ГЛАВА 6

Недоразумение того дня со временем подзабылось. Мы больше не появлялись в лагере, а значит, не подвергались нападкам Максимилиана. Наталия иногда приходила сама, но под вечер или ночью. Один раз нас навестил даже Ульрих.Для меня жизнь на Черныше была раем. Даже когда я уехал из родительского дома, так не радовался, а тот день я до сих пор отмечаю, как праздник. Всё время я проводил в лесу, с каждой новой вылазкой забираясь всё дальше и дальше. Вечно настороженный Рейн сменил гнев на милость, часто присоединялся ко мне и постоянно был в приподнятом настроении. А однажды дал посмотреть нарисованные им на Черныше картины, но остальное в блокноте не показал. Так держать, Черныш! Ты развеселил даже нашего главного зануду.Рейн рисовал очень красиво – «пушистая» штриховка придавала картинам уюта. Я бы хотел, чтобы такое висело у меня дома, в рамке. Вернёмся на Землю – обязательно выпрошу одну в память об этом приключении.Ни животных, ни насекомых, ни любых других многоклеточных гетеротрофов мы не обнаружили. Зато автотрофы встречались всех форм и размеров. Фотографий и образцов было столько, что я не успевал их сортировать. Прожить тут пятьсемь лет до прибытия второго корабля, который отправят за пропавшей экспедицией? Да запросто! Вот только за такой срок я не успею ничего толком изучить: на одну классификацию видов уйдёт не меньше десятка лет…Всё чаще в голове мелькала мысль: я бы остался тут навсегда. Древесина местных деревьев подойдёт для постройки дома, а некоторые виды растений – для еды. Ричарду както пришло в голову приготовить еду из местных ингредиентов, которые мы уже изучили. Получилось удивительно вкусно и необычно – и я от души посочувствовал товарищам, у которых не было помощникасимбионта.Чем дольше я жил на планете, тем реже называл своего соседа тварью, скорее моим помощником, а затем и другом. Конечно, странно, но до него никто никогда не помогал мне с исполнением мечты о космосе. Поэтому я забросил попытки синтеза яда для симбионта, посвящая всего себя изучению ботанического разнообразия планеты. А однажды, во время прогулки я даже нашёл место для своего будущего деревянного жилища – круглая полянка всего в километре от лагеря. Рай для интроверта. Я решил, что обязательно поговорю с Харрисом, он вроде бы в таком разбирался…Казалось, Рейн тоже отказался от этой идеи создания яда. Но однажды, когда мы отправились в очередную вылазку вместе, он спросил:– Тебе ведь нравится жить вот так, без скафандра?Я остановился и внимательно посмотрел на него.– Очень нравится… А к чему вы спрашиваете?– Когда за нами прибудет спасательная экспедиция, придётся избавиться от этой твари, чтобы вернуться на Землю, – сухо пояснил Рейн. Он специально подгадал, чтобы оба наших симбионта спали.– Нет, нет, нет! Нам не стоит торопиться с решением. До прибытия корабля ещё много времени… Может так случиться, что никто не отправит за нами экспедицию, тогда симбионт понадобится другим членам нашей команды, чтобы выжить! – Я был вдохновлён этой идеей, потому заговорил с жаром. – И хватит называть его тварью! Всё это время он помогал нам выжить и до сих пор не проявил враждебности. В отличие от нас, людей. Вот у кого враждебности хоть отбавляй: мы изобретаем яды, чтобы от него избавиться, оскорбляем его, хотя сами первыми вторглись к нему на планету.Рейн вздохнул.– Для меня это существо – друг! – Я впервые назвал симбионта так вслух.– Друг, да?Шеф немного помолчал, подбирая слова:– Мальчик мой, твои суждения, конечно, наивны, но чем дольше мы здесь находимся, тем ближе я к тому, чтобы принять их. Однако это не отменяет моего желания вернуться на Землю, а с таким пассажиром в организме сделать это будет очень и очень проблематично! Между симбионтом и родиной я выберу родину.