Сеешь ветер - Пожинаешь бурю

Скотт и Эллисон подъехали к внушительному двухэтажному зданию, в котором располагалась контора фирмы-аукционера. Было уже около полудня. Их появление здесь вряд ли принесло бы плоды, но другого выхода не было. Разузнать хоть что-нибудь про Хитоши, а ещё лучше про протез, можно было только тут. Хотя, само собой, было сомнительно, что им хоть что-то скажут, не говоря уже об информации о клиенте. Но попробовать стоило.

— Итак, каков план действий? — спросила Эллисон, обернувшись в его сторону.

— Найдем Хитоши и постараемся что-нибудь разведать о протезе, — Скотт задумался на секунду, — может быть, уговорим отдать его нам хотя бы на время.— Это вряд ли.— Почему же?— Думаешь, он планирует продать его с аукциона за пару сотен? — скептически заметила девушка. — Да и с чего бы ему просто так раскидываться подобной вещью?Скотт остановился, раздумывая.— Ну, если не согласится, вырубим его и смотаемся по-быстрому.— Ты это серьезно? — Эллисон с опаской уставилась на него.— А у нас есть другой выход? — Скотт лишь пожал плечами, и они двинулись ко входу.Первый этаж занимала справочная и три приемных кабинета. 

Редкие стеклянные витражи, стоящие вдоль стен, были заполнены хвалебными грамотами, дипломами, фотографиями и прочими атрибутами, отражающими состоятельность компании. В холле толпился народ, все суетились. Скотт удивился, что нигде не было видно охраны, хотя под потолком, в углах, красовались камеры видеонаблюдения.Когда они зашли, на них никто не обратил внимания. Девушка за справочной стойкой, с трудом удерживая одной рукой кипу явно тяжелых папок, пыталась другой отыскать какой-то документ в общей стопке.

— Вы не подскажите, — начал Скотт, стараясь, чтобы голос звучал наиболее невинно, будто бы он собирался спросить что-то чисто «для справки», и это вовсе не было делом жизненной необходимости; девушка даже не подняла головы, — появлялся ли здесь когда-нибудь человек по имени Хитоши… — запнувшись, Скотт понял, что он не знает фамилии японца. Но ему повезло. Видимо, тот был важным клиентом.— Господин Номура? Да, — ответила консультант, по-прежнему копаясь в документах, а потом вдруг добавила, посмотрев на них: — Какой ужас, однако…— Извините, вы это о чём? — к разговору подключилась Эллисон.— Он приехал совсем недавно, — девушка явно была из разговорчивых. Таких, которым лучше не доверять работу с клиентами, - но потом там… Ох, какой кошмар, конечно! — прервавшись, она задумчиво покачала головой. — В общем, не в курсе что да как, но минут, может, 15 назад его увезла Скорая. Подробностей не знаю, но случай, само собой, экстраординарный. Да… Могу ещё чем-то вам помочь? — она услужливо улыбнулась.— Нет-нет, спасибо, — поспешно ответила Арджент и в скором порядке постаралась утащить Скотта подальше от справочной, ухватив за рукав.

Консультант опять принялась что-то разыскивать. Эллисон, остановившись в углу коридора, поспешно подвела МакКолла поближе.

— - Что бы не произошло с этим японцем… — поспешно зашептала девушка, но Скотт её перебил.— Это сделал Ногицунэ. Значит, он был здесь.— Или он до сих пор тут, — закончила Арджент его мысль. — Что будем делать?— Как думаешь, он приходил из-за протеза? — через мгновение заговорил альфа.— Я так не сомневаюсь… Вопрос в другом: забрал он свиток или нет?

Скотт задумался. Если они не ошибались на счет Ногицунэ, а он был в этом уверен также, как в том, что Земля крутиться вокруг Солнца, а не наоборот, то явно возникала опасность упустить протез вместе со свитком Сюгенда. Ему было все равно, что случилось с Хитоши, жив тот или нет. Самым главным было не потерять свиток. Скорее всего, протез все это время находился у Хитоши, и если аукцион должен был состояться завтра, то, вполне вероятно, лот нужно было привезти сегодня — таким образом, становилось понятно, зачем японец приезжал сюда. Ногицунэ знал об этом — можно было не сомневаться. Его главной задачей, так же, как и у них, было добраться до протеза. По какой причине Хитоши пострадал, было ясно — это же Ногицунэ! Однако, почему бы лису было не расправиться с японцем вне этих стен, а где-нибудь в ином месте, подальше от чужих глаз? Первый вопрос.Если же Ногицунэ все-таки не удалось изъять протез, что маловероятно, то им бы стоило ехать в центральную больницу, ведь Хитоши наверняка увезли туда, и уже по факту расспросить того на счет протеза. Под действием обстоятельств, если японец не осведомлен о лисе и вообще о мистических тварях, у того просто не было бы другого выхода: более чем вероятно испуганный, не понимающий происходящего и травмированный, ведь Ногицунэ вряд ли просто дал ему в глаз, Хитоши поддался бы как миленький, и свиток оказался бы у них в руках. И даже если тот и знает о сверхъестественном, он бы все равно им доверился — у него просто не было бы другого выход. Это был бы наиболее выгодный для них исход, но именно потому маловероятный. Если Ногицунэ добился своего, найдя и присвоив протез, то у них не было бы другого выхода, кроме как отправляться на поиски лиса. Да, это будет безумством — искать духа, чтобы отобрать у того единственную возможность его же убить. Но иного пути решения вопроса не было, ведь свиток — их единственная возможность спасти Стайлза. Оба эти варианта имели право на существование, но более очевидным и реальным был второй. Главной задачей всей ситуации оставалось определить, где же находится протез. Второй вопрос.

