Глава 30 Цена хода

⚠️ Предупреждение ⚠️Сцены в этой главе могут показаться жестокими и эмоционально тяжёлыми.Читайте на свой страх и риск.______________________________________

Лавочка у старого корпуса университета стояла в тени деревьев. Где-то неподалёку шумели студенты, смех, шаги, обрывки чужих диалогов, звон металлических дверей. Кампус жил своей привычной, ленивой жизнью, будто ничего в этом мире не могло пойти не так.

Марк сидел, расставив ноги, его локти упирались в колени. Он лениво наблюдал, как мимо проходит очередная парочка, она смеялась слишком громко, а парень смотрел на неё так, будто готов был вырезать её имя на сердце.

— Вот скажи, — протянул Марк, — Почему все эти пары такие...одинаковые?

—Да фиг его знает, — фыркнул Феликс.

Он откинулся на спинку лавочки, закинув руки за голову. Солнечные пятна играли на его лице, но взгляд был рассеянный, будто он смотрел не на университетский двор, а куда-то глубже, внутрь себя.

— Сначала клянутся в вечной любви, — продолжил Марк, — А потом делят лапшу быстрого приготовления и ругаются из-за грязной кружки. Романтика, мать её.

— Ммм, классика жанра, — усмехнулся Феликс.

Марк чуть помолчал, потом бросил как бы между делом:— Кстати...как прошёл твой сеанс?

Феликс замер на секунду. Потом медленно выдохнул и снова расслабился.— Уже лучше, — сказал он тихо. — Кажется, ещё чуть-чуть, и пазлы наконец сложатся воедино.

Он не уточнял и Марку не нужно было. Он знал, почему Феликс ходит к психологу, провалы в памяти, обрывки воспоминаний, чувство, будто какие-то куски его жизни кто-то аккуратно вырезал и прятал.

Марк положил ладонь ему на колено и мягко погладил большим пальцем.— Это отлично, — сказал он искренне. — Но тогда почему ты такой...озадаченный?

Феликс повернул голову и посмотрел на него. Бровь медленно поползла вверх.— В смысле?

Марк чуть сильнее сжал его колено.— Чувствую, что с тобой что-то не так. О чём ты думаешь?

Феликс отвёл взгляд, на секунду уставился на асфальт, где чья-то тень дробилась между трещинами.

— Что-то происходит между нами, — сказал он наконец. — Ты не замечаешь?

Марк мгновенно напрягся.— В смысле? — переспросил он. — Ты о чём?

Феликс заметил это напряжение сразу. Его губы тронула мягкая, почти лукавая улыбка. Он лёгким движением стукнул Марка по плечу.— Чё, герой-любовник, испугался?

Марк промолчал, а Феликс рассмеялся, так легко, почти по-детски.— Да ладно тебе. Я не про нас говорю.

Марк покачал головой и едва слышно буркнул:— Ну и дурачина...

Феликс прищурился.— Чё ты там вякнул, умник?

— Ничего, — усмехнулся Марк. — Так и про кого ты говоришь?

Феликс прикусил губу, будто подбирая слова.— Когда я сказал между нами, — медленно начал он, — Я имел в виду нашу дружбу. Нас и наших оболтусов.

Марк задумался и кивнул.

— Тебе не кажется, — продолжил Феликс, — Что наш союз постепенно даёт трещину?

Марк посмотрел вперёд, на проходящих студентов.— Ты про то, что Ник в последнее время перестал ходить на занятия?

Феликс кивнул.— И в общаге он почти не появляется. Я сначала подумал: ну, влюбился, забил на братанов, но...

— Но Лукас стал таким же, — спокойно закончил Марк.

Феликс резко выпрямился, будто его ударило током.— Вот да! — вырвалось у него.

Он повернулся к Марку полностью, его глаза загорелись тревожным пониманием. Марк, заметив выражение лица Феликса, вскинул бровь и усмехнулся:— Думаешь, они мутят?

Феликс скривился, будто ему сказали что-то абсурдное.— Что? Нет! — резко ответил он.

— А что тогда? — не понял Марк.

Феликс фыркнул, махнув рукой:— Ник цветёт и пахнет, — он выразительно выделил каждое слово, — а Лукас...ну, он наоборот воняет. Если бы они встречались, разве оба не выглядели бы счастливыми и благоухающими?

Марк приподнял брови ещё выше.— У Лукаса просто приторные духи. Сколько раз ему говорили, что он вонючка, а ему вообще пох.

Феликс рассмеялся и легонько стукнул Марка по голове.— Ну и дурень ты, — фыркнул он. — Ничего ты не понимаешь в любви. Всему учить тебя надо.

Марк хищно улыбнулся. Резко притянул Феликса за талию к себе, сокращая расстояние до минимума, и шепнул ему на ухо:— Как же хорошо, что у меня есть такой учитель.

