет, сделав махину неподвижной.– Так его, Марти! – болел за меня Ульрих. Быстро же он «переобулся».Корнелиус уже успел заехать ему по рёбрам утяжелённым ботинком, потому голос инженера звучал приглушённо. А где, кстати, Рейн? Куда он делся? Может, мне показалось?Щуп обвил сразу обе ноги, наконец стреноживая Корнелиуса. Тот отбросил бесполезный парализатор и начал рвать помеху руками. Благодаря экзоскелету у кэпа начало получаться. Хорошо, что я не чувствовал боли!«Мартин, назад! Прочь от него!» – услышал я крик Рейна в голове и обернулся.Откудато слева послышались неприятное гудение и жужжание. Рейн держал в руках какоето оружие, похожее на небольшой парализатор. Именно оно издавало странный гул. Даже сквозь бликующий шлем скафандра я видел, как глаза кэпа расширились от ужаса.– Рейн, убери это! Убери, прошу! Нет, нет! – Корнелиус визжал от страха, как свинья, а глаза шефа были слишком уж пугающе холодными.– Рейн, не убирай, что бы это ни было, – подал голос Ульрих.– Помолчи, – ледяным тоном бросил Рейн инженеру. А потом медленно заговорил, обращаясь к кэпу: – Снимай скафандр. Если сделаешь, то получишь симбионта, и мы вывезем тебя за двеститриста километров отсюда, где ты будешь жить, как хочешь.– Ты… промахнёшься, я далеко… Нет… Быть не может… Это же не однозарядник, а муляж. Это не может быть он…– Я очень хорошо стреляю. И да, это однозарядник.Ульрих тихо матюгнулся и затих. Могу его понять: однозарядник – компактный микроволновый бластер настолько высокой мощности, что его называют лучом смерти. Бесконечно долго держит одинединственный заряд, за что и получил название, но после смертельного выстрела оружие можно выкинуть в помойку. Откуда у Рейна такой?– Я не буду…– заскулил Корнелиус. – Лучше сдохнуть, чем тварь в себя впустить… Ты не выстрелишь… Нет…– Выстрелю. Потому что ты опасен для команды, – холодно сказал Рейн.И выстрелил. Я с ужасом смотрел, как он твёрдо нажимает пальцем на тугой спусковой крючок, прямо как в древнем оружии. Через миг внутренняя часть шлема Корнелиуса покрылась слоем кровавой жижи.Из палатки послышалась испуганная матерная тирада.– Мартин, помоги Ульриху, пожалуйста… – кивнул на палатку Рейн и пошёл прочь, отбросив бесполезное оружие на землю. В его голосе не было ни единой эмоции.Я поднялся и на нетвёрдых ногах пошёл исполнять поручение Рейна, обходя как можно дальше скафандр с тем, что осталось от капитана. Лечить там уже было нечего, мёртвых из кашицы симбионт не воскрешает. Я поймал себя на мысли, что смерть Корнелиуса не вызывала у меня особых эмоций: этот человек хотел меня убить. И, Вселенная тому свидетель, я жив не потому, что он плохо старался.Ульрих сидел в палатке: руки крепко связаны за спиной, так ещё и он сам примотан к лабораторному стулу армированной липкой лентой для починки палатки. В голове мелькнула совершенно глупая мысль о бесполезной растрате материала. Шлем на затылке Ульриха был помят – наш добрый капитан приложил его чемто тяжёлым, видимо, чтобы вырубить, а потом связал. Наверное, на затылке осталась гематома.Ничего, симбионт и не такое вылечивал…Я нашёл на столе нож и принялся аккуратно срезать ленту. Ульрих, несмотря на пережитое, выглядел бодро. Я пытался радоваться этому, цепляясь за человеческие эмоции и не желая вспоминать кровавую кашицу на внутренней стороне шлема.– Рейн быстро среагировал, – задумчиво сказал Ульрих.– Ага.Поступок Рейна был последним, что я хотел обсуждать сейчас. Он спас мне жизнь и убил человека, мне надо было переварить эти два факта.– Не везёт ему с космошизиками… – продолжал Ульрих.– Что? – не понял я.– Говорю, не везёт ему с космошизиками: лет за пять до нашего вылета был громкий скандал, когда опять ввели запрет на отношения между членами экипажа.Я никак не мог вспомнить, о чём говорил Ульрих. За пять лет до вылета я ещё учился, не интересуясь ничем, кроме космобиологии и собственных романтических похождений.