Озвучив свои мысли вслух, Скотт остановился, решая, как правильнее будет поступить: попытаться разведать обстановку здесь или отправиться в больницу, надеясь обнаружить там живого японца.

— Я думаю, вполне реально, что Ногицунэ мог просто не успеть перехватить Хитоши где-то в другом месте. Ему пришлось поступать по факту. — Озвучив эту версию, Эллисон задумалась, вероятно ища ответ ко второму вопросу.— Да, наверное, — протянул Скотт, соглашаясь, — и протез, скорее всего, он все-таки заполучил, — глубоко вздохнув, он вынес вердикт: — Значит, нужно отправляться на его поиски.— По-моему, мы уже обсуждали этот вопрос, — заметила Арджент, — Скорее всего, мы его не найдем. А если и найдем, то нарвемся на неописуемые проблемы. Нам не по силам с ним расправится, Скотт.— А я считаю, можно было бы рискнуть, — уже было начал МакКолл старую песню, стараясь убедить девушку, что действия куда эффективнее размышлений.— Слишком многим, точнее, многими рисковать придется, — резонно заметила она, стараясь не обращать внимание на его недовольство.

Помолчав пару мгновений и умерив свой пыл, что теперь было намного легче из-за заглушенной волчьей агрессии, Скотт все же пришел к наиболее рациональному выводу.

— Хорошо, — он согласно кивнул, подтверждая правоту Эллисон, — мы не будем искать проблемы, но и ехать в больницу, я думаю, будет не правильно: мы лишь потеряем время, поскольку вряд ли Хитоши вообще ещё жив либо разговаривает. Останемся и осмотрим здесь всё, может быть, что-нибудь получится вынюхать.

Эллисон согласилась. Они решили разделиться: Скотт отправится на второй этаж и осмотрится там, а Арджент постарается пробраться в комнату охраны, где наверняка можно будет найти запись с видеокамер — понятно, что если Ногицунэ тут был, то попал хоть в один кадр. Вернувшись к машине, они взяли по минимум необходимого. МакКоллу достался маленький перочинный нож со словами «Вряд ли случится что-то серьезное», а Эллисон, взяв первый увиденный пистолет, оказавшийся револьвером, прихватила с собой «наколдованное» Дитоном чудо-усыпляющее средство, чтобы отключить охрану, если встретиться.

***

Пустынный второй этаж представлял собой раздвоенный на два рукава — левый и правый — длинный широкий коридор. Здесь абсолютно никого не было, жизнь кипела лишь на первом этаже. Все комнаты, расположенные с противоположной стороны от лестничной площадки, представляли собой аукционные залы, разные по размеру. Заглянув пару раз за совершенно одинаковые двери, Скотт понял, что по эту сторону здания ничего интересного. С другой стороны располагались кабинеты, однако через каждую пару дверей, ведущих в комнаты, они чередовались с выходами в другие коридоры, ведущие в основном в непосещаемые служебные либо технические помещения. Так, самый крайний проход вывел МакКолла к пожарной лестнице со второго этажа; в последующем также не было ничего интересного.

Как же он жалел, что потерял нюх! Скотт был почти уверен, что здесь нечего искать, однако это самое «почти» не могло дать ему уйти. Если бы у него по-прежнему было волчье обоняние, то было бы достаточно сделать пару вдохов, чтобы понять, есть ли что-то подозрительное в этих заброшенных помещениях, абсолютно никому не нужных. Да и без нюха… Интуиция волка давно бы подсказала ему, нужно ли ожидать подвоха и откуда, или же здесь все чисто, и он просто тратит свое время без всяких причин. И слух бы ему тоже не помешал. Не ощущая себя защищенным, ему постоянно приходилось оглядываться, когда он проходил очередной поворот, и заглядывать за угол, чтобы осмотреться, нет ли там людей… или ещё кого-нибудь. Он так привык ощущать, слышать и чувствовать всё и вся, что сейчас, потеряв всякие способности, почему-то представлял себя словно бы слепым котенком, ничего не знающим и тыкающим носом наобум, куда попало, надеясь на удачу.

