Заметка

«Мам, смотри, мам!» - воскликнула Лидия, чуть не подпрыгнув на стуле. - «Тут говорят, что привезут картины! Мам, я должна сходить туда, ради них. Ты ведь понимаешь, как они важны для меня».Она перевела дыхание, пробежала глазами заметку дальше и нахмурилась: «Кто же их автор?.. Тишина... Уильям Кларк... Кто это?» - она произнесла это имя медленно, будто пробуя его на вкус. — «Говорят, его картины хороши». В её голосе звучало сомнение, но в глазах уже горел тот самый огонь, который мать знала так хорошо - огонь любопытства и жажды прекрасного.«Ты думала, ты одна из лучших?» - посмеялся брат, заглядывая ей через плечо. -«Нашёл себе конкурента».«Замолчи», - сказала Лидия, не поднимая глаз. — «Здесь ничего нет о его семье».Она вертела газету в руках, поворачивая её то вправо, то влево, то и вовсе вверх ногами, словно надеялась, что от смены положения откроется что-то, ускользнувшее от её внимания. Брат фыркнул, но промолчал, а мать, стоявшая у печи, лишь покачала головой, пряча улыбку.«О, Уильям Кларк... ему всего лишь...» - она запнулась, и тут же поперхнулась булочкой, закашлявшись. Брат поспешил хлопнуть её по спине, а мать встревоженно подала стакан воды. Откашлявшись и промокнув глаза,Лидия выпалила, почти не веря своим ушам:«Стоп... он мой ровесник! Мам, ты слышишь?»В её голосе звучало неподдельное изумление, смешанное с чем-то ещё - может быть, с первым проблеском интереса, который она сама ещё не осознавала.«Я слышала кое-что о нём», - сказала мать, но Лидия уже не слушала. Она выхватила газету из рук брата и поспешила к себе в комнату.Зайдя внутрь, она остановилась на пороге и окинула взглядом тот самый бардак, который стал уже почти привычным: незаконченная картина на мольберте, недописанные строки на листке, раскроенное, но так и не сшитое платье, брошенное на стул. «Иногда хочется просто испариться», — прошептала она и без сил упала на кровать.Она подняла газету над глазами и, глядя на строчки сквозь утренний свет, тихо сказала себе: «Кто же ты, Уильям Кларк? Что о твоих картинах пишут в газетах?» Вопрос повис в воздухе, и комната, казалось, замерла вместе с ней.