Глава 15 И снова третье сентября

3 сентября 1998 года, четверг, начался со звонка бухгалтерши одного крупного рынка. Она была близкой подругой моей кассирши из «Опеля» и уже почти год каждую последнюю неделю месяца все мои кассы работали на этот рынок.То есть в конце месяца рынок получал крупную сумму денег в молдавских леях, после чего бухгалтерша приезжала ко мне на чёрном Ленд Крузере с мешком денег. Буквально с мешком. В Крузаке её неизменно ждали трое внушительных охранников, а мы с ней в кассе пересчитывали количество денег в мешке. Для перевода леев в доллары мне давалась неделя.Звонок бухгалтерши удивил меня, ведь только вчера я отдал ей всю сумму за август.— Мне нужны ещё доллары, — сказала бухгалтерша, не здороваясь.Одно это настораживало, ибо обычно она была очень вежливой. Я сказал, что посмотрю, сколько есть, и перезвоню.Не успели мы закончить разговор, как в окошке показался хозяин цветочного рынка, напротив которого и располагалась касса. Он также был постоянным клиентом и покупателем крупных сумм.— Сколько есть долларов, забираю всё, — спросил цветочник.Это удивило меня ещё больше, цветочника я также накормил валютой под завязку дня два-три назад.— Нет долларов, — сказал я. — Вчера всё продали.Происходило что-то непонятное.Пока мы разговаривали, у окошка начала выстраиваться очередь. Все спрашивали доллары. Я отвечал, что долларов нет, но люди отказывались уходить.— Я буду ждать, пока что-то принесут, и куплю это, — заявил в окошко здоровый детина в кашемировом пиджаке.Я всё ещё не понимал, что происходит. Очередь возле кассы уже росла с каждой минутой, и в какой-то момент перестала помещаться в коридоре кафе.Люди стояли даже на улице.В окно я увидел, как какой-то клиент со ста долларами в руке пытается пробиться через толпу, но валюту у него выкупают прямо на улице.Я послал на улицу охранника. Охранник еле выбрался.Всё это время не переставая звонил телефон. Какие-то люди, о существовании которых я уже даже не помнил, просили в трубку придержать для них доллары и обещали приехать через полчаса. В какой-то момент я перестал отвечать на звонки.Из остальных моих касс передавали, что там происходит то же самое. Побоище. Люди нервничают, ругаются, затевают драки. Из «Опеля» передали, что там уже дошло до драки. Одному из охранников разбили лицо.Я велел Поликарпу сразу вызвать всех наших охранников. Круглосуточные кассы имели по три охранника. В дневных кассах работали двое охранников через день. Ну и пару подменных на всякий случай.Я велел явиться на работу всем немедленно, каждому в свою кассу.Через полчаса на Гоголя появились трое охранников, плюс Поликарп. После этого я тоже вышел из кассы, и совместными усилиями мы попробовали навести порядок.Люди нервничали и огрызались. Агрессия искрилась в воздухе.Тем не менее уговорами и давлением нам удалось на время сбить напряжение. Двое охранников стояли на улице и следили, чтобы ни одного клиента с валютой не перехватывали заранее. Третий следил за порядком внутри перед окошком.Я попробовал созвониться с хозяевами соседних валютных касс. Они так же, как и я, не понимали, что происходит. Единственное, что я понимал: если за долларами такой ажиотаж, то продавать их нельзя. Как минимум по старому курсу.Я поставил Поликарпа первым в очередь к окошку. Он изображал клиента. Каждому новому покупателю он спокойно объяснял:— Можете не стоять. Всё, что принесут, заберу я.Люди возмущались. Какой-то нервный тип попробовал его оттолкнуть. Огромный Поликарп слегка двинул того плечом и повторил:— Всё равно заберу я.И ведь не врал.Теперь, когда хаос немного отступил, дышать стало легче. Я вернулся в кассу к кассиру и попробовал отвечать на звонки.Каждый разговор начинался с крика на той стороне. Меня даже не спрашивали курс доллара. Мне сразу говорили, почём согласны этот доллар взять.При цене в кассе 4,70 за доллар мне предлагали сначала 6, потом 8, а к обеду уже 10 лей за один доллар.Дальше диалоги происходили примерно так:— Мне плевать на курс. Сколько у тебя есть долларов?— Нисколько. Нет долларов.— Я еду.