Лия

Пятница. Самый любимый день недели. Особенно в учебное время. Отучишься недельку, а потом с пятницы по воскресенье валяешься дома. Но на дворе лето, поэтому, могу не жаловаться на то, что неделя выдалась ужасной. Сладко потягиваюсь, пытаясь открыть слипшиеся от сна глаза. Однако выходит очень паршиво. Лучи игривого солнца ласкают мои щеки, согревая своим теплом. Обожаю лето. Самое крутое время года, когда все кажется простым и детским. Полностью открыв глаза, замечаю Вела, который сидит на табуретке и что-то рисует в блокноте.

Принимаю сидячую позу, внимательно вглядываюсь в парня. Золотистые лучи падают на волосы, отсвечивая и делая их светлее. Голый по торс, спортивный и красивый. Мой сосед по квартире. И только мой. И вдруг он поднимает глаза, пристально вглядывается куда-то ниже ключиц, а затем смотрит в глаза. Ярче и яснее, чем обычно. Словно, зеленая лужайка из детства, где росло много подсолнухов. Вот что я видела в его глаз. Свободу и невинность. Он улыбнулся, снова разглядывая меня. Но в этот раз взгляд был не похотливым, а скорее... восхищенный.

— Почему ты так смотришь на меня? — задала я вполне логичный вопрос в полголоса. — Ты с утра красива, — совершенно спокойно отвечает он, а у меня щеки заливаются краской. — Только с утра? — Всегда. Но когда я встречал рассвет, то заметил что-то необычное. Долго разглядывал и не мог понять, что именно, — тараторил он загадочно, вырисовывая что-то в блокноте. — А потом краем глаза увидел, что от тебя исходит свет, как от ангела. — Свет? От меня? — расхохоталась я. — И что это было? — Не знаю, — честно пожал плечами он. — Ты показалась мне удовлетворенной и уставшей одновременно. А это сияние только дополняло твой образ. — Очень интересно звучит. Тебе понравилось мое сияние? — Это было восхитительно, Каштанка, — улыбнулся он. — Я редко рисовал кого-то. Или при ком-то. Если хочешь посмотреть, то держи... — Конечно, хочу! Давай показывай!

И я тут же подлетела с кровати, позабыв совсем о том, что на мне нет лифчика. Слава богу на бедрах были натянуты трусики. Не прикрываясь особо от парня, я протянула ему руку. В ответ он вложил закрытый блокнот. Я удивленно глянула на него, а затем неуверенно забрала его личную вещь. Блокнот с рисунками лежал на моих коленях, но я никак не могла открыть его. Почему-то мне было страшно, может быть даже, неловко? Он странно оглянул меня, а потом озадаченно спросил:

— Что с тобой? — Я не знаю. Ты уверен, что я могу открыть его? — Абсолютно уверен. Я доверяю тебе, Ляль, — парень обворожительно улыбнулся. — Как раз таки оценишь мои работы.— Буду оценивать строго! Готовься, прислуга, — шучу я, откидывая волосы назад. — Слушаюсь и повинуюсь! — парировал он, усаживаясь возле меня.

Недолго смеясь, я все же осмеливаюсь открыть черного цвета блокнот. Тишина обволакивала нас, пока я листала ветхий альбом. Этот альбом был миром, спрятанных от всех, кроме одной-единственной души — погибшей сестры Паши, Полины. Каждая страница раскрывала передо мною невиданный талант, который Леснов так бережно скрывал. Новую открывшуюся страницу я перелистывала с замиранием сердца.

Вот были пейзажи, живые и дышащие: то бурные морские волны, то умиротворяющие заснеженные леса, то городские сумерки, пронизанные неоновым светом. Рядом с ними — портреты: незнакомые лица, пойманные в мимолетных эмоциях, пожилой мужчина с добрыми глазами, смеющийся мальчик на деревянной скамейке. И среди них несколько изображений Полины. Я смогла я ее узнать по знакомым чертам лица. Милые ямочки на щеках и едва заметные морщинки возле глаз.

На одних она была юной и озорной, на других — задумчивой, с легкой грустью в глазах, но всегда живой и полной света. Прям как и у Вела. Я почувствовала, как сжимается сердце, глядя на эти образы, понимая, какую боль хранят эти штрихи. Я поражалась мастерству, с которым Паша передавал каждую деталь, каждую тень, каждую искорку в глазах. Его рисунки получались живыми и будто настоящими. Словно, я смотрю это все наяву. Так прекрасно рисовать могут только те, у кого сломана душа и ранено сердце. И Вел был одним из них.

Наконец я дошла до последней страницы. Рука дрогнула, когда на рисунке узнала себя. Спящую. Светлые волосы рассыпаны по подушке, мягкой волной обрамляя лицо, а небрежно отброшенное одеяло не прикрывало нежную линию моего плеча и чуть открытой груди. За спиной — огромное панорамное окно, за которым разгорался невероятно красивый рассвет, окрашивая небо в персиковые и золотые тона. Но самым поразительным было другое: от моей фигуры исходило мягкое, нежно-фиалковое сияние, будто вокруг танцевала легкая, сказочная дымка. Это было не просто свечение, это была магия, неземное, удивительное сияние, которое Паша сумел передать одними акварельными карандашами.

