Вел

Кто бы мог подумать, что этим вечером мне напишет отец, с просьбой приехать к нему. Тем более в пятницу, мать вашу! Никогда не любил получать от него сообщения в такое время, даже не звонки. Но если не приеду — все соки выжмет из меня. Поэтому нехотя отрываю свой зад от теплого дивана, натягиваю футболку. Прихватываю рюкзак, выбираю первую попавшуюся кофту из шкафа и иду в комнату к Лии. Нужно предупредить ее, чтобы не переживала. Странно, почему я вообще об этом думаю?

Дважды стучу в дверь, и дожидаюсь ее ответа. В отличие от некоторых, между прочим! Поэтому приходится удовлетворять себя в ванне. Хотя зачем теперь это, если есть Каштанова? Боже, о чем ты думаешь, придурок?! Несуразные мысли отбрасываю в сторону, и открываю дверь в комнату. Возле окна стояла Лиля. Светлые волосы свисали чуть ниже лопаток, хрупкие плечи были открыты, а стройные ноги подчеркивали черные шортики. Сглотнув, я выдавил из себя слова, которые ненавидел больше всего:

— Я к отцу. — Что-то случилось? — насторожилась она. — Пока не знаю. Но надеюсь, что нет, — ненависть сочилась из каждого моего слова. — Может, мне стоит пойти с тобой? — Совсем сдурела? Ни за что! Они не должны видеть тебя. — Все настолько плохо? — тихо спросила она, посмотрев себе под ноги. — Хуже, милая, — хрипло ответил я, разворачиваясь. — Постараюсь не задерживаться. Смотря, что меня будет ждать.

Она ничего не ответила, а лишь бесшумно отвернулась обратно к окну. Ну и хорошо. Хотя без лишних вопросов, и на том спасибо. Пока обувался, ко мне подбежал Биник, и как-то странно смотрел на меня, не двигаясь. Я устало улыбнулся ему, пару раз погладил по спине и вышел из квартиры. Я не могу взять с собой Лию. Не хочу подвергать ее опасности. Родителям может всякое в голову прийти, о чем я даже догадаться бы не смог. Они меня-то ненавидят, а тут еще бы и Лиля нарисовалась вдруг. Как минимум, она дОрога мне, а терять ее так-то не особо хочется.

Идти до родителей слишком долго, поэтому вызываю такси. И как на зло небо заволокли тяжелые тучи. По прогнозу в ближайшие часа два пойдет дождь. Надеюсь, к тому времени я буду сидеть дома и лежать в обнимку с Лией. Я думаю о ней, словно мы встречаемся. Почему так происходит? Мне хочется обнимать, целовать, слушать ее, находится рядом с ней, каждый раз рисовать ее по утрам. Она прекрасна. Из всех девушек, которые когда-либо были у меня. В ней есть искренность и любовь к жизни. Она легка и невыносимо красива. Рядом с ней — мои мысли теряются от одних касаний.

И кто мы друг другу? Кто я для нее? Встречаемся или все же нет? Мимолетное увлечение, или может подарок от судьбы? Хер его знает, если честно. Но она скоро уедет, а мы в итоге так ничего и не решили. Может, уже пора? Иначе мы больше никогда не встретимся. Черт с два! Почему с ней мое сердце стучит громче обычного? Почему дыхание учащается от одного поцелуя? Почему ее неловкие касания возбуждают? И как мне с ней быть? Бесстрашная, озорная, строгая и такая необычайно-счастливая. В ее глазах горит счастье, а сердце полыхает от моментов. В этом вся Лия. За это я и люблю ее.

Я окончательно влюбился в нее с утра, когда решился нарисовать ее. Во сне она казалась ненастоящей, выдуманной. Словно, ее и не было никогда. Она была похожа на ангела, спустившегося с небес. Впервые видел настолько привлекательную и головокружительную девушку. Она была по-своему идеальна. И даже ее «неидеальность» была столь же важна для меня. Она вся в целом нужна мне. Никогда не признавался себе, что влюблен в кого-то. А особенно по-настоящему...

Не замечаю, как приезжает такси. Только свет ярких фар заставляет сдвинуться с места. Сажусь на заднее сиденье, внимательно вглядываясь в окно. Погода к концу дня ухудшилась, хотя ранним утром была так хорошо... особенно рядом с Лией. Так хочется поцеловать ее прямо сейчас, или крепко обнять за талию. Вдохнуть запах лета и первых подснежников. Она и впрямь напоминала ангела. Такая же светлая и несуществующее-великолепна. Я готов вечность говорить ей комплименты, лишь бы однажды она согласилась стать моей. Не хочу кому-то ее отдавать. Кто полюбит ее сильнее, кроме меня?

