3

Следующий день после смерти Доннора принёс в Винтерфелл не покой, а скрежет опускающихся решеток.

Дунк стоял на галерее, кутаясь в плащ от пронизывающего ветра, и смотрел, как тяжелые железные зубья вонзаются в грязь у подъемного моста. Замок захлопнулся, как волчья пасть. Артос Старк объявил карантин: никто не входит, никто не выходит. Официально - из-за лихорадки, чтобы зараза не ушла в Зимний Городок. Но каждый в замке, от конюха до лорда, знал: настоящая зараза теперь носит человеческое лицо и прячется где-то внутри этих стен.

«Дунк-чурбан, - корил он себя, потирая затекшую шею. - Сидел бы сейчас в уютной конюшне где-нибудь в Просторе, чистил бы Грома и горя не знал».

Но вместо этого он оказался втянут в волчьи интриги. И даже тяжесть меча на бедре казалась ему вдвое больше обычного. Артос ясно дал понять: Дунк - единственный в замке, кто не обязан верностью ни одной из «волчиц». А значит, именно ему придется совать свой огромный нос в их осиное гнездо.

- Я не сыщик, Эгг, - проворчал Дунк, когда они подошли к дверям покоев леди Лорры. - Я межевой рыцарь. Мое дело - сшибать лжецов копьями, а не выпытывать секреты у знатных дам за чашкой чая.

- Настоящий рыцарь защищает слабых, сир, - тихо отозвался Эгг. Мальчишка шел рядом, и Дунк заметил, что он больше не дрожит. Напротив, в его движениях появилась какая-то лихорадочная, охотничья сосредоточенность. - А в этом замке сейчас самое слабое - это правда.

Леди Лорра Ройс приняла их в маленькой приемной. В камине едва теплился огонь, не в силах разогнать сырость. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом лаванды и какой-то горькой лекарственной настойки. Лорра сидела в высоком кресле, прямая, как жердь, но под её глазами залегли такие глубокие тени, что она сама казалась призраком.

- Вы пришли задавать вопросы, сир Дункан? - спросила она раньше, чем он успел открыть рот. Её голос был ровным, ледяным, но Дунк заметил, как дрожит палец, обводящий край серебряного кубка. - Спрашивайте. Мой сын мертв, мой муж умирает. У меня не осталось секретов, которые стоило бы беречь.

Дунк замялся, чувствуя себя неуклюжим медведем в посудной лавке. Комната была заставлена хрупкой мебелью, и он боялся повернуться лишний раз.

- Миледи... Примите мои соболезнования. Доннор был вашим первенцем. Кто-то мог желать ему зла?

Лорра подняла на него взгляд. В её глазах была скорбь, но сквозь слезы проступал холодный расчет Ройсов из Рунного Камня.

- Доннор был сильным. Слишком сильным для этого гнилого места, - она сделала глоток, и кубок стукнул о зубы. - Он хотел выгнать Мандерли из Винтерфелла. Хотел отобрать земли у Локков, считая, что они недостаточно платят короне и браконьерствуют в наших лесах. Он хотел собрать знамена и идти на Грейджоев, не дожидаясь помощи из столицы. Он был угрозой, сир. Угрозой для спокойствия многих. Даже... для моих младших сыновей, если верить шепоткам.

Дунк нахмурился.

- Вы хотите сказать, что его смерть... была кому-то выгодна?

- Выгода - это единственное, что греет людей на Севере, когда приходит холод, рыцарь. Посмотрите на Линару Старк. Мой сын собирался лишить её права на охоту в Волчьем лесу. Для неё это означало бы голодную зиму. А голод делает людей отчаянными.

Они вышли от леди Лорры в промозглый коридор. Это болото засасывало его всё больше. Слова леди Ройс крутились в голове, как жернова: выгода, земли, голод. Каждая из вдов имела свой счет к Доннору. Каждая могла желать его смерти. Но желать и сделать - разные вещи, а синяки на лодыжке мертвеца говорили о силе, которой у знатных дам не бывает.

- Сир, - негромко сказал Эгг, когда они спускались на нижний ярус. - Линара Старк. Её покои в солярии, южное крыло. Я видел её там утром, когда мы шли к крипте.

Линару они нашли там, где и сказал Эгг. Она не выглядела скорбящей - скорее, разъяренной, как кошка, которую загнали в угол.

- Доннор Старк был высокомерным мальчишкой! - выплюнула она, едва Дунк заикнулся о землях. - Он думал, что раз он будущий Хранитель Севера, то может перекраивать границы, которые стояли тысячи лет! Мои предки проливали кровь за эти леса с начала времен!

Она резко встала, и шнурок с волчьим клыком на поясе тихо стукнул о подлокотник кресла.

- Но я не убивала его, рыцарь. Старые боги сами наказали его за гордыню. Я лишь смотрела, как свершается правосудие.

Она говорила спокойно - слишком спокойно для женщины, у которой только что погиб деверь. Дунк смотрел на её лицо и не мог поймать ни тени страха, ни горя, только что-то закрытое и тёмное, как вода под льдом. Это молчание было хуже любых слов.

- Она врет, сир, - прошептал Эгг, когда они спускались по лестнице к Мейстерской башне. - Или, по крайней мере, недоговаривает.

Дунк остановился, привалившись плечом к холодной каменной стене.

- Все они врут, Эгг. А я чувствую себя дураком. Я смотрю на них и вижу только женщин в черном, а должен видеть убийцу.

- Сир, тише. - Эгг вдруг схватил его за руку и указал вверх, на зубцы башни.

