Глава 35 Последняя надежда

Тишина внутри оказалась совсем другой. Не той, что снаружи, холодной и пустой, а тяжелой, густой. Пропитанной чем-то, что невозможно было ни назвать, ни забыть.

Колёса коляски тихо скрипнули, нарушая эту неподвижность. Джованна не двигалась, её взгляд скользнул по комнате, ей казалось, что каждая деталь и тень словно вытаскивали наружу то, что она так долго пыталась похоронить внутри себя.

Пальцы на её коленях медленно сжались. Микаэль за её спиной тоже это чувствовал. Он не говорил ни слова, но его руки на ручках коляски сжались чуть крепче, будто он боялся, что она сейчас сломается прямо у него на глазах.

Где-то в глубине дома что-то едва слышно скрипнуло.

Джованна вздрогнула, её сердце ударило сильнее. Слова давались ей с трудом. Горло словно сжимало изнутри, но несмотря на это, имя она произнесла чётко и без запинок.

— Мишель...

Мишель вздрогнула. Она слышала, как кто-то вошёл в комнату. Сначала решила, что это снова врач. Один из тех, кто бесконечно приходил, вливал в неё лекарства и уходил, не оставляя после себя ничего, кроме тяжести в теле и пустоты в голове.

Ей не хотелось это снова видеть. Поэтому она закрыла глаза, притворяясь спящей. Но затем она услышала голос, такой до боли знакомый. Тот, которого здесь явно быть не должно.

Её тело дрогнуло, а веки сжались сильнее.

«Снова...галлюцинация...»

Это уже случалось и не раз. Иногда, лежа в этой комнате, она видела её, своего ангела. Джованна появлялась молча, она лишь стояла и смотрела, в её глазах было столько всего, что Мишель не выдерживала.

Она не хотела туда смотреть. Потому что знала, что стоит ей только встретиться с этим взглядом, она сойдёт с ума. От осознания того, что сделала, во что превратила её и во что превратила себя. Но сегодня было все иначе, сегодня её ангел наконец заговорил.

Джованна, не получив никакой реакции, нервно закусила нижнюю губу. Микаэль тяжело выдохнул. В следующую секунду он резко подошёл к кровати, схватил Мишель за подбородок и с силой заставил её поднять голову.

— Прекрати притворяться, — холодно сказал он.

Мишель распахнула глаза. Пальцы Микаэля сжались сильнее. Он повернул её лицо в сторону Джованны.

— С тобой хотят поговорить. Где твоё уважение?

Мишель застыла. Она увидела её, но если это галлюцинация, то что в ней делает Микаэль?

И почему его прикосновения такие настоящие?

Почему боль от них настоящая?

Микаэль явно терял терпение. Резким движением он оттолкнул её в сторону Джованны.

— Хватит этого цирка.

— Прекрати! — резко прозвучал голос Джованны.

Она попыталась встать. Но в ту же секунду Микаэль оказался рядом. Он перехватил её, не давая упасть, и аккуратно усадил обратно в коляску.

— Не надо, — тихо сказал он, наклонившись и мягко поцеловав её в макушку.

Голова Мишель осталась лежать на краю кровати. Сначала её взгляд был прикован к рукам Джованны, тонкие пальцы нервно теребили край одежды. Потом её взгляд поднимался все выше и выше, пока их глаза не встретились. Мишель сглотнула. Это была не галлюцинация, а реальность.

Но тогда, что происходит?

Зачем она здесь?

Зачем снова пришла к ней?

В тот раз Джованна потеряла всё, теперь же вернула.

Так что она ищет здесь сейчас?

Месть?

Прощение?

Понимание?

Или здесь что-то куда более глубокое?

Вопросы рвали сознание Мишель, разрастаясь всё сильнее. Но и у девушки напротив их было не меньше. Сегодня она, наконец, сможет задать их все.

Но что будет потом?

Получит ли она ответы?

Или снова провалится в собственный ад?

Джованна смотрела в её глаза и все же видела ответы на свои вопросы, правда которые были спрятаны слишком глубоко. Но вместе с ними, там же метались сотни других вопросов. Таких же, как у неё самой и это тревожило сильнее всего. Она не могла увидеть свои глаза со стороны, но сейчас ей казалось, будто она смотрит в зеркало, в такое искажённое и сломанное.

И всё же, разве Мишель, находясь в таком положении, вообще имеет право задавать вопросы?

Разве за эти годы Джованна уже не ответила на всё своей болью?

Её губы дрогнули. Она медленно покачала головой.

«Боже...что я...тут делаю?»

Джованна медленно перевела взгляд на Микаэля. Она видела, что он держится из последних сил. Как в его глазах кипит ярость, сжимается его челюсть, и как пальцы на ручках коляски побелели от напряжения. Он хотел только одного, забрать её отсюда, прямо сейчас, подальше от этого места и её.

Джованна слабо улыбнулась. Она уже сделала свой первый шаг, приехала сюда.

И что теперь? Развернуться, так и не задав главный вопрос?

«Нет»

Она не для этого прошла через всё это, но прежде чем решиться, она тихо сказала:

— Микаэль...ты можешь выйти?

Он замер. Сначала даже не поверил, что услышал это.

«Оставить её...с этим чудовищем?..»

В груди что-то резко сжалось.

«Да ни за что»

— Нет, — твёрдо ответил он.

Джованна лишь медленно покачала головой. Она знала, что он откажет, но ей нужно было это сказать, нужно было остаться с Мишель наедине. Потому что всё это касалось только их двоих. И ещё потому что, она слишком хорошо знала Микаэля. Если он услышит всё, что здесь будет сказано, то он может не выдержать и тогда Мишель умрёт. А Джованна по крайней мере, в данный момент, пока не была к этому готова.

Она медленно подняла руку и мягко накрыла его ладонь своей. Тёпло и осторожно, словно боялась спугнуть. Она подняла на него взгляд.

— Пожалуйста...

Микаэль покачал головой, но уже не так уверенно.

— Она вся в цепях, — тихо продолжила Джованна. — Привязана к кровати...всё будет хорошо. Они ведь удержат её, правда?

Микаэль нахмурился.

— Удержат...но..

Он не договорил. Джованна вдруг прижала его руку к своей щеке. Потерлась о его ладонь, закрывая глаза на секунду, словно в этом прикосновении искала силу. Её пальцы сжались крепче.

— Пожалуйста...

Теперь сказала это уже шёпотом, таким сломанным и настоящим. Микаэль смотрел на неё, в эти глаза, такие красивые и такие просящие. И чувствовал, как его решимость трескается, кусочек за кусочком. Он не хотел и не мог оставить её здесь, но она хотела этого, а он никогда не умел ей отказывать.