Однако думать именно о Лилии, не выходило. В голове всплывал серьезный образ отца и тоскливый взгляд матери. Она не была счастливым человеком, рядом с нашим отцом. Думаю, мать заслуживала другой жизни, но какой уже в этом смысл? Если Лариса даже не пыталась проявить любовь и милосердие хотя бы к дочери. Возможно, во мне она видела отца. Поэтому относилась с неким презрением. Но за всю жизнь я ни разу не увидел сходств, между мной и отцом. И, надеюсь, никогда не увижу их. К сожалению, Лариса Борисовна тоже стала той, кого я ненавижу. Разве можно так отзываться о родителях? Конечно, можно! У каждой причины есть свои объяснения.

Светофоры мелькали одним за другим, прохожие не спеша куда-то шли. В домах напротив странно мигал свет, словно посылая мне знак на азбуке морзе. Странные сравнения, по-моему. А о чем мне еще думать? Нужно как-то затмить мысли о том, что мне придется встретится с родителями и услышать очередную порцию негатива в свою сторону. Впервые за долгое время мы остановились возле шлагбаума. Приподняв голову, получше вгляделся в окно. В ряд стояли несколько машин, причем одного цвета. Черного. Навстречу к нам надвигался на огромной скорости поезд. Тускло-желтые мигающие фары ослепили меня.

Мимо нас пронесся длинный серебряный состав, с красными полосами, сверху и снизу. В мелькающих окнах успеваю заметить силуэты различных людей. Кто-то что-то переставлял, другие сидели друг напротив друга, а еще одни просто смотрели в темное небо. И до меня вдруг дошло какое-то странное осознание. Лиля также будет уезжать отсюда. Тоже будет вглядываться в окно, в поисках чего-то, что толком объяснить не можешь. Нужен ли я ей? Сколько неудобств я причинил ей? Много ли она плакала из-за меня? Но знаю точно: она много смеялась рядом со мной, а васильковые глаза стреляли горящими искрами. Я чувствовал, что в те моменты был нужен ей...

Водитель обернулся ко мне, пока я не моргая смотрел на свои руки. Я даже не увидел, как мы оказались возле частного дома моих родителей. Возле дома, в котором я когда-то жил вместе с Полиной. Ключевое слово: когда-то. Коротко кивнув в знак благодарности, вышел из машины. Мужчина с рыжими усами тут же умчался, оставляя за собой клубы дыма. В одном-единственном окне горел свет. Они сидели в гостиной, дожидаясь моего прихода. Кончики пальцев заледенели, а сердце застучало в три раза быстрее. Страх снова окутывал меня, забирая с собой в глубокую бездну. Как бы не хотелось уйти домой, я должен был поговорить с ними.

По каменной дорожке прошел к входной двери, оглядев ухоженный сад из невероятно красивых цветов, названия которых я, скорее всего, не знал. С двух сторон их было одинаковое количество, но всех разных размеров. Неопределенность. Это качество отлично подходило отцу. Приятный шлейф, исходящий от растений, намертво впитался в мою кожу. И среди всех этих непонятных сорняков, я уловил нотки подснежников, которыми пахло от Лии. Этот запах свободы и отчаяния, который так сильно мне понравился. В самый первый день нашего знакомства я почувствовал его. И запомнил на всю жизнь.

Дверь неожиданно кто-то открывает. Испуганно отпрыгиваю в сторону от проема, откуда излучается теплый свет дорогой люстры. На пороге меня встречает девушка-домохозяйка. Ну, конечно, они же вечно на работе, а дом в порядке держать необходимо. Полностью толкнув дверь, я сумел разглядеть девушку получше. На вид она казалась постарше Лии, и даже, скорее всего, меня. Черные и пышные волосы торчали в стороны, а синие глаза были полны печали. Неуместные родинки на лице придавали ее внешности больше красоты. Она была симпатична, но поставить рядом с ней Лию... выбор был бы очевиден.

— Добрый вечер, Павел Дмитриевич! Дмитрий Олегович и Лариса Борисовна ожидают вас в гостиной, — словно робот проговорила девушка, явно смущаясь меня. — Спасибо... э-э-э... — протянул я, потому что не знал ее имени.— Анжела, — быстро сообразила черноволосая девчонка. — Благодарю вас, Анжела, — миловидно улыбнулся я, разуваясь.