Феликс усмехнулся, но его взгляд стал осторожнее.— Цени это, — сказал он. — А то смотри, убегу от тебя.

— Я догоню, — протянул Марк низким, томным голосом.

Феликс ощутил, как пальцы Марка медленно скользят ниже, и моментально покраснел.

Марк это заметил и усмехнулся ещё шире.— Что такое? — спросил он, протягивая руку к его щеке и поглаживая большим пальцем. — Тебе жарко? Ты красный как помидор.

Феликс показал ему язык и резко отодвинулся.— Так, всё. Отставить соблазнение.

Марк тихо рассмеялся. Феликс же снова стал серьёзным.— Но если возвращаться к Лукасу, да, духи у него правда адские. Но дело не в этом, — он нахмурился. — У меня ощущение, что у них появились секреты.

Марк кивнул, уже без улыбки.— И самое хреновое, — сказал он тихо, — Они не хотят делиться не только с нами...но и друг с другом.

Феликс вздохнул.— Вот именно. В нашей компании они всегда были ближе всех. Так что же у них такого случилось, что они стали...чужими?

Марк посмотрел на Феликса внимательнее и сказал уже без шуток:— Надо выяснить и помочь. Если эти два оболтуса сами не могут поговорить, то наш союз реально может потерпеть крах.

Феликс кивнул, но тут же нахмурился:— А как же наше правило? Не лезть туда, куда не просят.

— Во-первых, — Марк чуть усмехнулся, — Зная их, они же у нас чрезмерно гордые. Вон, вспомни ту ситуацию в школе...с девчонкой.

Феликс задумался, его взгляд стал рассеянным. В памяти всплыло, как Ник встал между хохочущей толпой и заплаканной девочкой. Как не думал, чем всё кончится. Как огрёб тогда так, что едва не угодил в больницу. И как Лукас был взбешён.

Он кивнул:— Да...помню. Они тогда месяц не разговаривали, если бы не мы.

— Верно, — подхватил Марк. — Пришлось объяснять, что Лукас ворчал не потому что злился, а потому что переживал. Ник тогда реально мог слечь в больницу.

— А Лукасу пришлось напоминать, — усмехнулся Феликс, — Что Ник просто безбашенный, и он просто принц на белом коне.

Марк фыркнул:— Какой принц? Скорее, он просто не выносит, когда обижают слабых.

Феликс закатил глаза:— Ладно, ладно. Это ты у меня принц на белом коне.

Марк важно кивнул:— Что есть, то есть.

— Когда ты стал таким зазнайкой? — прищурился Феликс.

— Любовь меняет людей, — с улыбкой ответил Марк.

— Ужас, — фыркнул Феликс.

— И не говори.

Они переглянулись и тихо рассмеялись. Марк наклонился ближе, они соприкоснулись лбами, и на секунду мир вокруг будто перестал существовать. Марк мягко поцеловал Феликса в лоб и сказал:— В общем, мы им поможем. Но не будем лезть напрямую. Просто...подтолкнём. А дальше пусть сами разбираются.

Феликс резко вскочил, вскинув руку вверх:— Ура! Я снова стану купидоном!

Марк моргнул:— А?

Феликс расхохотался:— Ладно, шучу. Не купидоном, а вершителем судеб!Он театрально выпрямился:— Ух, это моё призвание, я прям чую.

Марк смотрел на него и искренне не понимал, как можно не влюбиться в такое чудо. Он покачал головой, улыбнулся тепло и по-настоящему.

— Эй, Земля вызывает Марка.

Марк моргнул, словно вынырнул из глубины, и сфокусировал взгляд. Перед ним стояли Чарли и Оскар, они были довольные, живые, слишком настоящие для его задумчивого состояния. Он прищурился:— А вы как тут оказались?

Чарли усмехнулся, скрестив руки на груди:— А вот так. Меньше витай в облаках, а то так всю жизнь пропустишь.

Марк фыркнул и, вставая с лавочки, бросил:— Да лучше уж пропустить, чем твое лицо каждый день видеть.

— Оу, — Чарли рассмеялся. — И я соскучился по вам, братишки!Он широко раскинул руки:— А ну-ка, обнимашки. Терпеть не могу ваши грустные лица.

Феликс усмехнулся и, схватив Марка за плечо, без лишних церемоний подтолкнул его вперёд. Но Марк не остался в долгу и тут же ухватил Феликса за талию, утягивая с собой. Чарли, не долго думая, сгреб и Оскара. Оказавшись в этом хаотичном клубке рук, Оскар что-то недовольно пробормотал.

— Ой, не бурчи, — тут же отозвался Чарли. — Будто ты не любишь обнимашки.

За это время Марк и Феликс действительно успели сблизиться с Чарли и Оскаром. Это радовало и одновременно напрягало.

Марк с Феликсом переглянулись. В их взгляде был один и тот же вопрос, который оба боялись озвучить вслух.

