4

Утро пахло уксусом и гарью. Этот запах въелся в камни Винтерфелла после того, как слуги отмыли вино с пола в покоях лорда Виллама, но Дунку казалось, что он исходит от самих стен. Сон так и не пришел к нему. Он сидел на краю лавки в казарме, тупо глядя на свои руки. Огромные, мозолистые ладони, которые вчера спасли жизнь новому лорду, теперь казались ему чужими и бесполезными.

Дверь распахнулась с грохотом, впустив клуб морозного пара. На пороге стоял Халлис, капитан домашней стражи Старков. Его лицо было серым, а усы покрыты инеем.

- Артос зовет, - бросил он, не тратя времени на приветствия. - К крипте. И мальчишку своего бери. Ему тоже стоит на это посмотреть.

Двор встретил их тишиной, от которой звенело в ушах. Даже вороны на башнях молчали. Дунк шел, чувствуя, как грязь под сапогами сменилась на иней, хрустящий, как сухие кости. У входа в усыпальницу Королей Зимы уже стояли люди. Артос Старк был там, без плаща, в одной кольчуге, несмотря на пронизывающий холод. Он стоял неподвижно, глядя вниз, на землю у тяжелых железных дверей.

Там лежал человек. Это был Джори, один из ветеранов Артоса. Дунк помнил его: крепкий мужик с рыжей бородой, который мог выпить бочонок эля и не пошатнуться. Сейчас Джори лежал на спине, но его поза была такой, словно его кости превратились в жидкую кашу. Ноги были неестественно подогнуты под себя, одна рука откинута в сторону, пальцы впились в мерзлую землю, вырывая куски дерна. Другая рука застыла у горла, словно пытаясь сорвать невидимый ошейник.

- Никто ничего не слышал, - голос Артоса звучал глухо, как из-под земли. - Он стоял в карауле. Самый надежный мой человек. Сменился час назад, но до казармы не дошел. Мы нашли его так.

Дунк опустился на одно колено рядом с телом. Эгг встал у него за плечом, держа факел так, чтобы свет падал на лицо мертвеца. Лицо Джори было страшным. Кожа приобрела цвет перезревшей, гнилой сливы - густо-фиолетовая, почти черная. Рот был распахнут в беззвучном крике, язык, распухший и посиневший, вывалился наружу, как кусок сырого мяса. Глаза вылезли из орбит, и белки были залиты кровью так густо, что казались красными шарами.

- «Синий поцелуй», - прошептал Дунк старое солдатское название. - Его задушили. - Он протянул руку, чтобы коснуться шеи мертвеца, но Артос перехватил его запястье.

- Не трогай. Мейстер Кеннет сейчас придет.

- Мейстер Кеннет вчера пытался отравить вашего племянника, милорд, - жестко ответил Дунк, стряхивая руку Старка. - Если вы хотите правды, смотрите сами.

Он осторожно отвел жесткую, промерзшую бороду Джори в сторону. Эгг поднес факел ближе. Дунк ожидал увидеть синяки. Когда человека душат руками, на горле остаются следы больших пальцев - черные, уродливые пятна. Когда душат веревкой - остается широкая, растертая борозда, с содранной кожей. Но шея Джори была чистой.

- Нет следов, - выдохнул Эгг. - Сир, смотрите. Кожа целая. Ни синяков, ни ссадин.

Дунк наклонился ниже, почти касаясь носом ледяной кожи мертвеца.

- Нет, - пробормотал он. - Не совсем.

Он прищурился. Под самым подбородком, глубоко врезавшись в распухшую плоть, виднелась тонкая, едва заметная линия. Она была белой, тоньше волоса, словно кожу разрезали бритвой, но кровь не пошла.

- Это не руки, - сказал Дунк, проводя пальцем в латной перчатке вдоль этой линии. - И не веревка. Это что-то очень тонкое. Струна? Жила?

- Воловья жила, вымоченная в масле, - голос Артоса дрогнул. - Старый браконьерский способ. Петля накидывается сзади, затягивается мгновенно. Жила режет мясо до кости, но не оставляет синяков, потому что пережимает сосуды быстрее, чем они успевают лопнуть под кожей.

- Но где сама жила? - спросил Эгг, оглядывая землю вокруг. - Убийца забрал её с собой?

Дунк посмотрел на руки мертвеца. Ногти Джори были сломаны, под ними была кровь - его собственная кровь. Он пытался просунуть пальцы под удавку, чтобы сделать вдох, но петля была слишком тонкой. Он просто разодрал себе шею, пытаясь нащупать смерть.

- Посмотрите на его лицо, - тихо сказал Дунк. - Он не просто задохнулся. Он умер от ужаса.

Глаза Джори, налитые кровью, смотрели не на своего убийцу. Они смотрели мимо него. Вверх и чуть в сторону. На железную дверь крипты. Меч Джори лежал рядом, наполовину вынутый из ножен. Сталь примерзла к земле.