Девушка застенчиво улыбнулась белозубой ровной улыбкой. Она какая-то слишком идеальная, подумал я. Без лишних недостатков во внешности. Зубы белые-белые, как первый снег. И ровные, как у тех секс-моделей с новомодных журналов. В улыбке Лии меня привлекал клык, немного торчащий из ряда остальных зубов. Он придавал ей детского озорства и привлекательности. Она никак не стеснялась себя и своего тела, что очень меня завораживало. Анжела ушла в сторону кухни, если мне не изменяет память, а я лениво поплелся к родителям, предвкушая нашу встречу.

Мы не виделись с тех пор, когда хоронили Полину. После той самой памятной встречи, я больше не захотел иметь дело с ними. Плевать мне хотелось, что они известные бизнесмены нашего городишки. Люди толком не знали никакой биографии про нашу семью, тем более про детей. Некоторые журналисты до сих пор утверждают, что пара не имеет детей и не хотят их иметь, а другие доказывают обратное. Никто даже не догадывался точно, что у этих двух дьяволов были сын и дочь. Да и они сами позабыли, что являлись родителями. На протяжении всей жизни, что в школе, что в университете, считали, якобы мы однофамильцы. Черт, как же все время хотелось сказать горькую правду!..

Появившись в гостиной, оглядел своих родителей снизу-вверх, подметив про себя, как сильно постарели они. Отец совсем стал белым, брови густые и седые, но глаза все такие же злые и жестокие, несмотря ни на что. Он сидел в смокинге, без единой складки и с ровной спиной. Сразу вспомнились флэшбеки, которые так отчаянно хотелось стереть с памяти. Родитель каждый день заставлял нас с сестрой носить деловую одежду, несмотря на то, что мы находились дома одни. Не обращая на меня особого внимания, он продолжал невозмутимо клевать салат из своей тарелки.

Перевел взгляд на мать, которая не притронулась к еде. Взгляд опущенный и пустой, под черной тушью ее ресницы слегка дрожали. Волосы закручены аккуратными локонами, точно такие же, как были и у Полины. Свои, от природы. В светлых прядях проскакивали седые линии волос, которые хорошо блестели под яркой люстрой. На ней было черное платье с белым воротником. На открытых ногах лакированные белоснежные туфли. Руки ее сложены на коленях, нервно что-то теребили. Тонкие персиковые губы сомкнуты в прямую линию.

Сглотнув неприятный ком в горле, переступил с ноги на ногу. Нервничал. Всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда приходилось встретится с ними лицом к лицу. Вдруг неожиданно отец прокашлялся, мы с матерью одновременно уставились на него, замерев. Будь он проклят! Вытерев рот салфеткой, устремил тяжелый взгляд на меня. Постукивая пальцами об стол, внимательно изучал мой внешний вид. Кеды, потертые синие джинсы, темная футболка и толстовка такого же цвета. Волосы растрепанны, а под глазами появились фиалковые синяки. Выглядел я, мягко говоря, не очень.

— Ты опять позоришь меня, сынок? — раздался железный голос отца, заставляющий дрожать все тело. — Нет, отец, — шепотом ответил я. — Я никогда не позорил тебя! Это твои больные воображения...— Молчать, щенок! — стукнул кулаком по столу. — Я тебя не для этого позвал сюда. — Для чего же? — Дело в том, что мы с Ларисой постарели, а бизнес должен продолжаться, понимаешь? — К чему ты клонишь? — мое терпение было на исходе. — Мне нужно, чтобы ты стал следующим основателем нашего дела. Конечно, не самое лучшее решение в моей жизни, но так надо. — Все? Я могу идти? — безразлично спросил я. — Это не все, Платон, — остановил меня отец, сказав не мое имя. — Он Паша, дорогой, — вмешалась в наш разговор мать, чем крайне удивила меня.

Тот раздраженно вздохнул, зачесав седые волосы назад. Взяв бокал, опрокинул полностью в себя, осушив до дна. Очередной алкоголь. Я не удивлен. Ублюдок, самый настоящий! Из-за него я тоже могу злоупотреблять этими напитками, хотя не однократно клялся себя, что никогда не притронусь к этому дерьму! Ненавижу. Ненавижу, сука! Мать жалобно смотрела на отца, в затем перевела взгляд серых глаз на меня. В них читалась тревожность и сожаление, вот только просить прощения о чем-либо — поздно. Время давно истекло.