Джованна, словно чувствуя его колебание, не отводила взгляд. Всё в ней говорило, что ей это нужно. Нужно больше, чем безопасность.

Прошло всего несколько долгих секунд.

Микаэль медленно выдохнул, провёл рукой по волосам, словно пытаясь прийти в себя.

— Ладно... — тихо сказал он. — Но я буду за дверью.

Джованна кивнула. И только тогда отпустила его руку. Но он не ушёл сразу, коснулся её лица, теперь уже второй рукой, осторожно, почти бережно.

— Ты же знаешь... — его голос стал тише, опаснее, — Если что-то пойдёт не так...я убью её.

Джованна не отвела взгляд.

— Знаю.

Повисла пауза.

— Я буду готова к этому.

Микаэль наклонился, прижался своим лбом к её лбу. Закрыл глаза на секунду.

— Хорошо... — прошептал он.

И только потом отстранился, развернулся и вышел. Дверь за ним тихо закрылась. Снаружи он замер на месте, секунду, другую. А потом, словно силы резко покинули его, он прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз.

Провёл рукой по лицу, достал из кармана пачку сигарет, его руки чуть дрожали. Он вытащил одну, закурил, глубоко затянулся, задержал дым в лёгких дольше обычного. Как будто пытался заглушить всё, что сейчас разрывало его изнутри. Он закрыл глаза и только одна мысль крутилась у него в голове:

«Пусть этот разговор даст ей то, ради чего она сюда пришла...и пусть все будет хорошо»

Мишель не могла оторвать от неё взгляд, смотрела и будто боялась, что если моргнёт, она исчезнет. Как раньше, как сотни раз до этого, но Джованна сидела перед ней. Живая, настоящая, и от этого было только хуже.

Джованна медленно протянула руку и осторожно коснулась её щеки.

— Привет...

Мишель вздрогнула, будто её обожгло, резко отшатнулась, словно это прикосновение было чем-то запретным и неправильным. Она отвернулась, сглотнула, в горло пересохло.

— Зачем ты здесь?.. — сказала она хрипло, почти сорвано.

Джованна долго смотрела на её спину. Тихо покачала головой.

— Не хочешь смотреть на меня?..

— Уходи... — едва слышно прошептала Мишель.

— Что?

Мишель резко развернулась, её глаза вспыхнули.

— Проваливай! — прозвучало почти как крик. — Тебе здесь не место!

Джованна слабо усмехнулась, и с горечью в голосе спросила:

— А тебе?..

Мишель замерла.

— Разве такого финала ты хотела?..

— Не нужно жалеть меня.

— А я и не жалею, — спокойно сказала она. — Я просто хочу понять...ты добилась того, чего хотела? Или всё было зря?

— Не смеши, Джанни... — её голос дрогнул, но Мишель тут же спрятала это за грубостью. — Ты за всё время так и не поняла меня...а сейчас, значит, решила? Когда увидела, как я страдаю?

Это имя.

«Джанни».

Сердце Джованны болезненно сжалось, на секунду дыхание сбилось. Она прикрыла глаза и тихо выдохнула:

— Я выздоровела?..

Мишель нахмурилась.

— Что?..

Джованна подняла на неё пустой взгляд.

— Я здорова...или всё ещё больна?

Наступила тишина.

Этот вопрос, такой слишком знакомый и частый. Он звучал между ними сотни раз. Как приговор, оправдание или словно способ не слышать друг друга. Но сейчас он прозвучал иначе, было непривычно слышать его, словно стал чуждым* для них.

Джованна резко приблизилась, вцепилась в простынь на кровати, сжала ткань так сильно, что пальцы побелели.

— Ответь!

Её руки дрожали, всё её тело дрожало. Будто ещё секунда и она сорвётся. Мишель опустила взгляд на её пальцы, на эту судорожную хватку. На отчаяние, которое она даже не пыталась скрыть и отвернулась. Все это было слишком странно и неправильно.

Почему она здесь?

Зачем?

После всего, почему не держится от неё подальше?

Чего она добивается?

Джованна опустила голову, её плечи дрогнули, а слёзы сорвались сами.

— Почему ты молчишь?..

Мишель закусила губу, почти до крови. Но когда услышала этот сдерживаемый всхлип, не выдержала и повернулась.

И в этот момент Джованна резко подняла голову, её глаза были полны боли, отчаяния и такие разбитые.

— Скажи хоть что-нибудь! — сорвалась она. — Хоть одну причину...почему моя ненависть должна приутихнуть!

Тишина ударила между ними.

И Мишель застыла, смотрела, не веря, что снова видит её слёзы. Она ненавидела их, потому что они каждый раз ломали её. Медленно, почти неосознанно, она протянула руку к её лицу. И большим пальцем аккуратно стерла слезу, что скатилась по щеке. Так же, как и всегда делала раньше, её голос стал тише, мягче, почти забытым.

— Почему ты плачешь?..

Повисла пауза. Её взгляд дрогнул.

— Ты же знаешь...я не люблю, когда ты плачешь.

И в этой фразе было всё, их прошлое, боль. И то, что несмотря ни на что, они до сих пор не смогли друг друга отпустить.

Джованна закрыла глаза, будто собирала последние силы.

— Ответь... — едва слышно прошептала она.

Мишель тихо усмехнулась. И, вопреки всему, снова потянулась к ней, медленно, осторожно, погладила её по щеке, так нежно, словно ничего между ними никогда и не было разрушено.

— Зачем тебе это?.. — тихо спросила она. — Зачем искать причину...чтобы попытаться простить меня?

Её голос был слишком спокойным и мягким. От этого становилось только больнее.

— Лучше уходи... — продолжила она почти шёпотом. — И не оглядывайся.

Джованна резко открыла глаза. В них вспыхнуло что-то отчаянное.

— Мне это нужно.

Мишель замерла, рука медленно опустилась. Она покачала головой.

— Здесь...нет причины.

И в этих словах не было ни злости, ни яда, лишь только пустота. Раньше она бы сказала это не задумываясь, жёстко и холодно, но сейчас всё было иначе. За всё это время, за дни проведенные здесь, за тот разговор с Джоном, она поняла, что больна была вовсе не Джованна, больна была она.

Её одержимость в любви, жажда владеть, контролировать, запереть от всех. Сделать так, чтобы весь мир Джованны сузился до неё одной.

