Лия

— Привет, мам, — вполголоса здороваюсь я, непринужденно болтая ногами, — что-то случилось? — Нет, милая, решила позвонить тебе и спросить, как поживает моя любимая дочь? — Все просто великолепно, — нагло вру я, касаясь  пальцами ног стеклянной воды. — Это отлично! А ты где? Я слышу звук проезжающих машин. — Да, ты права, — соглашаюсь я, всматриваясь в автомобили, — я прогуляться вышла. — Поздно уже, дуй домой, — хмыкнула мама. — Сейчас уже пойду. Доброй ночи.

Скидываю трубку, убираю телефон в сумку. Луна полная, сверкает красиво в темном небе, обрамленном миллионами звездами. Серебряные при свете луны, освещают путь даже когда кажется, что все уже потеряно. Иногда нужно лишь поверить и упасть в пространство, а какая будет у тебя судьба, — решаешь ты сам. Странные у меня мысли, несвязные с тем, что произошло в квартире. Странная компания людей, пьяный и возбужденный Вел, утонченный и чувственный поцелуй. Блин, мерзавец, украл мой первый поцелуй!

И как мне теперь домой идти? Желания особого нет. Но губы предательски горят от чувственного поцелуя с Пашей. Непроизвольно касаюсь губ ледяными пальцами, глупо улыбаюсь своему отражению в воде. Небольшие волны воды одна за другой касаются моих щиколоток, словно успокаивая меня. Стало менее тревожно, но сердце продолжает колотиться в груди. Серьезно, все из-за обычного поцелуя? Ладно, моего первого поцелуя. Будет смешно, если для Паши это ничего не значило. Скорее всего, так и будет. Кто я ему? Просто соседка. Да и он пьяным был. Отличное комбо собралось, блин!

Приглушенный свет фонарей освещает лица людей, проходящих мимо меня на мосту. Сначала это была компания подростков. Очень шумных и беззаботных, затем влюбленная парочка, а напоследок маленький мальчик на скейте. Он-то и привлек мое внимание, почему-то. Что он здесь делает посреди ночи? Или еще не ночи... Да неважно! Что тут забыл маленький ребенок? Где его родители? В груди зародилось странное чувство страха. Я знала, чувствовала, что с ним что-то случится. Подскакиваю с деревянного покрытия, хватаю кроссовки и направляюсь к лестнице.

Слышу характерный звук, похожий на падение человека. Машинально поворачиваю голову в сторону парнишки, но не вижу его. Его скейт жутко отъехал в противоположную сторону моста, а я со всех силах понеслась в ту сторону. Черт, вот как знала! Уже ближе подбежав, слышу жалобные всхлипы и сдавленные крики о помощи. Мальчик держался за край бетона, продолжая беспомощно звать на помощь. Кидаю в сторону сумку с кроссовками, падаю на колени перед мальчишкой. Одной рукой хватаюсь за металическое покрытие моста, пытаясь сообразить, что делать.

В горле пересохло, а голова закружилась от страха за приближающуюся гибель мальчика. Хватаю крепко мальчика за его кисть и тяну вверх. Повезло, что он маленький и худенький, вытащить проще было. Он дрыгает ногами, пытается взобраться поближе ко мне. Когда мне удается подтянуть его ближе к себе, сгребаю тельце в свои объятья. Он плачет и еще громче всхлипывает, я успокаивающе глажу парнишу по волосам. Перевожу взгляд на поручни, и сразу догадываюсь, почему он чуть не свалился. Здесь была страховка из древесины, понятное дело, что она оказалась непрочной. Шепотом ругаю нецензурными словами строителей, за их «отличное» решение.

Отползаем подальше от открытого прохода, ведущего в прохладную реку. А если бы я не успела? Что бы было тогда? Вдруг свалился бы туда? Я бы пожертвовала и своей жизнью, чтобы спасти незнакомого мне ребенка? Думаю, что да. Ему есть смысл жить дальше, в отличие от меня. Мне ходить дается тяжко моментами, не представляю что бы было, если бы я нырнула следом за мальчишкой. Но я все равно рискнула, почему нет? Не хотелось, чтобы родители хоронили своего маленького сына. Кстати говоря, где его родители?

— Эй, малыш, а где твои родители? — нежно спрашиваю я, чтобы не напугать малого. — Я не знаю... Я потерялся! — жалобно рыдает он. — Как же ты так, маленький?

Сижу в полном опустошении. И что мне делать? Куда вести мальчика? Не оставлю же я его здесь. И домой не охота волочить за собой. Боюсь, ему не понравится такая обстановка в квартире. Но, кажется, меня услышал Всевышний, потому что впереди вижу две фигуры. Женщина и мужчина, которые явно растеряны и кого-то ищут. Слышу обеспокоенный крик девушки, которая вертится по сторонам, внимательно оглядываясь. Мужчина тоже кричит, и вот его голос я услышала отчетливо хорошо:

— Даня, сынок, где же ты? — бессильное эхо разносится по всему району.

С минуту сижу в немом шоке, а потом как ужаленная вскакиваю с бетона. На руках ребенок, и я несусь к этой паре. В голове одно: лишь бы это были его родители. Они замечают, как я приближаюсь к ним. На глазах выступают глупые слезы, и я чувствую, что вот-вот одна из них скатится по моей щеке. Женщина подбегает ко мне, перекладывает своего сына к себе на руки, целует в лоб. Это печальная картина, учитывая то, что их сын чуть не погиб. Темноволосый мужчина с благодарностью смотрит на меня, а затем шепотом говорит:

— Спасибо вам. — Не за что. Следите лучше за Даней в следующий раз, а то меня рядом уже не будет, — улыбаюсь семье, а сама разворачиваюсь на голых ступнях и иду вдоль моста.