– Неизвестно ещё, отправят ли экспедицию… – стоял я на своём.– Посмотрим, Мартин. Посмотрим…На этом наш разговор закончился.В нависшей тишине я вдруг задумался, что будет, когда Рейн и остальная команда вернутся на Землю… Они обязательно доложат о результатах миссии, и тогда Черныша признают пригодным для терраформирования. А что, мы же не обнаружили на нём ни одного разумного эндемика.Нет, погодите! Если я останусь на планете, когда другие улетят, то формально окажусь разумной формой жизни, приспособленной к местной атмосфере. Изза симбионта меня не тронут – я же единственная форма жизни, значит, не угрожаю другим. Вот это да! Получается, пока я не умру от старости, никто не станет переделывать Черныша под планету земного типа? Выходит, что ни смерть симбионта, ни возвращение на Землю мне совершенно невыгодны.Наверное, за свою долгуюдолгую жизнь я соскучусь по родной планете… Может, даже сойду с ума, но это будет очень нескоро. Сейчас я чувствовал себя, как дома. Надо попросить дружелюбно настроенную часть команды помочь со строительством дома. Среди чёрных деревьев есть те, чья древесина должна быть очень прочной. Дом из таких брёвен простоит многомного лет…– Эй, Мартин, о чём ты опять мечтаешь? – вывел меня из задумчивости голос Рейна.– А… а что?– Да ничего, просто у тебя стал такой счастливый вид. Надеюсь ничего опасного не замышляешь?– Я вот думаю – было бы неплохо построить дом из деревьев, из целых брёвен. Как у наших предков были, я когдато видел на картинках.Рейн рассмеялся.– Ох, Мартин, какой же ты необычный. Это же надо выдумать – дом из дерева!– Издеваетесь, да? – Мне стало обидно.– Нет, скорее немного завидую, – сказал он серьёзно. – Я уже давно отучился так радоваться мелочам.Если бы я в этот момент не наткнулся на незнакомый мне вид растения, то долго бы отходил от шока. Рейн сказал, что мне завидует, подумать только. И самое главное – тому, что постоянно высмеивает!Я с упоением работал и не замечал, как течёт время. К концу первого года пребывания на Черныше нам удалось систематизировать информацию почти обо всех растениях, произрастающих в радиусе пятидесяти километров от корабля. К началу второго года стараниями Корнелиуса и Ульриха удалось переделать посадочный модуль в планетолёт, и мы расширили зону исследований. А к середине третьего у меня на руках был фундаментальный труд, где описывалась вся основная растительность Черныша в радиусе тысячи километров от нашего лагеря.Но это ещё не всё: мы почти достроили небольшой деревянный дом. Мы – это Ульрих, Ричард, Харрис и Наталия. Они согласились помочь, за что я был очень благодарен. Корнелиус и Максимилиан не препятствовали. Капитан смирился, а инженер стараниями Наталии, подсыпающей ему в еду лекарства, находился в ремиссии и не проявлял враждебности.Харрис сторонился «заражённых», но больше других возился с домом. Рассказывал, что его семья владела строительным бизнесом, а дядька был реставратором.– Надо было оставаться на Земле, а не тащиться в космос, – разоткровенничался он однажды. – Но куда там, решил пойти на пилота – стипендия огромная, форма девочкам нравится. За десять лет всё надоело. Думал, что ещё один полёт, и в отставку выйду. И вот торчим в этой дыре.Второй пилот нахмурился и добавил шёпотом:– По нашей же с Корнелиусом вине…Харрис больше других грустил по Земле. Всё вокруг для него было страшным и чужим. Он никогда без надобности не заходил в лес, а от стройки до лагеря перемещался проторённой тропой и постоянно смотрел в небо, будто надеясь увидеть корабль спасательной экспедиции.