- Он успел схватиться за меч, - заметил Дунк. - Значит, он видел, кто к нему подошел. Он не боялся того, кто был сзади. Он боялся того, что было спереди.

- Дверь заперта? - спросил Эгг, кивнув на вход в подземелье.

Артос подошел к тяжелым створкам. На них висел массивный замок. Он дернул его - железо звякнуло, но не поддалось.

- Заперто. Ключ у меня. Второй - у мейстера.

- Значит, убийца пришел не из крипты, - заключил Артос, но в его голосе не было уверенности.

- Или у убийцы нет ключей, потому что ему не нужны двери, - пробормотал Дунк, поднимаясь.

- Сир Арлан говорил, что повешенные дрыгают ногами «пляску пеньковой тетушки». Но этот человек... он не плясал. Его удавили профессионально. Быстро. Тихо. Тот, кто это сделал, знал, куда давить, чтобы он не издал ни звука.

Дунк посмотрел на свои руки, потом на тонкую белую полосу на шее Джори.

- Это точно не магия, Артос, - твердо сказал он. - Тени не используют воловьи жилы. Это сделал человек. Человек, который умеет подкрадываться к часовым со спины.

- Или тот, кого часовой знал и подпустил к себе, - добавил Эгг. - Джори был опытным воином. Он бы услышал шаги чужака в такой тишине.

Артос сплюнул в снег. Слюна была розовой от крови - он прокусил губу.

- В этом замке сейчас каждый знает каждого, и каждый готов перерезать глотку соседу. Забирайте тело, - бросил он подошедшим стражникам. - И пусть мейстер... нет, пусть Нэн обмоет его. Я не хочу, чтобы Кеннет прикасался к моим людям.

Когда тело унесли, на земле остался лишь вдавленный след и темное пятно, где Джори обмочился перед смертью. Дунк стоял и смотрел на дверь крипты. Джори смотрел на нее, когда умирал. Что он увидел?

- Сир, - Эгг дернул его за плащ. - У него на сапоге была глина. Рыжая глина.

- И что? Двор полон грязи.

- Во дворе грязь серая, сир. А рыжая глина только в одном месте. У входа в оранжерею, где вдова Мандерли выращивает свои травы.

Дунк нахмурился. - Ты хочешь сказать, что наш убийца пришел оттуда? Или Джори был там перед смертью?

- Я хочу сказать, сир, что жилы для гарроты обычно берут на кухне. А леди Мириам, как говорят, очень любит порядок. И очень не любит, когда кто-то стоит у неё на пути. Джори охранял крипту. Может, он увидел то, что не должен был?

Ветер завыл в бойницах, и Дунку показалось, что он снова слышит тот же звук, что и в ночь своего приезда - скрежет камня о камень, идущий из-под земли.

***

Винтерфелл больше не казался убежищем. Теперь это был загон, в котором заперли сотню волков, и каждый из них был готов вцепиться в глотку соседу. Смерть Доннора и Джори взвинтила нервы северян до предела. Слухи ползли по замку быстрее, чем крысы в амбаре. Говорили, что Старые Боги разгневаны. Говорили, что кровь Старков стала слишком жидкой. Но чаще всего говорили о «южном великане», который привел за собой смерть.

Дунк шел через внутренний двор к псарням, стараясь смотреть под ноги. Снег, выпавший ночью, уже превратился в серое, грязное месиво, перемешанное с соломой и конским навозом.

- ...проклятый, - донеслось до него шипение прачки, которая, завидев его, тут же сплюнула в корыто с ледяной водой.

Дунк не ответил. Он привык, что на него глазеют, но раньше в этих взглядах было любопытство или страх. Теперь в них была ненависть. Кто-то швырнул ему в спину комок снега. Дунк дернулся, рука сама потянулась к мечу, но он заставил себя не оборачиваться. «Не давай им повода, Дунк, - сказал он себе. - Ты здесь чужой. Снег растает, синяки пройдут, а отрубленную голову не пришьешь».

У поворота к Пёсьим воротам, где обычно пахло псиной и вареным мясом, теперь пахло перегаром и бедой. Группа стражников в цветах дома Локков - двух скрещенных ключах на фиолетовом поле - загородила проход. Их было пятеро, все рослые, бородатые, с красными от холода и дешевого эля лицами. Они не стояли на посту, они просто искали, на ком сорвать страх.

- Эй, оглобля! - окликнул один из них, прислонившись плечом к стене. У него не хватало переднего зуба, а рука покоилась на рукояти топора. - Куда намылился? В крипту, проведать свою работу?

Дунк остановился. Пройти мимо, не задев их плечом, было невозможно.

