Глава 6 Чужая кровь

Ночь перед отплытием была самой тёмной и холодной за всю осень. Визерра стояла у окна своей башни, глядя на чёрные воды Черноводного залива, где покачивались на волнах корабли, готовые увезти её на чужбину. Она слышала, как за дверью переговариваются стражники, и знала: это последняя ночь, когда она может быть свободной. Завтра на рассвете она станет невестой чужого принца, а через луну — женой в чужой стране, где её никто не ждёт и никто не любит.Когда луна поднялась высоко и замок погрузился в тяжёлую, тревожную тишину, в дверь её покоев тихо постучали. Три удара — условный знак, который она знала наизусть. Визерра открыла дверь, и в комнату скользнула тень — Деймон Таргариен, закутанный в тёмный плащ, с глазами, горящими отчаянием и любовью.Он схватил её за руки и притянул к себе, не говоря ни слова. Они стояли так долго, чувствуя, как бьются их сердца в унисон, зная, что это последнее мгновение, когда они могут быть вместе. Наконец Деймон отстранился, провёл рукой по её серебряным волосам и заговорил, и голос его дрожал:— Я не могу отпустить тебя, Визерра. Я не могу представить этот мир без тебя. Без твоего смеха, без твоего взгляда, без твоего дыхания рядом. Позволь мне бежать с тобой. Позволь мне взять тебя на дракона и улететь далеко-далеко, где нас никто не найдёт. Мы можем начать новую жизнь. Мы можем быть свободными.Визерра покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы — те самые слёзы, которые она так долго сдерживала. Она прикоснулась к его лицу, провела пальцами по его щеке и прошептала:— Ты знаешь, что это невозможно. За нами будут охотиться до конца наших дней. Они убьют тебя, Деймон. А я не переживу этого. Я уже потеряла всех, кого любила. Мать, братьев, отца. Я не могу потерять ещё и тебя.Деймон сжал кулаки, и в его голосе зазвучала ярость:— Тогда позволь мне убить его. Этого проклятого Райена. Позволь мне вызвать его на поединок. Я убью его и скажу всем, что это была честная дуэль за твою честь. Они не посмеют казнить меня — я Таргариен, я из королевской крови.Визерра горько улыбнулась, провела рукой по его лицу и покачала головой:— Если ты убьёшь его, они объявят тебя предателем. Они сожгут тебя живьём, Деймон, и я буду стоять там и смотреть, как ты горишь. Я не вынесу этого. Я лучше уеду и буду знать, что ты жив, что ты дышишь, что ты ждёшь меня. Это единственное, что даёт мне силы.Она замолчала, и слёзы наконец потекли по её щекам. Она прижалась к нему, чувствуя его тепло в последний раз, и прошептала:— Я вернусь, Деймон. Клянусь тебе. Я выживу, я выйду замуж, я рожу ему детей, если понадобится, но я сделаю всё, чтобы вернуться. И когда я вернусь, мы будем вместе. Никто не сможет нас разлучить. Никакой трон, никакой король, никакой Рейларион. Только ты и я.Деймон стиснул её в объятиях так крепко, что она почти не могла дышать. Он целовал её волосы, её лоб, её щёки, её губы, и в каждом поцелуе была мольба, боль и бесконечная любовь.— Я буду ждать, — прошептал он. — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. Каждый день, каждую ночь. И если ты не вернёшься через семь лет, я приду за тобой сам. Я сожгу весь Вейрос, если понадобится, но я найду тебя.Они стояли в объятиях до самого рассвета, не говоря ни слова, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы, как драгоценный песок в часах. Когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Визерра отстранилась и вытерла слёзы. Она посмотрела на Деймона в последний раз и сказала:— Иди. Пока они не заметили. Иди и живи. Я вернусь, Деймон. Клянусь тебе.Он не хотел уходить. Он стоял, глядя на неё, и в его глазах была такая боль, что сердце Визерры разрывалось на части. Но она взяла его за руку и мягко подтолкнула к двери. «Иди», — повторила она, и голос её дрогнул. Он поцеловал её в последний раз и исчез в темноте коридора, оставив её одну на пороге новой жизни.Через час, когда солнце уже поднялось над Королевской Гаванью, Визерра стояла на палубе корабля, одетая в дорожное платье цвета серебра, и смотрела, как удаляется берег Вестероса. В её руке был зажат маленький медальон с прядью волос Деймона — единственное, что она взяла с собой из прошлой жизни. Она не плакала. Она больше не могла плакать.На корабле её ждал принц Райен Рейларион. Он стоял у борта, глядя на неё с холодным, оценивающим взглядом, и в его ярко-голубых глазах не было ни капли тепла. Когда Визерра приблизилась, он заговорил первым, и голос его звучал сухо и безразлично:— Ты выглядишь бледной. Неужели ты боишься моря? Или, может быть, ты боишься меня?Визерра подняла на него глаза и ответила ровно, без тени страха:— Я не боюсь ни моря, ни тебя, принц Райен. Я просто прощаюсь с родиной.Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья — только холодная насмешка.— Родина? — переспросил он. — Ты называешь родиной место, где убили твою мать и всех твоих братьев? Где каждый день пытались отравить тебя? Ты либо очень глупа, либо очень наивна.Визерра сжала медальон в руке и посмотрела ему прямо в глаза. В её голосе зазвенела сталь:— Я не глупа и не наивна, принц. Я просто помню, кто я и откуда пришла. И я знаю, что однажды я вернусь.