Рейн не помогал мне. Мне было бы приятно его участие, но я не обижался – не могу же я требовать от него помощи. Он был занят – иногда проводил в лаборатории весь день, иногда приход до рассвета и возвращаясь глубокой ночью. Что ж, вызывает уважение! Я насторожился, только когда понял, что это происходит в дни спячки симбионта. Шеф отмахивался от расспросов, пока наконец я не поймал его с поличным. Зайдя в нашу крохотную лабораторию, я застал его, склонившимся за установкой для синтеза.Подражая тону Рейна, я громко сказал:– Вы так увлечены планетой, что даже свободное время проводите в лаборатории?Он развернулся и так на меня посмотрел! Передразнивать босса однозначно не лучшая из моих идей, но мне нужно было выяснить, что он задумал, пользуясь тем, что оба наших симбионта спали.– А вы желаете присоединиться, мистер Ри? – предложил он шутливым тоном. – Идика сюда, Мартин. Тебе должно это понравиться.Понравиться?– Иди, иди! – Он сунул мне планшет, где были расписаны формулы вещества, похожего на мой яд для симбионта.Рейн издевается? Он делает яд, которым убьет моего друга, а мне это должно понравиться?– Не горячись. Смотри внимательно, это не яд. Знаешь, поначалу я не воспринимал твои идеи всерьёз. Но с некоторых пор стал задумываться: а может не так уж и плохо сосуществовать с другим организмом?– Да! – перебил я Рейна. – Митохондрии тоже не всегда были частью наших клеток. Возможно, и это существо через миллионы лет станет для нас родным, так что не обязательно…– …не обязательно его уничтожать, – закончил за меня шеф. – Но было бы неплохо уметь управлять им и контролировать его жизнедеятельность внутри наших тел. И вот что я придумал.Он показал на запечатанную пробирку в руке. В ней плескалось чтото мутнобелёсое, а на дне виднелся осадок в виде бурых кристалликов.– Так это точно не яд?– Нет. Оно требует доработки, но предполагается, что вещество можно будет вводить в кровь, после чего симбионт впадёт в спячку, на месяц или два. В таком виде он точно не причинит вреда и, возможно, станет незаметен для медицинского сканера…Я аж присвистнул.– Так вы хотите обойти закон и провезти симбионта контрабандой на Землю? Признайтесь, кто вы и куда дели моего занудушефа?– Думаешь, ты тут один учёныймечтатель? – улыбнулся Рейн. – Признаться честно, я привык к новым возможностям.Слишком часто мой шеф стал улыбаться. Да, точно – подменили… ЧернышЧерныш, что же ты с людьми делаешь!– Так ты поможешь мне? – поинтересовался Рейн, когда моё молчание затянулось.– Конечно! Почту за честь работать с вами!Синтезированное Рейном вещество откровенно не годилось для использования. Нужно было дорабатывать. И мы взялись за дело!Теперь, когда симбионты бодрствовали, мы занимались исследованием планеты и постройкой дома, а когда засыпали – проводили время в лаборатории за изготовлением вещества. Подговорив Наталию, мы стали приходить в лагерь и пользоваться мобильной лабораторией. Она была приспособлена для исследовательской миссии, имела мощные установки для синтеза веществ и молекулярного моделирования. Наталия с удовольствием взялась нам помогать, даже согласилась ничего не говорить Ричарду. По легенде это мы помогали ей в фармакологических изысканиях.Оправдание подошло даже для Корнелиуса с Максимилианом – ни один из них не лез в наши дела. Рейн ожидал от них нападок, агрессии, но они просто нас игнорировали. Я даже стал задумываться – с чего шеф решил, что Максимилиан болен? И почему Наталия, руководствуясь глупыми подозрениями и несколькими невзначай подсунутыми опросниками, стала посыпать лекарства инженеру в еду? Это всё напоминало карательную психиатрию. Я всё собирался уговорить их с Рейном отказаться от этой идеи, но почемуто медлил.