Неужели дружба, которая казалась нерушимой, постепенно начала заменяться другими людьми?

Получается, в этой жизни всё заменимо?

Или ещё можно успеть исправить то, что уже начало меняться?

Марк едва заметно кивнул, Феликс ответил тем же. Чего бы им это ни стоило, они сделают всё, чтобы вернуть их старый союз. Пусть уже не такой, как раньше, пусть немного иной, но всё же их. И те, кто постепенно вставал рядом, затмевая их, не исчезнут, а просто встанут рядом, занимая своё место и расширяя союз, не отнимая того, что им не принадлежит.

Чарли, наконец, выпустил всех из объятий и, как ни в чём не бывало, спросил:— Ну что, какие планы на сегодня? Может, го по пивку?

Марк и Феликс уже открыли рты, чтобы ответить, но так и застыли, словно увидели призрака. Чарли и Оскар, заметив их выражения лиц, нахмурились и обернулись. Вдали стоял Лукас, он просто стоял и смотрел. И вроде бы ничего такого, но то, как он выглядел, заставило насторожиться всех присутствующих.

А Лукас выглядел злым. И это была не та привычная резкость, с которой он иногда огрызался или хмурился, в его лице застыла тревога, перемешанная с яростью, словно что-то внутри уже давно вышло из-под контроля.

Его челюсть была напряжена до скрипа, а скулы резко обозначились. Брови были сведены, взгляд был тёмный, прожигающий, будто он смотрел не на людей, а на преграды, которые собирался смести. Под глазами залегли тени, не от недосыпа, а от бессонных мыслей. Он сжал руки в кулаки так сильно, что побелели костяшки, и, не отрывая взгляда, направился к ним.

Марк инстинктивно шагнул вперёд, выставляя руку и закрывая собой Феликса. Чарли же изменился в лице почти мгновенно, его плечи напряглись, и он молча оттеснил Оскара за спину.

Если бы кто-то смотрел на эту сцену со стороны и не знал, что они друзья, могло бы показаться, что парни защищают свое самое сокровенное от надвигающейся опасности. Словно они оказались в лесу, где хищник, почуяв добычу, осторожно, но неумолимо приближается к своей цели.

Но вопрос был в другом.Кто здесь настоящий хищник?

Потому что те, кто защищает самое дорогое, тоже умеют кусаться. И если потребуется, пойдут до конца.

Неужели без крови им не обойтись?

Феликс вдруг заметил движение за спиной Лукаса. Кто-то бежал, спотыкаясь, будто догоняя его из последних сил. На мгновение мелькнуло лицо и Феликс удивлённо нахмурился.

«Лин?»

Лукас подошёл вплотную и резко остановился. В ту же секунду Лин догнала его, вцепилась пальцами в рукав куртки и выдохнула, почти умоляя:— Не надо, Лукас...

Теперь все увидели её лицо, оно было бледным, заплаканным, измученным. Её глаза были покрасневшие, будто она плакала не один час, а в выражении была усталость, от которой сводило грудь.

Лукас резко мотнул головой, стряхивая её руку, и грубым, сорванным голосом бросил:— Где этот чёртов Джон?

Парни переглянулись.— Что случилось? — почти одновременно спросили они.

Лин поджала губы, взгляд метнулся от Лукаса к ним, умоляющий, испуганный. Она хотела что-то сказать, но не решалась.

Лукас даже не посмотрел на неё.— Я спросил, — повторил он, делая шаг вперёд, — Где он??

Тишина вокруг стала слишком плотной.

***

Ник, видя, как Джон застыл, резко сказал:— Эй. Проснись.

Джон поднял взгляд, будто возвращаясь из другого мира, и посмотрел на него пустыми, но слишком спокойными глазами.

— Давай думать, как отсюда выбираться, — Ник понизил голос. — Или у тебя уже есть план?

— Есть.

— Какой?

— Поднять тревогу. И выйти в суматохе.

Ник коротко кивнул:— Супер. Тогда...где тут эта чёртова тревожная кнопка...

Пока Ник шарил глазами по стенам и панели, Джон неотрывно смотрел на мать. Она больше не кричала, закусив губу до крови, сдерживала боль, будто боялась выдать её звуком. Джон медленно поднял руку, большим пальцем осторожно оттянул её нижнюю губу.— Не надо... — тихо сказал он. — Больно же.

В этот момент Ник вскрикнул:— Нашёл!

Он обернулся и увидел, что Джон так и не сдвинулся с места. Ник раздражённо выдохнул, подошёл ближе.— Давай, Джон. Нам надо идти.

Джон посмотрел на пульт в его руке, потом снова на мать.— А как же...

Ник резко взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть прямо на себя.— Послушай меня. Если мы будем медлить, нас спалят. И тогда хуже будет не только нам. Но и ей.

Джон снова посмотрел на Джованну.

— Ты же не хочешь, чтобы она умерла, — сказал Ник.

