2

Утро пришло в виде серого, липкого тумана, который пах серой и застоявшимся холодом. Солнце, казалось, застряло где-то в сугробах за Стеной, и мир потонул в вязкой, жемчужно-серой хмари. Воздух был таким густым, что его приходилось не вдыхать, а глотать.

Дунк вынырнул из сновидений от того, что его настойчиво трясли за плечо.

- Сир! Сир Дунк, вставайте! - голос Эгга звенел от напряжения, в нем не осталось и следа привычной мальчишеской заносчивости.

Дунк сел рывком, рука сама собой метнулась к мечу, прислоненному к стене.

- Что? Грейджои? - прохрипел он, пытаясь разлепить заспанные глаза. Сердце колотилось где-то в горле.

- Хуже, сир. Во дворе шум. Говорят, нашли лорда Доннора. В крипте.

Остатки сна как рукой сняло. Дунк замер, чувствуя, как холодок пробежал по спине. В памяти яркой вспышкой возникла вчерашняя сцена: туман, Первая Твердыня и фигура в темном плаще, крадущаяся к покоям мейстера. «Нужно сказать Артосу», - была первая мысль. Но тут же другая, более осторожная, перебила её: «Ага, скажи. Признайся, что бродил ночью, когда велено было сидеть тихо. Кто поверит межевому рыцарю? Решат, что я сам его и выслеживал. А потом сбросил в подвал». Дунк-чурбан, в голове - туман. Если хочешь сохранить голову на плечах - молчи.

Доннор Старк. Старший сын лорда Берона, наследник, крепкий мужчина в расцвете лет. Смерть в таком месте, да еще и ночью... Это пахло бедой куда страшнее, чем зимняя лихорадка.

- Одевайся, Эгг, - бросил Дунк, натягивая жесткие и высохшие сапоги. - И держись рядом.

Двор гудел, как потревоженный улей. Слуги бестолково метались между постройками, перешептываясь и оглядываясь. Стражники Старков и люди Мандерли уже выстроились друг против друга, ощетинившись копьями, словно только и ждали повода пустить кровь.

У низкого входа в крипту, похожего на черную пасть, уже стоял Артос. Он сам казался изваянием: руки скрещены на груди, лицо серое, под цвет гранитных стен. Рядом суетился мейстер Кеннет, нервно перебирая звенья своей цепи и придерживая полы рясы.

- Вы двое, - Артос выхватил взглядом Дунка и Эгга из толпы. Взгляд его был тяжелым. - Помнишь, я предупреждал тебя насчет этого места, рыцарь? Говорил держаться подальше? - Он горько усмехнулся. - Зря я каркал. Теперь выбора нет. Мне нужны свидетели, которые не принадлежат ни к одному из домов моих вдовствующих невесток. Спускайтесь.

Крипта встретила их холодом и мертвенной тишиной. Здесь не было того живого тепла, что поднималось от горячих источников во дворе; здесь воздух пах пылью веков и неподвижным камнем. Ступени винтовой лестницы были скользкими от влаги, факелы в руках стражников коптили, выхватывая из темноты длинные ряды колонн и каменные лики королей Зимы с мечами на коленях. Дунк снова почувствовал себя слишком огромным для этого мира: потолок давил на макушку, а тени от статуй казались живыми.

Тело Доннора Старка лежало в одном из старых пролетов, глубоко внизу. Дунк подошел ближе, чувствуя, как Эгг прижимается к его спине. Мальчику было не по себе, но смотрел во все глаза. Доннор лежал у подножия огромной статуи, неестественно раскинув руки, словно в последний миг пытался взлететь, но камень притянул его вниз. Его лицо застыло в гримасе удивления, дублет из плотной шерсти задрался, обнажив бледную полоску кожи на животе. Пальцы были скрючены, под ногти забилась каменная крошка - он цеплялся за жизнь до последнего.

Эгг поднес факел к самому постаменту. Пламя осветило грубо высеченное имя, забитое вековой пылью.

- Криган, - шепотом прочел мальчик, проводя пальцем по буквам. - Это лорд Криган Старк, сир. Старец Севера. Тот самый, что был Десницей один день и казнил половину двора в Гавани.

Дунк взглянул на каменное лицо древнего лорда. У того были такие же резкие скулы, как у Артоса, и суровый взгляд. Казалось, предок с неодобрением смотрит на своего потомка, распростертого у его ног.

Мейстер Кеннет опустился на колени рядом с телом. Его тонкие пальцы осторожно коснулись головы Доннора. Раздался сухой, тошнотворный хруст, от которого у Дунка свело зубы.

- Перелом шейных позвонков, - бесстрастно констатировал мейстер, прощупывая основание черепа. - Вот тут и тут. Смерть была мгновенной. Голова повернута под углом, невозможным для живого. Словно он упал с большой высоты... Или ему помогли упасть.

Шлем Доннора откатился в сторону, обнажив ломаную линию затылка.

- Он лежит прямо у ступеней, - заметил Дунк, стараясь не думать о звуке удара. - Ударился затылком о гранит.

- Но посмотрите на ноги, - Эгг опустил факел ниже. Сапоги Доннора были вывернуты, а на слое вековой пыли отчетливо виднелись две глубокие борозды.