Пройдя очередной коридор от начала до конца и возвращаясь обратно, Скотт уже хотел плюнуть на всё, делая вывод, что здесь ничего нет. Ему оставалось ещё два прохода. Повернув в очередной из них, заглядывая за каждый угол, прислушиваясь и стараясь вести себя как можно тише, он вскоре вышел в небольшой раздвоенный коридорчик. Взглянув направо, Скотт обнаружил старое запыленное и грязное окно с потрескавшейся деревянной рамой. Здесь явно появлялись крайне редко, хотя стены были аккуратно выкрашены свежей краской, как и везде на этом этаже, и на полу был постелен такой же ковролин. Кое-где вертикально по стенам шли узкие трубы отопления, которые в это время года обычно были пусты. С другой стороны находился запертый электрический щиток. На секунду разочаровавшись во всем на свете, Скотт глубоко вздохнул, стараясь преодолеть желание рыкнуть от раздражения, когда где-то в глубине коридора ему померещился скрип. Казалось, его сердце на секунду замерло, он перестал дышать и старался даже не моргать. Все его нутро было на стороже, а чувства натянуты до предела, словно струны. Впервые за долгое время он почувствовал поистине человеческий страх, направленный на сохранение собственной жизни — ему хотелось сорваться с места и бежать так далеко и настолько быстро, как только можно себе представить. Человечий страх и волчий, точнее, оборотничий были совершенно различны. Оборотню чаще всего нечего боятся за себя, поскольку слишком мало кто способен сравниться с ним по силе, а потому считаться опасным. Волком он скорее боялся за близких людей, которые не могли постоять за себя и за чью судьбу он не мог ручаться, потому что не всегда был рядом. Но сейчас он боялся не за маму или друзей… Он боялся за самого себя. Просто так работает инстинкт самосохранения. Хотя и боятся-то было нечего — просто послышалось. Скотт закрыл глаза, глубоко вздохнул и постарался успокоить самого себя простыми выводами о «померещилось».

Тишина взорвалась громким звуком звонка мобильного телефона, эхом отражающимся от стен и гулом отдающимся в его голове. Ему не нравилось бояться, он начинал злиться сам на себя. Звонила Эллисон.— Скотт, — донесся с того конца встревоженный голос, — Скотт, уходи оттуда! Он все ещё здесь!

***

Эллисон не составило труда найти служебное помещение — небольшую каморку в конце коридора, которая закрывалась на самый хилый замок, какой можно было себе представить: такой, который открывался заколкой-невидимкой для волос. Что, собственно, Арджент и сделала. Внутри никого не было. Охранник то ли ушел на обед, то ли просто не сидел на рабочем месте. Небольшая комната помещала в себе стол, под столешницей которого была сигнальная кнопка, а его большую часть занимал большой монитор. Присев на стул, Эллисон увидела, что на экране отображаются изображения с камер в режиме реального времени: консультанты объясняли расписание аукционного дня или копались в бумагах, пытаясь привести их в порядок перед завтрашним мероприятием;, а в одном угловом изображении, явно с камеры второго этажа, девушка успела заметить промелькнувшую макушку МакКолла. В верхнем углу выводилось время и дата. Наведя курсор, Эллисон, припоминая, во сколько они пришли и когда, если отталкиваться от слов консультантки, должен был появиться Ногицунэ, начала высчитывать время. Сначала отбавив 30 минут, она стала отсчитывать по 10, пока, наконец, не заметила на картинке из холла знакомую фигуру Стайлза — осунувшегося, с синяками под глазами, но уверенного в себе и идущего с высоко поднятой головой и явно знающего, куда именно ему необходимо попасть. С этого момента для Эллисон начался мультик «Отследи Ногицунэ». Она больше не трогала время изображения, следя за появляющимся и исчезающим то тут, то там лиса. Из холла он вышел в левый коридор, после чего повернул в один из кабинетов, постучался — что удивительно! — и вскоре вошел. Когда время его отсутствия перевалило за пару минуты, Арджент начала прибавлять по две минуты. Все же, времени у неё не было, хоть это место, по-видимому, вообще не охраняли, вероятно считая, что это излишне, а зря.

