Мир желает быть обманутым

- Хорошо, какие у нас есть варианты?

Крис Арджент был как всегда сдержан даже в телефонном разговоре. После того, как утром, а точнее ночью, Дитон сообщил ему о провале плана с летарией, охотник снова начала ломать голову над поиском способа обезвредить Ногицунэ хотя бы до того момента, как им удастся уловить след свитка Сюгенда. 

Привезя Киру домой после произошедших событий, Крис отправился искать Стайлза. Точнее, Ногицунэ, укатившего на джипе Стилински в непонятном направлении. Верно рассудив, что с волчьим обонянием поиски станут заметно легче, охотник созвонился с Дереком Хейлом. Дерек, как ни странно, согласился. Поначалу план казался достаточно успешным, но стоило выехать на дорогу за три улицы до окраины города, как Хейл неожиданно потерял след джипа. А спустя десять минут их остановили на посту полиции и задержали по обвинению в причастности к убийству Каташи. В полицейском участке в машине Криса обнаружили черт знает откуда взявшийся чемодан с деньгами японца, который ни Ардженты, ни Айзек не забирали после мнимой сделки по продаже пистолета. И теперь, по уши в обвинениях, охотник пытался заставить мозг работать и выдавать мысли по улучшению сложившейся ситуации. У Арджента было не так много времени на разговор: из-за обвинений он был вынужден сидеть вместе с Дереком за решеткой в полицейском изоляторе. Благо охотник хорошо знал свои права, и ему предоставили десятиминутный разговор без свидетелей. 

- Круг поисков, определенно, сужается, - ответил Алан. - Я созвонился с твоими людьми в Японии. Последний раз свиток видел человек, по имени Кинкейт.- Кинкейт?! - вскинула голову Эллисон, вмешиваясь в разговор. - Он был вместе с Каташи. Тот, которому Айзек продавал пистолет. - Значит, свиток был у Каташи, - сделал вывод ветеринар.- Но шериф сказал, что среди его вещей не нашли ничего подобного, - оспорил Арджент, - а такой параноик всегда держал бы подобную вещь по крайней мере где-то поблизости, если не у себя под носом.- А как должен выглядеть свиток Сюгенды? - после недолгого молчания задала вопрос девушка.

Встав, Дитон подошел к небольшому комоду и начал рыться в ящиках. После недолгих поисков он протянул Эллисон свиток – длинную полоску бумаги, намотанную на металлический стержень и перевязанную бечевкой. 

- Примерно так. - А какого он может быть размера? - спросила Арджент, немного повертев свиток в руках.- Любого, - ответил Дитон с некоторым замешательством. Видимо, он не понимал, к чему клонит Эллисон.

Арджент задумалась. Если свиток - столь важный артефакт, а Каташи – как выразился её папа – настоящий параноик, то подобная вещь всегда должна была находиться при нем. Это всё было понятно, как ясный день. Так как свиток может быть любого размера, значит, вполне возможно, что он окажется небольшим. Может быть, чуть больше мобильного телефона или наоборот, меньше. А что, если свиток будет совсем маленьким? Как...

- Я знаю, где свиток, - Эллисон встрепенулась, обращая просветленный взгляд на Дитона. - Папа, - девушка обратилось к телефонной трубке, - помнишь, у Каташи был протез - палец из серебра? - она продолжила, дождавшись положительного ответа с того конца провода. - Вполне возможно, что протез был полым и тогда туда можно было бы спрятать что-то крайне ценное размером меньше мизинца. А что, если свиток был такого размера?- Я понял, - дослушав дочь, ответил Арджент. – Думаю, ты права. Но в таком случае у нас появляется другая проблема, поскольку некоторые неподтвержденные улики по делу Каташи сегодня перевозят из участка. - А как же Стилински? - включился в разговор Дитон. - Если улики собираются перевозить в федеральное хранилище, то он вполне сможет отложить это событие на ночь, и мы можем...- В том-то и дело. Я не знаю, как остальные вещи Каташи, но конкретно протез не остаётся в участке. Его забирают.- Кто? - заговорил молчавший Скотт, сидевший всё это время в стороне. - Насколько смог услышать Дерек, - откликнулся Крис, - его племянник. Его зовут Хитоши. Он говорил, что протез – это антиквариат, изготовленный в начале 19 века. И что по завещанию он принадлежит ему, племяннику Каташи. Я не знаю, насколько всё это правда, но он предоставил полицейским подтвержденное заявление. В общем, он забрал палец сегодня утром.