- Его тащили, - понял Дунк. Он присел, измеряя взглядом расстояние. - Кто-то схватил его уже мертвого или оглушенного и протащил несколько футов к статуе Кригана.

- Следы борьбы есть? - глухо спросил Артос, нависая над ними тенью. Мейстер поднял руки покойного. Осмотрел костяшки, заглянул под ногти.

- Руки чистые. Кожи нет, крови нет. Он не дрался. Либо знал убийцу и не ждал удара, либо... - Мейстер вдруг замолчал и резко задрал штанину покойного. - Взгляните сюда.

На бледной лодыжке отчетливо проступали багровые пятна, кольцом охватывающие ногу.

- Синяки от пальцев, - выдохнул Эгг. - Только пальцы должны быть огромными. Будто кто-то схватил его за ногу одной рукой и дернул так, что сломал шею хлыстовым ударом.

Артос поднял взгляд на Дунка. В его глазах мелькнуло подозрение.

- Чтобы так сломать шею человеку комплекции Доннора, нужно быть великаном, - процедил он. - Или иметь силу великана.

- Я спал в казарме, милорд, - твердо сказал Дунк, выдерживая взгляд. - Эгг свидетель.

- Я знаю, где ты спал, - отрезал Артос, но рука его всё же легла на эфес. - Но кто еще в этом склепе обладает такой силой? Здесь только камни и мертвецы.

- Милорд, - голос Эгга дрогнул. - Меч. Он указал на колени каменного Кригана. Тяжелый железный меч, изъеденный ржавчиной, лежал криво. Один конец съехал с гранитного колена, а на пыльном камне остался четкий след: клинок сдвинули совсем недавно.

- Мечи не двигаются сами по себе, Эгг, - нахмурился Дунк.

- Они двигаются, если их кто-то берет, - ответил тот. - Или если дух хочет выйти.

Артос выругался сквозь зубы и повернулся к мейстеру:

- Забирайте тело. И пусть девки из обслуги помалкивают. Если по замку поползет слух, что мертвые Старки встают со своих мест, мы не удержим людей.

Пока мейстер и Артос спорили о том, как вынести тело, не повредив его еще больше, Эгг опустился на корточки у самого постамента. Плиты пола здесь были подогнаны неплотно. Дунк видел, как мальчик запустил пальцы в черную щель и через мгновение выудил что-то маленькое. Не разворачивая, он сунул находку в карман.

Когда процессия с телом двинулась к лестнице, Эгг разжал кулак. На ладони лежал туго скрученный клочок пергамента. Он пах чем-то едким и сухим. Мальчик осторожно развернул его. Листок был пуст. Лишь в самом центре стояла одна-единственная, ярко-алая точка.

- Кровь? - спросил Дунк.

- Чернила, - Эгг поднял на него испуганный взгляд. - Око Десницы, сир.

Дунк почувствовал, как внутри всё сжалось, а к горлу подступил неприятный ком. Он невольно вспомнил Белостенный замок. Вспомнил человека на белом коне, чье лицо было обезображено багровым родимым пятном, тянувшимся от уха до горла. Лорд Бринден Риверс. Люди шептались, что это пятно похоже на ворона, нарисованного кровью. Лорд Бринден никогда не подписывал свои тайные приказы. Зачем, если одного взгляда на эту красную метку было достаточно, чтобы самый храбрый лорд почувствовал пеньковую петлю на своей шее? Эта точка была как отпечаток того самого пятна. Она констатировала: я наблюдаю за тобой.

- «Сколько глаз у Лорда Бриндена?» - процитировал Эгг старую загадку.

- «Тысяча и один», - закончил Дунк.

- Видите, сир? Этот листок и есть тот самый один глаз. Красная точка означает, что Десница уже вынес приговор. Для шпиона это сигнал к действию, а для жертвы - знак того, что она уже мертва, просто еще продолжает дышать. Кто-то здесь явно помогает Риверсу.

- Наверняка это кто-то из волчиц, - вынес вердикт Дунк, вспомнив первую встречу с ними. - Тот, кто докладывал лорду Бриндену о каждом вздохе умирающего лорда Берона. Говорили, что Десница любит порядок больше, чем правду. Если Доннор собирался сделать что-то, что не нравилось столице... эта точка могла стать его приговором.

- Эй, вы там! - голос Артоса, гулкий и злой, долетел сверху, отражаясь от сводов. - Шевелитесь! Мне не нужны еще два трупа в этой дыре!

Дунк подтолкнул Эгга к выходу.

- Спрячь это, - шепнул он, кивнув на пергамент. - И помалкивай. Лишнее внимание нам ни к чему.

- Мы уже его привлекли, сир, - ответил Эгг, пряча записку за пазуху. - Раз мы нашли метку, значит, мы теперь тоже с этим связаны.

Уходя, Дунк бросил последний взгляд на статую Кригана Старка. В пляшущем свете уходящих факелов ему показалось, что каменная статуя едва заметно оскалилась. Меч на его коленях лежал неправильно, и Дунку вдруг подумалось, что старый лорд не просто свидетель. Он судья.

***

Они свернули за угол Оружейной, и перед ними открылся проход в Богорощу. Древние стражи-деревья стояли плотной стеной, их темная хвоя не шевелилась, словно застыв в ожидании. Дунк остановился.