- Я не ищу ссоры, милсдари, - произнес он своим самым спокойным голосом, который, как он надеялся, звучал уверенно. - Мне нужно проверить лошадей. Пропустите меня.

- «Пропустите меня», - передразнил второй, сплевывая на сапог Дунка. - Вежливый, как мейстер. А топаешь, как тролль. С тех пор как ты приехал, наши мертвецы не лежат спокойно. Это ты их будишь своим топотом, южная дылда. Земля стонет под тобой.

- Я никому не причинил зла, - твердо сказал Дунк, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. - А ваши мертвецы просыпаются не от шагов, а от лжи, которой пропитались эти стены.

Это было ошибкой. Зубастый Локк отлепился от стены.

- Лжи? Ты смеешь говорить нам о лжи, бродяга? - он шагнул вперед. - Может, это ты свернул шею Доннору? Такой здоровый лоб, как ты, мог бы сделать это одной рукой, пока другой шарит у него в кошеле.

- Вали отсюда, - прошипел третий, вынимая нож и начиная ковырять им под ногтями. - Вали на юг, пока мы не укоротили тебя на голову. Тогда и могилу копать не придется такую глубокую.

Дунк сделал шаг назад, поднимая руки ладонями вперед.

- Я ухожу. Просто дайте мне пройти.

В этот момент что-то просвистело в воздухе. Звонкий, резкий удар камня о наплечник прозвучал как гонг. Камень был увесистым, с острыми краями; попади он в лицо - выбил бы глаз.

Дунк пошатнулся. Стражники захохотали, и кольцо вокруг него начало сжиматься. Люди из других свит - Мандерли, Сервинов - начали подтягиваться, чувствуя запах крови. Кто-то уже подбирал булыжник потяжелее. Дунк понял, что его меч здесь не поможет. Если он обнажит сталь против людей знаменосцев Старков, его вздернут на стене до заката.

- А ну стоять! - Голос хлестнул по двору, как удар бича. Не громкий, но такой ледяной, что смех мгновенно оборвался.

Толпа расступилась. Артос Старк шел к ним, не ускоряя шага. Он был без плаща, в одном стеганом дублете, несмотря на мороз. Его лицо посерело от бессонницы, под глазами залегли черные тени, а на шее бешено пульсировала жилка. Он выглядел как человек, который не спал три дня и держался только на чистой ярости.

Он подошел к зубастому стражнику Локков и, не говоря ни слова, толкнул его в грудь. Сильно, грубо, так, что тот отлетел к стене конюшни, едва не выронив топор.

- Кто бросил камень? - спросил Артос. Его голос был тихим, страшным.

Тишина. Стражники переглядывались, вжимая головы в плечи. Пьяная удаль испарилась, остался только животный страх перед лютоволком.

- Я спросил, - Артос обвел их взглядом. - Кто из вас, трусливых псов, решил устроить самосуд в моем дворе?

Никто не ответил. Артос шагнул к следующему, хватая его за грудки и встряхивая так, что у того клацнули зубы.

- Тот, кто бросит еще хоть камень, потеряет руку, которой это сделал, - процедил он, отшвыривая стражника в грязь. - Мне плевать, чьи цвета вы носите! Хоть Локков, хоть самого короля! Пока ворота закрыты, здесь один закон - мой. Еще одна драка, и я начну вешать. Вон отсюда!

Он рявкнул так, что даже псы в вольерах заскулили. Стражники, спотыкаясь и бормоча извинения, поспешили раствориться в тумане. Двор опустел за мгновение. Остались только Дунк и Артос.

Старк повернулся к рыцарю. Вблизи он выглядел еще хуже: от него пахло старым потом и вином, а руки мелко дрожали - тот самый «оголенный нерв», готовый лопнуть.

- Ты, - выдохнул он, и в этом слове не было ни благодарности, ни сочувствия. - Какого седьмого пекла ты бродишь по двору? Тебе жить надоело?

- Я хотел проведать коней, м'лорд, - начал Дунк.

- Коней... - Артос провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. - Им нужен козел отпущения, Дунк. Им нужно кого-то обвинить, чтобы не думать о том, что убийца ест с ними за одним столом. Ты - идеальная цель. Большой, чужой, непонятный.

Он подошел вплотную, глядя Дунку в грудь, так как был ниже ростом, но сейчас казался огромным из-за исходящей от него угрозы.

- Иди в казарму. Запрись и не высовывайся, пока я не позову. Я не могу защищать тебя от глупости всего Севера вечно. У меня и так пять вдов, готовых перегрызть друг другу глотки, и мертвый брат в крипте. Если тебя прирежут в подворотне, я даже расследовать это не буду. У меня нет на это времени.

Артос сплюнул в грязный снег густой, тягучий сгусток, в котором смешались слюна и желчь. Он не ушел сразу, как хотел. Он остановился, тяжело опираясь рукой о влажную деревянную балку коновязи, и посмотрел на Дунка снизу вверх. В его взгляде, обычно холодном как лед, сейчас читалась смертельная усталость пополам с презрением.