– Была весьма мерзкая история. Одна из экспедиций возвращалась с планетыколонии, и корабль висел на орбите на традиционном двухнедельном карантине. Всё ничего, но там нашлась девушка, кажется, моя коллега, которая… Ну потом записку нашли, что её с молчаливого согласия капитана коекто из экипажа домогался довольно жёстко. Не знаю, что там было, но дошло до космопсихоза – она вскрыла сейф капитана и с плазменником пошла мстить всем мужчинам. И насильникам, и нет. Троих отправила к праотцам, а потом наткнулась на Рейна. Тот попытался с ней поговорить, но чтото там случилось, и плазменник у неё в руках взорвался. Рейн чудом выж…Ульрих вдруг заткнулся и испуганно посмотрел через моё плечо.– Раз ты находишь силы на сплетни, то подождёшь своей очереди! – мрачно заявил Рейн за моей спиной. Как всегда, появился «вовремя» и бесшумно. – Я зашёл сказать, что там Ричард и Наталия принесли Харриса, он в очень плохом состоянии. Симбионт сообщил Наталии, что он ещё не готов делиться, потому нужен ты, Мартин.– Неловко вышло… – буркнул Ульрих.Харрис О’Харрис был почти без сознания – Наталия и Ричард принесли его на поляну в центре лагеря и уложили прямо на землю. Губы второго пилота посинели от цианоза.– У него атмосферник почти накрылся! – пояснила Наталия, а потом поинтересовалась: – Ну что там Корнелиус?– Он пытался убить Мартина и всех, у кого были симбионты, – сухо ответил Рейн. – Мне пришлось от него избавиться.– Ккак избавиться? – не поняла Наталия.– Убить, – всё так же безэмоционально пояснил Рейн. – Корнелиус нацепил SHS3 и пошёл убивать «заражённых» симбионтом. У меня был однозарядник, и я взял на себя эту ответственность.Наталия слегка побледнела и сжала руку Ричарда. Я наконец справился со шлемом Харриса и стянул его. Щуп потянулся к шее второго пилота, вошёл под кожу в районе ярёмной вены. Я почувствовал привычную в таких случаях слабость, но не обратил внимания, слушая, что говорит Рейн.– Если бы мы не усыпили симбионта, то втроём с Ричардом смогли бы остановить Корнелиуса и снять с него скафандр. Но Мартин в одиночку не смог справиться – пришлось вмешаться.Наталия печально вздохнула:– Я, конечно, разрядила парализаторы, но не думала… Не заметила странностей. А я ведь врач…– Ты врач общей практики, – успокоил её Ричард, но Рейн встрял:– Наталия, ты корабельный врач, и это входит в твои обязанности. Но что случилось, то случилось. Главное, что парализаторы были разряжены.Харрис дёрнулся, по телу пошли судороги, и я придерживал его, чтобы он не причинил себе вреда. Симбионт, конечно, вылечит, но всё равно… Мне было не по себе изза произошедшего, поэтому хотелось отвлечься, помочь комуто.– Ричард, как закончите с Харрисом и Ульрихом, зайдёшь в лабораторию. Надо активировать симбионта, – приказал мой шеф.– Рейн чтото раскомандовался… – шепнул Ричард Наталии, но вышло громко.Планетолог сделал вид, что не заметил.– Хватит с ним возиться, – бросил он мне напоследок, имея в виду Харриса. – Займись Ульрихом!Интересно, что он чувствует? Я даже представить себе не могу – внешне вроде спокойный, как обычно, но какоето это спокойствие странное…После помощи Ульриху меня вырубило, а перед этим предательсимбионт сообщил, что ему нужна незапланированная спячка.«Полежишь без сознания сутки – меньше всего натворишь!» – выдал мой сосед по телу голосом Рейна.Когда же наконец я очнулся и выбрался из палатки, куда меня перенесли, в поисках еды и воды, то увидел Харриса. Он хлопнул меня по плечу своей гигантской ручищей – прежний, до симбионта, я бы переломился от такого дружеского жеста, – и искренне заявил:– Спасибо, что спас! Если бы не ты, пришлось бы в деревянный смокинг наряжаться, – второй пилот довольно рассмеялся своей шутке, а я вертел головой в поисках Рейна.Интересно, где шеф? Я помнил, как меня прогнали из лагеря после драки с Максимилианом. С планетологом так же поступили? Както не хотелось оставлять Рейна одного в такой момент.