Я сорвал голос, но люди всё равно не слышали того, что им говоришь.А у меня к этому моменту уже практически закончились леи. Ведь мы только покупали валюту, но практически не продавали её. Я выжидал.Поликарп возле окошка изображал озабоченного покупателя, который забирает все приходящие в кассу доллары, но на самом деле ничего он не покупал и никаких лей от продажи мы не получали. Он просто копил доллары.Тогда я всё же договорился с парой старых клиентов продать им немного по десять-одиннадцать лей за доллар. Но ждать, пока они приедут, уже возможности не было.Нам приносили доллары, а у нас не было лей их купить. Я смотрел на каждую некупленную стодолларовую купюру и понимал, что я только что потерял 200 долларов личных денег. Это было невыносимо.И тогда я выбежал на цветочный базар и начал бегать между киосками, прося в долг леи у цветочников.Многие из них знали меня лично, ведь мы 4 года работали рядом. Тем более для них было удивительно видеть, как хозяин валютной кассы бегает по киоскам и стреляет у каждого по несколько сотен лей. Думаю, со стороны это выглядело феерично.Но мне было наплевать. Запыхавшись от бега, носился от одного киоска к другому, выпрашивая деньги. Я знал, что зарабатываю по 600-700 лей на каждых 400, которые мне одолжили.После обеда начали приезжать первые постоянные клиенты, которым я обещал продать доллары. Цена уже была около 12 лей. А на табло на улице по-прежнему висела табличка с ценой 4,70.Я заводил клиентов внутрь, менял доллары на леи и пытался отделить лишние. Ведь по курсу мне нужно было положить в кассу 4700 лей за каждую проданную тысячу долларов. А мне давали 12000.Лишних денег по закону в кассе быть не должно.Поэтому всё лишнее я сначала попытался рассовывать по карманам. Через 10 минут с меня просто начали сыпаться деньги.Я стал искать, куда бы сложить эти деньги, и нашёл под сейфом старую дерматиновую сумку с оторванной ручкой. Кажется, ещё Машкину. Именно в эту сумку я высыпал лишние деньги.С этой сумкой под мышкой я опять побежал по киоскам цветочного базара отдавать цветочникам долги. Кроме денег в сумке лежала коробка с шоколадками, я был очень благодарен цветочникам. В голове мелькнула мысль, что я за месяц не пробегаю столько, сколько пробежал сегодня за полдня. Ноги уже гудели. Но я отогнал эту мысль. На меня лился золотой дождь, время ли было думать о ногах?А с другой стороны окошка тем временем у людей рушилась жизнь. Очередь возле окошка теперь стояла плотной кишкой. От входа в кафе через коридор и на улицу. Я слышал её через стенку, гул, обрывки разговоров, нервный смех, чьи-то слёзы.— У меня дочка в Москве учится, — кричала кому-то на улице хорошо одетая женщина. — Сама я получаю 850 в месяц, из них сто долларов посылаю ей. Но сто долларов сейчас это 1200 лей. Больше, чем я зарабатываю. Как жить? Что ей посылать? — Женщина зарыдала в отчаянии.Услышав крик, очередь оживилась.— Я взял пять тысяч долларов в долг под пять процентов в месяц. Двадцать три пятьсот лей. Я их с зарплаты собирал. Завтра отдавать. Сегодня утром это было пять тысяч долларов. Сейчас это меньше двух. Где я возьму остаток? — запричитал немолодой мужичок в старомодной шляпе.— Замолчи, — отозвался его сосед. — Всем плохо. Ты что, не видишь? Все в одной лодке.— Я не в лодке. Я под лодкой.Какой-то молодой парень стоял напротив стены и, раскачиваясь, повторял как мантру:— Всё, я потерял квартиру, я потерял квартиру.Время от времени кто-нибудь из очереди просто начинал истерить, обвиняя нас, правительство и свою несчастную судьбу. Охранники вежливо, но настойчиво выводили такого на улицу. Один особо буйный попробовал затеять драку. Парни скрутили его в момент.Всё это я слушал краем уха, не отвлекаясь и не переставая работать как насос.Где-то в подсознании мелькнула мысль, что очень хочется пить. Но мысль исчезла так же быстро, как появилась. Было не до неё.А деньги тем временем продолжали прибывать. После обеда мы успели ещё раз нагрузиться долларами, и в какой-то момент я, опять оставшись без лей, совсем было побежал к цветочникам, но тут подъехала с леями бухгалтерша с рынка, которая начинала мой день. Она забрала всё, что было, по 12 лей за доллар, даже не торгуясь.