Глава 13. Остров Крит

Лодка пролетела расстояние почти в тысячу километров по морю за сутки и осталась незамеченной. Тётя Катя управляла катером, как первоклассный пилот и без качки довезла пассажиров до греческого берега. Полина помогла ей с картами, хотя чего в море, где кругом одна вода, путаться? Лавр сидел на корме и разговаривал с отцом, а Ера развёл какую-то бурную деятельность непонятного назначения в основной части судна. Остальные из их компании решили не ехать. Таня не видела в этом смысла, Вася хотел дождаться родителей, с которыми так ещё и не увиделся, а Ирина Александровна назвала эту прогулку настоящим безумием.

Лавр, правда, тоже испытывал опасения, что мотор лодки может заглохнуть и они останутся дрейфовать в морских водах, но нашёл этот страх нерациональным. Чего с ними уже не приключалось в последнее время и выживание в море без пищи и воды не казалось таким уж страшным. К тому же маршрут был им более-менее понятен, а за разговорами незаметно прошла большая часть пути.

Дом Динозаврова был с африканской стороны греческого острова и располагался в горах вблизи небольшой прибрежной деревни с парой десятков жителей. Он ничем не отличался от других греческих построек, был сделан из какого-то белого камня, коричневой черепицы и был очень компактный внутри.

Динозавров радушно встретил гостей на берегу. Это был старый мужчина, довольно высокого роста, широкий в плечах с длиной серебряной бородой, крючковатым носом на котором висели небольшие круглые очки и какой-то бордовый балахон, спасавший от коварного солнца. Дин Динович встретил гостей в бордовой панаме и опираясь на посох из дуба повёл их по сложной горной тропе, постоянно оглядываясь. Екатерину Ивановну даже заставили спрятать её катер в небольшом гроте, чтобы её лодку не было видно с моря.

Дома за простой кухней они встретили бабушку Лавра- Галену (не надо путать это имя с Галиной) Николаевну Динозаврову. Она была женщиной бодрой, среднего роста с суровым взглядом и красивыми серебряными волосами. Галена Николаевна была строгой, но справедливой женщиной, любила порядок и уважала чистоту.

- Мамма миа, это вы через целое море к нам за один день приплыли! – восхищённо сказал Дин Динович, когда гости расположились за обеденным столом.

- Да, тут делов-то, по прямой и без пробок, - усмехнулась тётя Катя, которая не считала их переправу чем-то серьёзным.

- Я в молодости знавал немало путешественников, плавал на плоту Кон-Тики, неназванным пассажиром, но даже мы бы не рискнули преодолеть такой путь без соответствующей подготовки, - выдумал Динозавров, который вообще часто любил сочинять истории.

- Про план, это ты удачно вспомнил, - равнодушно перебила его Галена Николаевна, - не знаю, чего вы там придумали, но обратно ночью по темноте я вас никуда не пущу. Останетесь здесь.

- Да мы, собственно, пока ничего и не планировали... - заметил Константин Динович.

- Дедушка, а мы же по делу, по картине, - заинтересовано сказал Лавр.

Динозавров Дин Динович и Динозаврова Галена Николаевна взволновано переглянулись и в комнате повисла пугающая тишина. Дин Динович на всякий случай проверил окна и предложил перейти на шёпот.

- Картине? – удивленно прошептал Дин Динович.

- Да, картине, которую ты украл и которую ты почему-то должен какой-то Анне Павловне и из-за которой за нами через полсвета едут какие-то странные типы. «Блудный сын в поле» называется, - сказал Лавр.

- Ой, а они и сейчас... здесь? – имея ввиду типов спросил Дин Динович.

- Дедушка! – заорал Лавр. – Ну вот при чём тут «здесь»? Ты можешь сказать, ты украл картину или нет?

- Вопрос кражи – это вопрос риторический, мой хороший друг, Анри Руссо например, однажды тоже позаимствовал денег у известного адвоката. И его обвинили в краже, такой примитивный повод, разве может художник опуститься до такого? Чушь!

- Руссо? Я думала это философ, - сказала Полина.

- Есть и философ, есть и художник, не стоит путать, - объяснил Динозавров.

- Но ты же нас прямо сейчас путаешь, причём здесь Руссо? – спросил Лавр, возмущённо, недовольный увиливаниями дедушки. – Нас волнует Рембрандт, с картинами которого ты работал.

- Эх, высокое возрождение, северное возрождение, как жаль, что мы не застали это время, столько тайн и загадок, - воодушевленно сказал Дин Динович, - что же касается вашей картины, «Блудный сын в поле», то она не относится к этому периоду...

- Да не всё ли равно к какому периоду она относится?! – воскликнул Лавр с нетерпением.