Ногицунэ вышел из кабинета спустя почти 15 минут. Что он делал там столько времени было… понятно. Пройдя немного по коридору, он неожиданно пропал из вида камер. Добыл ли он протез или нет, было не ясно. Эллисон продолжала прибавлять минуты, ускоряя течение видео, но лиса так больше и не увидела. Однако почти через 15 минут после ухода Ногицунэ из кабинета, туда забежали люди — судя по форме, врачи, — и уже на следующем кадре было видно, как они вынесли на носилках человека, накрытого явно не одной парой простыней, однако сквозь ткань все равно просочились пятна. Хоть изображение и было черно-белым, ничего не стоило понять, что это была кровь. Много крови. Хитоши, а это без сомнений был он, понесли к черному ходу. Теперь было понятно, почему девушка в справочной только и знала, что его увезла Скорая. Ну, и не надо было ей знать большего.Не узнав самого необходимого, Эллисон вернула все как было, переключив время на нынешнее, и уже собиралась уходить, когда неожиданно в одном из угловых изображений — том самом, где с начала её дела в объектив попал Скотт — не заметила его, Стайлза. Точнее, Ногицунэ. Наклонившись ближе к монитору, она разглядела, что лис, стоя посреди пустого коридора второго этажа, смотрел прямо в камеру. Присмотревшись, Эллисон увидела, что Ногицунэ улыбается, скорее ухмыляясь, а его недобрый сияющий взгляд явно не предвещал ничего хорошего. Постояв пару секунд, лис скрылся, свернув куда-то вправо, оставляя в душе Арджент волнение и страх ни с чем не сравнимый. Не выходя из комнаты, дрожащими руками она потянулась к телефону, набирая известный номер. Нужно было немедленно предупредить Скотта.

***

Скотт ещё секунду держал телефон возле уха, пока не почувствовал уже человеческим шестым чувством, что позади него кто-то есть.

— Привет, Скотт.

Резко обернувшись, он выронил телефон из рук. Ногицунэ, не церемонясь, схватил его за плечи, наклонив, он врезал ему согнутым коленом в живот. Согнувшись, Скотт попятился спиной назад, заходя в служебный коридор. Понимая, что Ногицунэ идет за ним, МакКолл, чтобы успеть заметить действия духа, постарался повернуться лицом к нему, идя боком. Лис шел за ним неспешно. На его лице, как и всегда, сияла победная ядовитая усмешка, но глаза, хоть в них и сверкал огонек наслаждения от всего происходящего, были серы и безжизненны.

— Стайлз! — уже скорее от отчаяния, чем от веры докричаться, не обращая внимания на ситуацию Скотт постарался сосредоточиться на лучшем друге. — Стайлз, если ты…— Он не слышит тебя, Скотт, — перебил его лис, и его ухмылка стала в два раза больше, — Стайлз слушает только меня.

Но вот, лицо его изменилось, наполняясь яростью тем быстрей, чем скорее Скотт пятился назад. Ведя рукой по гладкой стене, лис ухватился за торчащую тонкую трубу. Обхватив её ладонью, он рванул железку, казалось, не прилагая ни капли усилий. Секунда — и у него в руках оружие, за которое Скотт отдал бы что угодно. Да, у него был нож, но сейчас он не имел никакого смысла.

Прибавив шагу, лис замахнулся обрубком трубы. Скотт не успел увернуться — у него бы это ни за что не получилось! — и уже в следующее мгновение удар пришелся чуть в сторону от виска. Его голова взорвалась звоном десятков колоколов. Альфа упал. На рассеченном, благо не пробитом лбу выступила кровь. Откинув железку в сторону, Ногицунэ ногой двинул Скотта в плечо так, что тот оказался лежащим на спине, раскинув руки в стороны. МакКоллу не хватало ловкости и быстроты, утраченных из-за летарии, чтобы увернуться. Об этом он успел подумать прежде, чем лис наступил ботинком ему на предплечье левой руки. Казалось, дух давил со всей силой, на которую только был способен, со всей злобой и любовью к боли, что в нем имелась. Послышался треск, только после этого Ногицунэ отошел чуть в сторону.

Скотт взвыл от боли, прошибающей все тело насквозь и концентрирующейся только лишь в руке. Согнувшись пополам, он сначала перевернулся на бок, а затем на живот, вытянув уцелевшую руку, упираясь пораненным лбом в пол, он с силой зажмурился и стиснул зубы. По щекам текли горькие капли слез, которых никогда не должно было быть.Он зол, ужасно зол на самого себя.

— Ты плачешь, Скотт? — в голосе лиса были сосредоточены смех и удивление, смешанные с радостью своеобразной победы. Впрочем, скоро удивление исчезло со всем остальным, вернув обыденное пренебрежение и усмешку. — А вот Стайлз не ныл, как девчонка. Хотя, конечно, там все было не по-настоящему, но боль вполне себе…

Он не договорил, присаживаясь на корточки возле распластавшегося на полу альфы.

— Я знаю, о чем ты думаешь, Скотт. — Лис говорил тихо, но вкрадчиво, будто всерьез собирался читать его мысли. — Ты считаешь, что, если бы не летария, ты бы сейчас надрал мне задницу, — Ногицунэ усмехнулся. — Хочешь расскажу, как было бы на самом деле? — он остановился лишь на секунду, явно и не ожидая ответа, после чего протянул, растягивая слова, словно напевая: — Точно также. — На его лице вновь возникла привычная ухмылка, и он заговорил быстрей. — Ничего бы не изменилось. Потому что ты никогда не сможешь поднять на него руку, даже зная, что в него вселился темный дух. Ах, какая беда! — он притворно покачал головой, продолжая в той же манере: — И его все равно убьют, Скотт, а ведь он так хочет жить.