Там, на каменном выступе, сидел ворон. Он был крупнее обычных собратьев, а его оперение в сером свете утра отливало не чернотой, а глубокой синевой вороненой стали. Птица не чистила перья, не каркала. Она сидела абсолютно неподвижно, наклонив голову набок, и смотрела прямо на Дунка. Одним глазом. Второй глаз птицы был затянут белой, мутной пленкой.

- Он не улетает, - одними губами прошептал Эгг. - Я видел его еще утром, у входа в крипту. И вчера вечером, когда мы шли в Богорощу. Он не просто сидит там, сир, и наблюдает.

Дунк посмотрел на птицу. Ему показалось, что ворон едва заметно кивнул, словно приглашая его продолжить игру.

- Это просто птица, Эгг, - сказал Дунк неуверенно, но по спине пробежал холодок. - В замке тысячи ворон. Здесь же воронная вышка.

- У тысячи ворон не бывает такого взгляда, сир. Этот словно в душу смотрит.

Дунк резко отвернулся. Ему хотелось верить, что это совпадение, но в Винтерфелле совпадения умирали так же быстро, как люди.

- Идем, - бросил он, ускоряя шаг. - Нам нужно найти Артоса. Если мы заперты здесь с его глазами, я хочу знать, кто из этих женщин первой вонзит мне нож в спину.

Они спускались по узкой винтовой лестнице, когда Дунк едва не сшиб кого-то в тесном, плохо освещенном переходе. Он едва успел упереться ладонями в стены, чтобы не раздавить маленькую фигурку.

Это был мальчик лет десяти, в добротном, но помятом дублете с вышитым лютоволком. Его темные волосы были взлохмачены, а серые глаза - точь-в-точь как у Артоса - смотрели на гиганта перед собой с пугающим спокойствием.

- Простите, милорд, - выдохнул Дунк, отступая. - Я вас не заметил в этой темноте.

- Я не милорд, - ответил мальчик голосом ровным и тихим. - Меня зовут Родрик. Мой брат Доннор был лордом-наследником. Теперь им станет Виллам, если мама позволит ему выйти из комнаты. А потом, может быть, я.

Дунк почувствовал, как сердце кольнуло. Он вспомнил Эшфорд и принца Валарра, который тоже был наследником, пока смерть не перечеркнула все планы. Но Валарр был мужчиной, а перед ним стоял ребенок, рассуждающий о смерти как о погоде.

- Вы тот самый великан, о котором говорят конюхи? - Родрик подошел ближе и бесстрашно ткнул пальцем в кованый налокотник Дунка. - Говорят, вы приехали с юга, чтобы убивать пиратов.

- Я приехал служить вашему отцу, - Дунк опустился на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

- Отцу плохо, и он дурно пахнет, - вдруг сказал Родрик, сморщив нос. - Мейстер Кеннет говорит, это запах лекарств, но я знаю. Так пахнет старый пес, когда его уносят за ворота, чтобы он не мучился. Мама плачет, когда думает, что я не вижу, а тетя Линара всё время шепчется с рыцарями в коридорах. И дядя Артос злой.

- Дядя Артос не злой, - мягко возразил Дунк. - Он просто...

- Злой, - упрямо повторил мальчик. - Он всё время точит меч и смотрит на всех так, будто ждёт удара. Он боится, я знаю. А вы? Вы тоже боитесь, сир Великан?

Дунк посмотрел в серые глаза ребенка и увидел в них отражение того хаоса, что творился в замке. Этот мальчик был заложником. Заперт в каменной коробке с пятью ненавидящими друг друга женщинами и невидимым убийцей.

- Рыцарь всегда боится, малыш, - честно ответил Дунк. - Только дураки не боятся. Но рыцарь делает свою работу, несмотря на страх.

Родрик кивнул, словно этот ответ его устроил.

- Доннор тоже говорил что-то такое. А потом он пошел в крипту и не вернулся. Не ходите туда, сир. Мама говорит, там проснулось что-то старое и голодное.

Мальчик проскользнул мимо него, легкий как тень, и скрылся в темноте перехода.

- Видите, сир? - тихо сказал Эгг, глядя ему вслед. - Даже дети чувствуют, что замок гниет изнутри. Родрик - младший сын Берона. Если с Вилламом что-то случится... он станет лордом Винтерфелла. Или инструментом в чьих-то руках.

Дунк поднялся. Он посмотрел на свои огромные ладони. «Защищать слабых», учил сир Арлан. Раньше Дунк думал, что это значит закрыть щитом в бою. Но здесь щит был бесполезен. Ему нужно было защитить этого мальчика от его собственной семьи.

- Мы не уедем отсюда, пока не найдем того, кто причастен к гибели Доннора, Эгг, - твердо сказал Дунк.

- Я и не сомневался, сир, - ответил Эгг, и в голосе его прозвучала гордость. - Но тогда нам пора в библиотеку.

Дунк бросил последний взгляд в темный коридор, где исчез Родрик Старк. Запах гнили, доносившийся из покоев лорда, теперь казался ему не просто запахом болезни, а запахом разложения самой чести этого древнего дома.

***

Библиотека Винтерфелла гнездилась в одной из самых старых башен замка. Чтобы добраться туда, Дунку пришлось протискиваться по узкой винтовой лестнице, где стены, казалось, сжимались специально, чтобы не пускать людей его комплекции. Он дважды ударился головой о низкие притолоки и теперь злобно потирал ушибленное место.

Воздух здесь был иным. Не пахло ни гноем из покоев лорда, ни гарью от костров во дворе. Здесь пахло старой кожей, пылью и чем-то сухим, ломким - как свежие осенние листья

- Сир, осторожнее, не зацепите полку, - прошипел Эгг.