У нашего тайного проекта была одна огромная проблема – провести испытание можно было только в виртуальной модели. Правда потом оказалось, что у Наталии хранится несколько замороженных клеточных линий. Это такая популяция клеток, в нашем случае – человеческих, которую вырастили для опытов. Но даже это не сильно упростило дело. При наших мощностях мы не могли воссоздать целый орган и тем более не стали бы подселять туда симбионта…Спустя полгода после нашего разговора удалось сделать первую дозу вещества. По идее, она должна была работать, но клинические испытания мы могли провести только на себе. Я вызвался добровольцем, и никто не стал меня отговаривать. Лучшей кандидатуры не найти – мой договор с симбионтом начал эту цепочку событий.– Надеюсь, всё получится… – пробормотал я, когда мы закрыли пробирку в сейфе.Испытания назначили на период спячки симбионта. Мы боялись использовать препарат, когда симбионт мог этому помешать.Тем же вечером, мы с Рейном уговорили Ричарда продегустировать его выдумку – алкоголь из местных растений. Он перегонял брагу из местных семян, потом настаивал на листьях. Мы не стали озвучивать настоящий повод для празднования, придумали чтото. Но оказалось, что пить алкоголь при наличии симбионта – глупейшая идея. На вкус инопланетный бренди оказался горьким и вяжущим, а сосед по телу не дал опьянеть.И вот, день икс настал. Симбионт ещё бодрствовал, но я решил заглянуть в лабораторию. Полог был плохо прикрыт и мне пришло в голову, что там работала Наталия. Она так много помогала нам, что забросила свой проект. Ничего, проведёт испытания, и все вместе возьмёмся за её проект!Мне показалось, что я всё ещё сплю: в палатке царила полная разруха. Часть реактивов, пробирок и «полуфабрикатов», оставленных на столе, была разбита, пролита и растоптана. Ктото запросто уничтожил все наши труды! Хорошо хоть оборудование не пострадало – оно находилось в противоударных жаростойких контейнерах, которые закрывались и блокировали замок при малейшей тряске.Я выскочил из лаборатории в таком состоянии, что, когда нашёл Рейна, сказал только:– Там это… – и ткнул в сторону палатки.Видимо вид у меня был испуганный, поэтому шеф, который проснулся от шума, вскочил с кровати и тряхнул меня за плечи:– Что случилось, Мартин?– Лабораторию ктото разгромил!Он выругался на незнакомом мне языке и бросился выяснять, что случилось, даже рубашку не надел. Немного помедлив, и собравшись с мыслями, я направился следомПодбегая к лагерю, я издали увидел, что следом за Рейном в палаткулабораторию вошёл Максимилиан? Что он тут делает?– Макс, стой, стой… Положи это на землю… – послышался испуганный голос шефа.Чтото случилось! И ведь симбионт Рейна должен был сегодня спать! Хорошо, что мой ещё бодрствует.Вбежав внутрь, я увидел, что Максимилиан вывернул Рейну руку и держал, прижав парализатор к его шее.Да что происходитто?По правилам всё оружие, даже не смертельное, хранилось в сейфе капитана и выдавалось команде только после введения «оранжевого» режима – для защиты от недружелюбных туземцев или диких животных. Но сейчас Максимилиан както раздобыл ружьёпарализатор.Только очень глупые люди считают его неопасной игрушкой. Во время учёбы мы с друзьями однажды задумали шалость, небольшую, но противозаконную. Всё пошло не по плану, и в меня стреляли из такой штуки. Задело руку, но болело так, будто половину тела жгли. Потом она ещё три недели плохо работала. А уж если выставить мощность на максимум, то парализатором и убить можно. Мне стало понастоящему страшно…– Вы целыми днями в лаборатории делаете какуюто отраву! Я знаю, я всё видел и слышал, когда следил за Наталией! Вы говорили про яд! Это вам всё подсказала тварь внутри! Она хочет от всех нас избавиться, чтобы планету населяли только заражённые! – вдруг прокричал Макс.