Комната ненадолго погрузилась в задумчивое молчание, вскоре разрушенное голосом Арджента.

- Я не могу больше говорить: моё время заканчивается. Ваша задача – отыскать Хитоши и попробовать договориться с ним. Любым способом, но свиток должен оказаться у нас, потому что это единственная возможность узнать, как разобраться с Ногицунэ. 

Комнату огласили гудки. 

***

Скотту казалось, что он оглох. Мир вокруг него будто бы потерял большую часть звуков, погружая оборотня в противную тишину. Он не слышал того, к чему привык. Обычно, когда он сидел у окна, его голову наполняло множество шумов: шуршание ветра в кронах деревьев, шорох автомобильных шин проезжающих мимо машин об асфальт, пение птиц, отдаленные голоса людей и сердцебиение тех, кто находился с ним в одном помещении. Но сейчас всё это пропало, окуная его в давящий глухой мир. Нет, его слух остался при нем, но проблема заключалась в том, что это был обычный слух, человеческий, а не волчий, к которому он привык за последний год, и потому всё, что окружало его, будто бы стало немым. Он не слышал дыхания Дитона, рывшегося в ящиках, и Эллисон, что-то тщательно писавшей на листке бумаге. Лишь звон металлических коробок, выезжающих из комодов и шкафов и задвигаемых обратно доктором, и шорох бумаги в руках девушки. Но привычно для себя он слышал бы и тихие словечки, которые ветеринар бубнил себе под нос, пытаясь отыскать нужный блокнот, и скрип шарика в стержне ручки, оставляющего пометки на белом листе. Настенные часы, висевшие прямо у него над головой, тикали так тихо, что, казалось, висят в другой комнате, а звуки улицы были настолько редки, что их будто и не существовало вовсе. 

Когда слух Скотта превратился из обычного в сверхъестественный, то он мог расслышать самый тихий шепот, будто бы говорили у него под ухом. Стандартные звуки поначалу казались громкими, а те, что и раньше приносили своей громогласностью дискомфорт для барабанных перепонок, теперь были сущей пыткой, самой распространенной из которых стал школьный звонок и гудок автомобиля. Однако со временем Скотт привык к этому, научившись вовремя притворяться «глухим», не обращая внимания на громкие звуки, регулируя слух, как настройки громкости в магнитофоне.

Сейчас же ему казалось, что он оглох по-настоящему: звуки потеряли свою точность, стали тише, а некоторые были и вовсе не слышны. И это определенно выводило МакКолла из себя. 

Но и тут открылся подвох: выйти из себя, ему, вновь ставшему спокойным подростком, каким он был до укуса, оказалось сложновато. Волчья агрессия уснула, вместе с отравленным волком, и без особого повода, к которому явно не относилось ощущение глухоты, просыпаться не собиралась. 

Поэтому Скотту только и оставалась сидеть в стороне, поскольку он мало чем мог помочь в поисках информации о Хитоши, и привыкать к потерянным чувствам и способностям. 

- Чего такой печальный? - спросил Дитон, подходя к креслу, на котором сидел МакКолл, и начиная рыться в ящиках стоявшей поблизости тумбочки.- Вас когда-нибудь оглушали? - обернулся к ветеринару Скотт.- Ну... Почему тебя это интересует? - Просто такое ощущение, будто у меня под ухом взорвали шашку динамита, - Скотт вздохнул, в очередной раз закрывая уши руками. - Ясно, - немного погодя, Дитон закрыл один ящик, начиная рыться в другом. - Начинаешь ощущать разницу между человеческим и волчьим слухом? - беззлобно усмехнувшись, он вынул третий, нижний, ящик из тумбочки и, встав, понес его к столу.

Скотт двинулся за ним. Поставив ящик на стол, Алан начал вынимать одну папку за другой, бегло просматривая лежащие в них бумаги.