Дунк втянул живот, стараясь боком пройти между двумя стеллажами, забитыми пожелтевшими свитками и тяжелыми фолиантами в оковах из почерневшего серебра. «Дунк-чурбан, - подумал он с тоской. - Рыцарь среди пергамента - это как бык в лавке кружев». Он предпочел бы сейчас запах конского пота и честного железа этой мертвой, бумажной тишине, которая давила на уши не хуже стона ветра в крипте.

- Зачем мы здесь, Эгг? - проворчал Дунк, стараясь говорить шепотом, но его бас все равно гудел под сводами. - Мы должны искать убийцу, а не глотать пыль. Линара Старк бродит по лесу с ножом, а ты хочешь читать сказки?

- Это не сказки, сир. Это память. - Эгг уже стоял на цыпочках у одного из столов, лихорадочно разворачивая длинный свиток. Свет единственной сальной свечи выхватывал его серьезное лицо и пальцы, перепачканные в чернильной пыли. - В Вестеросе ничего не случается впервые. Старки правили здесь тысячи лет, и за это время братья убивали братьев, а вдовы травили наследников десятки раз. Если я пойму, как это решалось раньше, я пойму, к чему всё идет сейчас.

Дунк вздохнул и прислонился к глубокому каменному откосу окна, глядя на внутренний двор через узкую бойницу. Отсюда, с высоты, замок казался еще более разобщенным. Стражники разных домов кучковались у своих костров, словно вражеские армии перед битвой, и никто не смотрел в сторону соседа без руки на рукояти меча.

- И что ты нашел? - спросил он через плечо.

- Пока только списки зерна, налоги на шерсть и старые тяжбы из-за межей, - Эгг с досадой отложил очередной свиток. - Но я ищу записи времен «Танца Драконов». Тогда лорд Криган Старк тоже решал, чью сторону принять...

Мальчик вдруг замолк на полуслове. Дунк обернулся. Эгг замер, уставившись на полку с хрониками гражданских войн. За одним из массивных томов, в глубокой тени, что-то белело. Мальчишка запустил руку в нишу и вытащил небольшой деревянный футляр, обтянутый темной кожей. Он выглядел слишком чистым для этого пыльного угла.

- Это не мейстерское, - прошептал Эгг, щелкнув замком.

Внутри лежал пергамент, сложенный вчетверо. Он был свежее других документов, и когда Эгг развернул его, Дунк увидел печать. Это был не лютоволк Старков. На красном воске, ставшем от времени темно-бордовым, как свернувшаяся кровь, был оттиснут знак, который заставил Дунка похолодеть: стилизованное изображение вороньего крыла.

- Год назад, - выдохнул Эгг, вчитываясь в дату. Его голос упал до еле слышного шепота. - Это письмо пришло в Винтерфелл задолго до того, как лорд Берон получил рану.

- Читай, - приказал Дунк, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой узел.

- «Моему верному слуге в Винтерфелле...» - начал Эгг, и руки его дрогнули. - «...События на Юге требуют полного спокойствия на Севере. Стена должна стоять, а Старки - подчиняться. Любые ростки раздора в семье лорда Берона должны быть вырваны до того, как они дадут плод. Сад должен быть подстрижен. Стабильность в Винтерфелле необходима короне любой ценой. Тысяча глаз и один следят за тобой».

Внизу стояла короткая, рубленная подпись: Б.Р.

Дунк почувствовал, как по спине пополз липкий холодный пот.

- Бринден Риверс. Кровавый Ворон. Он знал, что здесь начнется хаос еще год назад?

- Он не просто знал, сир, - Эгг поднял на него глаза, в которых теперь плескался настоящий, взрослый ужас. - Он приказал «подстричь сад». А Доннор был самым высоким, самым крепким ростком. Он был тем, кто спорил с короной.

Дунк посмотрел на письмо в руках мальчика. «Любой ценой». Эти слова в устах Десницы короля звучали как смертный приговор, подписанный самой судьбой. Внезапно всё - и сломанная шея в крипте, и красная точка на пергаменте, и поведение вдов - сложилось в единую, чудовищную картину.

- Значит, убийца - это «верный слуга» Кровавого Ворона? - глухо спросил Дунк. - Кто-то из Волчиц? Или мейстер? Или... сам Артос?

Эгг медленно, с опаской сложил письмо и спрятал его глубоко за пазуху, ближе к сердцу.

- Письмо было спрятано здесь. В библиотеке, в секции о гражданских войнах. Туда заглядывает только мейстер. И теперь еще и мы. Или тот, кто знал, что никто другой сюда не сунется. Сир... если Десница вмешался в дела Старков так глубоко, значит, мы ищем не просто убийцу. Мы ищем человека, который выполняет волю Королевской Гавани.

Дунк выпрямился, едва не ударившись о свод. Он вспомнил лицо маленького Родрика в темном коридоре. «Рыцарь должен защищать слабых». Но как защитить ребенка от человека, у которого тысяча и один глаз, и который считает, что жизнь одного наследника - это справедливая цена за «стабильность» королевства?

- Нам нужно уходить, - твердо сказал Дунк, хватая Эгга за плечо. - И забрать это письмо. Если ворон здесь, значит, он где-то рядом.

Он шагнул к двери, но внезапно замер. Прямо над выходом, на каменном карнизе внутри комнаты, сидела птица. Тот самый крупный ворон. Он молчал, не шевелился, но его единственный здоровый глаз смотрел прямо на Дунка с пугающим, почти человеческим выражением.

