Глава 9.Мойдодыр I'll back

Машкин брат Гриня появился в кассе на следующий день и настоятельно рекомендовал сразу решить вопрос с крышей.Гриня тоже был бизнесмен, но по непонятной мне тогда причине не хотел брать Машку к себе.Гриня долго и путано объяснял мне, почему хорошая крыша — это главный актив бизнесмена, после чего сразу заявил, что у него есть знакомые бандиты, с которыми он, оказывается, уже предварительно договорился.Про крышу я, конечно, слышал и до Грини. Но настоящих уголовников увидел впервые в жизни.На вид казались вполне нормальные ребята. Правда, немного отстранённые.Мы встретились в каком-то кафе, и встреча длилась не более трёх минут.Казалось, что лежащая перед ними еда интересовала их гораздо больше, чем разговор со мной.Оба ели в солнцезащитных очках. Один умудрялся ещё и есть с зубочисткой во рту.За время встречи они назвали мне только свои имена — Васек и Вовчик — а также небольшой процент с прибыли, который мы должны будем отдавать им ежемесячно.После чего парни вообще перестали обращать на нас внимание, и Гриня потянул меня к выходу, чуть ли не вытирая пот со лба.Машка тем временем напряжённо ждала в кассе первого клиента.Машка была твёрдо уверена, что бизнес будет успешным только в том случае, если первым клиентом будет мужчина.Если же первой придёт женщина, то можно сразу закрываться.Пока я подтрунивал над Машкиными суевериями, подошли первые клиенты.Это было сразу двое мужчин.Машка выдохнула с заметным облегчением и подмигнула мне.И работа действительно пошла.Сначала вроде внешне ничего не изменилось.Я по-прежнему жил скромно и экономно. И раньше я всегда очень неохотно тратил именно на себя.Но постепенно заметил, что иногда позволяю себе утром поехать на работу на такси вместо троллейбуса.Именно это было явным показателем того, что я начал внутренне ощущать, будто кто-то приоткрыл окошко в душной комнате.Сильного сквозняка, наполняющего лёгкие, ещё не было, но дышать стало ощутимо легче.И пропало многолетнее израильское ощущение движения в тупик.В марте 1995 мы уже открывали вторую кассу.Место под кассу нашла именно Вика.Она всегда умела легко знакомиться с самыми разнообразными людьми.В тот раз это был директор магазина «Опель», расположенного на центральной улице Рышкановки. Напротив Дворца профсоюзов с ночными дискотеками.Директор заикнулся о том, что хотел бы кассу в магазине, Вика сразу связала его со мной, и через неделю мы уже устанавливали большой рекламный щит с курсами валют и окошками в магазине «Опель».Именно тогда к нам и пришёл Толик.Он появился в первой кассе на Гоголя в конце марта и сразу обратил на себя моё внимание.И дело было даже не в его росте более двух метров.Просто он улыбался.На фоне угрюмых и сосредоточенных постсоветских лиц, окружавших меня тогда, его улыбка сразу бросалась в глаза.Оказалось, что он программист, который написал программу для валютных касс.Именно с ней он к нам и пришёл.Программа действительно была нужна.У нас тогда было шесть валют, и на каждую приходилось заполнять кучу бумаг.В конце дня набегало под тридцать листов писанины.А уж считать это всё было чистым наказанием.Программа Толика писала и считала сама.Но была одна проблема. Для программы нужен был компьютер.Тогда это были ещё первые компьютеры, и стоили они дикие деньги. 1200 долларов. Плюс 300 долларов сама программа.Это была цена как минимум комнаты в общежитии. За то, с чем мы в принципе и так справлялись.Я подумал, что для меня это слишком дорого.Но Толик мне по-человечески понравился, и не хотелось сразу и категорично ему отказывать.Слишком уж воодушевлённо он описывал все преимущества новой программы.И тогда я предложил ему купить его программу вместе с компьютером, но не сразу, а в рассрочку на 10 месяцев.Я был уверен, что он откажется.В Молдове тогда никто даже не слышал про такие рассрочки.Это в Израиле можно было купить полквартиры на чеки.А здесь человеку нужно было сначала самому купить компьютер за свои деньги, отдать его мне и потом десять месяцев ждать, пока я всё выплачу, чтобы получить свои 300 долларов за программу.Но Толик спокойно сказал:— Хорошо, — не переставая улыбаться.И вот тут он стал мне по-настоящему интересен.Я с удивлением обнаружил человека, который мыслит настолько широко.