- Не особо обращай на это внимание. Всё равно скоро пройдет. - Я не могу! - воскликнул МакКолл, разводя руками. - Как можно не концентрироваться на этом, когда меня будто обухом по голове ударили?! - Не будь столь заинтересован в изменениях. Когда действие летарии закончится, ты снова станешь полноценным оборотнем, и вернется всё, к чему ты привык. В том числе и слух, конечно же.- Это понятно, - вздохнул Скотт, опираясь руками на стол, - а вот только когда наступит это «скоро»?- Ну, - ветеринар задумался, отрываясь от своего занятия, и посмотрел на парня, - я рассчитывал лекарство на Стайлза в двойной дозе, поэтому инъекция была пять кубов. Из расчета чуть больше двух кубов на день, это где-то два, два с половиной дня. Ты весишь больше Стайлза?- Думаю, да, - немного помедлил с ответом МакКолл. – А при чем здесь это?- Стайлз недавно просил меня сделать ему укол по назначению, - объяснил Алан. - Врач прописал два куба в день, поэтому я увеличил дозу из расчета её влияния и на Стайлза, и на Ногицунэ так, чтобы действие летарии могло продержаться около двух дней. Если у тебя вес больше, то лекарство будет действовать меньшее время. А если меньше, то наоборот. Если считать, что ты весишь больше да плюс учитывать тебя, как альфу, это где-то сутки.- В общем, непозволительно долго, - вздохнув, вынес вердикт МакКолл.- Ну, в нашей ситуации – да, - согласился ветеринар, возвращаясь к столу с бумагами. 

- А нельзя как-то ускорить выведение лекарства? - Хм, не думаю... Действие какого-либо вещества можно блокировать с помощью антидота, но я не знаю никакого для летарии, - Дитон пожал плечами и снова переключился на бумаги.

Видимо, не найдя ничего нужного, он складывал документы и папки обратно в ящик, когда к ним подошла Эллисон. В руках она держала смятый листок. Посмотрев на Скотта, она заговорила с Дитоном.

- У вас ничего? - девушка перевала взгляд на ветеринара. - Нет, - ответил он. - Если бы хоть знать, что искать...

Когда Алан положил последнюю папку, Скотт подхватил ящик и унес обратно к тумбе около кресла. По дороге ему в голову закралась неплохая идея, и, оставив ношу на кресле, не утруждая себя тем, чтобы вернуть ящик на место, он вернулся обратно в комнату.

- А что, если попросить шерифа? Пусть найдет что-нибудь про этого Хайтоши. - Хиташи, - поправила его Эллисон, после чего добавила: - Это неплохая мысль, но если он попадется, то у некоторых могут возникнуть вопросы, и ему сделают выговор. - Для нас сейчас ценно любое сокращение траты времени на поиски, - сказал Дитон, уже собираясь набирать номер старшего Стилински. - Думаю, он не будет против, узнав, что это поможет Стайлзу.- Он не будет против, даже если это необходимо только нам, - присоединился к нему Скотт. 

Эллисон посмотрела сначала на бывшего парня, затем на Дитона, а потом перевела взгляд на часы. Ей совершенно не хотелось подставлять отца Стайлза, ввязывая его в эти мутные разбирательства, но стрелки показывали уже одиннадцать утра, а вспомнив, что поиски хоть какой-то крупицы информации про племянника Каташи они начали ещё 2 часа назад, она лишь кивнула, сжав губы.

- Хорошо, - Эллисон развела руками, соглашаясь.

Шериф ответил практически сразу. Оказалось, что он взял отгул на сегодня, потому им придется подождать некоторое время, пока он сможет войти в архив через свой компьютер или попросить кого-то в участке разобраться с этим делом. Согласившись и попросив перезвонить, Дитон положил трубку. 

Джон перезвонил через пятнадцать минут. Покопавшись в архиве, ему удалось раздобыть сведения о Хитоши, а благодаря Пэрришу, узнать некоторые подробности, относящиеся к самому протезу. 

Хитоши действительно был сыном брата Каташи и являлся единственным прямым наследником убитого японца, поскольку своих детей или каких-либо других родственников у того не было. За исключением некоторых вещей, которые Каташи завещал другим людям, всё остальное имущество переходило Хитоши, и племянник, немедля, решил распрощаться с не самыми дорогими вещами из коллекции дяди, выставляя их на аукцион. И протез, соответственно вместе со свитком, так же уходит с аукциона одной из компаний Бэйкон-Хиллс, с которой у Хитоши заключен договор, завтра вечером. Телефон японца достать так и не удалось: его не было в базе данных. А вот компания, устраивающая аукцион, была известна. 