Чтобы она дышала только ей, смотрела только на неё и нуждалась только в ней. Ведь они обещали, всегда быть рядом. Но Джованна начала жить, в её жизни появились другие люди, чувства, смыслы. И Мишель не смогла это принять.

Как она могла так поступить?

Как могла предать их обещание?

Эта мысль тогда разъедала её изнутри. И в какой-то момент что-то сломалось. Вместо любви, пришло желание удержать, любой ценой. Даже если придётся сломать или уничтожить.

Мишель всегда считала, что виновата Джованна. Если бы она не изменилась, если бы осталась только с ней, может их конец был бы другим.

Сейчас же, в голове Мишель было слишком много слов, объяснений и слишком много слов «прости».

Но она знала, что это ничего не изменит. Ни один звук не сможет стереть то, что она сделала. Ни одна причина не оправдает. Потому что, среди всех криков, ссор, боли, хоть и были моменты тепла, нежности, заботы. Но всё это утонуло, захлебнулось в том, что она творила с ней. И теперь это не имело значения.

Мишель медленно вдохнула, её взгляд стал пустым, почти спокойным.

«Тогда...почему ты здесь?..» — подумала она.

«Это что...стокгольмский синдром?*..»

Ей хотелось многое сказать, упасть перед ней, просить, умолять. Но она знала, что это будет лишь жалкой попыткой облегчить свою вину.

Она вздрогнула и вдруг поняла, осознание ударило в голову резко и чётко.

— Ты выздоровела.

Джованна заморгала.

— Что?..

Мишель слабо улыбнулась, даже почти ласково.

— Ты спрашивала...добилась ли я того, чего хотела...

Она медленно подняла взгляд к потолку. Там, в узорах, свет из окна играл странными бликами. Они переливались, как жидкость в капельнице, такая медленно текущая, чужая и холодная. Словно время здесь тоже текло через боль.

— Так вот... — тихо продолжила она. — Да. Добилась.

Её голос не дрогнул.

— Ты сейчас здесь сидишь передо мной.

Повисла пауза.

— И просишь назвать причину...чтобы простить меня.

Она наклонила голову набок. И снова посмотрела в её глаза, прямо и глубоко.

— Я вижу в них...последнюю надежду.

Тишина стала плотной, тяжёлой.

— Значит...я получила то, что хотела.

Её губы едва заметно дрогнули.

— Потому что если бы...после всего этого...тебя здесь не было...

Она на секунду прикрыла глаза.

— Тогда всё действительно было бы зря.

Слова Мишель снова ударили, еще глубже и больнее. Джованна вдруг безудержно, громко и резко рассмеялась. Словно что-то внутри неё окончательно треснуло.

Мишель вздрогнула от этого звука, но слабо улыбнулась, ведь она забыла, как это слышать её смех, видеть, как её губы изгибаются, а глаза оживают.

Пусть даже сейчас это было совсем не то. В этом смехе не было ни капли радости. Только лишь боль, отчаяние и безумие, которое рвалось наружу. Словно она смеялась, чтобы не закричать и не сломаться окончательно.

Но даже такой её смех был для Мишель чем-то опасно родным. И этого уже было достаточно, чтобы сердце болезненно сжалось.

Их отношения всегда были такими, как качели. Резкие и безжалостные, ты взлетаешь и тебе кажется, что это счастье. А потом падаешь и уже не можешь остановиться. И самое страшное ты привыкаешь к этому. А когда хочешь уйти, оказывается, что ты уже накрепко привязан.

Джованна резко оборвала свой смех, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Грубо и нетерпеливо посмотрела на неё.

— Раз я снова сделала тебе приятно... — её голос сорвался на хрип. — Так может ты мне уже, блять, ответишь?!

Мишель закатила глаза, тихо и почти устало. Она знала, насколько Джованна упряма. Если та вцепилась, то не отпустит никогда.

— Я знаю тебя слишком хорошо, — продолжила Джованна, почти шепотом, но с нажимом. — У тебя всегда была причина.

Мишель сжала простынь, аж до боли в пальцах.

«Причина...»

Она могла бы сказать правду. Что всё это было из-за любви, такой искажённой, больной и уродливой, но и она знала Джованну очень хорошо. Ведь та бы поняла, по крайней мере попыталась бы, нашла бы ей оправдание и простила.

У неё была слишком добрая душа. И если сейчас кто-то снова причинит ей боль, она может сделать то же самое, ответить тем же и поступить так же.

И именно этого Мишель боялась больше всего. Потому что знала, что если кто-то причиняет Джованне боль, она не отталкивает, а остаётся, тянется, ломается, но остаётся.

От этого осознания Мишель становилось только хуже, внутри все сжалось, с диким отвращением к себе. Она ненавидела себя ещё сильнее, особенно за то, что уже однажды этим воспользовалась. И она не может допустить, чтобы это повторилось.

Пусть лучше Джованна ненавидит её, пусть презирает, а если дойдёт до убийства, то убьёт, но хотя бы тогда её рука не дрогнет.

Мишель медленно выдохнула. И сделала выбор.

— Причину?...хорошо.

Её взгляд стал холоднее, жёстче. Она чуть подалась вперёд.

— Будет тебе причина.

Повисла пауза. И потом почти с вызовом сказала:

— Я ужасный человек, монстр...

Её голос стал ниже.

— Мне нравилось смотреть, как ты страдаешь.

Её губы дрогнули.

— Нравилось...играть с тобой.

— Нет... — Джованна резко замотала головой. — Ты...

— Да, Джанни, — перебила её Мишель, жёстко. — Переставай уже верить в пони и радугу.

Её глаза стали холодными, пустыми.

— Всё совсем не так красиво. Повзрослей уже наконец.

Джованна молчала, её плечи едва заметно дрогнули. Внутри всё кричало, убежать прямо сейчас, развернуться и никогда не возвращаться. Но она осталась, что-то еще держало её здесь, крепче любых цепей.

Мишель незаметно выдохнула.

«Поверила...»

— У тебя слишком добрая душа, — добавила она тише. — Ты даже обидчикам не могла ответить.

Джованна усмехнулась, с горечью в голосе сказала:

— Верно.

Повисла пауза.

— Но я и близких не бью.

Мишель слабо улыбнулась, почти устало.

— А нужно было.

Она развела руками, показывая на себя.

— Или ты хочешь, чтобы такие, как я...снова причиняли тебе боль? М?

Джованна медленно покачала головой.

— Поэтому... — продолжила Мишель. —Как я и учила тебя, давай отпор.

Джованна глубоко выдохнула. Собирая себя по кускам.

— Мне не нужны советы.

Её голос стал тише, но твёрже.