– Кого ищешь? – поинтересовался Харрис. – Ульрих, Ричард и Наталия спят ещё – утро, а Рейн с вечера ушёл в лес гулять…После завтрака я сразу же отправился искать Рейна. «Случайно» набреду на него, поблагодарю за спасение, предложу вернуться в лагерь. Когда все на меня набросились, никто не поддержал, не отнёсся ко мне почеловечески, кроме Рейна, который хотя бы продолжил меня навещать.Первое, что я увидел на выходе из лагеря, – это горку взрыхлённой земли с воткнутой сверху палкой. Могила Корнелиуса? Хорошая идея, традиции надо соблюдать. Наверное, похоронили вместе со скафандром – даже если достать тело, всё равно его потом не отмыть. А жаль, пригодился бы… Не такие мысли должны приходить в голову у могилы погибшего товарища, но более подходящих эмоций найти в себе не удавалось.Рейна я искал не меньше трёх часов. Методично обшаривал лес, стараясь, чтобы со стороны это выглядело, как прогулка. Рейн зачемто забрался в самую глушь. Пока его искал, влез в какието колючки, в болото, потом пробирался в зарослях, которые чуть не лишили меня глаза. И, наконец, нашёл его сидящим на поваленном дереве и чтото рисующим. Шеф сидел спиной ко мне, к тому же был увлечён процессом – и не заметил, как я подошёл. Стилус порхал по экрану, выводя линию за линией. Мне захотелось узнать, что у него там за рисунок, и я не смог воспротивиться любопытству. Заглянув через плечо, я увидел, что с экрана на меня смотрел юноша, внешне немного напоминающий Рейна. Вот только в отличие от него, всегда собранного и жёсткого, лицо на портрете было мягким, а во взгляде читалась восторженность… Интересно, это автопортрет?Рейн тщательно прорисовывал тени, но вдруг почувствовал моё присутствие и закрыл рисунок.– Ты только очнулся после обморока и сразу потащился через болото меня искать, чтобы узнать, в порядке ли я, и под благовидным предлогом вернуть меня в лагерь? – спросил Рейн, не оборачиваясь, с какимто грустным подобием усмешки.– Я сначала поел, но… да.Как хорошо он меня изучил… Я думал, что шеф не замечает такого.– Спасибо за заботу, Мартин, но я хочу побыть один. Один – это значит один.– Но…– Мартин, ты не корабельный психолог, чтобы таскаться за мной! – строго сказал шеф, разворачиваясь ко мне.Умом я понимал, что нужно оставить его одного, но почемуто медлил.– Это… Спасибо, что спасли мне жизнь.– Я рад, что никто, кроме Корнелиуса, не умер, – со вздохом сказал Рейн и снова открыл рисунок.– Уверен, что и другие вам благодарны! – заверил я.– Мартин, если хочешь быстрее добраться до лагеря, то иди в обход болота, – он указал кудато в сторону. – Ты поймёшь, как идти, там протоптана узкая тропинка.Намёк понят. Что ж, снова в болото я лезть не хотел, поэтому решил воспользоваться советом. Мой взгляд снова упал на рисунок Рейна.– Это автопортрет? – ляпнул я быстрее, чем успел подумать.– Нет, – отозвался шеф.Меня было уже не остановить:– Вы придумали это лицо?– Мартин, слово «тактичность» тебе знакомо? – Шеф оторвался от рисунка и осуждающе посмотрел на меня.– Эм… ну… Я вас совершенно не знаю…– А зачем тебе хочется знать? – Мне показалось или в голосе послышалась усмешка?– Ну… это… – Я не нашёл, что ответить.– Хорошо, я удовлетворю твоё любопытство, если ты тут же уйдёшь, – вздохнул планетолог. – Это мой сын.И тут я опешил.– Но вы же… У вас же на Земле никого…– Его уже нет в живых, Мартин, – Рейн начал сердиться. – Ты обещал уйти. Мне надо побыть одному.Я побрёл прочь, смущённый, что опять всё испортил и только больше расстроил шефа. Тропинка была извилистая, вела кудато вглубь леса, но шла по сухому ровному месту, некоторые ветки даже были подрезаны, чтобы не мешаться. Хорошая дорога, но мне не в радость. Жаль было того парня с рисунка – я был уверен, что, встреться мы в реальности, стали бы друзьями. По Корнелиусу скорбеть не выходило, а по незнакомому парню, которого я ни разу не видел – вполне.