- Смотрите, сир, - Эгг указал на размокшую землю.

Свежие следы вели прямо в чащу. Глубокие, четкие отпечатки.

- Женские сапожки, - определил Эгг. - Тонкая кожа, узкий носок. Не для скотного двора. И смотрите на шаг - носок вдавлен глубже пятки. Она почти бежала.

- Артос велел не лезть в их дела, Эгг. Он ясно сказал: ешь брюкву и помалкивай.

- Артос велел не спускаться в крипту, сир. Про Богорощу он ничего не говорил. А если та, что оставила эти следы - и есть «ворона» Десницы? Если она идет уничтожать другие письма?

Дунк вздохнул, потирая ноющий локоть. Он знал, что Эгг не отступит. К тому же, если в Винтерфелле орудуют люди Кровавого Ворона, отсидеться в конюшне все равно не выйдет.

- Ладно, - сдался он. - Но держись за моей спиной. И если я скажу «беги» - ты делаешь то, что велено.

Они вошли под своды деревьев. Здесь туман казался еще гуще, он был пропитан запахом прелой хвои, гниющей листвы и чего-то металлического. Тишина давила на уши - ни птиц, ни ветра, только стук собственной крови в висках.

В самом сердце рощи, у пруда с черной, неподвижной водой, стояло Великое Чардрево. Его белый ствол в сумерках казался выбеленной костью, а вырезанное лицо с красными потеками смолы смотрело прямо на них - вечное, немигающее, осуждающее.

У корней дерева, прямо в грязи, стояла на коленях женщина. Леди Мерин Блэквуд. Ее дорогие одежды были испачканы землей, но она этого не замечала. Перед ней на плоском камне лежали дымящиеся внутренности какой-то птицы. В руках леди Мерин сжимала костяной нож, а её губы беззвучно шевелились, словно она спорила с кем-то невидимым.

- Старые боги не любят чернил, рыцарь, - произнесла она вдруг, не оборачиваясь. Её голос прозвучал как хруст сухого хвороста. - Они не читают писем. Они читают кровь. Жизнь за жизнь.

Дунк замер, рука сама легла на эфес. Откуда она знала про письмо? Неужели видела их в крипте? Или... или видела как-то иначе?

- Леди Мерин, - Дунк сделал осторожный шаг вперед. - Ночь была тяжелой. Вам лучше вернуться к огню. Здесь холодно.

Женщина повернула голову. Её глаза были воспаленными, безумными, а на бледной, морщинистой щеке виднелось пятно свежей крови - круглое и яркое. Точь-в-точь как та точка на пергаменте. Дунка передернуло от этого сходства.

- Ночь была тяжелой для тех, кто глух к шепоту листьев, - проскрипела она, поднимаясь. Её тонкие пальцы были по локоть в птичьей крови. - Доннор умер, потому что его толкнула тень. А тень пришла с юга, вместе с вашими бумажками, вашими мейстерами и вашим гнилым миром.

Она шагнула к ним, и Эгг невольно попятился, вжав голову в плечи. Леди Блэквуд впилась взглядом в лицо мальчика.

- Передай своему хозяину, мальчик, — выплюнула она это слово, но смотрела так, будто видела на его лысой голове корону, — что Винтерфелл не переварит валирийскую сталь. Мы — Север. Старые боги не любят чужаков. — Она помолчала, глядя на чардрево. — Деревья тоже это видят.

Она прошла мимо них с такой выдержкой, что Дунку стало некомфортно.

Когда шорох её платья стих, Дунк перевел дыхание.

- Сир... — прошептал Эгг, и губы его дрожали. — Она знала. Что-то знала. Но что именно — не скажет.

- Похоже, в этом лесу у всех есть свои «тысяча и один глаз», - хрипло ответил Дунк, вытирая холодный пот со лба. Ему вдруг стало невыносимо тесно под белыми ветвями.

Он взглянул на Чардрево. Красные глаза на белой коре казались мокрыми, словно дерево только что плакало кровью.

- Мне кажется, этому дереву мы не нравимся еще больше, чем леди Блэквуд.

Они шли молча, пока чардрево не скрылось за пеленой тумана. Только когда под ногами снова захрустел гравий внутреннего двора, Дунк решился нарушить тишину. Он затащил Эгга в пустой проход между конюшней и кузницей, где пахло горячим железом и лошадиным навозом - запахами, которые казались ему куда безопаснее, чем запах крови и хвои.

- Эгг, - Дунк прислонился спиной к стене, глядя на мальчика сверху вниз. - Почему ты так боишься Десницу? Я знаю, что о нем говорят в Блошином Конце - что он колдун, что он меняет лица... Но ты принц. Он твой родственник. Твой дядя, пусть и бастард.

Эгг пнул носком сапога мерзлый камень. Его лицо исказилось гримасой, в которой смешались детский страх и совсем недетская ненависть.

- Он не дядя мне, сир. Он - чудовище. Отец говорит, что у него вместо крови - яд, а вместо сердца - гнилой корень.

- Твой отец, принц Мэйкар, суров ко многим, - осторожно заметил Дунк.