— Я сюда пришла не за этим.

Повисла пауза.

— И я не стану такой, как ты.

Её взгляд стал яснее.

— Даже после твоего...«курса лечения». Как ты и говорила, в моей доброй душе...нет места для озлобленности на всех.

Мишель опустила взгляд.

«Знаю...ты всегда была лучше меня...»

Она едва заметно кивнула.

— Что-то ещё?

Джованна на секунду замолчала. А потом тихо сказала:

— Да.

Повисла пауза. И почти шёпотом сказала:

— Спасибо...что присмотрела за Джоном.

Мишель резко вздрогнула. Словно её ударили, она совсем не ожидала этого. Джованна, не заметив, как изменилось лицо Мишель, тихо продолжила:

— Как ты говоришь...ты лишь игралась со мной...но всё же присматривала за моим сыном...

Повисла пауза.

— Спасибо, Мишель.

Её голос дрогнул.

— Спасибо...за то, что хоть он живой.

Она не стала ждать ответа. Просто опустила руки на обода* колёс, холодный металл отозвался лёгкой дрожью в пальцах и медленно повернула их, заставляя коляску плавно тронуться с места.

Прозвучал тихий скрип, почти не слышный. Она доехала до двери и остановилась. Тишина снова навалилась, такая тяжёлая и глухая.

Она понимала, больше она ничего не услышит. Ни правды, ни лжи, ни объяснений. И уже этого и не хотела. Её душа и так была изрезана, а добавлять новые раны, уже не было сил.

Она собиралась уйти. Но всё же выдохнула:

— Ты знаешь, почему он тебя не убил?

Мишель подняла взгляд. Она сразу поняла, о ком речь. Речь шла о Микаэле.

— Знаю, — сказала она тихо. — Спасибо тебе...но не стоило.

Джованна устало улыбнулась.

— Знаю.

Повисла пауза.

— И всё же...я не жалею о своем выборе.

Её пальцы легли на холодную ручку двери.

— Надеюсь... — тихо добавила она. — В следующей жизни мы станем друг другу теми, кем изначально хотели быть...

Её голос почти сорвался.

— ...и у нас будет счастливый финал.

Щелчок, дверь приоткрылась. И в этот момент Мишель резко, почти дико рассмеялась.

— А что если будет всё так же?! — в её голосе было что-то надломленное. — Что ты тогда будешь делать?!

Джованна не обернулась. Только сжала ручку чуть сильнее.

— Не знаю...

Повисла пауза.

— Но я хочу надеяться...что всё будет нормально. Ведь надежда умирает последней...

— О боже... — процедила Мишель, срываясь.

Она схватилась за голову, пальцы вцепились в волосы, а слёзы хлынули сами, без остановки и контроля. Джованна, услышав её всхлип, тоже не выдержала. Слёзы снова тихо потекли по её щекам.

Обе понимали, что как только эта дверь закроется, то это будет их концом. Они больше никогда не встретятся, ни здесь и ни сейчас. А если и встретятся в другой жизни, то они ничего не вспомнят. Только, может быть в какой-то момент, начнется лёгкое чувство дежавю, такое странное и тревожное.

Но разве на такие вещи обращают внимание?

Джованна замерла и вдруг в её памяти всплыло. Такое тёплое, живое, ещё не разрушенное воспоминание...

...Тогда солнце мягко лилось в комнату, запутываясь в волосах, улыбках и в их голосах. Всё было легко и просто.

Мишель лежала у неё на коленях, лениво перебирая пальцами край её одежды. Подняла взгляд.

— Слушай...а если я умру...ты же придёшь на мои похороны?

Джованна приподняла бровь. И, не раздумывая, отвесила ей лёгкий подзатыльник.

— Че за чушь ты несёшь? Ты что, собралась умирать?

Мишель фыркнула, устраиваясь поудобнее.

— Нет...но ты никогда не знаешь, что может произойти в следующую секунду.

Джованна только покачала головой. Но та не отставала.

— Ну же! Ответь! Ты придёшь? Мне будет скучно одной...

Джованна усмехнулась.

— Хочешь сказать, мне с тобой рядом лечь надо?

Мишель задумалась, закусила губу.

— Было бы неплохо...

И тут же, заметив её выражение лица, рассмеялась, лёгко и беззаботно. И ткнула её пальцем в нос.

— Шучу я! Чего ты такая серьёзная?

Она резко поднялась с её колен. Покрутилась на месте.

— На самом деле... — сказала она уже тише. — Я хочу, чтобы после моей смерти ты наоборот радовалась жизни.

Повернулась к ней, её улыбка стала мягче.

— Улыбалась так же, как всегда. Чтобы моя смерть не сломала тебя.

Повисла пауза.

— Но иногда...навещала меня. И когда приходила, не грустила, а с улыбкой рассказывала, как у тебя дела.

Она чуть наклонила голову.

— Ты же знаешь...я терпеть не могу твои слёзы.

Почти шёпотом добавила:

— Ведь мне сразу хочется уничтожить всё, что тебя ранит.

Джованна усмехнулась. В этот момент Мишель напоминала ей маленького зайца, такого беспокойного, живого, не умеющего усидеть на месте. Она протянула руку, нежно погладила её по голове.

— Конечно...я буду приходить.

Повисла пауза.

— Но не обещаю, что не буду плакать...но постараюсь.

Мишель улыбнулась. И прильнула к её ладони, потёрлась щекой, закрыла глаза.

— Постарайся, Джанни...

Едва слышно прошептала:

— Это будет моя последняя просьба.

И сейчас находясь у двери, все еще сжимая холодную ручку, Джованна вдруг поняла, что выполнив их последнее обещание, она сможет её отпустить. Не простить, не понять, а именно отпустить.

Стереть и выжечь из своей жизни всё, что было связано с Мишель, оставив это где-то далеко, как страшный, изломанный сон, который больше не имеет над ней власти.

У них было всего два обещания.

Первое — это быть рядом.

И они его выполнили, пусть через боль, крики, слёзы и разрушение, но выполнили, до самого конца.

Теперь оставалось второе — это могила.

Тишина за спиной вдруг дрогнула.

— Прости... — едва слышно прошептала Мишель, надеясь, что Джованна не услышит.

И это было так тихо, что это слово больше напоминало дыхание, чем голос. Но Джованна услышала, замерла и медленно повернула голову.

Посмотрела на неё, долго и молча, её губы чуть сжались, но она ничего не сказала. Потому что знала, что уже слишком поздно. Эти извинения не могли ничего изменить, не могли вернуть, не могли исцелить.