Он был похож на израильского предпринимателя из промышленной палаты, с которым я столкнулся перед самым отъездом.Это сразу бросилось мне в глаза.Предсказуемо у нас оказалось много общих тем, и я даже повёз его смотреть место новой кассы на Рышкановке.Ещё издалека я увидел невероятное — оба окошка моей ещё не открытой кассы широко распахнуты, а перед кассой стоит очередь из людей, меняющих деньги.Оказалось, что охранники магазина «Опель» просто зашли в неработающую кассу, открыли окошки и начали сами работать.Я был в бешенстве.Ибо если бы Национальный Банк зафиксировал работу без лицензии, то нам бы её уже не выдали никогда.Это не говоря о других проблемах, например с налоговой.Я громко распекал нерадивых охранников, пытаясь связаться с их руководством, когда Толик тихо сказал:— Похоже, это будет очень хорошая касса.Я замер, пытаясь понять, что он имеет в виду.Отвернулся от охранников и посмотрел на стоящих перед кассой людей.До меня дошло, что очередь перед ещё не работающей кассой действительно выглядит многообещающе.Всю мою злость куда-то сдуло.Как бы то ни было, 1 апреля 1995 года Национальный Банк Республики Молдова выдал нам вторую лицензию номер 232 на кассу в магазине «Опель».Пару дней мы острили на тему того, что, выдав лицензию именно первого апреля, Национальный Банк, наверное, пошутил, но уже через неделю оказалось, что это совсем не шутка.Толик оказался прав — касса взлетела с первых дней.Особенно после того, как я сделал эту кассу круглосуточной.Каждую ночь в два часа в находившемся напротив Дворце Профсоюзов заканчивалась дискотека, и толпа людей разных возрастов выстраивалась в очередь перед моей кассой, меняя валюту по очень выгодному для меня ночному курсу.Даже таксисты, быстро сообразив схему, стали выстраиваться ночью именно возле нас в ожидании клиентов с деньгами.Я повесил снаружи яркий фонарь, и ночная касса стала выглядеть островком уюта во всё ещё тёмном городе.Со временем ночные смены стали приносить даже больше, чем дневные.Хоть и на дневные грех было жаловаться.И я сразу же перевёл на круглосуточную работу и первую кассу.Результат не замедлил сказаться — ежемесячную выплату для Толика мы делали иногда всего за день.Я начал каждый день обедать в ресторанах и передвигался уже исключительно на такси.Окно в запертой комнате открывалось всё сильнее.На фоне тотальной окружающей нищеты это опять создавало ложное ощущение собственной значимости.Я уже начал подыскивать место под третью кассу, когда ко мне в гости пришла Вика и без лишних слов попросила в долг 500 долларов.Сумма по тем временам была немаленькой, и я решил, что лишние слова всё же нужны.Тогда Вика рассказала мне интересную историю.Оказалось, что недавно Вика устроилась реализатором хозяйственного мыла.Тогда в Кишинёве вообще все что-нибудь продавали.Люди стояли вдоль дорог с сигаретами, носками, польскими шампунями, консервами и кусками хозяйственного мыла.Существующие базары не вмещали огромного количества людей, стремящихся что-то продать.В результате весь город сам постепенно превращался в один большой базар.Вика продавала мыло поштучно возле дороги.Какой-то хозяин покупал у оптовиков коробки с мылом и расставлял реализаторов по городу. Вика была одной из них.Именно сегодня ей удалось пообщаться с оптовиками.Вика вообще была эффектной женщиной — высокой, стройной блондинкой.Мужчины часто старались помочь ей даже тогда, когда никакой выгоды для себя в этом не видели.Видимо, поэтому оптовик довольно быстро рассказал ей всю схему.Они привозили фурами мыло из Черновцов и продавали его в городе мелким оптом.Более того, оптовик согласился продавать мыло Вике напрямую, минуя её хозяина.Это позволило бы ей зарабатывать почти вдвое больше.Именно для этого Вика и просила у меня пятьсот долларов.Я выслушал всю историю и задал вопрос, который казался мне естественным:— А почему не привезти мыло прямо с завода из Черновцов?Вика обалдела. Такая мысль почему-то даже не приходила ей в голову.— Поезжай в Черновцы. Я дам тебе деньги на дорогу. Узнай, что у них там вообще происходит. Какие условия. Как они работают.Вика вернулась через несколько дней — уставшая, но переполненная новостями.Приехала ко мне в кассу прямо с вокзала. И рассказала удивительную историю.