- Отец - воин! - горячо возразил Эгг. - Он сражался на Краснотравном поле. Он держал строй, когда «безумцы» Блэкфайра накатывали волна за волной. А Бринден Риверс? Он сидел на гребне холма со своим отрядом Вороньих Зубов и просто стрелял. Стрелял в своих братьев, сир! Он убил Деймона Блэкфайра и двух его сыновей стрелами. Издалека. Как трус, который боится скрестить мечи.

Эгг перевел дух, и пар вырвался у него изо рта белым облаком.

- Люди называют его Братоубийцей. Проклятым. Отец уехал в Летний Замок только потому, что не мог дышать одним воздухом с ним в Королевской Гавани. Он должен был стать Десницей, сир! Мэйкар Таргариен - брат короля, сильный и честный. А король Эйрис выбрал этого... альбиноса. И теперь Семью Королевствами правит не король, а страх.

Дунк вспомнил бледное лицо Бриндена Риверса, его единственный красный глаз и белые волосы, длинные, как у девы. И родимое пятно. В народе шептались, что Кровавый Ворон видит сквозь стены, что он может вселяться в зверей и птиц. Тех, кто обладал таким даром, на Севере называли оборотнями и древовидцами.

- Отец говорит, что Риверс использует черную магию, - голос Эгга понизился до шепота. - Что он приносит жертвы, чтобы видеть будущее. И если он прислал сюда свою метку... значит, он хочет забрать Север. Он не позволит, чтобы Винтерфелл достался кому-то, кого он не сможет контролировать. Доннор был слишком гордым. Как мой отец.

Дунк положил тяжелую руку на плечо мальчика. Плечо под грубой шерстью плаща было костлявым и напряженным.

- Если ты прав, Эгг, то мы в большой беде. Мы приехали сюда служить Старкам, а оказались между молотом Мэйкара и наковальней Кровавого Ворона.

- Мы должны быть осторожны, сир, - Эгг посмотрел на него снизу вверх, и в его фиолетовых глазах Дунк увидел отблеск того самого огня, который погубил драконов. - Если шпионы Десницы узнают, кто я такой... Риверс может использовать меня, чтобы давить на отца. Или просто убрать, как лишнюю фигуру с доски.

- Никто тебя не уберет, пока я жив, - твердо сказал Дунк, похлопав по рукояти меча. - Но ты прав. Язык держим за зубами, а уши - открытыми. А теперь пошли навестим Грома и Дождика. Лошади, в отличие от лордов и магов, не предают и не шпионят. Им просто нужен овес и пара вкусных яблок.

Они направились к конюшне, но Дунк чувствовал, что тяжесть на сердце не исчезла. Слова Эгга застряли в голове. «Стрелял в своих братьев». В Винтерфелле братья тоже смотрели друг на друга косо. И если сюда дотянулась бледная рука Кровавого Ворона, значит, скоро стрелы могут полететь и здесь.

***

Они едва успели выйти из-под сени деревьев, как над замком пронесся протяжный звук рога. Этот звук заставил их замереть на месте. Это не был сигнал тревоги, но в его медно-хриплом голосе слышался приказ, который нельзя было игнорировать.

— Смотр, — коротко бросил Эгг, поправляя капюшон. — Леди Лорра не стала терять времени из-за смерти сына. Наоборот, она хочет знать, кто в этом замке держит сталь.

Двор, еще час назад пребывавший в хаосе, теперь жил по-военному четко. Артос Старк уже стоял в центре, на утоптанном снегу, который превратился в серую кашу. Его люди в серых плащах оцепили площадку, оттесняя слуг и зевак. На крытой галерее, соединяющей Великий чертог с жилым крылом, появились женщины.

Леди Лорра Ройс вышла первой. На ней был траурный черный бархат, но в осанке не было и тени скорби — только холодная, стальная решимость. Рядом с ней, кутаясь в меха, встала леди Мириам Мандерли, а чуть поодаль — Линара Старк. Они смотрели вниз, на собравшихся мужчин, как лорды смотрят на породистых псов перед охотой.

— В шеренгу! — рявкнул Артос, заметив Дунка. — Межевые, вольные всадники, наемники — все в один ряд!

Дунк встал в хвосте колонны, возвышаясь над остальными на две головы. Эгг замер за его спиной, превратившись в незаметную тень.

Смотр проходил быстро и жестко. Артос не произносил речей. Он просто шел вдоль строя, указывая мечом на тех, кто ему не нравился. 

— У тебя щит гнилой, — бросал он одному. — Пошел вон, за ворота. А у тебя рука дрожит. Пьяница. Вон.

Когда Артос дошел до Дунка, он остановился. На галерее повисла тишина. Леди Лорра подалась вперед, вглядываясь в герб на щите.

— Ты велик, сир Дункан, — произнес Артос так, чтобы его слышали наверху. — Но замок — это не открытое поле. Здесь важна не только сила, но и верность.

Он сделал знак одному из своих людей — крепкому воину в доспехах с чеканным солнцем Карстарков на груди. 

— Проверь его, Торрен. Посмотрим, не заржавела ли южная доблесть в дороге.

Дунк выхватил меч. Тяжелое железо привычно легло в ладонь. Торрен Карстарк не стал ждать — он ринулся в атаку с яростью северного ветра. Удары градом посыпались на щит Дунка. Карстарк был быстр и опытен, он метил под колено, пытался зайти сбоку, используя преимущество в маневренности.

