17

Съемочная площадка исторической дорамы, открытый павильон.Вечер, мокрый снег вперемешку с дождем. Ханбель в тяжелом традиционном ханбоке выглядит изнуренной. Она весь день была сама не своя.Сегодня — день дембеля Намджуна и Тэхена. Она планировала этот день месяцами, но из-за задержки съемок и капризов погоды режиссер категорически запретил ей покидать площадку. Ханбель старалась быть профессионалом, но в перерывах её видели с красными глазами, судорожно сжимающей телефон. Она отправила ему сотни извинений, на которые он ответил лишь коротким: «Всё хорошо, Хани. Работай. Скоро увидимся».Режиссер объявляет короткий технический перерыв. Ханбель сидит на стуле, укутавшись в пуховик поверх костюма, и смотрит в одну точку. Внезапно на входе на площадку начинается какой-то шум. Охранники, которые обычно никого не пускают, вдруг расступаются с широкими улыбками. Сквозь полумрак к свету софитов выходят две высокие фигуры в черных пальто. Даже с короткими армейскими стрижками их невозможно не узнать. Тэхен идет чуть впереди, по-хозяйски поправляя воротник и победно улыбаясь персоналу, а за ним...Ханбель поднимает голову. На секунду ей кажется, что это галлюцинация от усталости. Но когда Намджун делает шаг вперед и широко раскрывает руки для объятий, издавая тихий смешок, её сердце просто обрывается. — Джуни?! — вскрикивает она на всю площадку, не заботясь о гриме и дорогом костюме. Она вскакивает и бежит к нему со всех ног. Ханбель буквально сносит Намджуна с места, влетев в его объятия на полной скорости. Он подхватывает её, отрывая от земли, и кружит, пока она утыкается ему в шею, рыдая уже не от грусти, а от абсолютного, невыносимого счастья.— Ты здесь... как ты здесь?! — всхлипывает она, осыпая его лицо поцелуями. — Ты же сказал, что поедешь к родителям!- Ты правда думала, что я смогу провести свой первый день на свободе без тебя? — Намджун прижимает её к себе так крепко, словно хочет срастись с ней. — Тэхен сказал, что если мы не приедем, ты разнесешь этот павильон, так что у меня не было выбора. Тэхен, стоящий в стороне, довольно кивает и машет рукой стаффу, который уже вовсю снимает этот момент на телефоны — Эй, голубки, потише! Вы мне актрису сломаете! — шутит Тэхен, хотя у самого глаза светятся радостью за друга.Режиссер, растроганный до слез, объявляет конец съемочного дня для Ханбель. Намджун сам снимает с неё тяжелые украшения для волос, бережно ведя её к машине. — Поехали домой, Хани. Моня уже ждет, а я... я ждал этого момента пятьсот сорок восемь дней.За час до эфира Намджун выложил одну-единственную фотографию. Это селфи в зеркале их прихожей. Он стоит, приобнимая Ханбель, которая уткнулась носом ему в плечо. На их руках отчетливо видны парные золотые кольца (пока не обручальные, но явно символизирующие клятву).Самое шокирующее для фанатов — всё лицо Намджуна, от лба до шеи, покрыто отпечатками розовой помады. Он выглядит абсолютно зацелованным, а его улыбка с глубокими ямочками говорит о том, что он ни капли об этом не жалеет.Подпись: «Наконец-то дома. Спасибо за ожидание».Намджун сидит перед камерой в расслабленном настроении. На заднем плане виден Моня, который вырос и теперь лениво развалился на полке. Намджун то и дело касается своего лица, на котором всё еще остались едва заметные следы помады, которые он так и не захотел смывать до конца. — Всем привет. Да, я вернулся, — он смеется, потирая затылок. — Армия научила меня дисциплине, но дом... дом научил меня тому, что нет ничего важнее любви.В разгар эфира дверь студии приоткрывается. Ханбель, не подозревая, что трансляция уже идет, заходит в комнату. Она выглядит по-домашнему: без макияжа, волосы собраны в небрежный пучок, и на ней огромное серое худи Намджуна, в котором она буквально тонет. — Джуни, ты не видел, куда Моня спрятал мою... — она замирает, увидев включенную камеру. Её глаза округляются, она быстро прикрывает рот ладошкой и пытается так же тихо ускользнуть обратно.Намджун, не в силах сдержать нежность, хватает её за край того самого худи и на секунду притягивает к себе, целуя в висок прямо перед объективом. — Поздоровайся, Хани. Они всё равно уже всё знают, — шепчет он, сияя от гордости. Ханбель неловко машет рукой в камеру и тут же убегает, красная как помидор.Намджун провожает её взглядом, полным такого обожания, что комментарии под эфиром летят со скоростью света. — Она такая милая... — выдыхает он в микрофон, забыв на секунду о миллионах зрителей. — Знаете, в армии я часто представлял именно это. Как она ходит по дому в моих вещах и ищет кота. Это и есть моя настоящая награда.Он поднимает руку, демонстрируя кольцо.  — Мы решили, что это будет нашим символом. Пока это просто обещание. Но я обещаю вам, что буду беречь её так же сильно, как берег нашу музыку все эти годы.Эфир заканчивается на том, как Намджун выключает камеру, и слышно его тихое: «Хани, иди сюда, я нашел твою заколку...»