Сумка с лишними леями уже начинала трещать. Я понятия не имел, сколько там денег.И не было времени считать. Не было времени даже дышать. Каждую минуту что-то происходило. Звонки, угрозы, мольбы, истерики, всё это шло непрерывным потоком. Люди постоянно хотели узнать от меня, что же случилось, и когда всё вернётся назад как было? Я же хотел, чтобы кто-то объяснил это всё мне самому. Кроме того, мне приходилось постоянно следить за происходящим в остальных моих кассах, давать указания кассирам и охранникам. В какой-то момент у меня мелькнула глупая мысль проехаться по кассам самому, но, оглядевшись вокруг, я понял, что это нереально.Постоянных клиентов я также посылал в другие свои кассы.Напряжение достигло пика часам к четырём. С ужасом я понял, что взбешённые клиенты сейчас начнут нас штурмовать. Я попробовал позвонить в полицию. Там даже не брали трубку. Охранник в кассе достал свой травмат и демонстративно положил его на подоконник у окошка. Передний ряд с громким вдохом отхлынул. После этого напряжение сразу спало. Люди начали уходить. Мы ещё какое-то время поизображали из себя осаждённую крепость, но потом всё же вышли из кассы. Дверь в кафе была разбита.Ближе к вечеру звонки стали реже, и озлобленные клиенты перестали пытаться затеять драку с моими охранниками.Какие-то ошалелые люди периодически ещё заскакивали в кассу с обезумевшими глазами, но уже без прежнего энтузиазма.К вечеру у нас вымели всё: и доллары, и немецкие марки, и даже российские рубли.А я почувствовал, что очень устал за этот нескончаемый день. Голова гудела, ноги отваливались и дико хотелось пить. Я вспомнил, что за целый день не съел даже корки хлеба. И всё же настроение было отличное.Я вышел на улицу перед кассой, устало потягиваясь. Было осознание, что со мной только что произошло чудо. Я ещё не понимал его причины и размеры, но чудом это было несомненно.Рядом с входом в кафе на маленьком стульчике сидела какая-то сгорбленная старушка и продавала зелень. Я уставился на неё. Она была каким-то островком спокойствия и безмятежности после бушевавшего океана безумия, из которого я только что выбрался. Казалось, весь мир сосредоточился в этой старушке. Я подошёл к ней и посмотрел на её нехитрый товар. А потом вытащил из кармана 100 лей и протянул ей. Старушка сначала недоверчиво посмотрела на меня, а потом быстро схватила деньги со словами благодарности. Очевидно, это было больше, чем её месячная пенсия.Примерно в 19:00 мы закрыли кассу на пересменку. Я наконец взял сумку с лишними деньгами и просто вывалил её содержимое на стол. До этого я мог только догадываться, сколько там денег.Реальность превзошла все самые смелые догадки. В сумке было 17 тысяч долларов с копейками. То есть утром у меня были деньги в кассе, а вечером остались те же деньги, плюс 17 000 долларов. Почти три двухкомнатные квартиры за один день. Только на Гоголя. Это было невероятно. Физически я чувствовал себя так, как будто только что разгрузил вагон. Морально я чувствовал себя так, как будто только что выиграл миллион в лотерею.Я открыл ночную смену и поехал по остальным кассам, проверить обстановку и собрать лишние деньги. Общий результат был поразительный. 49 000. Не могу сказать, что я никогда не держал в руках столько денег, держал. Но со времён кареты и тыквы столько денег у меня ещё не было.Был уже глубокий вечер, когда я, преисполненный воодушевления и гордости, позвонил одному знакомому банкиру. Мне хотелось поделиться тем невероятным чудом, которое сегодня произошло со мной. Или просто похвастаться.— Сколько? — переспросил он, услышав цифру.— Сорок девять тысяч, — повторил я с гордостью.Банкир засмеялся.— Сынок, какие сорок девять тысяч? Мы готовились две недели, с российского дефолта. Миллион двести тридцать.Я молча положил трубку и застыл с отвисшей челюстью.Ибо сорок девять тысяч в моих глазах превратились в очередную тыкву. Оказалось, я опять считаю копейки.