— Есть одно «но», Павел, — смущенно поправил себя отец. — И только не надо устраивать концерты, понял?— Да что тебе еще надо от меня?! — не выдержал я. — Я и так выполнял всю жизнь твои конченые указания, не получая взамен что-то от тебя. — Не смей орать на меня, малолетний идиот, — отчеканил он твердым голосом. — Итак. Чтобы укрепить бизнес, тебе нужно жениться на Ангелине Воробьевой, дочери моего приятеля...

Договорить ему не даю, подхожу к столу, хватаю открытую бутылку с виски и выплескиваю ему в лицо. Затем разбиваю ее об пол. Осколки разлетаются на деревянном полу в разные стороны. Мать вскрикивает и выходит из-за стола. Отец пару секунд сидит в полно оцепенении. Его взгляд становится яростнее, еще больше ненавистнее, чем был всегда. На мамин крик прибежала Анжела, которая тут же застыла на пороге гостиной. В синих глаз появилось больше грусти и страха, отчего в груди появилось странное чувство. И это не объяснить. Это нужно прочувствовать, чтобы понять это состояние.

— Поскуда, ты, сынок, — зловеще смеется отец, приподнимаясь со стула. — А Ангелина очень даже милая и хорошая девушка. В жены тебе сгодится. — На хрена мне сдалась женщина, которую я не люблю, отец? В моей никчемной жизни появилась та самая, от которой я без ума. — Все женщины грешны и похотливы. Скоро ты узнаешь, что твоя жалкая шлюха окажется такой, — он жутко рассмеялся. — Какой же ты псих... — прошипел я, подойдя ближе, ударил его в челюсть.

И я впервые не боялся своих действий. Мне было хорошо. Мне нравилось видеть его боль. Он заслужил. Все они заслужили это, но точно не я с сестрой. Как же жаль, что я не смогу вернуть Полину обратно сюда. Но я бы пожертвовал всем, даже своей жизнью, лишь бы снова увидеть счастье в ее глазах. Поправляю челку, спадавшую мне на лицо, а затем снова бью его в скулу. Потом в спину, в живот, пинаю ногой. И никто меня не останавливает. Ни мать, ни домохозяйка. Конечно, они слабее меня, куда им тягаться со мной. В груди что-то защемило. Беспомощное тело валялось возле моих ног. Делаю три шага назад.

Мама хватается за кудрявые волосы, оглядывая ошарашенным взглядом всю обстановку. По ее щекам текут ледяные слезы, оставляя красный след на ее коже. Ее дыхание сбивчивое, волнительное. Она явно в ступоре и не до конца соображает, как ей помочь своему дорогому мужу. Больше не смотрю на отца, лишь отворачиваюсь от него. Из горла пью остатки чего-то непонятного. Зато сразу понимаю, что в организм попал алкоголь. Горло жгло неимоверное, однако это придавало мне бешеной уверенности.

Окидываю последний раз свой старый дом, где прожил восемнадцать лет, а затем предупреждающим тоном заявляю матери, чтобы навсегда усвоили и запомнили эту встречу:

— Мам, передай папочке, чтобы больше никогда не звонил и не писал мне. Я продолжать ваш бизнес не собираюсь, не хочу. Не считаю это своим обязательным долгом, — развернулся к выходу, но напоследок обернулся к ней: — Запомните: я вас никогда не любил и не буду. Вы ужасные родители из всех, что мне давалось встретить. Я больше не ваш сын. Однажды вы потеряли одного ребенка, но сегодня потеряли и второго. Прощайте.

Она ничего не ответила, лишь горько зарыдала, упав на колени. Анжела задела меня плечом, бросилась к Ларисе Борисовне, утешать ее. Отец неподвижно лежал на белом ковре. Я знал, что эта скотина жива. Этот ублюдок и меня переживет. Обуваюсь достаточно быстро, вылетаю из квартиры, разочаровавшись еще больше. Шел сильный ливень и гремел гром. Но именно эта погода описывала мое дерьмовое состояние. В какой-то степени я рад, что больше никогда в жизни не свяжусь с родителями, а с другой мое детское эхо жалостливо рыдало. Время утекло, и его не вернуть. Такова суровая реальность...

Перед тем как окончательно уйти домой, я потоптался на растениях, в поисках подснежниках. Однако не нашел их. Больные галлюцинации, Вел, не иначе. Разочарованно срываю розу, уколовшись несколько раз об острый стебель. Роза в свете сверкающей луны казалась одной из падающих комет. Такой же ярко-красной и пламенно-живой. Напоминало Лию. О боже, как же сильно мне хотелось к ней... спрятав розу под толстовку, сбегаю с участка родителей. И теперь я точно уверен, что никогда больше не окажусь здесь. Нашей семье точно пришел конец.