Он засмеялся откровенно, в голос, издеваясь над ним и над Стайлзом тоже. Скотту стало ещё паршивее, хотя всего минуту назад он думал, что хуже и быть не может, ан-нет! Может!Быстро меняющееся настроение лиса никогда не позволяло уловить его истинный настрой, а оттого было не по себе, поскольку ты даже не можешь представить, что он вытворит в следующее мгновение. Вот и сейчас, секунду назад веселящийся Ногицунэ, явно наслаждающийся своим превосходством, вдруг сделался серьезным, нахмурился и даже ухмылки уже не было на его лице. Опустившись на колено, лис наклонился над Скоттом, схватив того за шиворот, будто щенка за загривок. Жалкая картина.

— Думаешь, что уже завтра ты вновь станешь могущественным альфой? — он усмехнулся вновь, но уже вовсе без веселья. — У летарии есть одно интересное свойство, Скотт. Чем сильнее существо, против которого она направлена, тем дольше эффект.

У Скотта замерло сердце. Только этого ему и не хватало!

— Как думаешь, Скотт, — Ногицунэ, пошерудив в кармане толстовки, извлек металлический предмет — протез, — ты сильный волчонок?

Лис схватил его за больную руку. Скотт до боли в деснах стиснул зубы, чтобы не заорать, и рыкнул про себя. Развернув пальцы левой руки, Ногицунэ вложил ему в ладонь серебряный мизинец, с силой зажимая обратно.

Наклонившись к самому его уху, дух прошептал со злобой:— Никогда не думай, что ты хитрее лисы.

Ногицунэ встал, выпрямляясь, и уже собирался удалиться, но, обернувшись, увидел направленный в свою сторону револьвер.

Эллисон большого усилия стоило сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри неё всё клокотало — то ли от ненависти, то ли от страха. Как бы то ни было, она старалась показать себя настолько сильной, насколько это вообще было возможно. Ей даже удалось сделать так, чтобы руки дрожали незаметно.

Подняться на этаж не составило труда, а вот найти Скотта сразу не получилось. Из-за нервов или страха, но у неё так шумело в голове, что она даже собственных мыслей не слышала, не то чтобы тихого голоса лиса. Поэтому она припозднилась настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть — и от Скотта спасать будет нечего. Благо, что Ногицунэ, увлеченный своими речами, не услышал её.

Увидев направленное оружие, лис вновь изменился в лице. Приподняв бровь, он с интересом ждал дальнейших действий Эллисон, смотря то на неё, то на пистолет в её руках.

— И сколько ты так будешь стоять? — наконец спросил он, впрочем, не меняя своего настроения, а лишь больше веселясь.

Эллисон не ответила, и тогда лис сделал шаг в сторону. Палец сам нажал на курок. Приглушенный треск на секунду разорвал тишину. Всё замерло. Арджент показалось, что даже сердце у неё остановилось. Ногицунэ стоял на месте, не шевелясь, лишь поглядывая в сторону, куда должна была угодить пуля. Он явно такого не ожидал.Выстрел оказался холостой, пули не было.

— Что же, будем играть в русскую рулетку?

Эллисон не ответила. Она сама находилась в некотором ступоре, поскольку даже для неё такой поворот был неожиданным: она бы никогда не нажала на курок. Потому что… Да потому что перед ней был Стайлз! И без разницы, кем было существо внутри, внешне это был Стайлз.

— Эллисон, пропусти его, — прокряхтел Скотт настолько неожиданно, что даже Ногицунэ обернулся в его сторону. — Пусть уходит.

Секунду раздумывая, Арджент подчинилась, опуская пистолет. Лис стоял ещё мгновение, явно обдумывая произошедшую ситуацию, после чего сделал первый шаг. Он шел неспешно, явно показывая, что никогда никого не боится. Проходя мимо Эллисон, он посмотрел ей в глаза, настолько пристально, что девушка еле сдержалась, чтобы не опустить голову.

Он был удивлен.

Уже почти покинув злополучный коридорчик, лис остановился возле Эллисон, ещё раз посмотрев на неё и на Скотта, произнес:— Мудрое решение.

После чего он исчез также неожиданно, как и появился, оставляя альфу наедине с собственным позором и ничтожеством.

***

Школа была совершенно пустынна.

Как и всегда в созданных Ногицунэ иллюзиях, Стайлз был в абсолютном одиночестве. Ни на одном этаже, ни в кабинетах, даже в туалете не было ни души. Лиса также не наблюдалось.Стайлз уже привык, что Ногицунэ, отправляясь на свой промысел, заставлял его видеть самые различные иллюзии, создавая разнообразные локации, как в компьютерной игре. Так, сейчас он находился в школе. Стайлз уже перестал говорить «сегодня» или «вчера», поскольку давно потерял счет времени во всех нереальных картинах собственного сознания.