Дунк-чурбан действовал просто. Он не пытался фехтовать красиво. Он просто стоял как скала, принимая удары на дерево и сталь, выжидая момент. Когда Карстарк замахнулся для мощного рубящего удара, Дунк просто шагнул навстречу и со всей силы толкнул его плечом. Огромная масса межевого рыцаря сработала как таран. Северянин отлетел назад, проехав по грязи добрых пять футов, и тяжело рухнул, потеряв равновесие.

Дунк не стал его добивать, просто опустил клинок.

На галерее леди Лорра что-то тихо сказала стюарду, не сводя взгляда с Дунка.

— Довольно, — Артос жестом приказал Карстарку подняться. — Сила у тебя есть, рыцарь. А вот есть ли у тебя терпение — увидим.

Он обернулся к галерее и громко объявил: — Сир Дункан Высокий остается. Он будет прикомандирован к личной страже лордских покоев.

Дунк почувствовал, как у него похолодело внутри. Это не было почетной службой. Это значило, что его поставили в самый центр назревающего конфликта. Он будет стоять у дверей умирающего лорда, пока вдовы за его спиной будут точить ножи.

— Поздравляю, сир, — прошептал Эгг, когда Артос отошел. — Теперь вы официально стали самой заметной фигурой в этой партии. И боюсь, нас попытаются съесть первыми.

Смотр закончился. Воинов начали распределять по постам, а Дунк, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах и пустоту в желудке, побрел в сторону конюшен. Ему нужно было хотя бы несколько минут тишины, прежде чем начнется настоящая буря.

***

Конюшни Винтерфелла оказались единственным местом в замке, где жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на смерть лордов и интриги вдов. Здесь пахло так, как и положено конюшне: прелым сеном, дегтем, лошадиным потом и горячим навозом. Для Дунка этот густой, тяжелый дух был слаще любых южных духов. Он означал безопасность.

Он снял плащ, оставшись в одной льняной рубахе, и принялся чистить Грома. Ритмичный скрежет жесткой щетки по лошадиному боку успокаивал. Эгг в соседнем стойле тихо ворковал с Дождиком, скармливая ему сморщенное яблоко.

Тяжелая дверь скрипнула, впуская внутрь клубы морозного пара.

Дунк обернулся, машинально потянувшись к поясу, где должен был висеть кинжал. Но в проходе увидел девушку. Она несла два огромных деревянных ведра, от которых валил густой пар. Казалось, для неё они были не такими уж и тяжелыми: она держала их с легкостью, будто они были набиты пухом, а не горячим овсом с патокой.

Она была высокой. Пожалуй, самой высокой девушкой, которую Дунк когда-либо видел. Макушкой она доставала ему почти до подбородка, что для большинства людей было недостижимой высотой. Крепко сбитая, с плечами и руками, привыкшими к тяжелой работе, она совсем не походила на изящных девиц из песен. Волосы, цвета темного каштана, были туго заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо, а грубый фартук был перемазан мукой и золой.

- Посторонись, южанин, а то отдавлю твои огромные сапоги, - сказала она громко, проходя мимо.

Её голос был глубоким, с легкой хрипотцой. Дунк поспешно отступил, уперевшись спиной в деревянную перегородку стойла.

- Я мог бы помочь, - буркнул он, чувствуя себя неловко от того, что стоит без дела, пока девушка таскает тяжести.

Она остановилась, с глухим стуком опустив ведра на солому, и смерила его долгим, внимательным взглядом. От её серых, ясных глаз Дунку вдруг стало жарко, несмотря на сквозняк.

- Помочь? Рыцарь в гербовой накидке будет таскать ведра со свиным пойлом и лошадиной кашей? - она усмехнулась, уперев руки в бока. - Твой гордый лорд-отец в могиле перевернется.

- У меня не было лорда-отца, - просто ответил Дунк. - Я из Блошиного Конца. И ведра таскать умею лучше, чем махать копьем на турнирах.

Девушка чуть склонила голову набок, и насмешка в её глазах сменилась чем-то похожим на интерес.

- Блошиный Конец... Значит, ты не из тех лощеных павлинов, что приехали в свите леди Лорры. Это хорошо. От них пахнет розовой водой и глупостью. Я Нэн, кстати. Работаю на кухне, помогаю на псарне... Везде, где нужны лишние руки.

- Дунк... Дункан, - он неловко кивнул. - Сир Дункан Высокий. А это мой оруженосец, Эгг.

Эгг вежливо поклонился из-за перегородки. Нэн кивнула ему в ответ, а затем снова перевела взгляд на Дунка.

- Высокий, значит. Не соврали, - она потянулась к ведру, зачерпнула деревянным ковшом горячее месиво и вывалила его в кормушку Грома. Конь одобрительно фыркнул и потянулся к еде. - Выглядишь так, будто встретил в тумане Белую Леди, сир Дункан. Или просто местная брюква поперек горла встала?

Дунк вздохнул, опираясь руками о перегородку. В присутствии этой девушки почему-то хотелось говорить правду.

- В этом замке сейчас слишком тесно от секретов, Нэн. И мертвец для начала утра тоже слишком.

Нэн перестала накладывать овес. Её лицо посуровело, став по-настоящему северным - закрытым и жестким.