Выслушав историю и записав имя организатора аукциона, Дитон поблагодарил Стилински и собирался повесить трубку, когда собеседник вдруг заговорил снова:- Прошу вас, найдите его. Любого. Каким бы он ни был, просто верните его домой. Если с ним что-то произойдет, боюсь, я...- Не волнуйтесь, - стараясь придать голосу обыденное спокойствие, ответил доктор. - Я обещаю, что лично привезу его к вам в целости и сохранности. - Я вам верю, - послышалось с того конца трубки через несколько мгновений, после чего звонок прервался.

***

- Позиция захвачена. 

Партия выиграна. Единственный ход, который мог совершить Стайлз, это поставить шашку на боковую линию 19, но такой шаг посчитается запрещенным самоубийственным, поскольку в таком случае игрок сам запирает свою фишку. Что удивительно, Стайлза нисколько не расстраивал тот факт, что он проигрывает уже в четвертый раз. До конца так и не понимая ни то чтобы смысл игры, но сам факт всего происходящего, парень уже откровенно скучал и даже несколько раздражался. 

Восхваленный своей победой, но так и не проявивший на своем лице ни одной эмоции Ногицунэ преспокойно начал собирать свои шашки в коробку. Стайлз даже и не думал повторять подобное действие со своими фишками. Закончив, лис поднял взгляд на Стайлза и, заметив, что тот не убрал ни одного черного камешка с поля, вопросительно изогнул бровь. 

- У тебя руки отсохли?- Нет. Я больше не собираюсь играть в это.

На секунду лицо Ногицунэ озарилось гримасой удивления. 

- С чего ты взял? - Просто я больше не буду в это играть. Это бессмысленно. И мне надоело.- А с чего бы мы должны делать то, что тебе нравится?

Стайлз на секунду опешил.

- Ну, хотя бы с того, что все это происходит в моей голове, а значит...- Кто тебе сказал такую ерунду?- Вроде как ты сам говорил об этом.- Ну да. А ещё я, кажется, советовал тебе не верить всему, что слышишь. Или у тебя ни только руки отсохли, но и уши?

Врун – что с него возьмешь? Однако Стайлзу вовсе не хотелось быть обманутым в этом вопросе. 

- Ладно, чёрт тебя дери! Но может ты всё же скажешь вправду, где я... то есть, мы... находимся.- Как знать, как знать... Почему вдруг я должен отвечать тебе? Забыл? Одна фишка – один вопрос. - Но если ты ответил неверно, значит, истраченная фишка не засчитывается. Ты мне должен ещё один ответ.- А такое было в правилах? Что-то я не припомню.- А у нас вообще были правила?!

Нахмурившись, Стайлз постарался не придавать особого значения такому неудивительному повороту события. И пусть факт того, что хрупкое звено так называемой нормальности, выстроенное на заявлении Ногицунэ о событиях, якобы происходящих в голове Стайлза, рушилось, заставляя парня лишь больше раздражать и без того расшатанные нервишки. Хотя и этому заявлению лиса, которое он услышал сейчас, можно было не верить. Вообще, нельзя было доверять ни одному его слову.

- Не моли чепуху! Если есть одно правило – есть и другие.- Да? Ну, и какие, например? Назови хоть одно.- Хотя бы то, что если ты проигрываешь, мы играем вновь.- Ты не обговаривал это сначала. А про вопросы ты сказал сразу. - А тебя не навело на мысль об этом то, что играем мы уже четвертый раз и ты проиграл четыре раза?- Почему я должен связывать количество партий со своими проигрышами?- А с чем ещё?- Да хотя бы с тем, что я не умею играть!- Что? Мы играем уже четыре партии, а ты до сих пор не понял, как играть?! Ну ты и баран!

Стайлз глубоко вздохнул и закрыл лицо руками. Ему откровенно надоела вся эта клоунада, игра в непонятно что. Оперевшись руками на стол он резко вскочил, опрокидывая стул на пол. По белым стенам пошло звонкое эхо. Можно было почувствовать, как звук проходит под ногами, вибрируя, достигает стен и постепенно, как будто вода, противореча законам физики, поднимается вверх, концентрируясь на кипенно-белом потолке. И неожиданно – хрясь! Как-будто треснуло стекло и вот-вот с казалось бы невероятно высокого потолка упадет отколовшийся кусок. Но вместо этого, подняв голову, сквозь трещину Стайлз увидел небо. Самое настоящее. Серое, затянутое тучами настоящее небо. В ту же секунду Ногицунэ оказался на расстоянии вытянутой руки от него. 