«Я выполню данное обещание...» — мелькнуло у неё в голове.

«Не хочу быть перед тобой в долгу.»

Пол тихо скрипнул под колёсами. Она отвернулась и выехала за дверь. Коридор встретил её прохладой и светом, тусклым, но живым.

Впереди стоял Микаэль, он без слов всё сразу понял. Ведь она выглядела сломленной, её лицо побледнело до почти прозрачной бледности, словно из неё вытянули все краски жизни. Её губы едва заметно дрожали, а глаза были такие красные, воспалённые, переполненные тем отчаянием, которое уже не выплёскивалась слезами, а словно оставалось внутри, такое тяжёлое и разрушающее. Казалось, ещё немного и она просто не выдержит, сломается, упадёт.

Микаэль сжал кулаки, до боли. Внутри всё рвалось, кричало. Требовало вернуться назад и закончить это, раз и навсегда. Но он посмотрел на неё ещё раз и понял, что сейчас ей нужно не это. Не месть, не кровь, а опора, такая тихая и надёжная.

Его голос прозвучал мягко. С хриплой ноткой боли:

— Поехали домой...милая.

И в этих словах было всё, принятие, забота, и немое клятвенное обещание быть рядом, но теперь уже без разрушений.

***

Марк сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и, пока ждал Феликса, лениво проходил тест по микробиологии. Пальцы быстро скользили по экрану, он почти закончил, когда дверь впереди тихо открылась.

Из кабинета вышел Феликс, он выглядел почти обычно, он подошёл, опустился рядом на стул и, чуть наклонившись, спросил:

— Чего делаешь?

Марк поднял взгляд:

— О, ты уже закончил.

— Ну, как видишь, — фыркнул Феликс.

— Тест делаю. Сейчас буквально пять минут и пойдём.

Феликс кивнул.

— Сложный?

— Не особо, — Марк пожал плечами. — Ты сам как? Нормально?

Феликс не ответил сразу. Его взгляд невольно скользнул к двери, из которой он только что вышел. Это был кабинет психолога, но снова было все безнадежно. Ни вспышек, ни образов, ни чертовых воспоминаний. Только раздражение, которое медленно копилось внутри.

Слова Дженни всё ещё звучали в голове:

«Тебе нужен триггер...что-то, что откроет это».

И ещё:

«В этот момент ты не должен быть один.»

Феликс сглотнул. На секунду ему даже стало не по себе от мысли:

«А что, если этот момент всё-таки настанет? И я не справлюсь?»

— Эй.

Марк наклонил голову, вглядываясь в него.

— Всё нормально?

Феликс слегка вздрогнул, словно только сейчас вернулся в реальность.

— А? Да...всё хорошо.

Марк нахмурился.

— О чём задумался?

Феликс на секунду замялся. Он не хотел грузить Марка, не сейчас и не этим. Поэтому выдал первое, что пришло в голову:

— Да вот...помнишь, мы хотели узнать, что там у Ника с Лукасом происходит?

Марк кивнул.

— Ну.

— Так вот, — Феликс усмехнулся. — Предлагаю начать нашу мини-операцию по спасению этих оболтусов.

Марк тихо рассмеялся.

— Давай, но сначала нужно поесть. Ты же голоден?

Феликс тут же облизнул губы.

— Я всегда голоден.

Марк хмыкнул.

— Да уж. Такой стройняшка, а жрёшь больше всех.

— Естественно, у меня метаболизм хороший, — гордо заявил Феликс. — Тебе ли не знать, на медицинском же учишься.

Марк наклонился ближе. Его рука коснулась спины Феликса, медленно скользнула вниз и остановилась на бедре.

Он наклонился к его уху и тихо, с лёгкой усмешкой прошептал:

— Ну...я уж точно знаю, где у тебя хороший метаболизм.

Феликс резко покраснел.

— Ну ты и извращенец!

Он тут же оттолкнул его и вскочил со стула.

— Пошли давай!

Марк лишь рассмеялся, поднимаясь следом. Он обожал это. Когда Феликс сам шутил, он был дерзким, уверенным и без тормозов. Но стоило развернуть всё против него и он моментально терялся, краснел, смущался. И это было чертовски мило.

Марк догнал его, закинул руку на плечи и притянул к себе, коротко поцеловав в макушку.

— Ужас, — пробурчал Феликс. — Я тебя явно порчу.

— Хе-хе, а мне нравится, — довольно ответил Марк.

Феликс нахмурился, пряча улыбку.

— Отлипни, придурок.

Он вывернулся из его рук и ускорил шаг. Марк, закусив губу, только покачал головой с улыбкой:

— Подожди меня, дорогой.

Феликс тихо усмехнулся уже у двери, и обернувшись, бросил:

— Давай, солнце, беги, пока я тебя тут не закрыл.

Марк подбежал, остановившись рядом.

— А че, можешь?

Феликс фыркнул:

— Конечно. Или ты во мне сомневаешься?

— Ни в коем случае, — Марк поднял руки в примирительном жесте.

Феликс довольно вздёрнул подбородок.

— Ну вот и всё.

Он вдруг схватил Марка за рукав, резко дёрнул на себя и толкнул к выходу:

— Быстрее пошли, а то я тебя съем.

Марк только кивнул, он явно был не против и этого. Феликс закрыл за собой дверь, и они вместе направились к ближайшему кафе. А где-то глубоко внутри, Феликс всё ещё ждал. Тот самый момент, тот самый триггер, который либо всё вернёт, либо окончательно сломает.

Когда они вышли из здания, прохладный воздух сразу ударил в лицо, отрезвляя после душных коридоров.

Феликс глубоко вдохнул, словно пытаясь окончательно вытряхнуть из головы всё, что происходило за той дверью, не помогло, но стало чуть легче.

— Ну, — протянул он, засовывая руки в карманы. — Куда ведёшь меня, великий стратег?

Марк усмехнулся, идя рядом с ним, чуть лениво, но уверенно:

— Туда, где тебя наконец-то накормят.

— О, звучит как лучшее предложение за сегодня.

Они неспешно шли по улице, переглядываясь, перекидываясь короткими фразами. Город жил своей обычной жизнью, были редкие прохожие, гул машин, лёгкий ветер, который время от времени трепал волосы Феликса, заставляя его раздражённо их поправлять.

Через пару минут Марк кивнул вперёд:

— Вон, смотри.

Там стояло небольшое кафе с тёплым светом внутри и витриной, за которой уже можно было разглядеть десерты и выпечку.

Феликс прищурился, оценивающе глядя на вывеску, а потом довольно кивнул:

— Одобряю.