Джон резко перевёл взгляд на Ника. Его глаза потемнели, словно кто-то щёлкнул выключателем.— Нет.

— Я знаю, — тихо сказал Ник. — Поэтому надо бежать.

Джон кивнул, он взял пульт из рук Ника и направился к окну.

Ник вскинул брови:— Ты куда, блять?

— В окно, — спокойно ответил Джон. — Нажму кнопку и мы спустимся на улицу.

Ник уставился на него, потом покрутил пальцем у виска:— Ты чё блять, человек-паук? Или летать умеешь?

Он уже сгребал все вещи, которые они принесли, засовывая их в сумку. Джон открыл рот, но Ник не дал ему договорить. Он подошёл, схватил Джона за руку и резко нажал кнопку на пульте.

Палата мгновенно залилась красным светом. Из колонок раздался ровный, женский голос:— Палата четыреста семнадцать. Экстренная ситуация. Всем свободным сотрудникам срочно направиться в данную палату.

— За мной, быстро, — прошептал Ник.

Джон в последний раз обернулся. Лицо матери было мокрым от слёз. Она смотрела на него, не моргая, будто боялась, что если закроет глаза, он исчезнет.— Я вернусь, — сказал Джон хрипло. — Только...снова не забывай меня.

Джованна лишь моргнула в ответ. В следующую секунду Ник резко дёрнул Джона за руку и затащил его в соседнюю комнату. Дверь за ними захлопнулась, а за стеной уже слышались бегущие шаги.

Джон осмотрел тесное помещение и тихо сказал:— Ты уверен, что это был хороший вариант?

Ник лишь кивнул. Туалет был узким, пахло антисептиком и холодной водой. Свет люминесцентной* лампы резал глаза, отражаясь от белой плитки. Здесь было слишком тихо, тишина, в которой было слышно только собственное дыхание.

— Откуда такая уверенность? — спросил Джон.

Во взгляде Ника на мгновение мелькнула глубокая, тягучая печаль. Та самая, что не рождается на пустом месте. Но он тут же отвёл глаза, будто захлопнул дверь перед воспоминаниями.

Ник сделал шаг ближе и, наклонившись к самому уху Джона, прошептал:— Потом расскажу. Просто...доверься мне.

Джон посмотрел на него секунду дольше, чем нужно, затем коротко кивнул. В следующую секунду дверь палаты распахнулась. Голоса, шаги, резкие команды, помещение мгновенно наполнилось шумом. Кто-то звал врача, кто-то отдавал указания, зазвенели металлические подносы, зашуршали перчатки. Всё внимание было приковано к кровати.

Ник осторожно выглянул в щель двери. Его пальцы сжались.— Сейчас, — прошептал он.

Они почти не дышали. Дверь туалета медленно приоткрылась. Шаг, второй. Они скользнули в коридор, растворяясь в хаосе, словно их здесь никогда и не было.За спиной продолжали звучать встревоженные голоса. А впереди был только бег.

Коридоры клиники гудели, как растревоженный улей. Сигнал тревоги рвал пространство на куски, он был резким, монотонным, давящем на виски. Сотрудники бежали навстречу, мимо, сквозь них, врачи, медсёстры, санитары. Белые халаты мелькали, сталкивались, расходились. Никто ни на кого не смотрел, все спешили туда, где была чрезвычайная ситуация.

Именно в этом хаосе Джон и Ник чувствовали себя почти невидимыми. Халаты сидели как надо, бейджи болтались на груди, их шаги были уверенными, не быстрыми, не медленными. Они двигались так, как двигается персонал, который знает, куда идёт. Ни суеты, ни паники, только деловой темп.

— Левый коридор, — тихо бросил Джон.

Ник молча свернул, не сбавляя шага. Они миновали пост медсестёр, лифт, который застрял на вызове, тележку с инструментами. Кто-то задел Джона плечом, он же даже не обернулся. Его взгляд был направлен вперёд, челюсть была сжата, а плечи напряжены.Выход был уже близко. Стеклянные двери, вечерний свет за ними, серое небо и асфальт парковки, свобода была буквально в нескольких шагах.

Ник шагнул первым и вышел. Джон сделал полшага, но остановился. Что-то внутри щёлкнуло, он почувствовал чей-то взгляд. Он медленно обернулся, за стойкой регистрации стояла она, та самая регистраторша.

Её глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Она смотрела на него так пристально, будто внезапно увидела трещину в идеально выстроенной картине. Её взгляд скользнул по бейджу, по лицу, по осанке, он будто только сейчас стал слишком чужым для этого места.

Джон же смотрел в ответ. Сначала его взгляд был пустым и холодным, но с той самой яростью, что не кричит, а давит изнутри. А потом его губы медленно изогнулись в хищной, спокойной улыбке.

Женщина вздрогнула. Она вышла из-за стойки и направилась к нему, но в этот момент толпа рванула обратно, сотрудники спешили к четвёртому этажу, толкались, перекрывали проход, сносили всё на своём пути.