- Ты хоть понимаешь, почему они не напали сразу? - хрипло спросил он. - Не потому что я Старк. А потому что они ждали, кто кинет первый камень. Это стая, Дунк. Трусливая, голодная стая.

- Я благодарен вам, м'лорд, - начал Дунк, чувствуя себя неуклюжим мальчишкой перед суровым наставником. - Если бы не вы...

- Заткнись, - без злобы, но с равнодушием оборвал его Артос. - Не благодари меня. Я спас не твою шкуру. Я спас свой двор от лишней крови. Мне и так хватает трупов, чтобы еще отмывать брусчатку от твоих кишок.

Он шагнул ближе, и Дунк увидел, как дрожат руки Артоса - не от страха, а от напряжения, которое скручивало его, как тугую пружину.

- Ты думаешь, я тебя терплю, потому что ты мне нравишься? - Артос усмехнулся. - Ты - южанин. Ты пахнешь цветами и дерьмом Королевской Гавани. Ты притащил сюда лысого мальчишку, который задает слишком много вопросов. В любое другое время я бы вышвырнул тебя за ворота и натравил псов, чтобы ты бежал до самого Рва Кейлин.

Дунк молчал. Ему нечего было возразить. Он знал, что Артос прав.

- Но сейчас, - Артос понизил голос, оглядываясь по сторонам, словно даже снег мог иметь уши, - ты единственный человек в этом проклятом замке, у которого нет поводка.

Он ткнул Дунка пальцем в нагрудник, жестко, больно.

- Леди Лорра? Она хочет власти для сына. Леди Мириам? Она продаст Винтерфелл своему отцу в Белую Гавань за мешок серебра. Мои собственные люди? Они смотрят на меня и гадают, когда я сломаюсь, чтобы выбрать нового хозяина. А ты... - Артос посмотрел ему в глаза. - Ты слишком туп, чтобы интриговать, и слишком беден, чтобы тебя купили.

- Я не туп, милорд, - тихо возразил Дунк. - Я просто смотрю туда, куда другие боятся.

Артос замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение - или на удивление.

- Может быть, - буркнул Старк, отнимая руку. - А может, ты просто не видишь обрыва под ногами. Слушай меня, рыцарь. Я не могу защищать тебя вечно. Северяне суеверны. Им нужен виноватый. Если мы не найдем того, кто убил Доннора... Они выберут тебя. И тогда даже я не смогу остановить их топоры.

- Я найду его, - твердо сказал Дунк. - Я спускаюсь в крипту. В самый низ.

Лицо Артоса изменилось. Маска ярости треснула, обнажив страх - древний, детский страх перед тем, что лежит в темноте.

- В самый низ? - переспросил он, и голос его дрогнул. - Туда, где лежат Короли Зимы? Даже крысы там не лазят.

- Убийца ходит, - ответил Дунк.

Артос долго смотрел на него, словно взвешивая, стоит ли этот великан того, чтобы рисковать. Потом он коротко кивнул, принимая решение.

- Хорошо. Если сдохнешь там - я скажу, что ты сбежал. Никто не будет искать твои кости. Но если найдешь что-то... что угодно... принеси это мне. Не мейстеру, не вдовам. Мне.

Он резко развернулся, кутаясь в стеганый камзол, который плохо спасал от ветра.

- И, Дунк... - Артос бросил через плечо, не оборачиваясь. - Если встретишь там, внизу, что-то необычное... Мой тебе совет: не геройствуй. Беги. Герои на Севере долго не живут. Они замерзают первыми.

Он ушел, растворившись в серой хмари двора. Дунк остался стоять один, чувствуя тяжесть этого разговора. Артос Старк не был ему другом. Но он был единственным, кто дал ему шанс не стать жертвой.

«Беги, - повторил про себя Дунк. - Легко сказать. Но куда бежать, если стены замка стали клеткой?»

Он посмотрел на свои руки - огромные, бесполезные против шепота и яда. Ему нужно было оружие. И ему нужен был свет.

В этот момент он вспомнил про Нэн.

***

Ночь выдалась темной, как деготь. Дунк крался вдоль стен Первого Чертога, стараясь ступать бесшумно. В одной руке он сжимал не зажженный фонарь, в другой - эфес меча. Идти через парадный двор к главному входу в крипту было самоубийством - там дежурили люди Артоса. Дунк решил обогнуть замок через Богорощу, надеясь найти черный ход или хотя бы отсидеться в тумане до смены караула.

Воздух под сенью чардрев был густым и влажным. Здесь, в самом сердце рощи, били горячие ключи, собираясь в темные, парящие бассейны. Дунк пробирался сквозь кусты, как вдруг услышал тихий всплеск.