Я снова замерла от восторга. Подняв взгляд на Пашу, и заметила, как в его глазах читалась смесь смущения и почти болезненной откровенности.

— Паша... это... — начала я, но слова застряли в горле. — Это невероятно! Ты... ты гений. Почему ты это скрываешь?

Вел медленно покачал головой, его взгляд ушел в сторону, на рисунок.

— Потому что... — его голос был низким, почти шепотом. — Потому что все, что по-настоящему важно, что дышит, что болит и что любишь, всегда кажется слишком хрупким для чужих глаз. Стоит показать — и оно сломается, или обесценится. А иногда и то, и другое. Этот альбом... это мой мир с Полиной. И теперь с тобой. Я не могу выставить это напоказ. Я не хочу, чтобы этот мир исчез. — Люди не всегда бывают жестокими, Вел, — успокаиваю его я, стирая с глаз слезы. — Если чего-то постоянно бояться, то никогда не узнаешь другие границы своего таланта. Поверь, это важно в первую очередь — для тебя, а не для других. Ты можешь показать другие работы...— А смысл, Лиль? Я уже закончил учиться в университете, который посоветовал отец. И теперь мои мечты реально останутся лишь в голове. — Ты не пробовал даже проверить? Если сделать шаг в сторону, свернуть на другую дорожку, то можно многое изменить. Можно достичь своей цели исполнить заветную мечту. Если, конечно, не откладывать до последнего. — Правда так считаешь? — неуверенно спросил он. — Я в этом уверена, Вел. Ты ходячий талант, ей-богу! — я всплеснула ладонями, вглядываясь в парня.

Паша лишь хрипло рассмеялся и отложил альбом в сторону. Натянув футболку, он встал с кровати. Уже почти выходя из комнаты он обернулся и сказал:

— Я прислушаюсь к тебе, Лиля, — уголки его губ приподнялись вверх. — И собирайся. — Куда это? — недоверчиво поинтересовалась я. — Узнаешь позже. Купальник прихвати, кстати. — Ты не только талантливый, но и сумасшедший на всю голову! — Беру пример с тебя!

***

И тут я догадалась, куда мы уверенно шли с Пашей. В голове всплывает неприятная картина, как ночью, именно здесь, чужой ребенок не свалился в воду и не утонул. Если бы я не почувствовала опасность, все могло бы быть иначе. До сих пор не покидает главный вопрос: почему родители не уследили за мальчишкой? К моему большому удивлению отремонтировали мост, чему я была несказанно рада. Надеюсь такой ситуации никогда не случится больше, ведь не все успели бы помочь, как я. Все это время мы шли молча, не обронив ни слова.

Уличная суета и ощутимое присутствие Вела успокаивала меня. Я знаю, что рядом с ним все будет хорошо. Сегодня была жаркая погода, зато умеренно ветряная, поэтому потеть сильно не приходилось. Спускаясь по ступенькам вниз, меня окутали сети страха. Я очень редко, скорее даже, перестала купаться в таких водоемах. Ноги страшно намочить, а тут мне предлагают полностью окунуться. Ногами до сих пор тяжело передвигать под водой. Требуется на мало усилий, дабы немного пройтись по дну. Из-за того что нужно столько сил, быстро устаю.

Пройдя еще пару метров, Вел остановился напротив деревянного мостика, с которого можно прыгать в воду «бомбочкой». Постелив полотенце на песок, кинул на него свой рюкзак. Сняв через голову футболку, подбежал к воде, дотрагиваясь пальцами ног, пытаясь ощутить ее температуру. А я стояла на месте, словно ноги приросли к песку. Нервно сглотнув, я попыталась думать о чем-нибудь хорошем. Правда сказать, выходило не очень. Мои мысли все равно возвращались к воде. Если я утону? Если что-то сделаю не так? Вдруг потеряю сознание? Точно ли Вел ничего не задумал?

Стоп, остановись, Лия! О чем ты думаешь? Вел нормальный парень, он не станет делать что-то ужасное мне. Я ему верю, и плевать мне, что мы знакомы почти неделю. Откуда у девушек такое чувство? Почему они доверяют тем парням, которые либо ходячая загадка или тот самый бед-бой из сопливых романов? Этот странный парадокс никогда не объяснить. Жизнь слишком предсказуема, чтобы ее доказывать. Ответ звучал бы слишком глупо. Ведь я и так знаю, какой будет финальный ответ. Но я отчаянно хочу услышать что-то другое. Неформальное, нестандартное, может быть... новое?

Продолжаю витать в своих мыслях, не забывая сверлить пристальным взглядом плывущие в небе облака. До моей головы кто-то дотрагивается. Отвожу взгляд с ясного голубого пространства, сталкиваясь с потемневшими зелеными глазами Вела. Тот застенчиво улыбнулся, поправляя вязанную панаму на моей голове. Он нежно дотронулся до моего плеча, смахивая светлые волосы, которые при свете солнца сияли так, словно блеск жемчуга.