— Ну чё встал? — резко сказал Ник, обернувшись. — Пошли давай.

Он схватил Джона за рукав и потянул. Ещё секунда и они исчезли за стеклянными дверями.

Женщина же наконец прорвалась сквозь людей, но коридор уже был пуст. Ни загадочного мужчины в халате, ни следа. Будто он и правда был призраком.

А снаружи их уже ждала машина. Добравшись до неё, Джон распахнул дверь и сел за руль. Ник захлопнул свою почти одновременно. Было слышно только тяжёлое дыхание и глухой хлопок дверей, отрезавший их от клиники окончательно. Джон повернул ключ. Двигатель отозвался низким, утробным рыком, словно тоже был зол. Машина тронулась с места резко.

— Возьми мой телефон, — сказал Джон, не отрывая взгляда от дороги. — Открой сообщения от Итана и вбей координаты.

Ник кивнул, разблокировал экран. Пальцы двигались быстро, уверенно. Точка на карте вспыхнула красным— Хм... — он прищурился. — Это тот самый склад.

— Ясно.

— Помнишь, как туда ехать?

— Да.

Джон вжал педаль газа.— Держись. Надо побыстрее разобраться с этим ублюдком.

Машина взревела и сорвалась вперёд. Город начал отступать. Фонари вытягивались в длинные световые полосы, асфальт под колёсами гудел, отражая скорость. За окнами медленно сгущались сумерки, небо наливалось тяжёлым фиолетово-синим, последние полосы заката догорали где-то на горизонте, будто тлеющие угли.

Деревья вдоль трассы мелькали тенями, ветер бил в стекло, а воздух внутри машины был напряжённым, плотным, словно перед грозой. Ник молчал, крепко держась за поручень. Он чувствовал, как напряжение Джона передаётся рулю, педалям, каждому резкому манёвру. Это была не просто спешка, это была охота.

Наконец впереди показались знакомые очертания, тёмный силуэт склада, грубые бетонные стены, одинокие фонари, вырывающие из темноты клочки пространства. Вокруг была пустота, лишь только ветер и глухая тишина, от которой становилось не по себе. Джон сбросил скорость и остановился. Фары выхватили из темноты ворота склада.

— Приехали, — тихо сказал Джон.

Он выключил двигатель и тишина накрыла их мгновенно. Джон вышел первым. Холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо, он пахнул пылью, металлом и чем-то старым, складским, таким застоявшимся. Ник выбрался следом, первым делом стянул с себя халат, шапку и сорвал бейдж, будто сбрасывал с кожи чужую роль.

Он поднял взгляд и замер. Джон всё ещё стоял в маскировке, белый халат неловко сидел на его плечах, шапка сползла набок, пряча пряди волос, бейдж болтался на груди, совершенно неуместный здесь, среди тьмы и бетона.

Ник подошёл ближе, молча положил ладони ему на плечи. Ткань халата была холодной. Ник взялся за края и медленно стянул его вниз, освобождая Джона, словно снимая не одежду, а последний слой притворства. Халат упал к ногам, шурша по асфальту.

Джон снял шапку, сорвал бейдж и на мгновение задержал их в руках.— Ты точно хочешь пойти со мной? — спросил он тихо.

В этом вопросе не было сомнения. Там была лишь забота.

Ник забрал у него вещи.— Ага.

Он открыл дверь машины, бросил всё внутрь и захлопнул её. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Ник вернулся и встал рядом с Джоном.

Только теперь он позволил себе внимательно посмотреть на него. Волосы Джона были растрепанны, шапка придавила их, сбила привычную линию, пряди торчали в разные стороны, делая его одновременно более диким и смешным. Ник не удержался и усмехнулся. Он протянул руку и осторожно коснулся его волос, приглаживая пряди, возвращая им хоть какую-то форму.

— Ну что, — тихо сказал он, чуть наклоняясь ближе. — Идём?

Джон посмотрел на него и улыбнулся коротко, уголком губ, той самой улыбкой, которая появлялась редко и только для своих. Он поднял руку и, в ответ, коснулся волос Ника. Чуть поправил, убрал выбившуюся прядь, пригладил, как умел, небрежно, но заботливо.

— Пошли.

Они переглянулись. Два силуэта на фоне тёмного склада, с растрёпанными причёсками, сброшенными масками и одинаковой решимостью во взгляде, шагнули вперёд.

Помещение встретило их гулкой пустотой. Склад был огромным, с высоким потолком, где под лампами кружилась пыль, а бетонный пол хранил холод, пробирающийся сквозь подошвы. Свет бил пятнами, такой резкий, неравномерный, оставляющий углы в тени, будто кто-то намеренно не хотел, чтобы всё было видно сразу.