Он замер, инстинктивно вжимаясь в ствол старого дуба.

Сквозь густой белый пар, стелющийся над водой, он увидел силуэт. Кто-то купался в самом большом термальном пруду. Луна, на миг выглянувшая из-за туч, осветила белую кожу, мокрые каштановые волосы, прилипшие к плечам, и высокую, сильную спину. Девушка зачерпнула воду руками и окатила лицо, тихо фыркая от удовольствия.

Дунк почувствовал, как краска заливает лицо, от шеи до самых кончиков ушей. Он поспешно отвернулся, стараясь слиться с корой дерева. «Дунк-Чурбан, - панически забилось в голове, - стой тихо. Просто стой тихо, пока она не уйдет».

Но предательская ветка под его тяжелым сапогом хрустнула с таким звуком, будто сломали кость.

Всплеск затих.

- Выходи, великан, - раздался из тумана спокойный, чуть насмешливый голос Нэн. - Я слышу, как ты сопишь, аж листья дрожат.

Дунк, сгорая от стыда, шагнул из-за дерева, усердно глядя куда угодно, только не на воду.

- Прости! Я... я не знал, что здесь кто-то есть, Нэн. Клянусь Семерыми, я просто шел мимо!

Послышался шум воды, шуршание грубой ткани, и через мгновение Нэн вышла к нему на тропинку. Она успела накинуть прямо на влажное тело просторную шерстяную рубаху и укутаться в плащ. От неё пахло горячей водой, мыльным корнем и хвоей. В руках она держала небольшой узелок.

- Идешь мимо? В глухую полночь, с незажженным фонарем? - она подошла ближе, бесстрашно заглядывая ему в лицо. - Ты врешь так же плохо, как танцуешь, южанин. Ты собрался вниз. К Королям Зимы, чьи имена даже мейстеры забыли.

- Парадный вход охраняется, - пробормотал Дунк, сдаваясь. - Я подумал, может, со стороны старых башен есть лаз. Я только проверю одну вещь. Быстро. Туда и обратно.

Нэн шагнула к нему вплотную. В полумраке она казалась еще выше, чем обычно - настоящая дочь Севера, крепкая и прямая.

- Там, внизу, темнота гуще, чем в брюхе у лютоволка, - сказала она с легкой, грустной усмешкой. - И холод до костей пробирает. Ты заблудишься раньше, чем дойдешь до гробницы Теона Голодного Волка.

Она вдруг протянула руку и поправила ворот его плаща, задержав ладонь на его груди, там, где под кольчугой билось сердце. Тепло её руки, только что покинувшей горячий источник, пробивалось даже сквозь металл и шерсть.

- Не дай им себя забрать, Дункан. Тебе ещё рано становиться призраком. Мы тут... без тебя не справимся.

Прежде чем Дунк успел что-то ответить, Нэн приподнялась на цыпочки. Она была рослой девушкой, и ей не пришлось тянуться слишком высоко. Её губы, влажные и горячие после купания, крепко прижались к его губам.

Для Дунка мир на секунду перестал существовать. Это был не поцелуй робкой девы из песен, пахнущей розовой водой. Это был поцелуй женщины, которая знает цену жизни и смерти на Севере: быстрый, требовательный и ошеломляюще настоящий.

Она отстранилась так же резко, как и поцеловала, оставив Дунка стоять с открытым ртом. Его сердце колотилось так, словно он только что пробежал лигу в полных доспехах.

- Это чтобы ты знал, ради чего возвращаться наверх, здоровяк, - бросила она, разворачивая свой узелок. Там оказался кусок сыра и огниво. - На, ешь. Мертвые гостей не кормят. И давай фонарь. Ты так до Рассветной битвы будешь искру высекать своими дрожащими руками.

Она ловко, одним движением высекла искру, зажигая промасленный фитиль. Желтый свет выхватил красные потеки на стволе Великого Чардрева, молчаливо взиравшего на них.

Дунк судорожно выдохнул, касаясь пальцами губ. Страх перед криптой отступил, сменившись чем-то горячим и злым. Решимостью.

- Спасибо, - хрипло сказал он. - Я найду вход.

- Тебе не нужно его искать, - Нэн заткнула подол своего длинного платья за пояс, открывая крепкие сапоги, и вытащила из рукава длинный, узкий нож для разделки мяса. - Я знаю дорогу. Вон там, за корнями чардрева, где земля просела. В детстве мы играли здесь в прятки, пока старый лорд не завалил провал камнями. Но пара камней там шатается.

- В прятки? В крипте? - Дунк ужаснулся, преграждая ей путь. - Нэн, нет. Там опасно. Артос голову мне снесет, если с тобой что-то случится.

- Артос сейчас занят тем, что орет на вдов, - отрезала она, шагая к корням дерева. - А ты в этих коридорах заблудишься и помрешь с голоду. Северные дети играют с мертвыми, чтобы не бояться их, когда вырастут. Идем. И держи фонарь выше.