Казалось, птица беззвучно смеется: «Вы нашли только то, что я позволил вам найти».

Ворон каркнул - резко, хрипло, словно смеясь над ними, - и, тяжело взмахнув крыльями, вылетел в бойницу, растворившись в сером тумане двора. Дунк проводил его взглядом, чувствуя, как сердце гулко ухает в ребра. Ему казалось, что вместе с этой птицей к Кровавому Ворону полетела весть: «Они знают».

- Уходим, - повторил он, подталкивая Эгга к выходу.

Спускаться по винтовой лестнице было труднее, чем подниматься. Дунк то и дело цеплял ножнами каменные стены, и этот скрежет казался ему оглушительным в мертвой тишине башни. Каждый поворот лестницы таил угрозу. Ему чудилось, что за углом их ждет отряд Артоса или, что еще хуже, убийца с руками великана.

На полпути вниз, там, где лестница делала крутой вираж, они едва не столкнулись с поднимающейся фигурой.

Мейстер Кеннет замер, прижав к груди стопку свитков. В неверном свете факела его лицо казалось желтым пергаментом, натянутым на череп. Его водянистые глаза метнулись от Дунка к Эггу, задержавшись на перепачканных чернильной пылью пальцах мальчика.

- Вы заблудились, сир рыцарь? - голос мейстера был тихим, шелестящим, как сухая листва. - Оружейная находится в восточном крыле. А здесь хранятся только старые книги и пыль.

Дунк напрягся, загораживая Эгга своим телом. Он был плохим лжецом, и уши его предательски вспыхнули.

- Мой оруженосец... он любит читать, мейстер. Мы искали... легенды о Королях Зимы. Чтобы скоротать время.

Кеннет медленно перевел взгляд на Дунка. Его губы скривились в подобии улыбки, которая не коснулась глаз.

- Легенды? В Винтерфелле легенды имеют привычку оживать и кусать за пятки, сир.

Он шагнул ближе, и Дунк снова почувствовал запах камфоры и разложения, который, казалось, въелся в кожу старика.

- И что же вы нашли? Героев? Чудовищ?

- Только пыль, - дерзко ответил Эгг, выглядывая из-за спины Дунка. - И списки зерна. Скучное чтение.

Мейстер хмыкнул. Его взгляд упал на грудь мальчика, туда, где под туникой был спрятан пергамент с красной печатью. Дунку показалось, что старик видит сквозь ткань.

- История никогда не бывает скучной, юноша. Она - круг. То, что случилось однажды, случится вновь. - Кеннет коснулся звена из валирийской стали на своей цепи. - Иногда знания - это тяжелая ноша. Слишком тяжелая для детских плеч. Будьте осторожны на ступенях. Они скользкие. Особенно для тех, кто смотрит не под ноги, а в прошлое.

Мейстер посторонился, вжимаясь в стену, чтобы пропустить гиганта. Дунк протиснулся мимо него, стараясь не задеть старика, хотя ему хотелось схватить его за грудки и спросить: «Это ты? Ты - верный слуга? Ты открыл дверь убийце?»

Когда они оказались внизу и вышли на свежий воздух, Дунк шумно выдохнул, вытирая пот со лба.

- Он знает, Эгг. Я видел это по его глазам. Он знает, что мы были в той секции.

- Конечно, он знает, - прошептал Эгг. - Он мейстер. Библиотека - его владения. Но заметили, сир? Он не спросил, откуда у меня чернила на руках. И он не позвал стражу.

- Может, он просто хочет, чтобы мы сами сломали себе шеи, не пачкая его рук? - предположил Дунк.

Они пересекли двор, направляясь к конюшне. Там, среди запаха сена и лошадиного тепла, можно было хоть ненадолго спрятаться от давящих стен замка. Эгг забрался на охапку соломы и снова достал письмо.

- Если Кеннет - шпион Десницы, почему он оставил письмо там, где я мог его найти? - рассуждал он вслух. - Шпионы сжигают приказы. А это письмо лежало там год. Словно... словно кто-то хотел его сохранить. Как страховку.

- Или как улику, - мрачно добавил Дунк, расчесывая гриву Грома. Конь тихо фыркнул, ткнувшись мягким носом в ладонь хозяина. - Чтобы, если всё пойдет прахом, свалить вину на кого-то другого.

Внезапно ворота конюшни распахнулись. Дунк мгновенно развернулся, рука легла на меч. В проеме стояла леди Мириам Мандерли. Она была не одна. За её спиной маячили двое дюжих стражников с трезубцами на сюрко. На ней был богатый плащ, отороченный мехом горностая, но лицо было бледным и решительным.

- Сир Дункан, - произнесла она голосом, в котором звенела сталь. - Оставьте лошадь. Вы нужны мне.

- Я не служу дому Мандерли, миледи, - ответил Дунк, не сходя с места. Эгг поспешно спрятал письмо в солому и спрыгнул вниз, встав рядом с рыцарем.

- Вы служите Старкам, - парировала леди Мириам, входя внутрь. Запах её дорогих духов на мгновение перебил запах навоза. - А дому Старков сейчас грозит опасность, которую Артос в своем упрямстве отказывается видеть.

Она подошла ближе, игнорируя грязь под ногами.

- Мой сын, Медрик, сказал мне, что видел, как вы выходили из библиотеки. И как вы говорили с Родриком. Вы ищете ответы, рыцарь?

- Я ищу спокойствия, миледи. Но в Винтерфелле его, похоже, нет.

Леди Мириам горько усмехнулась.