- Сядь!!! 

Его голова на секунду взорвалась от голоса лиса, но Стайлз и не думал подчиняться. Он смотрел на самого себя, на лицо, отражавшее ярость и злобу, и, казалось, сам наполнялся этими чувствами. 

- Нет.- Я сказал, сядь!

Ногицунэ подошел ещё ближе. Стайлз сделал шаг назад.

- Нет!

На секунду они оба замерли, продолжая смотреть друг на друга. У каждого из них определенно было желание испепелить другого взглядом. Напряженное лицо Ногицунэ с каждым мгновением наполнялось все большим гневом, но он молчал. Стиснув зубы и из последних сил стараясь не броситься прочь, Стайлз с некоторым интересом ждал дальнейших действий лиса. 

С каждым шумным вздохом Ногицунэ казалось, что тот вот-вот закричит, лицо его было напряжено, и он не сводил злого взгляда со своего соперника. 

Лис бросился на него, схватив за плечи, и повалил на пол. Первый удар пришелся кулаком в скулу, и поначалу до Стайлза медленно доходило, что именно происходит. Его разум включился в суть происходящего лишь после того, как лицо свело от боли. Парень занес кулак для удара, однако Ногицунэ опередил его, схватив за предплечье и сжав руку с нечеловеческой силой. Послышался хруст костей. На секунду Стайлзу показалось, что его окунули в костер – руку жгло и саднило изнутри. Ухватившись за ворот рубашки, Ногицунэ приподнял его и с силой опустил, приложив головой об пол. 

В воздухе вновь повис невыносимый треск, в разы громче, чем в предыдущий раз. Вибрирующие стены и потолок покрылись трещинами в один миг, будто фарфоровая чашка, которую уронили на кафельный пол. Ногицунэ оторвался от Стайлза, обратив взгляд вверх. Лицо его не выражало ни капли удивления, вроде он и ожидал чего-то подобного. Он успел лишь недовольно вздохнуть, по-прежнему не отпуская ворот рубашки, когда все вокруг вдруг... рухнуло, рассыпавшись как карточный домик. Стайлз зажмурился, ожидая, что сейчас на него повалятся тяжелые осколки.

Он открыл глаза, поняв, что ничего не происходит. В нос ему тут жу ударил запах прелой листвы. Он находился в лесу. Серое небо, затянутое свинцовыми тучами, возвышалось над верхушками деревьев. Ржавые листья, ещё мокрые от недавно сошедшего снега, покрывали всю видимую территорию земли. Осмотревшись, Стайлз понял, что он абсолютно не знает это место, при этом, определенно, он находится в лесу, в пригороде. Ногицунэ нигде не было. 

Он лежал на земле около дерева. На мгновение Стайлз было подумал, что всё это ему приснилось или померещилось, но нет, всё было в реальности: когда он попытался встать, руку свело от боли, а в голове будто бы звенел колокол. Отдернув поломанную конечность, он оттолкнулся ногой, подтянулся и, оперевшись о ствол дерева, сел. Руку саднило, она припухла и стала синеть, невозможно было пошевелить пальцами – определенно перелом. Голова трещала по швам.

Безумие. Это всё безумие. Как ещё такое можно было назвать? Он попросту сходил с ума, вот и всё. В реальности ли существовал Ногицунэ или же был результатом воображения его воспаленного мозга – чёрт знает! Он не доверял даже собственным мыслям и чувствам, что можно было говорить о зрении и сознании, которых обмануть ещё проще. Сейчас он абсолютно ничего не мог утверждать, поскольку сам ни в чем не был уверен. На самом ли деле он болен? Чем? Инсомнией, что не дает ему заснуть и медленно делает его сумасшедшим? Слабоумием, в которое он сам не верит, но рано или поздно задумывается о его правдивости? Ведь разве может нормальному человеку мерещится подобная ересь? Нет. Только дурачку либо же психу. Вот и решай, кем быть выгоднее. 

Ему не хотелось быть ни тем ни другим.

Но если же он не двинулся умом, то Ногицунэ действительно реален, а это, если подумать, куда хуже. Хоть этим и объяснялась вся психоделия творящегося хаоса, все же, лучше бы он свихнулся. Пусть реальный Ногицунэ – гарантия его вменяемости и врожденной невезучести, тем не менее, он также действительная причина всех смертей и прочих ужасов Бэйкон Хиллс. Кошмара, который в таком случае происходит не в голове подростка под действием нестабильной психики и воображения, а в реальности. И что хуже?..

