8 Глава

«Когда тень встречает тень - они либо сливаются, либо исчезают»

Я смотрел, как её мотоцикл исчезает в темноте, и чувствовал, как внутри всё переворачивается.

Она была той самой девушкой с фотографии. Евгения Скворцова. Дочь человека, которого пытались убить. Которая даже не знает, что её отец жив.

А он есть. Лежит в реанимации под чужим именем, дышит через трубку. И она никогда не узнает, если я не выполню свою работу.

Я не должен был подходить, - думал я, провожая взглядом её хвостовой огонь. - Не должен был говорить. Не должен был смотреть на неё так, как смотрел - как на живое, настоящее, что-то большее, чем задание.

Потому что если она узнает, кто я и зачем здесь... если она поймёт, что я не просто гонщик...

Ты здесь по делу, - напомнил себе. - По серьёзному делу. А не для того, чтобы...

Я завёл мотор и уехал. Всю дорогу до мастерской, мимо спящих домов и горящих окон, в голове крутилось её лицо. Усталое, но живое. Злое, но красивое. То, как она смотрела на меня - с вызовом, с недоверием, но и с чем-то ещё. С чем-то, что заставило меня забыть на секунду, кто я и зачем здесь.

И голос: «Ты тоже неплохо справился».

Глупо, - подумал я, входя в мастерскую, где пахло маслом и старым железом. - Ты здесь не для этого. А для того, чтобы найти правду. А правда никогда не бывает красивой. И она не смотрит на тебя карими глазами.

Я сел за стол, запустил компьютер. Передо мной лежали фотографии: взорванный самолёт, отчёты экспертов, досье на Скворцова. Всё это было холодным, безличным, официальным. Но рядом, на самом краю стола, лежала та самая фотография - Евгения в осеннем парке, с лёгкой улыбкой.

Она не знает. Она думает, что её отец мёртв. И если я всё сделаю правильно, она никогда не узнает правды - или узнает, но только тогда, когда будет безопасно. Если вообще наступит этот момент.

Я перевернул фотографию лицом вниз. Не помогло. Её лицо всё равно стояло перед глазами - живое, с мокрыми волосами и тем взглядом, в котором было столько всего: усталость, боль, вызов. И что-то ещё. Что-то, что я не мог назвать.

Я здесь, чтобы помочь расследовать дело. А не чтобы думать о ней. И не чтобы чувствовать то, что я чувствую, глядя, как она уезжает в ночь, оставляя за собой шлейф скорости и одиночества.

Но внутри, где-то глубоко, где я прятал всё, чему не мог найти объяснения, поселилось тихое, упрямое: «А что, если это не случайность? Что, если я должен был встретить её именно сейчас, именно здесь?»

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В ушах всё ещё стоял рёв моторов - её мотора, и моего. И я снова видел её лицо, когда она снимала шлем - уставшее. С глазами, которые смотрели на меня с такой откровенностью, что я чувствовал себя раздетым.

Ты здесь по делу, Антон. По серьёзному делу. И если ты позволишь себе хотя бы на секунду забыть об этом - ты подставишь и её, и себя. Она не должна знать правду. Пока не должна. И ты не имеешь права влюбляться в ту, чей отец - твой ключевой свидетель. Это не просто глупо. Это смертельно опасно.

За окном занимался рассвет - бледный, водянистый, как разбавленный чай. Я не мог заснуть. И не мог понять - из-за дела или из-за неё.