- Спокойствие - это роскошь для мертвых. А живым нужно действовать. - Она понизила голос. - Вы думаете, что убийца - это кто-то из нас? Из вдов? О, я вижу, как вы смотрите. Но вы смотрите не туда. Спросите себя, сир Дункан: кто выиграет, если все наследники Берона умрут, а замок останется без лорда?

- Корона? - тихо спросил Эгг.

Леди Мириам резко перевела взгляд на мальчика, и в её глазах мелькнуло уважение.

- Умный оруженосец. Редкость. Да, Корона. Но у Короны здесь нет меча. У неё здесь есть только... голос. - Она сделала паузу. - Сегодня ночью Виллам Старк должен умереть. Я слышала, как мейстер готовил «особое» питье для него, по приказу леди Лорры. Она думает, что это лекарство от страха. Но я знаю запах Душителя, когда слышу его.

Дунк похолодел. Душитель. Яд, который убивает мгновенно, сжимая горло так, что человек не может сделать и вдоха.

- Вы обвиняете мать в том, что она хочет отравить сына? - не поверил он. - Это безумие.

- Страх делает с людьми и не такое, - отрезала леди Мириам. - Или, возможно, мейстер солгал ей о том, что в чаше. Так или иначе, если Виллам выпьет это вино, к утру он будет холодным. А Артос... Артос слишком занят, охраняя стены снаружи, чтобы видеть врага внутри.

Она в упор посмотрела на Дунка.

- Если вы действительно хотите защитить слабых, рыцарь, встаньте сегодня у дверей Виллама. Потому что больше некому.

Она развернулась и вышла, оставив их в полумраке конюшни. Дунк посмотрел на Эгга.

- Душитель, - прошептал он. - Кристаллы, которые растворяются в вине. Десница часто использует яды.

- Сад должен быть подстрижен, - эхом отозвался Эгг, цитируя письмо. - Виллам - следующий. Сир, мы должны идти. Если Мириам права, то мейстер Кеннет - и есть тот самый «верный слуга». И он собирается закончить работу сегодня ночью.

***

Ночь в Винтерфелле не принесла покоя. Туман, поднявшийся от горячих источников, смешался с морозным воздухом, превратив двор замка в густое серое варево, которое, казалось, можно было резать ножом.

Дунк шел, стараясь ступать как можно тише, но его сапоги всё равно глухо бухали по подмёрзшей земле, а кольчуга под плащом едва слышно позвякивала при каждом вдохе. В такой ватной тишине даже биение собственного сердца казалось предательски громким.

Он заметил её у Оружейной. Худая фигура, завернутая в тяжелые меха, скользнула в сторону Богорощи. Это была леди Алис Карстарк. Среди всех вдов она казалась Дунку самой понятной: в её жилах текла та же кровь Старков, только более древняя и суровая. Карстарки называли себя «Солнцами Зимы», и Алис носила это имя как доспех, скрывая за ним всё, что могло выдать в ней женщину, а не воительницу.

«Зачем ей Богороща в такой час? — подумал Дунк, прижимаясь к выступу стены. — Молилась бы в септе, если бы она здесь была». Но на Севере боги были старше, молчаливее и, как подозревал Дунк, гораздо требовательнее.

Он вошел под своды деревьев. Здесь запах серы от источников стал гуще, а пар поднимался от земли такими клубами, что Дунк едва видел собственные руки. Он вспомнил слова сира Арлана: «В лесу ты либо охотник, либо дичь, Дунк. Третьего не дано». Сейчас он чувствовал себя неуклюжим медведем, который пытается выследить лису, ежесекундно рискуя наступить на сухую ветку.

Леди Алис стояла у самого чардрева, прижавшись лбом к холодной коре. Белый ствол древнего исполина в лунном свете казался костью гигантского зверя. Дунк замер, когда увидел лицо, вырезанное на дереве. Из-под глазниц медленно сочился густой красный сок, застывая некрасивыми потеками. Казалось, дерево только что плакало настоящей кровью. Красная точка на пергаменте из библиотеки всплыла в памяти, как дурное предзнаменование. Там — чернила, здесь — сок, но суть была одна.

— Вы следите за мной, рыцарь? — произнесла Алис, не оборачиваясь. Её плечи мелко дрожали под весом меха. — Или Артос приставил вас охранять мои молитвы?

Дунк вышел из тени, чувствуя себя нелепо огромным.

— Миледи. В замке сейчас опасно бродить одной. Особенно после того, что случилось в крипте.

Леди Алис повернулась. Её лицо было бледным, а глаза блестели от невыплаканных слез, делая её похожей на призрака.

— В крипте случилось то, что должно было случиться. Стены Винтерфелла устали и начали избавляться от тех, кто им не нравится.

— Вы думаете, Доннор не нравился кому-то из здешних? — Дунк сделал осторожный шаг ближе. — Мейстер говорит, шея сломана при падении. Но я видел синяки на ногах. Его кто-то дернул, миледи. Схватил за щиколотки и рванул вниз, на камни. Для такого нужна недюжинная сила.

Алис вдруг резко схватила Дунка за предплечье. Её пальцы, несмотря на мороз, были обжигающе горячими.

— Вы ищете человека, сир Дункан? — прошептала она, оглядываясь на темные заросли. — Вы ищете того, кто прячет кинжал под плащом? Я тоже искала. В ту ночь, когда Доннор спустился вниз, я была в коридоре. Я хотела поговорить с ним, предостеречь.

— Предостеречь от чего? — сердце Дунка забилось быстрее.

