Укрощение монстров: Шёпот против рыка

Минхо буквально ворвался в спальню, швырнув пиджак в угол. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд метался по комнате, словно он искал, кого бы еще разорвать за то оскорбление.Джисон запер дверь и медленно подошел со спины. Он не стал ничего говорить — просто обхватил Минхо руками поперек груди, вжимаясь всем телом в его напряженную спину.— Хо... Минхо-я, посмотри на меня, — шепнул Джисон, проводя ладонями по его животу и выше, к сердцу. — Ты слышишь, как оно колотится? Выключи босса. Выключи убийцу. Здесь только я. Твой Джисон-и.Минхо резко развернулся, сминая Хана в объятиях так, что у того хрустнули ребра.— Он назвал тебя... сука, я должен был вырвать ему язык прямо там! — прорычал Минхо в шею омеги.— Плевать на него, — Джисон мягко потянул его за волосы, заставляя наклониться для долгого, тягучего поцелуя. — Ты же знаешь, кто я для тебя. Не дай этому мусору испортить наш вечер. Иди ко мне...

Хёнджин в своей спальне метался как раненый зверь. Он то и дело хватал со стола какие-то вещи и с силой ставил их обратно. Феликс молча наблюдал за этим, а потом просто встал перед ним, преграждая путь.— Хван. Хватит, — твердо сказал Ликс. — Ты меня пугаешь. Ты сейчас выглядишь как тот, от кого я хотел сбежать неделю назад.Хёнджин замер, и в его глазах промелькнул ужас.— Я... я просто не выношу, когда о тебе так говорят, Ликс, — его голос дрожал. — Ты для меня всё. А этот ублюдок...— Иди сюда, — Феликс потянул его за галстук, усаживая на край кровати и забираясь к нему на колени. — Я твоя «подстилка»? Нет. Я твой напарник, твой омега и твоя единственная слабость. И пока ты это знаешь — остальное неважно.Ликс начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Хёнджина, заменяя его ярость на чистую, обжигающую страсть.

Сынмин сидел в кресле, до белых пятен сжимая подлокотники. Пистолет лежал рядом на столике. Чонин подошел и, не говоря ни слова, просто сел на пол между ног альфы, положив голову ему на колени.— Сынмин-и... отпусти это, — тихо попросил Чонин, беря холодную ладонь Кима в свои теплые руки. — Ты обещал быть моим законом. А закон не должен быть ослеплен яростью. Ты сильнее его. Ты выше этого.Сынмин медленно выдохнул, и его пальцы наконец расслабились, зарываясь в кудри Чонина.— Ты слишком добр к нему, Ин-и, — прохрипел Сынмин. — Но ради тебя... я не стану убивать его сегодня.Чонин поднялся и сел к нему на колени, обхватывая шею Сынмина.— Правильно. Оставь его на завтра. А сегодня... сегодня у тебя есть дела поважнее. Например, доказать мне, что я — единственное, о чем ты можешь думать.

Этой ночью в особняке не было места крикам гнева. Только тихие стоны, шепот прощения и звук поцелуев, которыми омеги методично стирали следы ярости с душ своих альф. Они укротили своих монстров самым древним способом — любовью, которая была крепче любой стали и опаснее любого оружия.