Глава 4. Обсуждения

     Мир разделился на два лагеря.

     Спустя несколько дней после выхода очередной провокационной статьи Скитер, каждая шавка считала своим долгом высказать собственную теорию.

     Тут и там слышались предположения.

     Даже за континентом волшебники переговаривались насчет исчезновения Национального Героя.

     Европа, как ближайший сосед Британии, отреагировала наиболее остро и разнообразно.     Французское Министерство отреагировало с холодным скептицизмом, в их газетах заголовки были сдержанными. Французы, известные своей приверженностью к порядку и приватности, в основном выражали сочувствие и предполагали, что мсье Поттеру требуется психологическая реабилитация. Однако в коридорах Министерства шептались о том, что это признак слабости британской системы безопасности.

     В Германии маги отреагировали оперативно и по-военному строго: они усилили стражу на границах и выпустили официальное заявление о «временном отсутствии Гарри Поттера», призывая не поддаваться панике. В аналитических записках авроров высказывались опасения, что пропажа символа победы может спровоцировать активность остатков тёмных сил по всей Европе.

     В Восточной Европе реакция была более эмоциональной. В этих странах, где память о темных временах еще свежа, Гарри Поттер считался народным героем. В магических кварталах Праги и Кракова прошли стихийные митинги в его поддержку, люди зажигали свечи и запускали в небо снопы золотых искр. Однако именно здесь начали распространяться самые дикие слухи: от того, что его похитили гоблины, до перехода Поттера на темную сторону.

     Американское магическое сообщество МАКУСА восприняло новость как главное реалити-шоу десятилетия.

     Газета «The New York Ghost» вышла с огромным заголовком:

     «HARRY POTTER VANISHES! The Chosen One Chooses Disappear?»

     Репортеры МАКУСА дежурили у всех известных порталов в Британию. В Голливуде уже ходили слухи о правах на экранизацию истории его побега. Для американцев, ценящих публичность и успех, уход в тень равносилен поражению.

     Канадские маги выражали надежду, что Мистер Поттер найдёт «мир и гармонию в уединении». В Оттаве прошло несколько закрытых собраний, где обсуждали влияние стресса на молодых волшебников.

     В Азии новость восприняли через призму древних традиций и прагматизма.     Японское Министерство выпустило короткое заявление с выражением надежды на скорейшее возвращение «уважаемого гостя», в кварталах Токио монахи в древних храмах гадали на рунах и картах Таро, пытаясь определить местоположение Поттера. Многие увидели в его уходе глубокий духовный смысл — поиск «сатори» вдали от суетного мира славы.

     Совет старейшин при китайском Министерстве провел экстренное совещание. Их вывод оказался до ужаса прост:      «Британский лев лишился когтей». Это было воспринято как ослабление геополитического влияния Британии на мировой арене. Китайские авроры получили негласный приказ усилить бдительность на случай дестабилизации магического баланса.

     Самым тревожным районом была Южная Америка.     В Бразилии и Перу местные магические сообщества напуганы не столько исчезновением Поттера, сколько активностью темных сил. В Лиме и Рио-де-Жанейро маги замечали странные ритуалы в джунглях и рост влияния шаманов, практикующих опасную магию крови. Побег Избранного совпал с этими событиями, что вызвало панику. Люди боялись открыто говорить о Поттере, опасаясь привлечь внимание.

     Все придерживались разных взглядов и мнений, но равнодушных не оказалось.

***

     Крошечная комната, которую Энрике снял у Сеньоры Аны, стала его убежищем. Стены выкрашены в блекло-голубой цвет, на полу — старый ковер; из окна виден лабиринт крыш и, вдалеке, океан. В комнате душно, пахнет пылью и специями из квартиры этажом ниже.

     Энрике сидит на краю узкой кровати, рюкзак лежит у его ног. Он только что отдал последние крузейро хозяйке. В комнате нет ничего, кроме кровати и стула; на стене дешевый календарь с изображением Христа Искупителя.

     Гарри смотрит на свои руки. Он чувствует себя голым без палочки в кармане. Без привычного ощущения магии вокруг. В Хогвартсе воздух всегда был наэлектризован волшебством.

     Здесь воздух плотный, влажный от жары и запаха готовящейся еды.

     Внизу, прямо под его окном, раздался громкий смех, а затем звук бьющейся посуды.

     — Caralhoooo!, — выругался мужской голос.