- О, это важно, картина не может быть в себе, пребывать вне времени...но ты не дослушал. Дело в том, что она не относится к названному историческому периоду, потому что её никогда не было.

- Что значит не было? – удивился Лавр.

- В каком смысле не было? – спросила Полина.

- Мы её придумали, сочинили, - объяснил Динозавров.

- Кто мы и как это придумали? – переспросил Лавр.

- Я, бабушка, директор музея, - объяснил Дин Динович со смущением.

- Но зачем?

- Так было нужно...- опечаленно вздохнул Дин Динович, - помнишь я говорил про заимствование? В каком-то смысле из нашей кассы были позаимствованы некоторые суммы на покупку той самой картины... директор был большой игрок, и проигрался, видимо, уже известной вам Анне Павловне. А расплатился он с ней этой самой картиной, кражу которой он так красиво устроил.

- А денежки выходит себе прикарманил? – с любопытством спросила тётя Катя.

- Николай Петрович формально сделал государственный заказ у фирмы однодневки, принадлежащей Анне Павловне, так оформил картину, а ей перевел деньги в счёт долга. Она не вдавалась в детали, а Николай Петрович, директор снова проиграл, и объяснил ей, что можно с картины получить всю сумму долга, если она ту сделку сможет оспорить. Сам же, как вы понимаете картину, он списал...

— Значит музей заплатил за фиктивную картину, а Анна Павловна получила за это деньги, потом начала судиться, формально получила фиктивную переоценку и ей предложили за счёт государства сделать её доплату. Но из-за кражи ей отказали? – спросила тётя Катя.

- Именно... - подтвердил Динозавров.

- И теперь она хочет стрясти с нас долг, вернее картину, а директор вроде, как не при делах...- резюмировал Лавр, оценив все факты.

- Да... ситуацию... - пробормотал Константин Динович.

- Но зачем вы, Дин Динович, приняли на учёт, как главный хранитель, липовую картину? – спросила Екатерина Ивановна с удивлением.

- Николай Петрович показал нам картину, она была предоставлена домом культуры Анны Павловны, и мы не могли её не принять. Выглядел рисунок вроде, как похожим на кисть Рембрандта, подделка качественная. Я поставил подписи только на акте приёма, а само научное описание мы не составили... картина исчезла раньше.

- Как же картина без научного описания могла оказаться в главном зале основной экспозиции? – спросила Екатерина Ивановна.

- Директор настаивал... она провисела там всего сутки прежде, чем я вспоминал, что точно такая же картина была в его кабинете. Он и выдал её за оригинал. Это действительно полотно известного художника, но он репродуктор и подарил двадцать лет назад Николаю Петровичу эту работу, такая шутка... сделано качественно, он же профессионал.

- И где же она сейчас? – спросила Полина.

- Думаю там же... в его кабинете. Года два назад там был ремонт, и он её так и не повесил на прежнее место и временно держал на крышке шкафа.

- И он не боялся, что её узнают? – удивился Ера.

- Мало, кто помнит, как она выглядела, она висела в углу комнаты и не бросалась в глаза...

- Так надо её вытащить оттуда! Сечёте? Написать статью этой вашей Рите из журнала «Аллигатор» и поднять шумиху! – сказал Ера.

- Если написать сейчас, то директор успеет от неё избавится, - сказал Лавр, - действовать надо хитрее. А у вас есть ещё какие-нибудь улики?

- Увы... - обреченно сказал Динозавров, у которого кроме слов больше ничего не было.

- Ну почему же, - сказала Галена Николаевна, которая все это время сохраняла молчание, - у нас есть заключение голландского искусствоведа. Нидерландский историк и культуролог, Йохан Де Витт написал документ, по заказу нашего музея о том, что картины «Блудный сын в поле» за авторством Рембрандта не существует.

Галена Николаевна Динозаврова на пару секунд вышла из комнаты за доказательством и вернулась обратно с красивой гербовой бумагой. Текст был написан на английском, однако воспользовавшись онлайн-переводчиком Лавр прочёл текст. Голландец писал следующее.

Проведенное мной глубинное изучение всех имеющихся в свободном и закрытом доступе каталогов, а также при запросе в национальную галерею искусства и ряд других крупных фондов, специализирующихся на творчестве Рембрандта, не выявило такой картины. «Блудный сын в поле» не фигурирует ни в одном известном каталоге, ни в одной описи, ни в каких-либо частных коллекциях. Более того лингвистический анализ названия данной картины указывает на странное сходство с наименованиями других известных работ художника, в частности «Монах в кукурузном поле» и «Возвращение блудного сына». Складывается ощущение, что «Блудный сын в поле» оригинальное сложение названий двух других известных картин художника для соответствия тематике его творчества.

- Сложение названий двух других картин? – повторил прочитанное в заключение Лавр с недоумением.

- Выдумка, оригинальная, но выдумка, - объяснила Галена Николаевна.