— От... — Алис осеклась и зажмурилась. По её щеке скатилась слеза. — Я видела, как он входил в крипту. А за ним будто что-то скользнуло следом. Оно не было человеком, сир. Оно двигалось слишком быстро, бесшумно, как дым от костра на ветру. Но когда оно на мгновение повернуло голову, я увидела глаза. Горящие, желтые, как у волка, почуявшего кровь.

Дунк сглотнул. Он был «Дунк-чурбан», он верил в сталь и щит. Но здесь, под кровавыми слезами чардрева, слова о горящих глазах не казались сказками. Он вспомнил того странного ворона с бельмом.

— Тень с желтыми глазами? — переспросил он. — Может, это был просто пес?

— Псы не открывают тяжелые железные двери, рыцарь. — Алис отпустила его руку. — И псы не оставляют писем. В Винтерфелле проснулось что-то, что Кровавый Ворон приказал сторожить. Но сторож, кажется, сам стал охотником.

Она провела рукой по окровавленному лику дерева, и её пальцы стали красными от сока.

— Уходите, сир Дункан. Забирайте своего мальчика и уезжайте, пока этот туман не поглотил и вас. На Севере тени убивают так же легко, как и сталь.

Она прошла мимо него, тихая и прямая, скрывшись в тумане.

Дунк остался стоять один. Красный сок продолжал стекать по коре, и ему почудилось, что лицо на дереве смотрит на него с какой-то древней, каменной жалостью. «Тень с горящими глазами, — подумал он. — Дунк, во что ты вляпался?» Он медленно пошел обратно, стараясь не бежать, хотя всё его нутро требовало этого.

Выходя из-под сени деревьев, в узком проходе между стеной Оружейной и кузницей, он буквально наткнулся на кого-то. От неожиданности Дунк схватился за меч, но тут же замер. Перед ним была Нэн. Она несла охапку трав и едва не выронила её от столкновения.

— Осторожней, сир Чурбан, — сказала она с усмешкой, поправляя ношу. — В таком тумане не только лоб расшибить можно, но и душу потерять, если бродить там, где Старые боги ужинают.

— Прости, — буркнул Дунк. — Не видел тебя.

— Вижу, что не видел. — Она покосилась на него с прищуром. — Куда ходил? Вид у тебя такой, будто чардрево тебя лично предупредило убираться восвояси.

— Примерно так и было, — признал Дунк.

Нэн помолчала, перехватывая травы поудобнее. Потом, не глядя на него, произнесла тише:

— Теперь в замке совсем тихо стало. Иди, Дункан, — Нэн легонько подтолкнула его локтем, проходя мимо. От неё пахло сушеной мятой и теплым хлебом. — Твой мальчишка, небось, уже обыскался тебя. 

Она зашагала прочь, и Дунк еще долго смотрел ей вслед. В этом холодном, пропитанном ядом замке Нэн казалась ему единственным живым и теплым существом. «Дунк-чурбан, — подумал он, наконец заставив ноги двигаться. — Стоишь как истукан перед девчонкой. Хорош защитник».

***

Новость о смерти лорда облетела замок быстрее, чем вороны успели подняться в небо, чтобы разнести её по Королевству. Дунк стоял у колодца, пытаясь смыть запах гари с рук, когда к нему подошёл Артос. Он выглядел так, будто сам только что выбрался из могилы: осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, но спина прямая, как гвардейская пика.

— Отец скончался, — бросил Артос, останавливаясь рядом. — Хрип затих час назад.

Дунк выпрямился, стряхивая воду с ладоней. 

— Примите мои соболезнования, милорд.

— Оставь их для вдов. Теперь у них начнется настоящий пир, — Артос сплюнул под ноги. — Формально, твой караул теперь окончен. Мертвецов охранять не нужно, они не убегут. Но теперь мне нужно кое-что другое.

Он подошел ближе, понизив голос. 

— Я не могу быть везде одновременно. Мне нужно держать стены и следить, чтобы Мандерли и Ройсы не начали резать друг друга прямо во дворе.

— Что вы хотите от меня? — спросил Дунк.

— Ходи. Смотри. Слушай. — Артос ткнул пальцем в грудь Дунка. — Ты здесь чужой, у тебя нет герба северного дома, ты не пьешь с моими капитанами. Для всех ты просто огромный южанин, который ищет, где теплее. Это твоя броня.

— Вы хотите, чтобы я стал вашими глазами?

— И глазами леди Лорры тоже, — Артос криво усмехнулся. — Она мать Виллама, и она сейчас на грани безумия от страха. Если она увидит тебя в коридорах, она решит, что ты на её стороне. Пусть думает так. Но если заметишь, что кто-то крадется к покоям мальчишек с чем-то острее ложки — действуй. Я даю тебе право глазеть. Если кто спросит — скажи, что я велел тебе патрулировать внутренние переходы.

Дунк кивнул, чувствуя, как новый груз ложится на плечи. 

— Я понял, милорд.

— Надеюсь, — Артос хлопнул его по плечу. — В Винтерфелле сейчас опасно даже просто дышать, Дункан. 

Когда Дунк вернулся в казарму, воздух там можно было рубить топором. Новость о смерти лорда Берона уже просочилась сквозь каменные стены, как ядовитый газ. Люди разных домов сидели на своих тюфяках, не снимая кольчуг, и в тишине слышался лишь скрип кожи и нервное постукивание пальцев по рукоятям кинжалов. Никто не спал. Все ждали первого удара.

Эгг сидел в углу, при свете огарка свечи, и точил свой маленький кинжал. Увидев Дунка, он сразу вскочил.

— Лорд Берон... — начал мальчик.