     Гарри вздрогнул. Он не понимал ни слова, но интонация ему ясна. Это вам не Хогвартс. Здесь нет домовых эльфов, которые молча убирали беспорядок.

     Здесь жизнь громкая, хаотичная и абсолютно реальная.

     Он встал и подошел к окну, распахнул его настежь. В лицо ударил горячий поток воздуха, смешанный с ароматом жареного мяса и чего-то сладкого. Энрике увидел узкую улочку, веревку с сохнущим бельем, натянутую между домами, и детей, пинающих старый, полусдутый мяч.

     Никто не смотрел на него. Никто не тыкал пальцем: «Смотрите, это Гарри Поттер!».

     Для них он просто еще один гринго с рюкзаком.

     Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

     'Тишина', — подумалось ему.

     Это не мёртвая тишина чулана под лестницей

     Это живая тишина забвения. И она ему нравилась.

     Действительно нравилась.

     Здесь, в богом забытой фавеле, он наконец-то смог вздохнуть спокойно.

***

     Гарри не жил в фавеле как турист или богатый иностранец, который смотрит на трущобы со смесью жалости и любопытства.

     Он жил на их уровне.

     Гарри не чурался физического труда. Он работал в автомастерской, помогал на стройке, делал то же, что и они.

     Жил так же, как они.

     В культуре фавел, где ценится честный труд и взаимопомощь, человек, не боящийся испачкать руки, быстро становится своим. Он не пытался «спасти» их или рассказать, как им жить.

     Он принял их правила игры.

     Он знал, кто главный на улице, с кем не стоит связываться и уважал неписанные законы общины.

     Гарри был скромным. Не хвастался прошлым, которого у него в этом мире и не было, не пытался купить расположение местных подарками. Он просто был соседом Энрике — немного странным, но добрым и честным парнем.

     Когда Гарри только поселился в Санта-Марте, его появление не осталось незамеченным. В фавеле, где все знают друг друга, новый человек — это событие.

     Дети были первыми «разведчиками». Они не подходили к нему, но играли рядом, бросая быстрые взгляды и перешёптывались. Старики, сидящие на стульях у подъездов, молча провожали его глазами, оценивая.

     Для них он был просто ещё одним бедняком, ищущим дешевое жилье.

     Местная шпана или подростки из группировок постоянно устраивали ему проверки на «слабость», выкрикивая что-то обидное, толкая плечами на узкой улочке. Но Гарри не реагировал. Его взгляд был отсутствующим, а движения — выверенными.

     Он не выглядел как жертва, словно видел вещи и похуже уличных хулиганов. Это вызывало не страх, а скорее…замешательство?

     Тем не менее, к нему не лезли.

     Сеньора Ана, у которой он снял комнату, задавала ему стандартные вопросы: «Откуда ты? Где работаешь? Пьешь/куришь/водишь ли женщин?». Его честные ответы и готовность платить за жилье без торга сразу расположили ее.     Одобрение Аны стало для остальных первым сигналом: «Этот гринго — нормальный».

     Гарри знал лишь несколько слов по-португальски. В магазине он мог лишь только ткнуть пальцем в хлеб и молоко, а в ответ получить быструю, неразборчивую речь продавца о цене и сдаче.

     Сначала это вызывало улыбки.

     В один из вечеров, когда Энрике сидел на общей крыше дома и пытался читать португальский словарь при свете заходящего солнца, из соседней квартиры вышла пожилая женщина — Донна Мария. Она полная, с седыми волосами, собранными в пучок, и добрыми глазами. Она несла большую кастрюлю.

     Донна Мария заметила Гарри, его скромный ужин из сэндвича и какого-то напитка и что-то говорила по-португальски. Слишком быстро. Гарри только качал головой.

     — Desculpe…não entendo*

     Женщина цокнула языком, поставила кастрюлю и ушла обратно в квартиру. Через минуту она вернулась с другой тарелкой и ложкой. Она подошла к Гарри и жестами показала: «Ешь».

     Гарри растерянно смотрел на дымящуюся тарелку густого фасолевого супа, чувствуя аромат чеснока, мяса и еще каких-то вкусно пахнущих специй. Это пахло домом. Настоящим домом — теплом и заботой.

     Он берёт ложку и осторожно пробует. В последние недели он похудел, питаясь лишь одними сэндвичами, и впервые за столько времени попробовать настоящую, сытную пищу оказалось ну просто гастрономическим шедевром. Это невероятно вкусно. Донна Мария садится рядом на другой ящик и смотрит на него с материнской улыбкой. Гарри немного тушуется под внимательным взглядом, но активно орудовать ложкой и ртом не перестает.

