Криминальный кодекс: Право на поражение

Градус в зале заседаний подскочил до критического, но Минхо, первым пришедший в себя от резкого стона Джисона, глухо рыкнул, разрывая поцелуй.

— Стол — это эффектно, но я хочу тебя во всех позах и без лишних свидетелей за дверью, — он подхватил Хана под бедра, заставляя того инстинктивно скрестить ноги на своей талии. — Уходим. Живо.

Хёнджин и Сынмин, словно по команде, подхватили своих омег. Короткий путь по мраморным коридорам особняка казался бесконечным. Джисон кусал Минхо за плечо, оставляя метки прямо сквозь тонкую ткань рубашки; Феликс, чей халат едва держался на одном честном слове, вжимался в Хёнджина, пачкая его шею размазанным тинтом; а Чонин уткнулся в изгиб шеи Сынмина, судорожно вдыхая его терпкий запах.

Двери спален захлопнулись почти одновременно, отсекая холодный мир криминальных интриг.

В главной спальне Минхо буквально впечатал Джисона в мягкий ворс огромного ковра, не донеся до кровати.— Второго раунда не будет, Хан-и, — прохрипел он, срывая с себя мешающую одежду. — Будет долгая, мучительная капитуляция. Ты просил показать, кто здесь босс? Смотри внимательно.

В соседней комнате Хёнджин уронил Феликса на шелковые простыни, нависая сверху всей своей мощью.— Твой дерзкий язык довел нас до этого, Ликс, — его пальцы переплелись с пальцами омеги, пригвоздив его руки к подушке. — Теперь я буду слушать, как этот же язык умоляет меня не останавливаться. Весь. Остаток. Ночи.

А в комнате Сынмина воцарилась опасная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Он медленно расстегивал запонки, не сводя глаз с Чонина, который уже замер на краю кровати, дрожа от нетерпения.— Ты ведь любишь порядок, «лузер»? — Сынмин шагнул к нему, возвышаясь темной тенью. — Так вот, сегодня идеальный порядок будет таким: ты подчиняешься каждому моему движению. До тех пор, пока я не позволю тебе сойти с ума.

Воздух в спальнях вспыхнул. Если первая часть ночи была пропитана страстью, то этот «второй раунд» стал настоящим пожаром. Альфы брали свое с первобытной жадностью, заставляя омег забыть о своем статусе опасных наемников. В эту ночь в особняке не было «ледяных убийц» или «жестоких боссов» — были только тела, сплетенные в едином ритме, и сорванные голоса, выкрикивающие имена друг друга до самого рассвета.