Джон сделал шаг вперёд и сразу заметил Итана. Тот сидел на перевёрнутом ящике, лениво перекатывая нож между пальцами, будто это была не опасная вещь, а привычная игрушка. Лезвие ловило свет, вспыхивало и снова исчезало в тени его ладони.

— Ну наконец-то, — протянул Итан, не поднимаясь. — Долго же ты. Я уже заскучал.

Прежде чем Джон успел ответить, из глубины склада, с усмешкой, раздался другой голос:— Ой, да не пизди.

Ник с Джоном одновременно обернулись. Ким вышел из тени, будто нарочно тянул момент. На лице его была знакомая, чуть насмешливая улыбка, а в глазах внимательность хищника. Он выглядел расслабленным. Улыбка Кима держалась ровно до тех пор, пока его взгляд не упал на Ника, и его брови сошлись на переносице.

— Не понял, — протянул он. — А чё принцесса тут делает?

Ник даже не дрогнул. Он вскинул брови и холодно ответил:— Тебя забыл спросить.

На секунду в воздухе повисло напряжение, густое, вязкое. Ким хмыкнул, но ничего не сказал. Джон же повернулся обратно к Итану.— Где он? — спросил он спокойно.

Итан кивнул в сторону.— Тут. Иди сюда.

Джон двинулся вперёд, прошёл мимо металлической перегородки и заметил движение. Он остановился, в центре освещённого круга сидел мужчина.

Дорогой костюм был безнадёжно помят, ткань потемнела от воды. Руки были связаны за спиной, а рот заклеен серым скотчем. Его голова была опущена, а подбородок почти касался груди.

Джон прищурился.— Что ты с ним сделал? — спросил он, не отрывая взгляда.

Итан развёл руками, будто обиделся.— Ничего. Он просто ещё не очнулся.Затем, будто вспомнив о чём-то важном, он повернулся к Киму:— Принеси ведро.

Ким кивнул и исчез за стеллажами. Через пару секунд вернулся, волоча металлическое ведро. Подошёл к пленнику и, не колеблясь, вылил воду ему на голову. Реакция была мгновенной.

Мужчина дёрнулся, заёрзал на стуле, резко вдохнул и поднял голову, щурясь от яркого света, поморгал несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

Перед ним стояли четверо. Двое с хищными, почти ленивыми улыбками. И двое неподвижные, словно высеченные из камня, но с глазами, в которых кипела ярость.

Взгляд пленника метнулся по лицам. Страх мелькнул во взгляде, коротко, почти незаметно. Он узнал лишь двоих, а остальных нет, но быстро спрятал этот страх за привычными щитами и поднял подбородок, впившись взглядом в Джона, взглядом, полным злости, ненависти и чего-то ещё, слишком похожего на понимание того, что фигура на доске зашла слишком далеко.

Итан молча наблюдал за пленником. Картина казалась ему странной. Мужчина смотрел на Джона так, будто видел не просто лицо, а узнавал, вырывал из памяти что-то старое, неприятное. Но Джон смотрел на него холодно, и без малейшей тени узнавания.

«Хм...интересно», — отметил про себя Итан.

Он сделал шаг ближе, наклонился так, чтобы оказаться на уровне глаз пленника, и почти лениво спросил:— Ты знаешь его?

Итан указал пальцем на Джона. Мужчина замычал, дернулся, его глаза налились злобой. Он уставился на Итана так, будто хотел прожечь его взглядом.

Итан выпрямился и повернулся к Джону:— А ты его знаешь?

— Нет, — ответил Джон сразу, его голос был ледяным и ровным.

Теперь Джон подошёл к пленнику и одним резким движением сорвал скотч с его рта.

— Вы сукины дети!!! — мужчина вдохнул полной грудью, будто копил эти слова вечность. — Да как вы смеете со мной так поступать?!

Итан усмехнулся, мягко, и даже почти по-доброму. Мужчина заметил это и взорвался:— И чё смешного я сказал?!

— Приятно осознавать, — протянул Итан, — Что меня ещё считают молодым.

Ким закатил глаза.— О боже...Он подошёл ближе к Джону, махнул рукой и сказал устало:— Короче, давайте без лирики.Он повернулся к пленнику и добавил:— Рассказывай, чё за овощ ты вообще такой.

Мужчина моргнул, явно не ожидая подобного тона.— Ты охуел?! — рявкнул он. — Ты кого овощем назвал?!

Ким тяжело выдохнул и ударил. Его кулак врезался в лицо и голова пленника дёрнулась в сторону, а стул заскрипел. Мужчина сплюнул кровь на бетон.

— Неправильный ответ, — спокойно сказал Ким.Он наклонился чуть ближе.— Попыток у тебя сегодня будет мало. Так что будь добр, не растеряй их все.

Мужчина облизнул губы, усмехнулся криво, зло:— Да пошёл ты нахуй, чёрт ебаный.