— Ты чего небо разглядываешь? — спросил он, хмыкнув. — Туда было не страшно смотреть, — честно ответила я, пряча глаза под панамой.— Воды боишься? — Нет, не воды. Я не понимаю до конца. — Вот и проверим. Пошли! — Стой! Я не могу... я не умею плавать! — торможу нас, хватаясь мертвой хваткой в его запястье. — Доверься мне, ладно? — шепчет он мне на ухо, целуя в мочку уха. — Не поздно прогнать свои страхи куда подальше. На три веселые буквы, неправда ли? — Да, — согласилась я, чуть разжав пальцы на его коже. — Думаю, ты прав...— Не будем спешить.

Обогнув деревянный мостик, Вел зашел в воду по щиколотку, а я затормозила на берегу. Сжав пальцы в кулаки, медленно вдыхала и выдыхала через нос. Плеск воды не расслаблял, а наоборот, настораживал. Здесь не было сильных волн, или странных существ на самом дне, но меня все равно что-то пугало. Чувствую, как скоро у меня начнется истерика. Либо я ухожу прямо сейчас домой, либо пытаюсь побороть страх. Выбор... всегда сложно думать над ним. Вдруг неожиданно он протягивает мне руку. Крепкая рука с хорошо выраженными венами, с тонкими и длинными пальцами, тянется ко мне. Он хочет помочь мне, но он не понимает, как сильно пугает меня...

— Сделать шаг вперед — не всегда значит что-то потерять. Лучше пойти вперед, чем отступить назад, обратно к своим страхам. Верно? — Ты передразниваешь меня? — нахмурилась я, неуверенно протягивая свою руку в ответ. — Нет. Цитирую твои слова, только меняя их на свои. Ты пробудила во мне желание двигаться дальше. Поменяла мое решение. И теперь я хочу попробовать исполнить свою давнюю мечту. — Я правда рада, что ты послушал меня. Уверена, что у тебя все отлично сложится! Тебя заметят, разглядят в тебе скрытый талант, покажешь им свои работы, а дальше контракты и все дела... — Это будет, но только чуточку позже, — улыбнулся вновь он, хватаясь за мои пальцы. — А сейчас просто расслабься. Не забывай, что я рядом с тобой.

И мое сердце замирает, ведь Паша тянет меня на себя. Щиколотки обнимает ободок воды, немного теплой и щекотной, совсем не страшной.  Делаю шаг вперед, затем следующий. Мне безопасно и комфортно, потому что Вел рядом. Я слышу его ровное дыхание, ощущаю сильные руки, с закрытыми глазами вижу его внимательный взгляд на мне. И как мне быть, если я в по уши влюблена в этого парня? Я давно поняла, что влипла по полной, но сейчас я убеждаюсь в этом еще больше. Волнение стихает, переходя в нечто большее, незнакомое для меня.

Мы делаем еще несколько шагов. Теперь вода доходила мне по колени. Еще несколько шагов по тяжелому песку, и прохладная вода касалась живота, отчего мои мышцы невольно сжимались от одних касаний волн. Я так была увлечена своими мыслями, что даже не заметила какой-то усталости или боли. Обычно шагать под водой давалось мне с трудом, ведь для этого мне приходилось полностью сосредоточится на этом деле. А сейчас, я совсем позабыла о воде, думая только об одном человеке. Неужели это так просто? Ни о чем не думая. Этот человек делает со мной волшебные вещи...

— Паша, получилось! Ты это видишь, да? — с закрытыми глазами радовалась я.— Я вижу, Каштанка, умница! Давай в эту сторону. Так. Эй! Аккуратно! Не спеши.— Извини... просто я впервые делаю так много шагов под водой, — признаюсь я, и осмеливаюсь открыть глаза.

Мы резко останавливаемся. Я поднимаю голову немного выше, чтобы увидеть его лицо. Он смотрел на меня с какой-то жалостью и нежностью, отчего в животе запорхали бабочки. Его взгляд странно воздействовал на меня. И это, почему-то, до жути нравится мне...

— Скоро и плавать научишься, ведь у тебя крутой тренер, не так ли? Будешь руки целовать мне, — последнее слова он произнес с долей иронии. — Обойдешься, супер-тренер. Другой кто-нибудь расцелует твои руки, но точно не я. — Мне нравится твой характер, — неожиданно сказал он, затем добавил: — И плоское чувство юмора. — Во-первых, спасибо, конечно. А во-вторых, с каких пор мой юмор «плоский»? — Не отличаешь шутки от правды, — он развел в сторону руками, улыбнувшись. — Послушай, прислуга...

Но договорить он мне не дал. Накрыл губы своими. Снова жаркий и страстный поцелуй. Но в порыве страсти промелькнуло что-то похожее на досаду. Долго я об этом не думала. Своими касаниями умелых рук, он опять вскружил мне голову...