- Не задумывался, почему именно ты?

Он слышал собственный голос. 

Ногицунэ, скрестив руки на груди, стоял позади, опираясь спиной на ствол увядшего сухого дерева. Вид его был абсолютно невозмутим, впрочем, как и всегда. По-прежнему он был точно таким же, каким Стайлз видел его всё время их игры, только одна деталь была отлична: тусклые, полностью бесчеловечные глаза лиса-двойника выделялись на фоне бледных сиреневых синяков, будто бы дух, будь он человеком, не спал на протяжении минимум месяца. 

- Так что же? Ты ведь думал об этом, не правда ли?

Он прекрасно понимал, о чем спрашивает его Ногицунэ. 

Само собой, он думал об этом и не раз.

И конечно, он не собирался ему отвечать. Он просто не знал ответа.

- Почему не Скотт? Истинный альфа, всесильный оборотень с непередаваемым количеством перспектив на будущее, - лис улыбнулся кривоватой ухмылкой, явно зная, о чем он говорит. - Или Лидия? Банши, знающая о судном дне сотни людей за дни, месяцы и годы вперед! Эх, как жаль, что никто не сможет ей помочь... – услышав это, Стайлз нахмурился. -Да кто угодно, Стайлз! Дитон, Хейл, Лейхи, Ардженты – выбирай любого! Или совершенно другое, иное существо или человек, о котором ты и твои друзья, - выделив это слово из всего потока, Ногицунэ сдвинулся с места, ступая по сухим листьям медленными и легкими шагами, - да никто! Никто совершенно и не подозревает! 

Ногицунэ остановился напротив него, но Стайлз даже не повернул голову в сторону лиса. Прижав поломанную руку к груди, он старался вовсе не шевелиться, не разговаривать и даже не думать о своем двойнике, однако он никак не мог избавиться от мыслей, о которых сейчас рассуждал вслух Ногицунэ. Конечно, он не раз думал об этом. Чаще всего эти рассуждения были мирными попытками подумать о своем каком-то необычайном индивидуализме, непохожести на других, в кой-то веки выделяющей его на фоне Скотта и всех прочих, но сослужившей ему плохую службу. Но иногда, в полуночные часы, когда бессонница в очередной раз сводила его с ума, заставляя скрипеть зубами от злости на себя и на все на свете разом, он с ненавистью думал «Почему я?». Почему же не всесильные, превосходящие его во всем и всегда друзья или не какой-нибудь левый, совершенно безразличный ему человек, мимо которого он прошел бы без зазрения совести. Почему? Интересный вопрос, есть над чем подумать.

- Думаешь, для меня преградой служит то, то нельзя быть и волком и лисой одновременно? Бред! Это также просто, как щелчок пальцами. Ничего сложного! 

Вот так просто лис сломал его главный аргумент.

Тем временем, Ногицунэ распалялся все больше, говоря быстрее и откровеннее.

- Лидия – крупная рыба. Однако же, сколько проблем! Чуть что не так, она впадает в ступор, и вернуть её в исходное состояние дорого стоит. А Ардженты настолько легкая цель и для меня, и для любого другого... Скучно и пресно!

Поняв, что Стайлз так и не обратит на него взгляд, лис подошел ближе и присел на корточки, будто хотел увидеть что-то крайне важное. 

- Но ты... Ты никогда не задумывался, почему за столько времени в окружении хреновой тучи возможностей подохнуть из опасных ранений у тебя только царапина от канимы? Тебя не укусил оборотень, никто тебя не сожрал, тебя не ударило током! Да у тебя даже перелома ни разу не было!

И вправду, что сказать?.. Почти за два года он был на пороге смерти минимум пять или шесть сотен раз – и ничего! 

- Ну и что же? - отчего-то охрипшим голосом наконец-то заговорил Стайлз, по-прежнему не смотря в сторону лиса. – Прям манна небесная, сейчас начну плясать от счастья.- Ты идиот! - вскочив, лис встрепенулся, вскинув руки к небу. - При чем здесь это? Ты ничего не знаешь и ничего не понимаешь! Ты мнишь себя Шерлоком Холмсом, хотя в тебе мудрости как в лимоне сахара! Ты сам не знаешь, на что способен, и этим выводишь меня из себя!