Они отодвинули тяжелые валуны, прикрывавшие узкую щель в земле, и начали спуск.

Атмосфера изменилась мгновенно. Тепло Богорощи осталось наверху. Здесь царил абсолютный, могильный холод, который, казалось, исходил от самих стен. Свет фонаря выхватывал из тьмы только фрагменты: оскаленные пасти каменных лютоволков, ржавые мечи, превратившиеся в труху, и пустые глазницы статуй.

Чем ниже они спускались, тем тяжелее становилось дышать. Воздух был густым, застоявшимся, пахнущим пылью тысячелетий.

- Знаешь, почему мечи кладут на колени? - тихо спросила Нэн. Её голос в этом каменном мешке звучал глухо.

- Чтобы удержать духов, - ответил Дунк, внимательно глядя под ноги. Ступени здесь были стерты почти до основания.

- Так говорят мейстеры, - Нэн шла рядом, почти касаясь его плечом. - Но моя бабка говорила другое. Она говорила, что Старки - короли Зимы. А зима холодна и тверда, как железо. Меч - это не тюрьма для духа. Это обещание. Обещание, что если Винтерфелл падет, Короли встанут на защиту тех, кто живёт в этих землях.

Дунк поежился.

- Надеюсь, сегодня им вставать не придется.

Они прошли мимо гробниц, имена на которых были написаны рунами Первых Людей, которые Дунк не мог прочесть. Здесь статуи были грубее, страшнее. Лица королей напоминали звериные маски.

- Тише, - вдруг шепнула Нэн, сжимая его локоть.

Дунк замер. Впереди, из-за поворота винтовой лестницы, доносился звук. Это был не ветер. Это был ритмичный, влажный скрежет. Шрррк... шрррк... Как будто кто-то точил камень о камень или грыз кость.

Дунк передал фонарь Нэн и медленно, стараясь, чтобы кольчуга не звякнула, вытащил меч. Клинок показался ему слишком тяжелым и неуклюжим в этом тесном пространстве.

- Останься здесь, - одними губами произнес он.

Он шагнул за поворот. В самом низу, в тупике древнего прохода, где пол был земляным, горел крошечный огарок свечи. И там кто-то был. Дунк осторожно выглянул из-за угла.

Тень была огромной. Человек - если это был человек - сидел на корточках перед одной из полуразрушенных гробниц. Он был одет в лохмотья шкур, сшитых грубыми нитками, а его спутанные волосы напоминали гриву. Он водил чем-то по краю саркофага.

Отступая назад, Дунк наступил на мелкий камешек. Тень мгновенно обернулась. Дунк увидел лицо, заросшее густой бородой, и глаза. Желтые, налитые кровью и безумием глаза, которые светились в темноте, как у зверя. Это был не призрак. Это был человек, одичавший, огромный, с руками, похожими на лопаты.

- Чужак... - прохрипело существо голосом, который, казалось, не использовался годами. - Чужак принес тепло... Тепло топит лед...

Существо выпрямилось. Оно было выше Дунка. В руке оно сжимало не меч, а огромную бедренную кость, вероятно, выломанную из чьего-то скелета, к которой жилами был привязан кусок заостренного железа.

- Уходи! - рявкнул Дунк, выставляя меч. - Именем лорда Старка!

Существо зарычало и бросилось вперед с невероятной скоростью для такой туши.

Дунк едва успел парировать удар. Костяная дубина обрушилась на его клинок с такой силой, что у Дунка онемела рука. Он отшатнулся, спиной врезавшись в статую. Существо навалилось на него. Дунк почувствовал, как его дыхание воняет гнилым мясом.

- Мертвые хотят спать! - ревело оно, пытаясь достать Дунка зубами.

Дунк ударил его гардой в лицо, услышал хруст носа, но противник даже не замедлился. Он схватил Дунка за горло одной рукой, и рыцарь почувствовал, как железные пальцы сжимают трахею. Вот так умер Доннор. Просто хрусть - и темнота.

Внезапно существо взвыло. За его спиной появилась Нэн. Она с размаху вонзила свой кухонный нож ему в бедро, по самую рукоять.

- Отпусти его, ты, куча навоза! - крикнула она.

Существо отпустило Дунка и, взревев, развернулось к девушке, замахиваясь своей дубиной.

- Нэн, ложись! - заорал Дунк.

Он бросил все свое тело вперед, вкладывая в удар весь свой вес. Врезавшись плечом в бок гиганта, сбил его с ног. Они оба покатились по земляному полу, сшибая урны с прахом.

Фонарь разбился, и огонь начал лизать сухой мох на стенах. В пляшущем свете Дунк оказался сверху. Он отбросил меч и ударил противника кулаком в висок. Раз. Другой. Третий. Пока желтые глаза не закатились.