Не дожидаясь, он первым толкнул дверь. Над входом тихо звякнул колокольчик. Внутри было тепло, пахло кофе, выпечкой и чем-то сладким, от чего желудок Феликса предательски сжался.

— Вот это я понимаю... — пробормотал он, оглядываясь.

Марк только усмехнулся, уже направляясь к стойке. Они подошли к кассе, и Феликс тут же серьёзно уставился на меню над головой.

— Тааак... — протянул он, прищурившись. — Это сложно.

— Да что там сложного, — Марк уже сделал выбор и лениво облокотился на стойку.

— Всё, — уверенно ответил Феликс. — Я хочу всё.

Марк тихо рассмеялся:

— Ты не меняешься.

— А зачем? — Феликс пожал плечами. — Совершенство не трогают.

Марк покачал головой, улыбаясь, и сделал заказ, быстро, без лишних раздумий.

Феликс же ещё пару секунд метался взглядом между позициями, потом ткнул пальцем:

— Ладно, давайте это...и это...и... — он замер. — Чёрт, а это тоже выглядит вкусно.

Кассир терпеливо ждал.

Марк наклонился ближе и тихо сказал:

— Бери уже, пока тебя не выгнали.

— Всё, всё, беру, — фыркнул Феликс и наконец определился.

Сделав заказ, они отошли от стойки. Феликс тут же оглядел зал в поисках места.

— Нам туда, — Марк кивнул в сторону окна.

Там был небольшой столик в углу, чуть в стороне от остальных, где было спокойнее и тише. Феликс одобрительно кивнул, они прошли туда, он первым плюхнулся на стул, вытянув ноги под столом. Марк сел напротив, опираясь локтями на поверхность.

На секунду между ними повисла тишина, такая спокойная и тёплая.

Феликс, облокотившись на спинку стула, и прищурившись, посмотрел на Марка:

— Ну что...начнём?

Марк кивнул, чуть подавшись вперёд.

— Давай.

Феликс сцепил пальцы, будто собираясь с мыслями:

— Окей. Тогда по классике, когда это началось?

Марк нахмурился, прокручивая в голове события.

— После той вечеринки?..

Феликс скривился.

— Да...но мне кажется, там уже не началось, а явно всё пошло по пизде.

Марк тихо хмыкнул.

— Есть такое.

Они оба на секунду замолчали, вспоминая. Лица, звуки, обрывки разговоров. И вдруг:

— Во время вечеринки! — одновременно выдали они.

Феликс сразу кивнул:

— Агась. Он тогда вообще был сам не свой.

— Подрался ещё, — добавил Марк.

— Вот именно.

Феликс наклонился вперёд, понизив голос:

— И заметь...Ника тогда уже не было.

Марк задумался и медленно кивнул:

— Точно...

— Они явно повздорили, — продолжил Феликс.

— И сильно, — закончил Марк.

Тишина повисла между ними. Та самая, когда пазл начинает складываться, но картина всё ещё не полная.

В этот момент по залу раздался голос:

— Заказ номер 1674.

Марк поднял голову.

— О, это наш.

Он встал из-за стола:

— Сейчас принесу.

Феликс кивнул, проводив его взглядом, а потом снова на секунду завис, уставившись в одну точку. Мысли крутились слишком быстро, их было так много, но он их тут же отогнал, не сейчас.

Марк вернулся с подносом, аккуратно поставил его на стол и сел обратно. Феликс тут же перевёл взгляд на еду и завис.

— Ох...

Он медленно облизнул губы:

— Вот это я понимаю.

Марк усмехнулся.

— Ты как будто неделю не ел.

— А ты попробуй подумать на голодный желудок, — буркнул Феликс, уже подтягивая к себе тарелку. — Это невозможно.

Он поднял взгляд на Марка:

— Давай сначала поедим, а потом продолжим. А то я сейчас только о еде думать могу.

Марк тихо рассмеялся:

— Хорошо, логично.

Он взял вилку:

— Приятного.

Феликс улыбнулся:

— Взаимно.

И на несколько минут их расследование отступило, уступая место простому, тёплому моменту, где всё было чуть проще, чем на самом деле.

Марк доел первым и, откинувшись на спинку стула, лениво подставил руку под щёку. Его взгляд сам собой остановился на Феликсе.

Тот ел с таким искренним удовольствием, будто перед ним был не обычный обед, а что-то действительно важное. Вилка то и дело быстро исчезала в тарелке, он иногда щурился от вкуса, довольно мычал себе под нос, а потом снова набрасывался на еду, не замечая ничего вокруг.

Щёки его были чуть надуты, а губы слегка испачканы соусом и абсолютно сосредоточенный взгляд.

Марк тихо усмехнулся.

«Чёртово очарование...»

Феликс, занятый едой, даже не замечал, что за ним наблюдают. Только когда тарелка опустела, он откинулся назад, выдохнув:

— Фух...кайф.

Он провёл рукой по животу и довольно добавил:

— Теперь можно и горы свернуть.

Марк усмехнулся, взял со стола салфетку и чуть подался вперёд.

— Иди сюда.

Феликс приподнял бровь, но не отстранился. Марк аккуратно провёл салфеткой по уголку его губ, стирая остатки соуса.

— Ты испачкался.

Феликс улыбнулся:

— Спасибо.

Он слегка вытянул губы, издав тихий, почти насмешливый «чмок», будто в благодарность, и тут же откинулся обратно.

— Так...на чём мы там остановились?

Марк устроился поудобнее, снова возвращаясь к разговору:

— Вечеринка. Они явно повздорили...но вот из-за чего.

Феликс задумался. Его взгляд скользнул в сторону кассы, остановился на меню над ней. На секунду он будто выпал из разговора, а потом тихо сказал:

— Думаю...Джон.

Марк проследил за его взглядом и неправильно поняв, спросил:

— Хочешь ещё?

Феликс тут же мотнул головой:

— Не, но...

Он чуть прищурился, снова глядя на меню:

— От напитка бы не отказался.

Марк кивнул:

— Хочешь домашний лимонад? Я видел, у них есть.

Глаза Феликса тут же загорелись и Марк сразу всё понял.

— Ясно, — усмехнулся он. — Сейчас принесу.

Он поднялся из-за стола и направился к кассе. А Феликс остался сидеть, лениво откинувшись назад, но внутри его мысли снова начали собираться в одну цепочку.

Вечеринка. Драка. Ник и Джон. Что-то там явно было не так.

Марк неспешно подошёл к стойке, мельком пробежался взглядом по меню, хотя уже знал, что возьмёт.

