Власть и Пепел

Минхо не стал нежничать. Он впечатал Джисона в широкую спинку кровати, перехватив обе его руки одной ладонью над головой.— Ну что, «ледяной убийца», — прорычал Ли Ноу, притираясь к нему всем телом так, что между ними не осталось воздуха. — Покажи мне этот свой холод, когда я буду внутри.Джисон в ответ только дерзко оскалился, хотя его дыхание уже сбилось. Когда Минхо резко, без предупреждения, вошел в него, Хан выгнулся дугой, и его крик потонул в глубоком поцелуе. Минхо двигался жестко, по-хозяйски, вколачивая в матрас каждое свое слово о том, кому на самом деле принадлежит этот дерзкий омега. Джисон обхватил его талию ногами, впиваясь ногтями в лопатки альфы, и с каждым толчком его сопротивление превращалось в отчаянную жажду большего.

Хёнджин разложил Феликса на шелковых простынях, как самое дорогое произведение искусства, но его движения были далеки от изящества. Он перевернул Ликса на живот, прогибая его в пояснице и прижимая грудью к кровати.— Ты хотел знать, кто сегодня сверху, Ликс? — Хван опалил его затылок горячим дыханием, одновременно входя в него на полную глубину.Феликс вскрикнул, вцепляясь пальцами в простыни. Ощущения были на грани — сладостная боль смешивалась с чистым восторгом. Хёнджин не давал ему передышки, его руки собственнически сжимали бедра омеги, оставляя на светлой коже багровые отпечатки.— Твое тело говорит за тебя, — шептал Хёнджин, ускоряя темп. — Ты дрожишь под моими руками так, будто я твой единственный закон. И это правда.

Сынмин, чья сдержанность всегда была его броней, в спальне превратился в расчетливого хищника. Он усадил Чонина на край высокого комода, разводя его колени в стороны.— Смотри на меня, — приказал Сынмин, и Чонин, чьи глаза уже затуманились от возбуждения, послушно поднял взгляд.Ким вошел в него медленно, дразняще, заставляя Чонина буквально плавиться. Омега судорожно ловил ртом воздух, его пальцы запутались в волосах Сынмина, пытаясь притянуть его ближе, ускорить этот невыносимый ритм.— Умоляй меня, «лузер», — выдохнул Сынмин, прикусывая его ключицу. — Скажи, что тебе мало.И Чонин сдался. Он выкрикивал имя Сынмина, забыв о гордости, пока альфа доводил его до пика, превращая их аккуратный «порядок» в настоящий хаос из стонов и влажных касаний.

В ту ночь особняк дрожал. Шестеро людей, державших в страхе весь город, сами стали заложниками своей страсти, выжигая друг друга дотла, чтобы к утру снова стать единым и непобедимым механизмом.