- А, ты про Доннора, - тихо произнесла она. - Весь замок гудит. Прачки говорят, он напился и свернул шею на ступенях. Стражники шепчут, что его убил призрак Короля Зимы за неуважение.

- А ты что думаешь? - спросил Эгг, подавшись вперед.

- Я думаю, что призракам нет дела до живых глупцов, - сухо отрезала Нэн. - Доннор Старк был громким и прямолинейным, как медведь. И его это сгубило. В Винтерфелле сейчас время змей. Тот, кто это сделал, не остановится на одном трупе.

Она вытерла руки о фартук и вдруг сунула руку в глубокий карман.

- Держи, - она протянула Дунку сверток грубой ткани.

Он развернул его. Внутри лежала буханка свежего, еще теплого хлеба с запеченным сыром и травами. От одного запаха у Дунка свело желудок. Он вспомнил, что со вчерашнего вечера ел только водянистую кашу.

- Ты такой большой, что одной брюквой тебя не прокормить. Усохнешь и сломаешься от ветра, сир Чурбан, - уголок её губ дрогнул в легкой улыбке.

- Я заплачу, - Дунк поспешно потянулся к кошелю, чувствуя, как краснеют уши от прозвища, которое она угадала с первого раза.

- Спрячь свои медяки, южанин, - Нэн легко оттолкнула его руку. Её пальцы были шершавыми, мозолистыми, но теплыми. - Это не таверна. Просто совет: ешь, пока дают, держи меч наточенным и не лезь в покои вдов. Они сожрут тебя и костей не выплюнут.

Она подхватила опустевшие ведра так легко, словно они ничего не весили.

- Спасибо, Нэн, - искренне сказал Дунк, отламывая половину хлеба для Эгга.

- Скажешь спасибо, когда доживешь до весны, Дункан Высокий, - бросила она, разворачиваясь к выходу. Но у самой двери вдруг остановилась, опустив взгляд на его ноги. - Левый сапог. Он у тебя протекает. Я еще вчера заметила, когда ты во двор въехал.

Дунк инстинктивно поджал ногу, чувствуя, как краснеют уши.

- Зашью, как только найду крепкую нитку. До весны дотянет.

- До весны у тебя пальцы отгниют, - фыркнула Нэн, берясь за ручки ведер. - А мейстер Кеннет тебе их просто отрежет пилой, без макового молока. Бери свои мокрые лапы, сир Чурбан, и идите за мной. Оба. Нечего тут сопли морозить.

Дунк и Эгг переглянулись. Возражать девушке, которая только что накормила их, казалось глупым, к тому же холод от земли уже пробирался под подошвы.

Они пошли за ней следом, петляя по узким, темным коридорам, которые вели в сторону кухонь. Здесь было гораздо теплее. Нэн толкнула низкую дверь и впустила их в небольшую комнатку, пристроенную прямо к печной трубе Великого Чертога. Внутри было жарко, как в летний день на юге. Пахло сушеными яблоками, шерстью и горячей золой. У стены стоял топчан, застеленный медвежьей шкурой, а на небольшом столе лежал ворох непряденой кудели и набор шильев.

- Садись, - она указала Дунку на крепкий деревянный табурет. Сама она опустилась на сундук напротив. - Снимай сапог. Оба снимай. Посмотрим, что там можно спасти.

Дунк, чувствуя себя неуклюжим медведем, забравшимся в чужую нору, со вздохом стянул левый сапог. Как он и боялся, на свет божий показался дырявый шерстяной носок, который вот вот тоже запросит каши.

Эгг, усевшийся на связку дров у двери, тихо прыснул в кулак.

- Заткнись, - беззлобно буркнул Дунк, пытаясь спрятать ногу.

Но Нэн было не до смеху. Она деловито взяла сапог, покрутила его в руках, оценивая масштаб бедствия. Затем достала из ящика стола толстую кривую иглу, моток просмоленной дратвы и кусок жесткой свиной кожи.

- Твой сапожник был пьян, когда шил это, - констатировала она, ловко орудуя шилом. - Строчка слабая, кожа не пропитана жиром. На юге, может, и сойдет по лужам скакать, но северная грязь сожрет это за неделю.

Она склонилась над работой. В свете очага её каштановые волосы отливали медью. Дунк сидел, вытянув ноги к теплу печной трубы, и чувствовал, как напряжение последних суток медленно отпускает его. Здесь не было ни Кровавого Ворона, ни Артоса, ни мертвецов.

- Зачем ты приехал сюда, Дункан? - вдруг спросила Нэн, не поднимая глаз от иглы. - Только не рассказывай сказки про славу. Винтерфелл сейчас - это гнилой зуб. Он болит, и все вокруг ждут, когда его вырвут с кровью.

Дунк почесал затылок.

- Мой сир, Арлан из Пеннитри, всегда говорил, что рыцарь должен идти туда, где нужен его меч. На тракте говорили, что лорд Старк собирает людей, чтобы дать отпор Дагону Грейджою. Я думал... я смогу быть полезен.

Нэн горько усмехнулась. Игла с тихим хрустом пробила кожу.

- Полезен. Берон Старк умирает от гнили, а его жена и невестки уже рвут друг другу волосы за право управлять регентом при мальчике-наследнике. Им не нужны мечи против кракенов. Им нужны цепные псы друг против друга.