— Два домашних лимонада, — сказал он, облокотившись на край стойки.

Кассир кивнул и отвернулся к аппарату. Марк выпрямился, сунув руки в карманы, и на секунду просто замер, наблюдая, как за стеклом нарезают лимоны, как в высокий стакан падает лёд, как туда льётся прозрачная жидкость с пузырьками.

Он выдохнул, на мгновение позволяя себе просто не думать ни о чём. Ни о Нике, ни о Джоне, ни о странностях, которые начали вылезать одна за другой.

— Ваш заказ.

Марк кивнул, забирая два холодных стакана. Пальцы тут же почувствовали прохладу стекла, на котором уже выступили капли воды. Развернувшись, он направился обратно.

Феликс сидел всё там же, но уже не выглядел таким расслабленным, его взгляд был чуть затуманенный, а пальцы лениво постукивали по столу, он явно о чем-то задумался.

Марк подошёл и поставил перед ним стакан:

— Держи.

Феликс тут же оживился, словно его выдернули из мыслей:

— О, спасибо.

Он взял лимонад, сделал первый глоток и довольно прикрыл глаза.

— Мм...вот это я понимаю.

Марк усмехнулся, садясь обратно напротив:

— Я знал, что тебе зайдёт.

Феликс открыл глаза, уже куда более живой, и покрутил стакан в руках:

— Всё, теперь точно можно думать.

Он сделал ещё один глоток, посмотрел на Марка и чуть прищурился:

— Так...возвращаемся к нашим пупсикам?

Марк кивнул, делая глоток лимонада:

— Ты говорил, что из-за Джона...ты же про тот случай, когда они столкнулись?

Феликс тоже отпил и кивнул:

— Ага. Они же вроде нормально ладили...а потом ни с того ни с сего Лукас взбесился и начал искать Джона.

Он нахмурился, вспоминая:

— А когда нашёл, то устроил такую сцену...

Марк задумчиво провёл пальцем по краю стакана:

— Хм...но тогда, как я понял, он за Лин заступился. Типа Джон её обидел.

Феликс кивнул:

— Верно. Но...

Он прищурился, глядя куда-то в сторону:

— Никто до сих пор не знает, что там на самом деле произошло.

Марк поднял взгляд:

— Думаешь, Лин могла наговорить на Джона?

Феликс тут же мотнул головой, попивая лимонад:

— Не, она в нём души не чает.

Он усмехнулся краешком губ:

— Скорее Лукас что-то не так понял.

Марк нахмурился:

— Это же на него не похо...

— ...не похоже, — одновременно закончили они.

И они замолчали на секунду, но этого хватило. Они резко посмотрели друг на друга и поняли без слов.

Марк первым тихо сказал:

— Значит...что-то серьёзное произошло.

Он чуть подался вперёд:

— Раз Лукас даже не стал разбираться и сразу рванул.

Феликс закивал:

— Да-да! Он же всегда сначала всё проверяет, а потом уже действует, чтобы не было недопониманий.

Он постучал пальцами по столу:

— А тут...сразу в драку.

Марк нахмурился ещё сильнее:

— Тогда есть еще вариант...что это вообще не из-за Джона.

Феликс поднял бровь:

— В смысле?

— Ну... — Марк пожал плечами, — Джон мог просто под горячую руку попасть.

Феликс задумался, потом медленно кивнул:

— Ну...как вариант.

Он допил лимонад, поставил стакан на стол и выдохнул:

— Бля...как же всё сложно.

Он посмотрел на Марка:

— Ты выпил?

— Да, — кивнул тот.

Феликс сразу встал, потянувшись:

— Тогда пошли. А то у меня сейчас мозг перегреется.

Марк усмехнулся:

— Сейчас, я оплачу.

Феликс уже направился к выходу, махнув рукой:

— Окей, я на улице буду...покурю пока.

Колокольчик тихо звякнул, когда он вышел наружу.

Марк же остался у стола на пару секунд, задумчиво глядя на пустые стаканы. Слишком много было совпадений, но совсем мало ответов. Он выдохнул и направился к кассе. А за дверью Феликс уже доставал сигарету, неосознанно готовясь к тому, что дальше разговор станет только запутаннее.

Когда Марк вышел из кафе, его сразу обдало свежим воздухом. Феликс стоял неподалёку, прислонившись к перилам, и спокойно курил, выпуская дым в сторону улицы. Солнечный свет мягко ложился на его лицо, делая его выражение каким-то задумчиво-расслабленным.

Марк подошёл ближе:

— Пошли прогуляемся. Погода хорошая.

Феликс сделал последнюю затяжку, бросил окурок в урну и кивнул:

— Пошли.

Они неспешно двинулись вдоль улицы. Город жил своей жизнью, кто-то спешил по делам, где-то смеялись компании, мимо проезжали машины, а тёплый ветер лениво трепал волосы.

Феликс сунул руки в карманы и, чуть наклонив голову, сказал:

— Короче...чтобы не мучаться, надо просто узнать у Лукаса, что произошло.

Марк усмехнулся:

— И как ты это себе представляешь? Ты же знаешь, он просто так не расколется.

Феликс хмыкнул, уголки его губ дернулись:

— Напоить.

Он повернул голову к Марку:

— И выведать все его грязные секретики.

Марк тихо рассмеялся:

— А ты опасный человек.

— А то, — фыркнул Феликс. — Но это же во благо.

Они прошли ещё немного, и впереди показалась аллея. Переход от шумной улицы к более тихому месту ощущался почти сразу.

— Смотри, — Марк кивнул вперёд. — Как там красиво.

Феликс поднял взгляд и невольно замедлил шаг. Высокие деревья тянулись вдоль аллеи, их ветви переплетались над головой, пропуская сквозь себя мягкий солнечный свет. Лёгкие лучи пробивались сквозь листву и ложились пятнами на дорожку.

По бокам тянулись аккуратные клумбы, такие яркие, ухоженные, с цветами, которые слегка покачивались от ветра. Где-то вдали слышался смех, тихие разговоры, а ещё шелест листвы, который будто отрезал их от городской суеты.

Феликс тихо выдохнул:

— Вау...и правда.

Марк улыбнулся, наблюдая за его реакцией.

— Пошли?

Феликс кивнул и они свернули с улицы в парк.

Феликс шёл рядом, иногда пинал мелкие камушки на дорожке, и вдруг повернул голову:

— Слушай...а ты с Лукасом общался?

Марк кивнул:

— Да. Он писал после нашего задания...спрашивал, всё ли нормально.

