Глава 62: Исповедь из преисподней

Лес погрузился в зловещую тишину. Гигантомахия, несмотря на все усилия классов «А» и «Б», продолжал свой сокрушительный марш, но вдруг наступила странная пауза. Злодеи на его спине замерли.

Ханаэ стояла на коленях, тяжело дыша. Её руки дрожали, а термо-аккумуляторы на поясе испускали тонкие струйки пара. Внезапно все смартфоны учеников, которые еще не были разбиты, и планшеты связи одновременно издали резкий сигнал оповещения.

— Что это? — выдохнула Мина, дрожащими пальцами доставая телефон.

На экранах появилось изображение. Это не была прямая трансляция с поля боя. Это было заранее записанное видео, снятое в какой-то пустой, тускло освещенной комнате. В кадре стоял Даби. Он выглядел спокойным, почти торжественным.

— «Добрый вечер всем жителям страны, прильнувшим к экранам», — его голос звучал чисто и пугающе отчетливо. — «Я подготовил этот рассказ заранее, потому что правда — это блюдо, которое нужно подавать вовремя».

Ханаэ застыла. Она видела, как на видео Даби берет бутылку с темной жидкостью и начинает лить её на голову. Темная краска смывалась, обнажая белоснежные волосы.

— Нет... — прошептала Ханаэ, чувствуя, как внутри всё леденеет. Она вспомнила семейный алтарь в доме Тодороки. Вспомнила фото мальчика с такими же волосами.

— «Меня зовут Тоя Тодороки. Я — старший сын Энджи Тодороки, нынешнего Номера Один», — произнес Даби на видео, и в этот момент он начал танцевать. — «Мой отец... он всегда хотел создать совершенное оружие. Когда я оказался „неудачным экземпляром“, он просто вышвырнул меня, как мусор. Он думал, что я сгорел на той горе. Но я выжил. Я выжил, чтобы показать миру, какое чудовище скрывается за маской „Героя №1“!»

Видео сопровождалось кадрами тестов ДНК и старыми семейными снимками. Это был сокрушительный удар по всему обществу героев.

Ханаэ смотрела на экран, и перед её глазами всплыл Шото. Его вечное стремление превзойти отца, его шрам, его тихая печаль... Теперь она понимала всё. Она понимала, почему Нацуо так ненавидел отца. Она понимала, что эта трагедия была гораздо глубже, чем просто «сложное детство».

— Это... это конец, — прошептал кто-то из учеников класса «Б». — Вера в героев... она рухнет.

Но Ханаэ не могла думать о «вере». В её наушнике, который всё еще был настроен на частоту группы поддержки передовой, раздался шум помех. Она не видела, что там происходит, но её причуда внезапно отозвалась резкой, колющей болью в груди.

Она знала: пока это видео крутится по всем каналам, на передовой идет настоящая бойня. Даби, находясь на Гигантомахии, наверняка уже использует этот момент шока, чтобы уничтожить Старателя и Шото.

— Изуку... Кацуки... — прошептала Ханаэ.

Она не видела их через экран, но она чувствовала, как воздух в стороне города Джаку раскаляется до предела. Трансляция видео была лишь сигналом к началу финала. Она знала Кацуки — он не стал бы смотреть видео. Он бы сражался до последнего вздоха, пока остальные замерли в шоке.

— Мы не можем просто стоять и смотреть это! — Ханаэ поднялась, её волосы начали наливаться тусклым, тревожным малиновым светом. — Если это видео показывают сейчас, значит, они там в ловушке!

Земля снова содрогнулась. Гигантомахия сделал рывок. Ханаэ не знала, что в этот самый момент на передовой Кацуки Бакуго уже совершил свой роковой прыжок. Она знала только одно: тишина в эфире и это видео — предвестники катастрофы, которую она обязана предотвратить.