— Оставил нас, — оборвал его Дунк, стряхивая капли тумана с плеч. — Нэн сказала мне у Оружейной.

Эгг кивнул, его лицо стало жестким, совсем не детским.

— Значит, началось. Теперь некому сдерживать их.

Дунк наклонился к нему, понизив голос до едва слышного шепота, чтобы не разбудить чуткие уши соседей-Локков.

— Это еще не всё. Я видел леди Мириам. Она утверждает, что сегодня ночью Виллама Старка попытаются отравить. «Душителем». И что сделает это мейстер Кеннет, якобы по приказу леди Лорры.

Глаза Эгга расширились.

— Мать травит сына? Нет, сир, это не Лорра. Это почерк Десницы. Кровавый Ворон убирает фигуры с доски. Если Виллам умрет, лордом станет маленький Родрик. А при ребенке нужен регент. Управляемый регент.

— Леди Мириам сказала, чтобы я встал у дверей, — Дунк сжал кулаки. — Я не знаю, кому верить, Эгг. В этом замке ложь на каждом шагу. Но если есть хоть малейший шанс, что они убьют парня сегодня ночью...

— Мы должны идти туда, сир, — Эгг спрятал кинжал в ножны. — Сейчас же. Виллам — новый лорд Винтерфелла, даже если он еще не знает об этом. Наша клятва — служить Дому Старков. Значит, мы служим ему.

Они снова вышли в холодную, туманную ночь. На этот раз Дунк не крался. Он шел быстро, и его шаги гулко отдавались в пустых коридорах жилого крыла. Он чувствовал, как внутри нарастает глухая ярость. Все эти шепотки, яды, тени с желтыми глазами, красные точки... Ему хотелось, чтобы враг вышел к нему с мечом в руке, честно, лицом к лицу. Но здесь враг носил рясу мейстера и прятался за юбками вдов.

Коридор, ведущий к покоям лорда и его семьи, освещался лишь парой факелов. У дверей, за которыми спали Виллам и Родрик, стояли двое стражников в серых плащах с гербом Старков. Они напряглись, увидев приближающегося гиганта, и скрестили копья, преграждая путь.

— Стой, рыцарь, — прорычал один из них, старший, с седой бородой. — Дальше хода нет. Леди Лорра приказала никого не пускать.

— Лорд Берон мертв, — прямо сказал Дунк, останавливаясь в шаге от острых наконечников. — Теперь лорд Винтерфелла — Виллам Старк. Я пришел принести ему присягу.

Стражники переглянулись. Новость явно застала их врасплох.

— Лорд Виллам спит, — неуверенно сказал второй. — Приходи утром.

— Утром может быть поздно, — Дунк сделал полшага вперед, нависая над ними. — В замке говорят о яде. Если с головы нового лорда упадет хоть волос в вашу смену, Артос Несокрушимый сдерет с вас шкуры.

Стражники заколебались. Дунк чувствовал их страх — не перед ним, а перед ответственностью.

В этот момент из бокового прохода, ведущего из Мейстерской башни, появилась знакомая сутулая фигура. Мейстер Кеннет шел мягко, как кошка, его цепь едва слышно позвякивала. В руках он держал небольшой серебряный поднос, на котором стоял накрытый крышкой кубок. Запах камфоры и сладковатых трав, который всегда сопровождал старика, долетел до Дунка раньше, чем сам мейстер.

Кеннет остановился, увидев Дунка и Эгга у дверей. Его водянистые глаза сузились, но лицо осталось бесстрастной маской.

— Сир Дункан, — прошелестел он. — Юный оруженосец. Что вы делаете здесь в такой час? Разве вам не положено спать?

— Нам не спится, мейстер, — ответил Дунк, не сводя глаз с подноса. — Мы слышали, что лорд Берон покинул нас.

— Боги милосердны, они прекратили его страдания, — мейстер склонил голову, но в его голосе не было скорби, только усталость. — Я несу успокоительное питье для нового лорда Виллама. Бедный мальчик будет раздавлен горем, ему нужно уснуть.

Он попытался пройти мимо Дунка к двери, но Дунк сделал шаг в сторону, преграждая ему путь своей массивной фигурой.

— Я слышал, в Винтерфелле нынче опасно пить, мейстер, — сказал Дунк, глядя старику прямо в глаза. — Особенно наследникам.

Кеннет замер. Его тонкие пальцы крепче сжали края подноса.

— Вы забываетесь, межевой рыцарь. Вы обвиняете меня? Я служу этому замку сорок лет.

— Вы служите замку, или тому, кто присылает письма с красной печатью? — звонко спросил Эгг, выступая из-за спины Дунка.

Лицо мейстера дрогнуло. Желтоватая кожа натянулась на скулах.

— Убирайтесь с дороги, — прошипел он, и в его голосе вдруг прорезалась сталь. — Стража! Уберите этого болвана! Он угрожает здоровью лорда Виллама!

Стражники неуверенно двинулись вперед, но Дунк даже не посмотрел на них. Он смотрел только на кубок.

— Если там успокоительное, мейстер, — медленно произнес Дунк, — то выпейте его сами. Докажите, что оно чистое.

Повисла тишина, такая плотная, что звон кольчуги казался оглушительным. Кеннет смотрел на Дунка с холодной ненавистью. Его руки слегка дрожали, и крышка на кубке тихо звякнула.

— Я не обязан перед тобой отчитываться, наемник, — процедил старик.

— Дунк, — прошептал Эгг. — Душитель. Кристаллы растворяются быстро, но если вино холодное, они могут не успеть...