Она затянула узел, отрезала нитку ножом и бросила ему левый сапог.

- Давай правый.

Дунк послушно протянул вторую обувку.

- Артос Старк сказал то же самое. Сказал держаться подальше от вдов. Особенно... - Дунк покосился на Эгга, который притих и внимательно слушал, - особенно после того, что случилось в крипте этой ночью.

Рука Нэн замерла с занесенным шилом. Она подняла на Дунка тяжелый, потемневший взгляд. 

- Доннора убили, - тихо, но твердо сказала она. Это был не вопрос. - Я знала это. Он был слишком сильным, чтобы просто споткнуться. Он грозился вышвырнуть леди Мириам и её прихлебателей в Белую Гавань, как только лорд Берон умрет.

- Леди Мириам? - переспросил Дунк. - Я заметил, она пробовала еду прежде, чем дать её сыну. Ей есть чего бояться?

— Да, — Нэн с силой вогнала шило в кожу правого сапога. — Строит из себя испуганную голубку, а сама спит с половиной своих гвардейцев и скупает мечи. Но она не одна такая. Леди Лорра считает нас дикарями, которых нужно выпороть плетью. А Линара Старк... Эта вообще странная. Молчит как камень, но молится деревьям так, будто они ее услышат.

Дунк и Эгг обменялись многозначительными взглядами. Линару они уже видели.

- Значит, Артос прав, - вздохнул Дунк. - Замок на грани бунта. А мы оказались прямо посередине.

Нэн закончила со вторым сапогом, щедро замазав шов какой-то вонючей густой мазью, пахнущей дегтем и жиром.

- Надевай, великан. Теперь вода не пройдет. И послушай меня. Ты большой, но ты здесь чужой. Тебя легко обвинить в чем угодно, потому что за тобой нет знамен.

Она подошла ближе, передавая ему сапог, и её пальцы на мгновение коснулись его руки.

— Если увидишь, что пахнет жареным — хватай своего мальчугана, прыгай на коня и скачи на юг, не оглядываясь. В Винтерфелле сейчас никому нельзя верить.

— А тебе, Нэн? — вдруг тихо спросил Дунк, забирая сапог. — Тебе верить можно?

Она посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни кокетства, ни страха.

— Можно. Потому что я пеку хлеб и штопаю сапоги, а не делю власть. Мне до этого дела нет. Но если ты останешься здесь и погибнешь из-за своей южной гордости... Я тебе этого не прощу.

Эгг, сидевший на дровах, вдруг громко и преувеличенно зевнул.

— Сапоги готовы, сир. Может, пойдем? Пока мейстер Кеннет не решил, что мы украли у него лошадей.

Дунк смущенно кашлянул, натягивая теплый, починенный сапог. Он сидел как влитой. В комнатке было сухо и жарко от близости печных труб и этот покой казался Дунку чем-то временным и хрупким.

— Спасибо, Нэн. За хлеб. И... за помощь, — он указал на обувь.

Она лишь молча кивнула, отвернувшись к очагу, чтобы подбросить полено. Но Дунк заметил, как дрогнул уголок её губ.

— Иди уже, — бросила она через плечо, когда он уже взялся за дверную скобу. — И лучше сразу в Солярий, в восточное крыло. Леди Лорра уже велела стюарду тебя найти. Она не любит ждать, а после того, как ты завалил Карстарка на смотре, она явно хочет рассмотреть тебя поближе.

***

Путь в Солярий лежал через внутренние переходы восточного крыла. Здесь камни были теплыми на ощупь — под полом и в стенах пульсировала горячая вода источников. Дунк чувствовал себя неуклюжим великаном: его плечи едва не задевали светильники, а каждый шаг по тяжелым коврам казался грохотом обвала.

Эгг шел следом, подозрительно притихший. Его фиолетовые глаза постоянно сканировали пространство, отмечая количество стражи у дверей и гербы на их плащах.

У дверей Солярия стояли два гвардейца в бронзовых доспехах Долины — люди Ройсов. Они пропустили Дунка внутрь без слов. В комнате было сухо и душно, пахло воском и пучками сушеной лаванды, развешанными у очага. Леди Лорра сидела в высоком кресле, и огонь камина подсвечивал её бледный профиль.

— Сир Дункан, — она не поднялась, лишь слегка кивнула. — Садитесь. И ваш мальчик тоже может присесть. Я не люблю, когда у меня стоят над душой.

Дунк сел на табурет, который жалобно скрипнул под его весом. 

— Вы хотели меня видеть, миледи?

— В Винтерфелле сейчас много мечей, — начала она, глядя на пламя. — Но большинство из них либо принадлежат моим невесткам, либо Артосу. Вы — другой. Вы приехали издалека, у вас нет обязательств. И вы... впечатляюще велики.

— Я просто межевой рыцарь, миледи.

— Межевой рыцарь без господина — это клинок, который ищет ножны. Мой сын Виллам — законный наследник. Но пока его отец умирает, вокруг него кружат стервятники. Артос назначил вас к покоям лорда Берона. Это хорошая позиция. Вы будете видеть, кто заходит и кто выходит.

Она наконец перевела на него взгляд. В её глазах не было скорби по убитому Доннору, только холодный расчет. 

— Я хочу, чтобы вы защищали интересы законного наследника. Если кто-то решит ускорить кончину моего мужа — я хочу знать об этом первой.