Тяжелое дыхание Дунка эхом разносилось по крипте. Он сидел верхом на поверженном враге, его костяшки были сбиты в кровь.

Нэн, бледная, но решительная, подошла ближе, держа в руке горящий обломок деревяшки.

- Ты жив? - спросила она.

- Кажется, - прохрипел Дунк, ощупывая горло. - Кто это, седьмое пекло, такой?

Он схватил гиганта за бороду и повернул его лицо к свету. Теперь, когда ярость схватки ушла, Дунк увидел татуировки на лбу и щеках мужчины. Грубые, синие линии, изображающие волчьи головы.

- Это не местный, - тихо сказала Нэн, наклоняясь. - Это скагосец. Камнерожденный.

- Скагосец? - Дунк слышал легенды о каннибалах с острова Скагос, но думал, что это сказки. - Что он забыл в крипте Старков?

Нэн указала на шею гиганта. Там, на грязном кожаном шнурке, висел не амулет из костей, а тяжелый серебряный ключ.

- Это ключ от внутренних покоев, - прошептала она. - И герб на нем... Это не лютоволк.

Дунк присмотрелся. Серебро почернело, но герб был виден отчетливо: Тритон, пронзающий копьем врага.

- Мандерли, - выдохнул Дунк. - Дом леди Мириам.

Он расстегнул меховую жилетку скагосца. Под ней, во внутреннем кармане, что-то захрустело. Дунк вытащил пергамент. Он был помят, но на нем красовалась та самая красная точка.

- Кажется, мы нашли его, Нэн, - сказал Дунк, поднимаясь и подавая ей руку. - Это он убил Доннора Старка. Он был тенью, которая служила Мириам Мандерли, пока Кровавый Ворон не решил использовать его для своих целей.

Гигант на полу застонал. Он был жив, но оглушен.

- Нам надо тащить его наверх, - сказал Дунк. - Артос захочет с ним поговорить.

Нэн посмотрела на Дунка. На его лице была кровь, плащ был разорван, но он стоял прямо.

- Ты справился, сир Чурбан, - улыбнулась она, и эта улыбка была ярче любого фонаря. - Но если ты еще раз скажешь мне «останься здесь», я тебя сама придушу.

Дунк усмехнулся, несмотря на боль в горле.

- Договорились. А теперь посвети мне. У этого скагосца тяжелая кость.

- Веревка есть? - спросила Нэн, деловито вытирая нож о подол платья. Её руки не дрожали, хотя лицо в пляшущем свете горящей деревяшки казалось белее мела.

- На поясе, - выдохнул Дунк. Он пытался восстановить дыхание, опираясь спиной о холодную статую какого-то древнего Старка. Горло саднило, словно он проглотил ежа. - Я взял моток, когда шел сюда.

Нэн кивнула и, не брезгуя, шагнула к бесчувственному гиганту. Она двигалась быстро и жестко, как крестьянка, привыкшая вязать снопы или стреноживать скот.

- Помоги перевернуть его, Дунк. Одной мне эту тушу не сдвинуть.

Вдвоем они перекатили скагосца на живот. От него разило прогорклым жиром, старой кровью и землей. Дунк стянул ему руки за спиной так туго, что веревка врезалась в грязную кожу.

- Если он очнется по дороге... - начал Дунк.

- Не очнется, - Нэн подняла с земли его костяную дубину, взвесила в руке и с силой опустила рукоять на затылок пленника. Раздался глухой стук. - А если очнется - добавлю.

Дунк посмотрел на нее с уважением, смешанным с легкой оторопью.

- Ты опасная, Нэн.

- Я просто хочу дожить до весны, Дункан, - она спрятала дубину за пояс, рядом со своим ножом. - Бери его за ноги. И не вздумай уронить его на меня.

Путь наверх был сущим пеклом. Скагосец весил не меньше, чем добрый рыцарский дестриер, и Дунку приходилось тащить его волоком, пятясь спиной вперед. Мышцы на плечах горели огнем, пот заливал глаза, щипля ссадины на лбу.

Голова гиганта с глухим стуком пересчитывала каждую ступеньку древнего лаза. Бум. Бум. Бум. Этот звук эхом разносился по колодцу, словно подземный барабан.

- Остановись, - выдохнул Дунк где-то на середине пути, приваливаясь к стене. В груди хрипело. - Дай перевести дух.

Нэн подняла импровизированный факел выше.

- Этот ключ... - тихо сказала она, глядя на серебряного тритона на шее пленника. - Леди Мириам Мандерли. Она из Белой Гавани. Они богаты, вежливы, едят пироги с миногой. Зачем ей связываться с людоедом со Скагоса?