Первым делом он прошелся по коридорам с первого этажа на третий и обратно. Поднимаясь по порожкам и проходя мимо дверей кабинетов, Стайлз всегда останавливался, прислушивался, надеясь услышать хоть какой-нибудь звук, но все было тихо. Выглянув в окно в коридоре, он увидел лишь такую же пустую улицу, промокшую от дождя. Вновь спустившись на первый этаж, он прошелся по коридору и от скуки подошел к одному из шкафчиков. Присмотревшись, Стайлз с интересом обнаружил, что на кодовом замке не было цифр: вместо них были изображены непонятные бессмысленные символы. То же самое он видел, когда вся это чертовщина только начинала с ним происходить — тогда он списал все на проведенный ритуал. Заинтересованный подобным, Стайлз зашел в ближайший кабинет. На настенном календаре на месте чисел также красовались неизвестные каракули. Не стоило пытаться разобраться во всей этой фигне. Хмыкнув, Стилински присел на парту во втором ряду, а потом и вовсе откинулся на плоскую поверхность, скрестив руки на груди и уставившись в потолок.

Он думал.

Интересно, чем он сейчас является? Если Ногицунэ завладел его телом, то значит, от него осталась только… личность. То есть, он сам без физического воплощения. В таком случае, где он сейчас находится? Когда лес, в котором он оказался после белой иллюзии, рассыпался в пыль, Стайлз очутился в джипе вместе с Ногицунэ. Ясно, что машина была реальна, но, в таком случае, если учитывать, что лис имеет тело, а он — лишь сознание без оболочки, то почему он видел «настоящего» Ногицунэ в настоящем времени и месте? Или что же, он как привидение: может все видеть и слышать, а вот его никто не наблюдает? Вероятно, ответить на этот вопрос мог только тот, кто, собственно, загнал его в подобную ситуацию, то есть, Ногицунэ. Но зная любовь лиса к четким ответам на поставленные вопросы, Стайлз бросил эту идею в зародыше.

Чем сейчас занимается Скотт? Лидия? Эллисон? Да, в общем, все. Наверняка они мечутся в поисках решения проблемы. Да. Вот сейчас они, наверное, сидят где-нибудь в библиотеке, ища какую-нибудь информацию о Ногицунэ конкретно и кицуне в общем. Лидия ходит вдоль полок, вынимая за корешки книги одну за другой, а Скотт относит стопки на стол, где потом, они все втроем листают отобранные фолианты друг за другом. Хотя, вероятно, Эллисон с ними нет: она вместе с отцом теперь ищет Ногицунэ. Охотникам ведь не надо искать мирного решения проблемы — у них свои методы. Они ищут его, чтобы убить… их, обоих, не разбираясь, как уничтожить духа, но сохранить жизнь ему, Стайлзу. Ну, если подумать, может Ардженты и правы? Зачем забивать голову, если найти нужное решение сложнее, — практически невозможно, что уж там говорить, — чем покончить со всем раз и навсегда, просто нажав на курок?

Ему хотелось жить. Также, как любое здравомыслящее существо, он ценил жизнь и старался отгонять мысли о смерти, пытаясь думать, что его все равно спасут. Как же иначе? Всех спасали, почему же на нем должна произойти осечка? Стайлзу не хотелось бы умереть, прикрываясь понятием спасения мира, поскольку его смерть ничем никому не поможет, кроме Ногицунэ. Его жизнь — лишь капля в море, однако и своей гибелью он никому не поможет, ведь вряд ли лис умрет, он всего-то потеряет физическое воплощение, приобрести вновь которое ему ничего не стоит.

Стайлз вдруг остановился в своих размышлениях на одном интересном факте: если уж для Ногицунэ и вправду приобрести новое воплощение — раз плюнуть, в таком случае, почему же он так рискует? Рискует потому, что если стае удастся найти способ убить духа, а не оболочку, то лису не поздоровится. И тут либо он реально уверен в том, что такого выхода быть не может, либо просто не обращает на это внимания, не воспринимая всерьез. В любом случае, для рационального, расчетливого, хитрого Ногицунэ это было большим риском, фактической угрозой не только его планам, но и жизни. Стилински вдруг осенило: ведь он играет не с обычным оборотнем, а с духом, древним настолько, что тот уже и забыл правила реального мира. Их рассуждения и действия сильно отличны… Это все равно, что сравнить шахматы и Го, ведь результаты игр одинаковы — победа одного из игроков, но ход их настолько различен, что помимо исхода в общих чертах остается только черно-белая окраска фигур и поля, хотя и она может различаться. Шахматы — это игра Стайлза, а не древнего духа хаоса. Для того, чтобы одержать победу над лисом, нужно понять и принять его правила, но в таком случае благополучный для них финал становится сродни сказке. И все равно, каждая игра, независимо от её главных идей, должна иметь под собой логичное объяснение. Если думать, как полицейский или детектив, то лис не имеет под своими действиями никаких оснований, проще говоря, Ногицунэ — преступник без мотивов. И нет, он не убийца, он — шутник, а смерть — это лишь побочный продукт его шуток. А это значит, что для победы Стайлзу надо не просто понять правила игры, но и стать её основной фигурой. Пока он лишь пешка.