Ким уже замахнулся снова, но вдруг услышал резкий, сдавленный писк. Он остановился и повернул голову. Рядом с пленником стоял Итан, его пальцы были вплетены в волосы мужчины, он тянул их вверх с такой силой, что шея пленника выгнулась, а глаза полезли на лоб, его ноги дёрнулись и дыхание сбилось в панике.

Итан наклонился ближе, почти касаясь его уха, и холодно произнёс:— Снова неправильный ответ.

Он говорил тихо, без злости и эмоций. И именно от этого по складу разлился настоящий, липкий страх. Но мужчина не сдавался и хриплым, надорванным голосом он выдавил:— Отпу...сти... му-ди-ла...

Итан медленно выпрямился, будто обдумывая его просьбу, и неожиданно кивнул Джону.— Хорошо.

В тот самый миг, когда пальцы Итана разжались и отпустили волосы пленника, Джон шагнул вперёд и ударил. Удар вышел коротким, идеально выверенным. Кулак врезался точно в грудь. Мужчина не ожидал этого и его тело дернулось вперёд, воздух вырвался из лёгких судорожным кашлем. Он согнулся настолько, насколько позволяли верёвки, стягивавшие его корпус, сковывая любое движение. Казалось, внутри что-то хрустнуло, будто рёбра превратились в крошку. Он задыхался, ловил воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

Ким усмехнулся, наблюдая за этим зрелищем.— Бля, я понял, — протянул он. — Ты что, хочешь от всех по очереди получить?

Он шагнул ближе, схватил пленника за подбородок и резко поднял его голову, заставляя смотреть в сторону.

— Вон там видишь? — Ким кивнул на Ника. — Стоит наша принцесса.Он наклонился ближе, понизив голос, почти доверительно сказал:— Но тебе её лучше не злить. В гневе она ужасна страшна. Хуже всех нас вместе взятых.

Пленник сглотнул и Джон это заметил, в нём что-то щёлкнуло, что-то похожее на азарт, холодный и опасный.— Согласен, — спокойно сказал он. — Так что...будешь говорить?

Ким явно довольный тем, что племянник поймал эту волну азарта, только ухмыльнулся шире:— Или бросить тебя на съедение нашей принцессе?

Мужчина не ответил, его глаза забегались, а дыхание стало неровным. Он попытался вырваться, дёрнулся в путах, но верёвки лишь сильнее впились в кожу.

Ким отпустил его подбородок и печально вздохнул.— Ясно. Всё как всегда.

Он повернулся к Нику и улыбка медленно сошла с его лица. Ким знал, что дальше будет сцена не из приятных. И он не понимал, почему Джон вообще взял Ника с собой.

Неужели их отношения действительно зашли так далеко?

До уровня, где Джон не боится быть настоящим.

Или здесь есть что-то другое?

Он бросил взгляд на Джона. И по этому взгляду понял, что тот тоже не хочет, чтобы Ник это видел. Ким провёл рукой по волосам, взъерошил их и подошёл к Нику.

— Принцесса, — сказал он мягче, чем секунду назад говорил с пленником. — Пошли пока принесём аптечку. Она нам явно понадобится.

Ник просто кивнул. Они развернулись и направились в соседнее помещение. Ким снова делал то, что умел лучше всего, это прикрывать племянника. Для Джона эти отношения были слишком дорогими. И если они рассыплются, то рассыплется и он сам, а этого Ким не хотел.

И, сам того не осознавая до конца, была и другая причина. Ему тоже не хотелось, чтобы Ник это видел. Каким бы сильным Ник не был, духом, телом, опытом, сколько бы хаоса ни повидал, всегда есть желание уберечь своё сокровище от самых тёмных сцен.

Когда дверь за ними закрылась, Итан и Джон переглянулись и коротко кивнули друг другу. И почти сразу склад наполнил дикий, рвущий горло вопль, означающий, что допрос начался.

Когда Ким с Ником зашли в соседнее помещение, оказалось, что это был гараж.Просторный, но захламлённый до ощущения удушья. Вдоль стен стояли металлические стеллажи, прогнувшиеся под весом старых канистр, коробок без подписей, ржавых инструментов и каких-то деталей, назначение которых давно забыли.

На полу были пятна масла, следы шин и пыль, сбитые в тёмные разводы. В углу стоял мотоцикл без колёс, накрытый брезентом*, а рядом покорёженные ящики и сломанный верстак с треснутой столешницей. Лампы под потолком светили тускло, давая холодный, желтоватый свет, от которого всё вокруг выглядело ещё более мрачно и заброшенно.

Ким прошёл к дальнему шкафчику, скрипнувшему при открытии, и начал перебирать содержимое, бинты, пузырьки, какие-то таблетки, явно сложенные без системы. Ник остановился в проходе. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Затянулся, медленно выдохнул дым и, оглядев гараж, бросил взгляд на Кима.

— До сих пор не понимаю, — лениво сказал он, — Почему предатели почти всегда мазохисты?