Обхватываю себя руками, потому что мелкая дрожь пробралась под кожу. Совсем забываю про кроссовки и иду по асфальту с голыми ногами. По щекам текут слезы, а от чего именно — понять не могу. Из-за того, что успела спасти жизнь мальчику? Или из-за печального и милого воссоединения семьи? А может вообще из-за Вела? Не знаю, что со мной. Я даже не понимаю, что именно сейчас чувствую. Я вроде иду и улыбаюсь, но одновременно и плачу. Вся лохматая и уставшая, разгуливаю по темным улицам. Шикарные каникулы, не правда ли?

Благо я убежала от дома не так далеко. Да, я побежала! Не в самых лучших обстоятельствах, конечно, но я все же смогла! Сама, без помощи кого-то. Считаю, что этим нужно гордиться. От набережной до дома не так много идти, поэтому дохожу за минут восемь до своего подъезда. На лифте подняться занимает несколько минут. И вот я напротив квартиры. Делаю глубокий вдох и выдыхаю. Нужно перебороть гордость. Вхожу в квартиру, а в нос ударяет вязкий запах от сигарет. Они что, и курили здесь еще? Просто восхитительно!

Сглатываю противный ком в горле, закрываю входную дверь. Прохожу на кухню, чтобы выпить стакан воды. Наступаю ступней на что-то острое и маленькое, отскакиваю в сторону, хватаюсь за ногу. Черт, что тут, блин, успело произойти?! Включаю свет и меня охватывает немой шок. Разбитая посуда на полу, треснувший снизу холодильник. И к завершении всему этому: перегоревшая лампочка. С трудом добираюсь до стеклянных стаканов, наливаю воду из фильтра. Жадными глотками осушаю стакан до дна. Как же я ненавижу этого человека! Зачем он это сделал? Вот зачем, чем он думал?!

Из кухни перебираюсь аккуратно в гостиную. Странно, но его здесь тоже нет. Ушел? Чудесно, что могу сказать. С отвратительным настроением проверяю туалет с ванной. Тоже нет. Осталась последняя комната, и я надеюсь, что его там не будет. Но одновременно мне страшно представить, где он может находиться. Знаешь, Вел, я надеюсь, что у тебя все хорошо. Приоткрываю дверь в комнату, и с таким же немым шоком замираю на пороге. На соседней кровати лежал Вел, совсем неподвижный. Его грудь даже не поднималась при вдохе!

Подбегаю к парню, усаживаюсь на край кровати, обхватываю лицо парня руками. Даже в свете луны, я замечаю, насколько он бледен и холоден. На лбу выступили капли пота, а темные пушистые ресница едва дрожали. Поудобнее укладываю парня на подушке, а сама несусь в ванную. Смачиваю тряпку холодной водой и возвращаюсь к нему. Я встряхнула парня за плечи, надеясь, что он проснется. Слипшиеся глаза Вела чуть приоткрылись, заставив меня выдохнуть. Снова беру его за подбородок, удерживая его лицо на уровне своего. Холодной тряпкой прохожусь по лбу.

— Каштанка? Ты? — севшим голосом спрашивает он. — Конечно, я. Кто же еще? — сдерживаю подступившие предательские слезы. — Классно целуешься, — хмыкает он, прикрыв глаза. — Заткнись, Леснов! Просто заткнись! Вот здесь держи, ага. Скоро вернусь.

Встаю с кровати, беру с собой сменную одежду и выхожу. В ванной переодеваюсь недолго, забираю волосы в небрежный пучок. На кухне включаю чайник, завариваю Велу горячий чай с мятой. Приспичило ему вытворить все это представление именно сегодня! Делал бы что угодно, но только без меня! Бездарь, других слов нет. Острожно придерживаю чашку с чаем, переступая разбившиеся осколки по всему полу. Поспешно дохожу до комнаты, усаживаюсь на то же место, протягиваю ему напиток, убирая тряпку со лба. Он удивленно смотрит на меня, но не забывает оценить и мой внешний вид.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, когда становится больно смотреть на него.— Я был зол, — односложно отвечает он, отпивая горячий чай.  — Это не причина, Паша! Прошу, скажи мне, что произошло, — умоляю его я, а слеза скатывается по щеке. — Эй, Ляль, только не плачь, — он ставит стакан на прикроватную тумбочку, слегка приподнимаясь. — Я расскажу завтра, хорошо? — Я просто не понимаю тебя... Зачем все это делать? Зачем пугать меня? Зачем делать так, чтобы я убегала отсюда? Я ничего не понимаю...

Хватаюсь обеими руками за голову, начиная плакать навзрыд. Впервые перед парнем я испытываю настолько сильные эмоции. Для меня это... Нова. Губы пересохли, в горле снова появился мерзкий ком обиды. Но руки парня дотрагиваются до моей талии, обнимая. Отнимаю руки от головы, заплаканными глазами смотрю на него. Он слабо улыбается, а в глазах его горит свет и нежность. Я не знаю, откуда я это вижу. Но я чувствую. Мое сердце не обмануть. Вел изучает мое лицо, а затем впивается губами в мои уста.

На этот раз я даже не сопротивляюсь. Наоборот, даже поддаюсь его порыву. Губы Паши мягкие и горячие. Этот поцелуй не страстный, скорее, печальный и нежный. Все эмоции, которые мы не смогли передать, останутся на наших губах. Мы падаем на подушку, продолжая целоваться. Я и не знала, что это может быть так приятно. Его руки залезают мне под футболку, а я цепляюсь пальцами в темно-русые пряди волос. И в эту ночь мне было ужасно хорошо, как никогда.