Феликс задумчиво хмыкнул:

— Если переживает, значит ещё не всё потеряно.

Марк усмехнулся, но тут же добавил:

— Ага...только сейчас он меня игнорит.

— Ничего страшного, — спокойно сказал Феликс. — Значит, на твои плечи ложится миссия.

Он остановился и повернулся к Марку:

— Вытащить Лукаса на попойку*.

Марк прищурился:

— И как ты это предлагаешь сделать?

Феликс хитро улыбнулся:

— Скажешь, что тебе нужно с ним поговорить. Типа...поделиться чем-то, что ты не можешь никому другому сказать. И держать в себе тоже.

Марк фыркнул:

— Короче, сказать, что мне хреново?

Феликс довольно кивнул:

— Агась. Он точно клюнет.

И, чуть склонив голову, добавил с усмешкой:

— Ты же его любимчик.

Марк резко поднял бровь:

— С чего это вдруг?

Феликс пожал плечами:

— Ну как...вы похожи по характеру. И из всей нашей компашки ему проще всего с тобой общаться.

Марк нахмурился, явно не до конца принимая эту мысль. Феликс это заметил и, не говоря ни слова, просто наклонился и легко чмокнул его в щёку. Марк замер на секунду, удивлённо подняв брови.

А Феликс, будто ничего не произошло, продолжил:

— Он после ссоры чаще с тобой общается. Так что...крепись, дорогой.

Его взгляд вдруг скользнул в сторону, на клумбу с цветами. Яркие, аккуратные, они выделялись на фоне зелени, привлекая внимание.

Феликс невольно улыбнулся:

— Хотя...я его не виню.

Он снова перевёл взгляд на Марка, чуть прищурившись:

— В такого красавчика тяжело не влюбиться.

Марк на секунду замолчал. А потом медленно ухмыльнулся, его взгляд зацепился за тень под раскидистым деревом рядом с дорожкой.

Он резко схватил Феликса за запястье, потянул на себя и толкнул в сторону, прижимая спиной к стволу дерева. Листва над ними тихо зашелестела, пропуская сквозь себя солнечные пятна.

Марк наклонился ближе, почти касаясь его губ, и тихо, с насмешкой прошептал:

— Правда?

Феликс моргнул, явно не ожидая такого поворота.

— Ну... — он запнулся, взгляд метнулся к его губам. — Конечно, я...

Но договорить ему не дали. Марк сократил оставшееся расстояние и поцеловал его, медленно и нежно. Феликс выдохнул ему в губы, а пальцы сами собой вцепились в ткань его рубашки, притягивая ближе.

Солнечные пятна скользили по их лицам, ветер шелестел листвой где-то над головой, и мир вокруг будто перестал существовать. Был только он, только этот поцелуй, такой тёплый, спокойный и правильный.

Феликс закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении. Руки Марка лежали на его талии, большие пальцы медленно водили по ткани, успокаивая и согревая. Его дыхание сбилось, и вдруг всего лишь на секунду, совсем короткую, он словно перестал чувствовать пальцы Марка. Такие тёплые, уверенные и родные, они словно исчезли.

Вместо них пришло другое, что-то холодное, такая грубая хватка на затылке, чьи-то пальцы, сжимающие волосы, резкий запах дешёвого алкоголя, чужих духов и гулкая музыка, которая давила на уши и чей-то слишком громкий смех.

Феликс вздрогнул, но не резко и не испуганно, а так когда словно из сна вырывают почти забытый, но всё ещё болезненный образ.

Марк замер, он не отстранился, не спросил, что случилось. Лишь просто медленно оторвался от его губ и посмотрел в глаза. Его ладони всё так же лежали на талии Феликса, чуть сжавшись, будто он пытался удержать его здесь, в реальности.

— Эй... — тихо сказал Марк. — Ты как?

Феликс не ответил сразу. Он смотрел на него, но его взгляд был расфокусированным, будто он видел не Марка, а что-то другое, что-то, что было где-то далеко и очень близко одновременно.

— Феликс? — голос Марка стал чуть настойчивее, но мягче.

Феликс моргнул. Реальность вернулась, но внутри всё ещё оставалось странное, липкое ощущение, будто кто-то провёл пальцем по старой ране, ещё не зажившей, но уже не кровоточащей.

— Всё нормально, — выдохнул он, но голос его дрогнул. — Просто...

Он замолчал, пытаясь поймать ту самую вспышку, которая только что пронеслась перед глазами. Но она ускользала, таяла, оставляя после себя только холодный след где-то под рёбрами.

— Просто что? — Марк осторожно коснулся его щеки, большим пальцем провёл по скуле, будто стирая то, что он там видел.

Феликс поймал его руку, сжал пальцы, они были свои, тёплые, настоящие. Не те, чужие и холодные.

— Ничего, — прошептал он. — Всё хорошо.

Марк не поверил. Феликс видел это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи и как сжалась челюсть. Но он не стал спрашивать, а просто кивнул, притянул Феликса к себе и обнял, пряча его лицо у своей шеи.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда просто постоим.

Феликс закрыл глаза, вдыхая знакомый запах. Ветер снова зашелестел листвой, солнечные пятна танцевали на их лицах, где-то вдалеке смеялись люди, а Феликс всё ещё чувствовал ту самую чужую хватку на затылке, но теперь она отступала, уходила и тонула в тепле рук Марка.

Он не вспомнил целиком, но теперь знал, что память готова вернуться. И в следующий раз, возможно, она придёт уже не одной вспышкой, а целым фильмом.

Феликс сильнее сжал пальцы на рубашке Марка.

— Спасибо, — едва слышно прошептал он.

Марк поцеловал его в макушку, не спрашивая, за что. Они стояли так ещё несколько минут, пока солнечные пятна не начали удлиняться, а ветер не стал чуть прохладнее.

Где-то в другом конце города двое только начинали свой долгий путь к себе, а здесь, под старым деревом, двое других только что закрыли одну дверь и возможно, сделали первый шаг к тому, чтобы открыть другую.

_____________________________________

*Чуждый — это прилагательное, обозначающее что-либо несвойственное, неприемлемое, враждебное или совершенно чужое, не имеющее ничего общего с кем-либо или чем-либо.

*Стокгольмский синдром — это психологическое состояние, при котором жертва насилия, захвата или угроз начинает испытывать симпатию, привязанность или сочувствие к своему агрессору, защищая его и оправдывая его действия.

*Обода колес — это каркас, который удерживает шину.

*Попойка — это разговорное обозначение шумной вечеринки или застолья, сопровождающегося употреблением большого количества алкогольных напитков.