Он бредил. По его логике «твари» внутри нас было бы выгодно «заразить» всех здоровых, но не станешь же говорить об этом психу с парализатором.– Она хочет проникнуть на Землю и уничтожить там всех… – Макс говорил с жаром, жестикулируя рукой с зажатым в ней оружием.Я увидел тень на ткани палатки за спиной Максимилиана – это был Ричард. Он медленно и бесшумно поднял полог палатки и влез внутрь, чтобы напасть на психа сзади и обезвредить. У него почти получилось, но мой пристальный взгляд его выдал.Макс швырнул Рейна на меня, развернулся и выстрелил в Ричарда. Промазал, но инженер поскользнулся на разлитых растворах и упал на спину. Похоже, мощность и впрямь на максимуме, если космопсихованный попадёт в цель, то придется симбионту Ричарда его долго восстанавливать… Если выживет, потому что Максимилиан тут же подскочил к нему и упёр ружьёпарализатор в область сердца.– Дёрнитесь – я его зажарю! Ни одна тварь не поможет!Я стоял, не в силах пошевелиться.«Ричард сможет восстановиться после такого выстрела?» – мысленно спросил я симбионта.«Как повезёт… Если симбионт в нём потеряет контроль над нервными центрами, то это повлечёт гибель обоих. Эта штука опасна за счёт…»«Не умничай! Помочь можешь?» – рявкнул я мысленно. Не время для рассуждений и лекций!«Могу», – спокойно отозвался симбионт.«Так делай!»«Как скажешь!»Из моей груди вырвался длинный заострённый щуп и вонзился в грудь Максимилиана, пробив легкий скафандр класса TP1, а затем и тело насквозь. Ни Макс, ни я, ни Ричард даже не успели ничего понять, так быстро это случилось. То, что осталось от горетеррориста, выронило парализатор и само упало на землю.– Что ты наделал, зараза? Ты… ты убил его! Он же мёртвый! – вскрикнул я вслух, забыв, что умею общаться с симбионтом мысленно.Ричард ошарашенно переводил взгляд с парализатора на сквозную дыру в Максе. В глазах инженера плескался первобытный ужас. Может быть симбионт уже рассказал или рассказывал ему, что прямое попадание из этого оружия могло привести к смерти, но смертельно раненый товарищ пугал его больше«Я могу вылечить этого опасного человека, но не желаю подвергать нас опасности. Если он убьёт тебя, пока я сплю, то наши шансы выжить невелики. В этот раз я был близок к спячке, но отреагировал на уровень адреналина в крови и проснулся, но в другой раз могу не успеть!» – Симбионт опять воспользовался голосом Рейна.«Он член нашей команды, помоги ему, прошу тебя! Я не убийца, не делай из меня убийцу! – От ужаса тряслись руки. Пусть Максимилиана ранил симбионт, но я тоже чувствовал себя виноватым. – Если ты не поможешь этому человеку, я тебя уничтожу, понял меня?! Найду способ!»«Готов стать убийцей, лишь бы не быть убийцей? Люди – смешные создания… – Длинный щуп уже копошился там, где только что проделал дыру. – Я восстановлю тело, жизнедеятельность, – пояснял тем временем симбионт. – Даже любезно перестрою организм под здешнюю атмосферу. Придётся, правда, оставить его в состоянии анабиоза… Но опасные организмы лучше держать без сознания, не так ли?»Он знал о нашей с Рейном разработке…«Знал. Но я хотел посмотреть вашу родную планету и решил не вмешиваться».Когда Максимилиан вновь задышал, я наконец огляделся вокруг и увидел, что у входа в лабораторию, прямо за спиной моего шефа, стояли Наталия и Ульрих, чьи лица по цвету сливались с серым материалом палатки. Интересно, что они видели?