Райен нахмурился, и в его глазах мелькнула тень раздражения. Он шагнул ближе, и его голос стал тише, но в нём прозвучала угроза:— Ты можешь мечтать о возвращении сколько угодно, маленькая принцесса. Но запомни одно: ты едешь в Вейрос, чтобы стать моей женой. И пока ты носишь моё имя, ты будешь делать то, что я скажу. Ты будешь молчать, когда я прикажу молчать. Ты будешь улыбаться, когда я прикажу улыбаться. Ты станешь моей драконьей принцессой и будешь стоять рядом со мной на всех церемониях. Но не думай, что между нами будет что-то большее.Визерра почувствовала, как холодок пробежал по спине, но не отвела взгляда. Она выдержала его взгляд и спросила:— Почему ты так ненавидишь меня, Райен? Мы даже не знаем друг друга. Я ничего тебе не сделала.Райен усмехнулся, но в его усмешке была горечь, которую он не пытался скрыть. Он отвернулся к морю и заговорил тихо, словно обращаясь к самому себе:— Ты не сделала мне ничего лично. Но ты — символ того, что я не могу выбирать свою судьбу. Ты — напоминание о том, что я — не человек, а инструмент для продолжения династии. Мой отец решил, что мне нужна чистая драконья кровь, чтобы укрепить нашу власть. Он даже не спросил меня, хочу ли я этого. Он просто приказал, и я должен был подчиниться.Он повернулся к ней, и в его глазах Визерра увидела ту же боль, которую носила в себе. Боль человека, который тоже был пешкой в чужой игре.— И ты не первая, кто страдает из-за этого, — продолжил он. — У меня есть женщина, которую я люблю. Её зовут Алисса. Она — дочь одного из наших восточных лордов, красивая, умная, сильная. И она родила мне сына — мальчика с серебряными волосами и моими глазами. Мой отец не признаёт его. Он называет его бастардом, недостойным моего имени. Он заставил меня поклясться, что я никогда не женюсь на Алиссе и никогда не узаконю нашего сына. И теперь я должен жениться на тебе — на чужой девочке из далёкой страны, которую я даже не знаю.Визерра молчала, глядя на него, и в её душе шевельнулась странная, неожиданная жалость. Она знала, что такое быть пешкой. Она знала, что такое терять любовь из-за чужих приказов. Она тихо спросила:— Ты любишь её? Твою Алиссу?Райен посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнула тень уязвимости:— Я люблю её больше жизни. И я ненавижу себя за то, что не могу защитить её и нашего сына. Мой отец угрожал отправить её в ссылку, если я ослушаюсь. Поэтому я здесь. Поэтому я плыву в Вестерос за принцессой, которую не хочу. Поэтому я буду стоять с тобой у алтаря и клясться в вечной любви, которую никогда не почувствую.Он замолчал, и в повисшей тишине было слышно только, как волны бьются о борт корабля. Визерра посмотрела на него и тихо сказала:— Я знаю, что такое терять любимого человека. Я знаю, что такое быть проданной за политику. Я не хочу вражды между нами, Райен. Я не хочу ненавидеть тебя, как ненавижу Баратеонов. Мы оба — заложники своих семей. Может быть, мы сможем найти способ не делать друг другу больно?Райен долго смотрел на неё, и в его глазах Визерра впервые увидела нечто похожее на уважение. Он медленно кивнул:— Возможно, ты не так глупа, как я думал. Возможно, мы действительно сможем заключить перемирие. Я не буду любить тебя, Визерра. И никогда не притворюсь, что люблю. Но я не буду причинять тебе боль. Ты будешь жить в достатке, ты будешь носить моё имя и мои драгоценности. Я буду уважать тебя как мать моих наследников, если ты родишь мне детей. Но не жди от меня любви. Она уже принадлежит другой.Визерра кивнула, чувствуя, как внутри неё что-то сжимается от холода. Она знала, что это лучшее, на что она могла рассчитывать.— Я согласна, — сказала она. — Я не буду требовать от тебя любви. Я не буду мешать тебе видеться с Алиссой и твоим сыном. Но я прошу об одном: никогда не лги мне. Никогда не притворяйся. Я устала от лжи, Райен. Я хочу, чтобы между нами была хотя бы честность.Райен посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом, а затем протянул ей руку:— Хорошо. Я обещаю тебе честность. И я прошу того же взамен. Мы — союзники, Визерра. Не враги. И если мы будем держаться вместе, возможно, мы оба выживем в этом мире, который создали для нас наши отцы.Визерра взяла его руку и пожала, чувствуя, как между ними заключается хрупкое, но важное перемирие. Она не знала, что ждёт её в Вейросе, но знала одно: она выживет. Она вернётся. И она никогда не сдастся. Она посмотрела на удаляющийся берег Вестероса и прошептала про себя: «Я вернусь, Деймон. Клянусь тебе. Жди меня».А на другом конце корабля, в своей каюте, принц Райен Рейларион достал из-за пазухи медальон с портретом светловолосой женщины с тёплой улыбкой и маленького мальчика с серебряными волосами. Он поцеловал медальон и прошептал: «Прости меня, Алисса. Прости, мой маленький дракончик. Я сделаю всё, чтобы защитить вас. Даже если для этого мне придётся жениться на чужой принцессе и жить во лжи». Он спрятал медальон и закрыл глаза, чувствуя, как его сердце разрывается между долгом и любовью. Вейрос ждал его. И новая, чужая невеста ждала. Но в глубине души он знал: эта девочка, Визерра, может оказаться не врагом, а самым неожиданным союзником в его борьбе за собственное счастье.