Дунк не стал ждать. Он действовал быстрее, чем думал. Огромная рука метнулась вперед и смахнула поднос из рук мейстера. Серебряный кубок с грохотом ударился о каменный пол, покатился, расплескивая темное вино.

Жидкость зашипела на камнях, словно кислота. Там, где вино коснулось пола, серый гранит потемнел, и от него поднялся едва заметный белесый парок с резким, миндальным запахом.

— Ты с ума сошел! — взвизгнул Кеннет, отпрыгивая назад, словно от ядовитой змеи. — Стража! Взять его!

Стражники наконец опомнились и бросились на Дунка, опустив копья. Но было поздно. Дверь покоев распахнулась. На пороге стоял Виллам Старк. Бледный молодой человек в ночной рубашке, с мечом в руке. За его спиной маячило испуганное лицо маленького Родрика.

— Что здесь происходит? — голос Виллама дрожал, но он старался держать себя как лорд. — Кто посмел обнажить сталь у моих дверей?

Дунк стоял неподвижно, не обращая внимания на копья, направленные ему в грудь. Он смотрел на шипящее пятно на полу у ног нового лорда Винтерфелла.

— Я просто пролил ваше вино, милорд, — сказал Дунк. — Оно показалось мне... несвежим.

Тяжелые, размеренные шаги прозвучали в конце коридора прежде, чем стражники успели сделать выбор — колоть Дунка пиками или нет. Он шел быстро, и отблески факелов плясали на его начищенных поножах.

— Опустить оружие! — рявкнул Артос, и звук его голоса заставил гвардейцев вздрогнуть.

Он вклинился между Дунком и стражей, даже не взглянув на острие пики, которое едва не коснулось его груди. Он остановился, глядя на темное, шипящее пятно на полу. В коридоре всё еще стоял резкий, почти съедобный запах горького миндаля.

— Что здесь произошло? — Артос поднял взгляд на Кеннета. Мейстер всё еще дрожал, его лицо в свете факелов казалось маской из серого воска.

— Этот... этот южанин! — взвизгнул Кеннет, указывая костлявым пальцем на Дунка. — Он напал на меня! Он выбил лекарство из моих рук, когда я нес его лорду Вилламу! Он бредит ядами, Артос! Он оскорбил орден, оскорбил гостеприимство Винтерфелла!

Артос перевел взгляд на Дунка. 

— Сир Дункан?

Дунк выдохнул, чувствуя, как вспотели ладони. Он не стал убирать руку с эфеса, но и меч не вынул. 

— Мейстер сказал, что это успокоительное, милорд. Но когда оно пролилось... посмотрите на камень. — Дунк указал на пол. — Хорошее вино не шипит на граните и не пахнет так, будто кто-то раздавил сотню вишневых косточек.

Артос опустился на одно колено. Он не притронулся к лужице, лишь осторожно повел рукой над паром, направляя запах к носу. Его лицо помрачнело. Он был воином и не раз видел, как умирают люди от «честных» ран, но запах «Душителя» трудно было спутать с чем-то другим.

Он поднялся и посмотрел на Кеннета. Мейстер попятился, прижимая пустой поднос к груди, как щит. 

— Это... это просто реакция на чистящий щелок, которым слуги натирают плиты! — затараторил старик. — Вино крепкое, оно...

— Замолчи, Кеннет, — тихо сказал Артос. В этой тишине было больше угрозы, чем в его крике. — Я не мейстер, но я видел достаточно дохлых крыс в сточных канавах Белой Гавани, чтобы понять, когда пахнет смертью.

Виллам Старк, всё еще стоящий в дверях, сделал шаг вперед. 

— Артос... Мейстер сказал, что это поможет мне уснуть.

— И ты бы уснул, Виллам, — Артос положил тяжелую руку на плечо брата, заставляя его отступить обратно в комнату. — Навсегда.

Он повернулся к стражникам. 

— Уведите мейстера в его башню. Поставьте двойной караул. Никого не впускать, не выпускать, и не давать ему прикасаться к своим склянкам. Если он решит выпить что-то сам — мешайте. Он мне нужен живым для допроса.

— Вы не имеете права! — прохрипел Кеннет, когда гвардейцы, уже без тени сомнения, подхватили его под локти. — Цитадель узнает об этом!

— Цитадель далеко, а я здесь, — отрезал Артос.

Когда старика уволокли, Артос снова повернулся к Дунку. Он долго смотрел на него, и Дунк уже приготовился к тому, что его всё равно накажут за самоуправство.

— Подойди сюда, — приказал Артос.

Дунк шагнул ближе. Артос посмотрел на него снизу вверх — всё-таки Дунк был выше на добрых две головы — и коротко кивнул. 

— Ты сделал то, что я просил, Дункан. 

— Я не мог просто стоять и смотреть, милорд, — буркнул Дунк.

— Хорошо, что не мог. — Артос оглянулся на Виллама и Родрика, которые во все глаза смотрели на своего спасителя. — Видишь этих мальчишек? Теперь ты их тень. Я не доверяю здесь никому, даже собственным людям. 

Эгг, который всё это время стоял в тени, вышел на свет. Его глаза лихорадочно блестели.

 — Милорд, — обратился он к Артосу. — А что делать с тем, кто приказал мейстеру принести это вино?

Артос на мгновение замер. Лицо его стало жестким, словно гранит. 

— А вот это, парень, я выясню сам.

Он тяжело хлопнул Дунка по наплечнику. 

— Отдыхай пока, если сможешь. Завтра на рассвете мы узнаем, кто в этом замке решил, что Винтерфеллу не нужен лорд.