- Богатые леди не любят пачкать руки, - прохрипел Дунк, сплевывая вязкую слюну. - Они нанимают тех, кто сделает грязную работу и исчезнет. Скагос - дикое место. Никто не стал бы искать убийцу там.

- А красная точка? - Нэн коснулась кармана Дунка, где лежал пергамент. - Ты сказал, это метка Десницы.

- Кровавый Ворон знает всё, - мрачно ответил Дунк. - Может, он знал, что Мириам наняла этого зверя. И послал ему «привет». Или, может, он использовал этого зверя сам, перекупив его. Я не знаю, Нэн. Слишком много рук тянется к одному пирогу. А я всего лишь межевой рыцарь, мне пальцев на руках не хватит, чтобы сосчитать всех лжецов в этом замке.

- Ты умеешь больше, чем думаешь, - Нэн вдруг протянула руку и стерла пятно грязи, смешавшейся с кровью, с его щеки. Жест был простым, почти домашним, но от него у Дунка снова перехватило дыхание.

- Не верь тем, кто называет тебя «чурбаном», Дункан, - тихо сказала она. - Ты рубишь саму суть, пока остальные путаются в узлах.

Она посмотрела на зияющий проем вверху, откуда тянуло морозным ветром.

- Пошли, сир. Артос ждет. Не терпится увидеть выражение лица леди Мириам, когда мы бросим это к её ногам.

Когда они выбрались наружу, свежий, морозный воздух Богорощи ударил в лицо, показавшись им сладким, как мед. Выволочив пленника на освещенный факелами парадный двор, Дунк, грязный и окровавленный, бросил тело прямо под ноги обомлевшей страже.

- Стоять! - рявкнул один из стражников. - Именем... Святые угодники, что это?!

- Зовите Артоса, - прохрипел Дунк. Голос его был сорван. - Быстро.

- Лорд Артос в Великом Чертоге, у него совет, он велел... - начал было стражник.

- Мне плевать, что он велел! - взревел Дунк, выпрямляясь во весь свой огромный рост. Ярость, накопившаяся в подземелье, наконец нашла выход. - Зови его сюда, пока я сам не пришел туда и не положил этот кусок дерьма прямо на обеденный стол!

Стражник побледнел и бросился бежать к главной башне.

Нэн подошла к Дунку и встала рядом, плечом к плечу. В свете факелов её простое платье было перепачкано землей и кровью скагосца, но она выглядела величественнее любой леди в шелках.

Через несколько минут двери Чертога распахнулись. Артос Старк выбежал во двор без плаща, за ним, путаясь в юбках и мехах, спешили вдовы и их свита.

Артос замер, увидев Дунка и огромное тело у его ног. Он перевел взгляд на Нэн, на её окровавленный нож, потом снова на Дунка.

- Ты... - выдохнул Старк. - Ты вернулся.

- Я принес то, что вы просили, милорд, - громко сказал Дунк, так, чтобы слышал весь двор. - Убийцу вашего брата.

Толпа ахнула. Леди Мириам Мандерли протиснулась вперед.

- Что за глупости? Какой-то дикарь...

Дунк наклонился, рывком поднял голову скагосца за волосы и вытащил из-под меховых лохмотьев серебряный ключ. В свете факелов герб Тритона блеснул предательски ярко.

- Ваш ключ, миледи? - спросил Дунк. В тишине двора его голос звучал как приговор. - Он от внутренних покоев. И этот человек сжимал его в руке, когда пытался меня убить.

Леди Мириам пошатнулась, её лицо стало цвета старого снега.

- Это... это ложь! - взвизгнула она. - Это подбросили! Этот наемник...

- Наемник? - переспросил Артос, подходя ближе. Его голос был тихим и страшным, как скрежет стали. - Я не говорил, что он наемник, Мириам.

Он выхватил ключ из рук Дунка, посмотрел на него, а затем медленно перевел взгляд на невестку.

- Взять её, - бросил он своей страже.

- Нет! Вы не смеете! Мой отец... - крик леди Мандерли оборвался, когда двое гвардейцев Старков заломили ей руки.

Артос повернулся к Дунку. В его глазах больше не было презрения. Там было мрачное, тяжелое признание.

- Ты нашел крысу, сир Дункан, - сказал он. - И ты, Нэн.

Дунк устало опустился на одно колено, чувствуя, как ноги перестают его держать. Он посмотрел на Нэн. Она едва заметно улыбнулась ему одними уголками губ и незаметно сжала его пальцы своей теплой, шершавой ладонью.

- Это еще не всё, милорд, - тихо сказал Дунк, доставая из кармана пергамент с красной точкой. - У крысы был хозяин. И это не леди Мириам.

Артос понял его взгляд.

- В мой солярий. Живо. Мейстер Кеннет, приведите этого дикаря в чувство. Если он сдохнет до допроса, я сдеру с вас кожу.

Замок Винтерфелл, замерший в страхе, наконец выдохнул.