- Ну и что мы имеем с этой выдумкой? Предположение, что поддельная картина всё ещё в музее и предположение, что картина выдумана на основе лингвистического анализа Йохана Де Витта, - резюмировала тётя Катя.

- Не на основе лингвистики, а на основе факта её отсутствия в каталогах или других источниках. Его лингвистическое предположение только о том, как они могли выдумать название, а не о том, что она подделана. Йохан подчеркивает, что до официальной оценки полотно нельзя признать подлинником, - объяснил Динозавров.

- Ну с этим уже можно работать, - заметила Екатерина Ивановна.

- Да, но почему ты так уверен, что картина до сих пор висит в его кабинете? – спросил Лавр.

- Представь себе ситуацию, что ты должен вынести картину из здания, по периметру которого расставлены камеры и каждый твой шаг будет зафиксирован. Что же ты, как потенциальный вор будешь делать, если в помещении, где висит картина в этот день, не работали камеры из-за переустройства экспозиции, но они работали по периметру здания, зато в кабинете директора, граничащем с выставкой видеонаблюдения там же нет?

- Спрячу картину в кабинете директора?

- Да, но при обыске у них могут возникнуть вопросы, и они возникли. Тогда самое логичное, что ты можешь сделать это повесить украденную картину на стену. Никто не будет спрашивать в музее искусства, а что это у вас висит на стене. Однако сотрудники то знают, что ничего, поэтому сразу после расследования ты её снимаешь и прячешь на старое место- в шкаф. Вынести её при усиленных мерах безопасности нельзя, а искать её там никто и не будет. Собственно, тебе это и было нужно. – рассказал Динозавров.

- Но как доказать, что это картина висела в основной экспозиции, если фото самой картины у нас нет?

- Картина была выставлена в главном зале, значит есть акт-приёмки, его не изымали, он в музее и к нему приложено фото, - объяснил Динозавров.

- Нужна Таня... - прошептал Лавр, вспомнив, что его подруга до сих пор работает в музее, - нам нужно получить этот акт приёмки и поймать Николая Петровича с поличным.

- Но есть проблема, - напомнила Полина, - Вознесенский то по-прежнему ищет и нас и картину.

Лавр задумался и вместе с ним задумались и остальные. Они молчали. Мыслей было много. Странная получилась история, а главная запутанная. Впервые стало казаться, что конец близок. Нужно сделать всего один шаг и вот тогда всё закончится. Но что-то подсказывало, что всё уже зашло слишком далеко, чтобы так просто разрешиться. Лавра терзали сомнения, а главное было непонятно, что делать с этими долгами Анне Павловне, ведь разоблачение директора музея ничего по факту не меняет для этой мафиозной компании. Тревожно.

- Узнать бы, как прошла ночь в Луксоре, всё ли у наших нормально? – прервал молчание Лавр с выраженным беспокойством.

- Плохо прошла, - сказал отец, - ночью какие-то... устроили стрельбу, шум подняли, маму здорово так напугали.

- Не зря значит мы сразу заявление в полицию написали! – довольно сказала Екатерина Ивановна. – Как они, кстати, оперативно приехали?

- Патрульная машина дежурила у дома с самого вечера. Вознесенский сначала пытался напугать наших пальбой в воздух, но как услышал звуки сирены, так сразу ушёл в пустыню, но пока не понятно, поймали его или что там... – сказал Константин Динович.

— Значит надо ехать, - сказала Екатерина Ивановна, имея виду возвращение в Луксор.

- Нет! – решительно вмешалась Галена Николаевна. – Вы на ногах сутки, вам нужен отдых, в темноте в море с такими людьми слишком опасно. Переждём до утра.

- Ира на нервах, я звонил ей около часа назад ... - сказал Константин, - мало ли что.

- Если что-то там и случится этой ночью, то ты всё равно ничего не сможешь сделать, - заметила Галена Николаевна, - а пока у нас есть время, то его надо грамотно использовать. Нам нужен план.

- Я должен ехать, - сказал Динозавров Дин Динович.

- С ума сошёл? – спросила Галена Николаевна. – Ты не слышал, что устроили эти люди ночью с домом твоей снохи?

- Им нужен я, и если они меня получат, то отстанут от вас, - медленно и вдумчиво сказал Динозавров, который собрался всё своё мужество в кулак, чтобы решиться на такой шаг.

- Тогда вы должны ехать не на раскопки в Луксор, а домой. Так у вас будет хоть какой-то шанс попасть в Пушкинский музей, найти акт-приёмки и другие улики.

— Вот это уже похоже на план, - заметил Дин Динович.

- Но разве нельзя обойтись без твоей жертвы? – с волнением спросила Галена Николаевна.

- До утра есть время придумать, - сказал Динозавров.