— У тебя интересный ход рассуждений, Стайлз, — повернув голову, Стилински увидел Ногицунэ, точнее, его спину; лис смотрел на школьную доску.— А ты и мои мысли слышишь? — спросил он, не меняя позы, по-прежнему лежа на парте.— Не все, — ответил дух, задумавшись на секунду, — однако большинство из них написаны у тебя на лице.— Я надеюсь, ты это в переносном смысле?

Лис ничего не сказал. Немного повернув голову в его сторону, он улыбнулся, и подошел к доске, взяв мел. Он начал что-то писать. Стайлз не видел, что именно.

— Должен признать, твои друзья удивили меня сегодня, а это дорогого стоит. Я не удивлялся ничему уже лет триста. — Лис на секунду замолчал. Он все также что-то писал на доске. — Эллисон, — протянул он, делая паузу. — Надо сказать, она невозможная трусиха да ещё и делает непростительные ошибки: это же надо было не проверить, заряжен пистолет или нет! Но, честно говоря, я не думал, что она нажмет на курок. Хотя… Она и сама такого от себя не ожидала. Ну, а Скотт, — лис остановился, перестав писать, но обдумав что-то, он краем глаза посмотрел в сторону Стайлза, а потом вновь принялся за свое дело. — Он до такой степени жалеет себя… «Ах, бедный-бедный альфочка! И нюх отшибло, и зрение потерял». Хм, противно.

Услышав это, Стайлз сел; внимательно наблюдая за лисом, он нахмурился. Стилински не знал, что сейчас происходит в реальности, и то, что говорил Ногицунэ, вводило его в размышления и заставляло волноваться, ведь последнее, что он помнил из реального, так это аппарат МРТ изнутри.

— Однако же, его решение было умным. Арджент бы меня не выпустила добровольно, хотя уйти оттуда было не проблемой… Мне было интересно, как же они поступят… Хм, и кого же Скотту было жаль? Тебя, — на этом слове лис наконец повернулся в его сторону, — или Эллисон? — подумав секунду, он вновь обернулся к доске. — Вероятно, все же Эллисон. Во второй раз она бы не выстрелила.— Выстрелила?! Ты вообще где был? - да, в его отсутствие там явно происходит что-то крайне интересное.

Лис никак не отреагировал на его слова; Стайлзу и самому уже было интересно, что такого там пишет Ногицунэ. Встав, он подошел к двойнику, тот даже не обратил на него внимания.Ногицунэ вовсе не писал — он рисовал. На доске мелом были изображены множество спиралей, соединенных между собой, пересекающихся то там, то тут. Все это вкупе представляло собой симметричный узор. Оторвав мел от доски, лис отошел, присев на учительский стол. С минуту смотря на изображенный рисунок, Стайлз обернулся.

— Почему именно я? — наконец спросил он. — Почему именно моя семья? Именно мои друзья? У тебя ведь нет мотивов для всего этого… По крайней мере, по отношению ко мне. Зачем ты все это делаешь?

Секунду посмотрев на него, Ногицунэ заговорил.

— Ничего в этом мире не бывает совершенно, Стайлз. Ты не найдешь ни одного симметричного дерева или похожих облаков, даже небо, хоть оно одно, везде разного цвета. Все начиналось с хаоса, это было первым, что вообще «было». Как известно, хаос порождает хаос.

Ногицунэ встал, вновь подходя к доске, однако он больше ничего не рисовал, лишь смотрел.

— И до сих пор все находится в хаосе, это будет всегда. Но люди… Люди этого не признают и не понимают. Они этому противятся, пытаясь создать вокруг себя все симметрично правильно, одинаково… Иди сюда.

Ногицунэ отошел немного в сторону, останавливаясь возле двери справа от доски. Эта дверь должна была вести в следующий класс или в лабораторию — смотря, в каком классе они находятся. Он повернул ручку.

Там было… ничего. То самое белое ничего, в котором Стайлз играл с Ногицунэ в Го. Однако теперь тут не было ни стола, ни шашек. Лишь войдя вслед за лисом, Стайлз увидел, что все пространство бесконечного пола занято выстроенной из домино фигурой. Присмотревшись, он понял, что эта фигура в точности выстроена по типу того самого узора, нарисованного лисом. Ногицунэ присел на корточки, осматривая наверняка свое собственное творение.