Взявшись за голову, Ногицунэ начал бродить, выписывая круги. Стайлз с интересом наблюдал за этим действом, не переставая удивляться тому, как только что спокойный и невозмутимый лис превратился в обезумевшего и разозленного, мечущегося из стороны в сторону, как испуганная птица. 

Успокоился он также неожиданно, резко остановившись и скрестив руки за спиной, несмотря на Стилински.

- Форма оборотня, которым человек становится после укуса, является отражением его характера. - Я знаю это.- Мне всё равно, - перебил его лис, не дослушав, и добавил, язвительно прищурясь: - Я говорю это не для того, чтобы просветить тебя.

Стайлз наблюдал за ним со смешанными чувствами. С одной стороны, ему было не по себе, поскольку он сам не знал, к чему все это ведет, а от лиса можно было ожидать что угодно; с другой, становилось интересно, что же такого расскажет ему Ногицунэ в этот раз. Ну, и стоило признать, что перемены в интонациях и настроении духа, которые были часты и непостоянны, заставляли его вовсе не обращать внимания на собеседника. 

- Ты вообще можешь представить себе, чтобы Скотт был кем-нибудь другим кроме волка? Конечно, нет. Он также силен, бесстрашен, храбр и прочее. Предан своей семье и благороден. А ещё, он также глуп.

Стайлз с удивлением обратил на него взгляд.

- Да, волки смелы и всё такое, но только они и могут вступить в борьбу с противником, раз в десять превосходящим себя по силе. Кто-то списывает это на бесстрашие... Ну, а я считаю это проявлением глупости. Не всё можно или нужно решать силой. Но волку этого не понять. Он сражается пока не подохнет, таким образом убивая самого себя. Просто они не могут по-другому. И Скотт такой же. Он скорее совершит самосожжение, чем включит думалку и попробует найти другой выход из ситуации. 

Конечно, Стайлзу не по душе было слушать такое о лучшем друге, но какими бы циничными не были слова Ногицунэ, он был прав. Стайлз всегда был заодно со Скоттом, но порою и он сам дивился горячности, с которой альфа кидался из одной крайности в другую, иногда идя на откровенное сумасшествие, хотя, если подумать, можно было поступить немного иначе, более безопасно и гладко, не рискуя собственной головой. 

- Другое дело, например, койоты, - продолжил Ногицунэ свои рассуждения. Стайлз не знал, в курсе ли дух, что он уже встречался с таким оборотнем. -Я бы их назвал промежуточным видом между волком и лисой. Они также преданны, но только определенному кругу людей и... И всё, вероятно, на этом сравнение с волком закончено. А вот с лисами, пожалуй, у них куда больше общего. Они также осторожны и продуманны, недоверчивы. Койот говорит одно, думает второе и делает третье, - на этом моменте он, щурясь, улыбнулся. - И, конечно же, койоты также хитры. 

На последнем слове Стайлз скривился. На протяжении всей своей жизни он, конечно, знал этот стереотип, что лисы – хитрые существа. Не зря же во всех сказках и историях они изображаются плутами и обманщиками. Но, почему-то, теперь, после встречи с Ногицунэ, слово «хитрость» ассоциировалось у него только с подлостью, предательством и прочими смертными грехами. Хотя, по сути, ничего такого в этом и не было.

- Не кривись, Стайлз, - обратился к нему двойник, саркастично улыбаясь. - В хитрости нет ничего такого ужасного.- Смотря насчет чего хитрить, - заметил Стилински.- Я бы сказал – для чего, - театрально пожимая плечами, Ногицунэ выглядел абсолютно невинным, будто не говорил ничего ужасного. Ну, может на самом деле так и было.

Стайлз на секунду задумался, что, наверное, со стороны сейчас они выглядят как друзья, обсуждающие совершенно обыденную тему. В реальности же ему казалось странным, почему лис сейчас разговаривал с ним по-дружески, аж противно! А совсем недавно он сломал ему руку, дерясь внутри иллюзорного стерильно-белого стеклянного вакуума, в котором они играли в японские шашки на «вопрос-ответ». Бредятина.

- Хитрость – не порок, Стайлз. Хитрым может быть только умный человек. Тупица же способен лишь на тупое мошенничество, а это никаким боком не хитрость. И уж тем более удивительно твое отношение, если учитывать, что почти все в реальности обман, и жизнь по большей части тоже. И всех это устраивает. Мир желает быть обманутым, пусть же его обманывают. Странно, что ты противишься этой простой истине.