«Почти всё, Мартин, – я услышал голос настоящего Рейна в своей голове. – Я рад, что ты смог убедить существо оставить Максимилиана в живых. Но команда вряд ли тебя поймёт».«Вы же мне поможете всё объяснить, так ведь?! Вас послушают, даже Корнелиус послушает! Скажете, что я Ричарда спасал, что иначе было нельзя… Вы же знаете! Вы же мне верите?!»«Симбионт мне сказал, что был шанс спасти Ричарда и после прямого попадания… Нужно было просто обезвредить Максимилиана… Что ж, формально ты поступил правильно. Вот только ответь на один вопрос, Мартин, это было твоё осознанное решение или план симбионта?»«Симбионта…»Рейн покачал головой и скривился.«Печально осознавать, что ты не можешь сдерживать его силу…» – резюмировал он.Пока симбионт чтото ещё делал с Максимилианом, все находившиеся в палатке пристально наблюдали за нами. Рейн – с готовностью в любой момент остановить меня и моего симбионта, Ричард – с брезгливостью и омерзением, а Ульрих и Наталия – с ужасом.Почему всегда так?! Максимилиан первый напал на команду, до этого мы с симбионтом ни разу никого и пальцем не тронули. Мой друг прав, для команды жизнь представителей своего вида во много раз дороже, чем представителя чужого, пусть даже разумного. Космический шовинизм глобального масштаба! От Рейна я такого не ожидал…«Дело не в шовинизме, Мартин», – тут же раздался в голове его голос. Неужели Рейн подслушал мои мысли? Сам же просил не лезь в голову!«Я беспокоюсь за команду и за тебя, – пояснил Рейн. – Что, если тварь снова выйдет изпод контроля?»«А чем вы тогда сможете помочь?» – зло поинтересовался я.И Рейн туда же! Мало мне было отца, который контролировал меня во всём, так теперь ещё и босс, который мне не доверяет!«Смогу, – сухо сказал Рейн. – «Мой симбионт слушается меня гораздо лучше, чем твой – тебя!»«Всё потому, что я – часть большой колонии, во мне не меньше миллиона организмов, а в нём – ослабленная частица, изначально состоящая из трёхпяти тысяч особей», – голос Рейна затих, вместо него появился другой, пусть и очень похожий.Симбионт? Это существо заступалось за меня?!«Для вас, людей, эмоции играют слишком большое значение. Искусственная этика часто противоречит здравому смыслу. Мы считаем, что ты поступил правильно – спас ценных представителей своего вида, к которым относишься хорошо, пожертвовав агрессивным существом, в психике которого возникли фатальные нарушения… Кстати, я закончил!»Я посмотрел на Максимилиана – рана полностью затянулась, а он сам был в коме.«Лучше назвать это спячкой или анабиозом. Я оставил внутри его организма часть себя, она контролирует функции жизнедеятельности, а также поддерживает состояние сна».– С Максимилианом всё в порядке, он просто спит! – громко сказал я.Рейн кивнул, Ричард тоже перестал на меня коситься – наверное, его симбионт всё объяснил, а вот в глазах Ульриха и Наталии, обнимавшей Ричарда, плескался первобытный ужас.– Я не убийца, Ульрих, Наташ… Я всё тот же добряк Мартин, каким был. Прошу, поверьте мне!Ульрих не стал со мной разговаривать, просто развернулся и быстро ушёл, даже скорее сбежал. Наверное, ему нужно время, чтобы осознать, что я не опасен. Надеюсь, они с Наталией поймут. И Ричард с Рейном тоже.Вдруг на меня навалилась такая усталость, что я готов был заснуть прямо здесь, на поляне. Что я и сделал – лёг рядом с Максимилианом и прикрыл глаза.«Охраняй меня, друг… У меня нет сил, чтобы двигаться», – велел я симбионту.Он согласился, а я невпопад подумал, что не помешало бы придумать существу имя, и тут же уснул. Надеюсь, за ночь меня не убьют…