Леди Лорра положила на стол небольшой кошель. Тот увесисто звякнул. 

— Это для начала. Чтобы ваш мальчик не голодал. Служите мне верно, сир Дункан, и когда Виллам станет лордом, вы получите место в его гвардии.

Дунк посмотрел на кошель, вспоминая слова Нэн о времени змей. 

— Я пришел служить Дому Старков, миледи. Не отдельным людям.

Лорра сузила глаза. 

— В этом замке сейчас Дом Старков — это я и мой сын. Все остальные — лишь претенденты на наследство. Подумайте об этом. Выбор здесь невелик: либо вы со мной, либо вы под ногами у тех, кто придет за мной.

Они вышли из Солярия, и тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись за их спинами. Гвардейцы Ройсов даже не повернули голов, продолжая смотреть перед собой, но Дунк кожей чувствовал их неприязнь. Для них он был лишь наемным великаном, которого леди купила, как породистого быка.

Кошель в кармане Дунка казался непомерно тяжелым. При каждом шаге монеты внутри издавали не звонкий, а тусклый, приглушенный звук — так звучит золото, завернутое в бархат.

Они прошли по широкой галерее. Дунк остановился в глубокой нише у окна, из которого открывался вид на внутренний двор.

— Она думает, что купила меня, Эгг, — негромко сказал Дунк, не глядя на мальчика.

Эгг прислонился спиной к теплому камню и скрестил руки на груди. В полумраке коридора его лысая голова казалась бледным шаром. 

— Она купила ваше присутствие у дверей лорда Берона, сир. А это не одно и то же.

— Она хочет, чтобы я докладывал ей о каждом шепоте мейстера. Рыцари так не поступают. 

— Рыцари также не позволяют своим оруженосцам есть пустую брюкву три дня подряд, — резонно заметил Эгг. — Леди Лорра — жена лорда. Технически, служить ей — значит служить дому Старков. По крайней мере, так это выглядит со стороны.

Дунк достал кошель и развязал шнурок. Внутри блеснули золотые драконы — не меньше десяти. Для межевого рыцаря это было целое состояние. На эти деньги можно было купить двух новых коней, кольчугу и еще осталось бы на год сытой жизни.

— Много? — спросил Эгг, подавшись вперед. 

— Слишком много для простого караула, — Дунк быстро затянул шнурок. — За такие деньги люди обычно просят чью-то голову. Или молчание.

Эгг помрачнел. 

— Помните свиток от лорда Риверса, сир? Если леди Лорра шпионит для Кровавого Ворона, то эти деньги пахнут не только сожженным углем, но и эшафотом. Бринден Риверс ничего не дает просто так.

Дунк убрал кошель поглубже за пазуху. 

— Мы не будем их тратить. Пока не будем. Купим тебе новые сапоги и овес для Грома и Дождика, а остальное спрячем. Я не хочу быть должен этой женщине больше, чем смогу отдать сталью.

— Она сказала, что мы приставлены к покоям лорда Берона, — напомнил Эгг. — Наша смена начинается сегодня в сумерках. Артос уже распределил посты. Мы будем стоять вместе с людьми Старков, но Лорра явно ждет, что мы будем её глазами.

Дунк вздохнул, потирая ноющий кулак после стычки с Карстарком. 

— Значит, будем смотреть. Но видеть будем только то, что посчитаем нужным. Идем, надо найти, где нам выдадут стражное копье. Не думаю, что мне позволят стоять у дверей с голым мечом в руках.

Вечер в Винтерфелле наступил быстро. В коридорах зажгли масляные лампы, которые давали мало света, но много копоти. В жилом крыле стало подозрительно тихо. Даже слуги здесь старались ходить на цыпочках.

У дверей в покои лорда Берона Дунк занял свой пост. Это была массивная двухстворчатая дверь, украшенная резьбой в виде переплетенных корней. Из-за дверей доносился прерывистый, свистящий хрип — лорд Старк всё еще боролся за жизнь, но каждый вдох давался ему с огромным трудом.

Дунк сжал древко выданного ему тяжелого копья. Его напарником был Торрен Карстарк — тот самый, которого он завалил во дворе. Северянин стоял по другую сторону двери, угрюмо глядя в стену. На его скуле наливался синяк, но в глазах уже не было открытой злости — скорее, холодное профессиональное любопытство.

— Высокий, — не оборачиваясь, тихо произнес Карстарк. 

— Сир Дункан, — поправил его Дунк. 

— Плевать. Слушай сюда. Мейстер Кеннет зайдет через час. Потом придет леди Мириам. Она всегда приходит поздно, когда Лорра уходит к детям. Если услышишь, что за дверью стало слишком тихо — не входи. Зови меня.

Дунк нахмурился. 

— Почему? 

— Потому что в этой комнате сейчас решается, кто будет править Севером следующие десять лет. И я не хочу, чтобы крайним оказался я или ты.

Дунк посмотрел на Эгга, который устроился на низком сундуке чуть поодаль, делая вид, что чистит кинжал. Мальчик едва заметно кивнул.

Ночь обещала быть долгой. И, судя по запаху уксуса и тлена, пробивающемуся из щелей, лорд Берон Старк не собирался облегчать задачу своим наследникам.