Стайлз ничего не ответил. Ему вовсе не хотелось говорить на эту тему, развивать её или поддерживать. Он вообще не желал с ним разговаривать.

- Ну, а почему же ты не рассказываешь про лисиц-оборотней? Вроде как теперь их очередь. 

Ногицунэ молчал, приподняв бровь, он смотрел на Стилински, явно о чем-то раздумывая. На мгновенье лис перевел взгляд на его поломанную руку, которую Стайлз до сих прижимал к груди, стараясь не беспокоить. Дернув носом, будто принюхиваясь, он вновь ухмыльнулся, в который раз за их разговор, и, подойдя ближе, опять присел на корточки. Лис смотрел на него взглядом, каким обычно обладают люди, всё знающие и ведающие, но не желающие делиться своими знаниями. 

- Как думаешь, Стайлз, если бы тебя укусили, кем бы ты стал? - немного погодя, так и не дождавшись ответа, Ногицунэ лишь больше расплылся в своей язвительной улыбке, наслаждаясь победой своего мнения. - Ответ очевиден, верно? Конечно...- Я бы с большим удовольствием сдох от укуса, чем стал бы лисой. 

На минуту повисло молчание. Стайлз говорил беззлобно, но очевидно выражая свою неприязнь.

Ногицунэ молчал. И Стайлз подумал о том, что это куда хуже, чем когда тот болтает без умолку. Он не знал, чего от него можно ожидать. Взгляд духа, не выражающий ничего, был сосредоточено направлен на него всё это время.

Лис схватил его за больную руку, с силой давя на неё. Стайлз уже было хотел завопить на весь лес от боли, на секунду пронзившей всё тело и теперь отдающей ломотой в предплечье, но сдержался. Стиснув зубы и глубоко дыша, он старался неотрывно смотреть в наполненное злобой собственное лицо, из-за всех сил стараясь не отвлекаться, чтоб не заорать во всё горло. 

- Ты и вправду идиот, - произнес Ногицунэ спустя мгновение. Он снова злился, - если ты ещё не понял, что всё это... Ничего! Ничего нет, Стайлз! Ничего!!!

Он с силой отшвырнул его больную руку, вскочил и отошел на пару шагов. Лицо двойника было искажено яростью, глаза блестели и, казалось, он вот-вот оскалит зубы. Взметнув рукой, он задел своим движением торчащую низкую ветку дерева, и всё вокруг вдруг начало расплываться, будто бы художник пролил воду на только что нарисованную акварелью картинку.

Стайлз, с замиранием ожидая очередной волны судорог в поломанной конечности, с интересом понял, что лис прав. Было ясно, что имел в виду Ногицунэ. Все это, абсолютно все, что он пережил со времени разрушения своей безумной иллюзии белой комнаты, все было обманом. Не было никакого неба, леса, деревьев, листьев и поломанной руки с сотрясением тоже не было. Реальным был только он, лис и их разговор ни о чём.

***

Открыв глаза, он увидел перед собой приборную панель автомобиля. Они сидели внутри джипа, стоявшего посреди леса, в том самом месте, где до этого он разговаривал с Ногицунэ. Лис занимал водительское сиденье, положив руки на руль, однако он внимательно наблюдал за ним. Стайлз ничего не хотел говорить, он даже думать ни о чем не желал. Вся это беспрерывная канитель с иллюзиями реальности порядком ему надоела и вымотала и без того уставшее сознание.

- У них не получится спасти тебя, Стайлз, - наконец проговорил Ногицунэ твердым и уверенным голосом, будто утверждал понятный и непреложный факт, ясный всем на свете. - Рано или поздно она всё равно до тебя доберется. Это лишь вопрос времени.- Какая разница? Лучше уж так, ведь вместе со мной в живых останешься и ты тоже.

Конечно, он лукавил. Он хотел жить. Хотел безумно, также, как любой нормальный человек. Но и Ногицунэ желал того же.

- Не пали горячку. Ты же не чокнутый и не бессмертный. Ты, как любое существо на пороге смерти, будешь метаться и искать помощи. - Хочешь поспособствовать?

Ногицунэ внимательно наблюдал за ним, раздумывая над чем-то.

- Я могу спасти тебя, Стайлз. Мне только нужно твое согласие.