— Видишь ли, они выстраивают такие фигуры из своей жизни, каждый вензель повторяет предыдущий, но в начале строительства совершаются ошибки, пусть потом они и исправляются на следующей спирали. Они такие длинные и их так много, что человек вскоре и сам забывает, с чего он начал. И вновь делаются те же промахи, и выходит так, что все равно все получается пусто, раздор уже тут. Но ни это самое главное.Он выпрямился, отходя чуть дальше, и остановился возле самой первой кости домино, с которой начиналась вся фигура.— И это так легко разрушить. Достаточно лишь вывести из строя одну фишку.И он сделал то, о чем говорил, толкнув одну кость, запуская эффект домино. Одна упавшая костяшка заставляла падать другую, в считанные секунды руша первую спираль и переключаясь на следующую. Стайлз завороженно наблюдал за этой картиной, а Ногицунэ вновь ухмылялся.

— И хаос приходит, ставя все на свои места. Но иногда…

Вдруг все остановилось. Дойдя до середины, на каком-то очередном вензеле кости неожиданно перестали падать. Стайлз двинулся за лисом, который направился в ту сторону.

— Иногда попадается такая фишка, которая выводит из строя все. Из-за неё все остальные кости перестают падать, и остаток фигуры сохраняет свою целостность. Призрачную, потому что ничто не мешает обойти эту фишку и двинуть следующую — и всё запустится вновь.

Ногицунэ прошел внутрь фигуры, наклоняясь возле той самой кости.

— Ты спрашиваешь, почему я все это делаю? Это глупый вопрос.— Нет. Я не спрашиваю, почему ты это делаешь. Это твоя работа, ты же Дух Хаоса, — протягивая последнее слово, Стайлз прикрыл глаза от раздражения. — Я спросил, почему именно я замешан в этом.— Потому что ты единственный, кто способен помочь мне расправиться с ней, — слова Ногицунэ были пропитаны раздражением — видимо, ему нравилось говорить, а не отвечать на вопросы, — но именно последнее местоимение он произнес с особой ненавистью.— С кем?— С Ношико, — на удивление терпеливо пояснил лис.— С мамой Киры? А чем конкретно она?— Она та самая кость, Стайлз, которая тормозит эффект домино. Она как гноящаяся заноза. Все время она мешает мне.— Раз уж так, — начал Стайлз спустя секунду, дергая пальцами на руке, — почему бы тебе просто не сдвинуть следующую кость?— О, Стайлз! Это уже дело принципа, во-первых. И во-вторых, она не даст мне покоя. Она, как охотник со стаей гончих шавок Они, сидит у меня на хвосте. Ношико поставила своей целью остановить меня, но она забывает одну вещь, — сделав паузу, он посмотрел на Стайлза; лис был совершенно серьезен, как никогда, хоть на губах его была привычная ухмылка, — кости двигаю я.

Сказав это, он взял двумя пальцами стоявшую кость и расколол её в пыль, как нечего делать. Двинув следующую фигурку, он вновь запустил круговорот разрушения, выпрямляясь и обращая свой взгляд на Стайлза.

— Она в любом случае будет пытаться убить нас, Стайлз. Поэтому, ты должен…Немного подумав, Стилински вдруг перебил его.— Кира дружит со Скоттом. Она не даст ей убить меня.Ногицунэ молчал. Приподняв бровь, он ухмылялся и, казалось, вот-вот засмеется над ним.— Ношико и внимания не обратит на неё. Даже слушать не станет и сделает так, как считает правильным. Она привыкла не слышать мнения своих детей— Подожди…

Ногицунэ прервал его вопрос:— Ей девятьсот лет, Стайлз. Ты действительно думаешь, что Кира — её первый ребенок?

Стайлз ничего не ответил: это и вправду был глупый вопрос. Он мог бы вообще больше ничего не говорить. Ногицунэ определенно хотел расправиться со старшей кицуне, а Стайлз не собирался участвовать в этой оферте, однако, уже почти решив высказать эти размышления вслух, Стилински остановился. Он вспомнил о том, что обдумывал, пока Ногицунэ не было. Если он хочет выжить в этой игре, ему надо играть по правилам лиса, и первое из них — говори не то, что думаешь.

— Ну, хорошо… — Стайлз понимал, что он фактически врет, но этого не нужно было показывать, к тому же, он не знал наверняка, знает ли лис, о чем он думает. — И что нам… нужно делать, чтобы убрать её с дороги?

Ногицунэ молчал, прищурясь, он пристально наблюдал за ним. У Стайлза на секунду перехватило дыхание, и, чтобы не показать своих сомнений, он смотрел лису в глаза, не отрываясь.

— Моргни уже, наконец, — сказал Ногицунэ, опережая его и направляясь к двери. — Я говорил: мне нужно твое согласие.

Стайлз не двинулся с места. Он понимал, что делает шаг либо к победе, либо к собственной гибели.

— Каковы твои условия?

Он понимал, что сейчас хочет обмануть лису, а это значит, что ему самому нужно стать лисом. В конце концов, Ногицунэ сам виной всему, что с ним произойдет.