— Ты не поверишь, — сказала она. — За деньги они вообще не продают.— Кто не продаёт?— Завод. Вообще никому. Только бартер.— На что бартер?— На жир.Я молчал.— Им нужен жир для производства. Ты привозишь определённое количество жира — они тебе отгружают мыло. Я не сразу поверила — три раза переспросила. Они смеются — говорят, девушка, такие времена. Нам не хватает сырья.Она помолчала.— Я даже не знаю, что с этим делать.А я знал.— Толик, — сказал я.Толик был родом из Бельц и происходил из довольно известной в городе семьи.Его мать вывела знаменитый молдавский сорт винограда «Лидия», названный в её честь.Да и самого Толика в Бельцах хорошо знали.Именно в Бельцах находился крупнейший в Молдове мясокомбинат.Директору мясокомбината Толик позвонил при мне.Разговаривали они как старые друзья.Вспоминали детство, общих знакомых и какие-то события, понятные только им двоим.Сам разговор про жир занял секунд тридцать.— Можно? — спросил Толик.— Конечно, — ответил директор.После чего они ещё почти час обсуждали людей, которых я никогда не видел.В Черновцы мы ехали вдвоём с Викой на двух машинах.Одна цистерна для жира — технический жир с «Бесарабии Норд», в отличие от говяжьего нутряка, был жидким.Вторая — тентованная фура для мыла.Загрузка и затаможка заняла целый день.И всё же ближе к ночи мы тронулись в путь.Самым щекотливым местом всей поездки для меня была граница.Дело в том, что жил я в Молдавии практически нелегально.Молдавская виза стоила 100 долларов в месяц, а её продление занимало ежемесячно уйму времени.Ещё до открытия касс я сунулся в паспортный стол и попытался сделать себе молдавский паспорт на своё имя.Машка посоветовала знакомого паспортиста.Паспортист сначала долго отнекивался, но, увидев, что я собрался уходить, сам предложил мне схему.В паспортном столе ждали уничтожения бланки паспортов людей, которые, как и я в прошлом, отказывались от гражданства перед переездом на ПМЖ.Паспортист нашёл подходящий по возрасту паспорт и за 100 долларов поменял в нём фотографию бывшего владельца на мою, поставив на неё настоящий оттиск-штамп паспортного стола.До сих пор помню имя, стоящее в паспорте, — Бичуцкий Роман Игоревич.Вот с этим паспортом — с чужим именем и моей фотографией — я и собирался пересекать молдавско-украинскую границу.С одной стороны, паспорт реально был сделан в паспортном столе с настоящим штампом.С другой стороны, это уже был чистый криминал, причём для двух стран.Я замер, боясь пошевелиться, подавая этот паспорт пограничнику, но, несмотря на все мои треволнения, всё обошлось, и границу мы проскочили довольно легко — не считая того, что попали на стандартное многочасовое отключение света.Тем не менее утром следующего дня мы с жиром были в Черновцах на заводе.Растаможка жира и затаможка мыла заняли у нас гораздо больше времени, чем мы рассчитывали, и к тому времени, как нужные штампы появились в наших документах, завод уже закрылся.Пришлось искать гостиницу и ночевать в Черновцах.Свободный номер оказался только один.Администратор долго переводила взгляд с Вики на меня и обратно.Высокая эффектная блондинка и невысокий смуглый брюнет явно не укладывались у неё в голове в какую-то понятную схему.Да я, впрочем, уже и сам устал объяснять, что мы с Викой никогда не были парой.Утром на заводе нас ждала уже загруженная фура с мылом.Водитель рвался в обратный путь.— У нас это получилось, — сказала Вика с сияющими глазами.Я же всё ещё тревожился об обратном пересечении границы. И напрасно.«Мой» старый советский паспорт опять не вызывал ни малейшего подозрения у пограничников с обеих сторон границы.И уже к вечеру мы заезжали в Кишинёв.Мыло мы продали практически с колёс.Но самое забавное произошло потом.Одним из покупателей оказался бывший Викин хозяин.Я специально остался сидеть в машине, чтобы не портить сцену.Общаться с ним Вика пошла сама.Нужно было видеть его лицо, когда он понял, что покупает мыло у собственной бывшей реализаторши.Глаза стали огромными, челюсть медленно поползла вниз, а лицо начало наливаться краской.В какой-то момент мне даже показалось, что его сейчас хватит удар.Когда бывший хозяин наконец ушёл, Вика повернулась ко мне с улыбкой до ушей и сказала:— Мойдодыр, I'll be back.