Глава 41: Пепел и масло

После похорон сэра Ночноглаза академия UA погрузилась в странное, вязкое оцепенение. Ханаэ вернулась в общежитие «Альянс Высоток» не героем, а тенью самой себя. Её некогда живые, пульсирующие малиновым светом волосы теперь напоминали паклю — тусклые, сухие, они висели безжизненной массой, лишенные всякой энергии.

Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела лицо Мирио, потерявшего всё, и маленькую Эри, чья причуда была проклятием.

~~~~~~~~~~~~

Утро. Общая кухня.

Ханаэ стояла у плиты, пытаясь налить себе воды, но её забинтованные руки плохо слушались. Стеклянный стакан выскользнул из пальцев и вдребезги разбился об пол. Ханаэ просто замерла, глядя на осколки, не в силах даже наклониться.

— Черт бы тебя побрал, Сорняк. Ты даже со стаканом справиться не можешь? — резкий голос Бакуго разрезал тишину кухни.

Он подошел, отодвинул её плечом и, не дожидаясь ответа, начал собирать осколки веником. Ханаэ молчала. Обычно она бы огрызнулась или извинилась, но сейчас внутри было пусто.

— Я… я просто хотела пить, — тихо произнесла она.

Бакуго выпрямился, швырнул веник в угол и в упор посмотрел на неё. Его глаза сузились, когда он заметил, что её волосы даже не шевельнулись, когда она заговорила. Они выглядели мертвыми.

— Ты сдохла там, в том подвале, или как? — он сделал шаг к ней, сокращая дистанцию до опасной. — Где та девка, которая лезла под мои взрывы и рычала, что станет сильнее? Сейчас передо мной просто куча мусора в бинтах.

— Кацуки, не сейчас, — Ханаэ попыталась обойти его, но он преградил ей путь, уперев руки в столешницу по обе стороны от неё.

— Именно сейчас! — рявкнул он. — Ты думаешь, если будешь ходить с видом побитой собаки, Ночноглаз воскреснет? Или Деку перестанет ныть? Ты — стажер Мирко. Ты должна быть хлыстом, а не половой тряпкой!

Ханаэ подняла голову, и в её глазах впервые за несколько дней мелькнула искра — нет, не малиновая, а просто человеческая ярость. — Ты там не был! Ты не видел, как он умирал! Ты не знаешь, каково это — сгорать изнутри, понимая, что твоего тепла всё равно мало!

— Так сделай так, чтобы было достаточно! — Бакуго схватил её за воротник куртки. — Твоя причуда зависит от воды и тепла. Ты высохла. Во всех смыслах.

Он отпустил её так же резко, как и схватил, и бросил на стол бутылку дорогого масла для восстановления волос и пачку протеиновых батончиков. — Иди в душ. Приведи свои патлы в порядок. Через час я жду тебя на заднем дворе. Мы не будем сражаться — ты будешь просто стоять и впитывать мой жар, пока твои корни не оживут. Поняла?

~~~~~~~~~~~~

Задний двор. Полдень.

Солнце едва грело, но на заднем дворе UA было жарко. Бакуго не атаковал. Он просто методично выпускал небольшие, контролируемые взрывы из ладоней, создавая вокруг себя постоянный поток теплового излучения.

Ханаэ сидела в двух метрах от него, закрыв глаза. Она чувствовала этот жар. Он не был разрушительным — Бакуго удивительно точно контролировал мощность, превращая свою причуду в своего рода «обогреватель».

«Впитывай», — повторяла она про себя.

Она начала медленно расплетать свои тусклые волосы, позволяя им свободно висеть. Постепенно, слой за слоем, серая корка на прядях начала размягчаться под воздействием тепла Кацуки. Ханаэ почувствовала, как по затылку пробежала первая за неделю теплая волна.

— Слишком медленно, — проворчал Бакуго, не прекращая искрить. — Ты как старый заржавевший механизм. Смазывай шестеренки, Сакураги.

— Я стараюсь, — ответила она.

В этот момент к ним подошла Джиро Кьека. Она выглядела нерешительной, в руках она вертела барабанные палочки. — Эм… ребята? Мы тут в классе решили… Нам нужно устроить шоу на школьном фестивале. Чтобы все немного пришли в себя. Особенно Эри, которую скоро привезут в кампус.

Ханаэ открыла глаза. Бакуго прекратил искрить, и температура мгновенно упала. — Шоу? — переспросил он с явным отвращением.

— Музыкальный концерт, — кивнула Джиро. — Бакуго, ты идеально подходишь на роль барабанщика — у тебя чувство ритма в крови. А ты, Ханаэ… нам нужны визуальные эффекты. Твой малиновый свет… если ты сможешь пульсировать им в такт музыке, это будет невероятно.

Бакуго фыркнул, отворачиваясь. — Я не собираюсь участвовать в этой детсадовской самодеятельности.

— Я буду участвовать, — внезапно сказала Ханаэ. Она встала, и одна её прядь, коснувшись руки, внезапно слабо блеснула малиновым цветом. Совсем коротко, на секунду. — Если это поможет Эри улыбнуться… я сделаю это.

Бакуго замер. Он посмотрел на Ханаэ, на её решительное лицо, а затем на Джиро. — Тц. Ладно. Но если вы будете лажать — я лично взорву сцену вместе с вами. И ты, Сорняк… — он посмотрел на Ханаэ. — К фестивалю твои волосы должны светиться так, чтобы слепить зрителей. Иначе зачем это всё?

Ханаэ кивнула. Тьма подземелья еще не отпустила её до конца, но теперь у неё был ритм, за который можно было зацепиться.