     — Bom?**

     Гарри кивает:     — Muito bom! Obrigado!***

     Она улыбается шире и начинает говорить медленно, простыми словами:

     — Você… é novo aqui?****

     — Sim.*****

     — Trabalhar?******

     Гарри смущенно отводит глаза:     — Sim… mecânico.*******

     Она одобрительно кивает:     — Bom homem. Trabalhar ê bom, — Донна показывает на его словарь, — Estudar?********

     Гарри улыбается:     — Sim…aprender português.*********

     Женщина смеется тихим, грудным смехом и треплет его по плечу.

     В тот момент Гарри понял, что Гермиона пыталась объяснить ему годами: язык — это не набор слов из учебника.

     Язык — это суп, которым делится соседка.

     Для нее его попытка говорить на их языке важнее самого языка, как он разговаривает и как составляет предложения. Он пытается и учится — вот что главное.

     Гарри сознательно выбрал изоляцию. Он не пытался завязать разговор с каждым встречным. Он кивал в знак приветствия, и этого было достаточно.

     В фавеле уважают личное пространство и не лезут в душу без приглашения.

     Еще через время Жоао, сын соседа Сеньоры Аны, позвал его сыграть с ними в футбол.

     Это приглашение стало официальным признанием.

     Ему позволили стать частью их повседневном жизни.

     Он нёс пакет с продуктами из местной лавки, одетый в старые джинсы и выцветшую футболку. Волосы немного отросли и падают на глаза. Гарри слышит крики дальше по улице, превращенной в футбольное поле. Ворота обозначены двумя кучами камней.     Он выходит из-за угла как раз тогда, когда мяч, пролетев по дуге, с грохотом врезается в его ногу. От неожиданности Гарри размыкает пальцы: помидоры и бананы разлетаются по пыльной земле.

     Из группы детей, игравших в футбол, выбегает мальчик лет десяти. У него смуглая кожа и озорные зеленые глаза.

     — Desculpa, senhor!, — кричит он, подбегая к Гарри.

     Гарри смотрит на рассыпанные продукты, затем на мальчика. Тот уже наклонился и начал собирать бананы, виновато улыбаясь. Энрике присел на корточки рядом с ним.

     — Tudo bem, - сказал он фразу из разговорника, купленного когда-то в аэропорту, — Não foi sua culpa.**********

     Мальчик удивленно посмотрел на него.     — Você fala português?***********

     — Um pouco************, — ответил Гарри, собирая помидоры.

     Мальчик рассмеялся звонко и так чисто, что у Энрике сжалось сердце. Что он, блять, не так сказал?

     — Um pouco?************* Вы говорите как гринго из учебника! Меня зовут Жоао!, — он протянул грязную ладошку. Гарри колебался секунду — а затем крепко сжал ее.

     — Энрике.

     Жоао схватил мяч и сунул его под мышку.     — Энрике, вы поможете нам? Нам не хватает одного игрока! Команда Жоао против команды Марко!

     Гарри посмотрел на других детей, которые с плохо скрываемым любопытством наблюдали за ними. Он не играл в футбол со времен Дурслей, когда Дадли и его друзья гоняли его вместо мяча.

     Но здесь все было иначе.

     Он улыбнулся. Искренне.

     — Ладно, команда Жоао. Я в деле.

     Следующий час он провел, бегая по пыльной улице. Он был ужасным игроком — его тело привыкло уворачиваться от бладжеров, а не от юрких мальчишек. Но Гарри правда старался. Когда Жоао забил гол благодаря пасу от «гринго Энрике», вся команда завопила от восторга.

     В тот день Гарри понял, что иногда для дружбы не нужно слов.

     Язык — это футбол во дворе.

     И он начал учить этот язык по-настоящему.

     Календарь в его комнате гласил, что завтра двадцать первое июля.

_______________

*Простите, не понимаю

**Вкусно?

***Очень вкусно! Спасибо!

****Ты новый здесь?

*****Да.

******Работа?

*******Да, механик.

********Хороший человек. Работать — это хорошо. Учиться?

*********Да, учить португальский.

**********Все хорошо. Это не твоя вина.

***********Ты говоришь по-португальски?

************Немного.

*************Немного?