Ким, не отрываясь от полок, переспросил:— Мм? Мазохистами?

Ник стряхнул пепел на бетон.— Ага, пока не начнёшь пытать, хуй чё скажут.

Ким наконец нашёл заветную коробку, он вытащил её и, разворачиваясь, подошёл к Нику. Вдруг схватил его руку, подтянул к себе и затянулся прямо с его сигареты. Выдохнул дым и усмехнулся.

— Не всегда, — сказал он спокойно. — Обычно самые преданные делу или человеку будут молчать до последнего. Пока не найдёшь рычаг давления.Он чуть наклонил голову.— И это не обязательно пытки. Способов много.

Ким потянулся за сигаретой ещё раз, но Ник не дал. Отвёл руку и показал средний палец.

— Ну и жадина, — театрально надул губы Ким.

Ник усмехнулся.— Будешь курить, не вырастешь, коротышка.

Ким лишь фыркнул, пропуская мимо ушей, то что сказал Ник.— Короче, есть ещё такой тип людей. Их обычно называют трусами. Стоит их немного припугнуть и они ломаются. Чаще всего новички, — он пожал плечами. — Хотя даже тем, кто давно в деле, всё равно страшно. Просто они закалённые, поэтому и терпят дольше.

Ник посмотрел на сигарету, та почти догорела. Он улыбнулся, шагнул ближе и аккуратно вставил её Киму в рот.— Молодец, — сказал он. — Садись, пять.

После чего вырвал аптечку из его руки и направился к выходу.

— Давай догоняй, — бросил через плечо. — Чё встал как вкопанный? Самое вкусное пропустишь.

Ким несколько секунд смотрел ему вслед. Докурил сигарету до фильтра, сплюнул её на бетон и усмехнулся. Потом быстро догнал Ника и, поравнявшись с ним, сказал:— Теперь жалею, что раньше тебя не брал с собой на разборки.

Ник фыркнул.— Да чё пиздишь, — бросил он. — Тебе пох на меня было.

Ник уже дошёл до склада. Потянул на себя дверь и, не оглядываясь, шагнул внутрь.

— Хм. И то верно, — протянул сзади Ким.

Ник замер. Медленно повернулся и посмотрел на него. Ким сразу заметил раздражение в его взгляде и расплылся в довольной улыбке, такой, как у кота, который объелся сметаны. Подкалывать Ника и выводить его из себя было его маленьким, но стабильным удовольствием.

Ник же вдруг сладко улыбнулся. Ким сделал шаг вперёд и в этот же момент Ник со всей силы хлопнул дверью, захлопнув её прямо перед его носом. С той стороны раздался обиженный вздох.

Ник довольно усмехнулся.«1:1, придурок».

Он развернулся и направился дальше, к парням.

Дверь за спиной распахнулась, и Ким, уже заходя внутрь, возмущённо заговорил:— Ужас! Чуть по носу не зарядил! Вот вообще никакой совести у тебя нет?!

Он не успел договорить и врезался в спину Ника. Недовольно поднял взгляд, собираясь высказать ещё что-то, но слова застряли в горле. Ким посмотрел направо, на пленнике почти не осталось живого места.

Его лицо распухло так, что черты едва угадывались, один глаз полностью заплыл, второй с трудом приоткрывался сквозь багрово-синюю гематому. Его губы были разбиты и пересохшие, а в уголке рта тянулась тёмная дорожка засохшей крови. Его скулы покрывали свежие ссадины, а кожа на них была натянута и блестела, словно вот-вот лопнет.

Шея и грудь были испещрены* синяками разных оттенков — от почти чёрных до желтовато-зелёных, старых и новых, наложенных друг на друга. Рубашка была разорвана и пропитана потом и кровью, а ткань прилипла к телу. Когда он дышал, а он дышал, хрипло и неровно, его грудная клетка поднималась рывками, будто каждый вдох давался через боль.

Руки, всё ещё связанные, дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Пальцы то сжимались, то бессильно разжимались, будто тело пыталось цепляться за жизнь даже тогда, когда сознание уже сдалось. На костяшках была сбитая кожа, а под ногтями тёмные следы.Он выглядел сломанным и избитым, но живым, его выдавало дыхание, редкие судорожные вздрагивания и слабый стон, сорвавшийся с груди, когда его попытались пошевелить.

Улыбка исчезла мгновенно. Лицо Кима стало жёстким, собранным. Он выпрямился и холодно спросил:— Не перестарались?

— Он дышит, — коротко ответил Джон.

Ким кивнул.— Отлично. В отключке?

— Да, — подтвердил Итан, — Кинь аптечку.

Ник молча бросил коробку. Итан ловко поймал её и тут же стал открывать. Ким подошёл ближе, присел рядом и начал помогать, быстро, чётко, без лишних слов, приводя пленника в чувство так, словно делал это уже сотни раз.

Ник лишь наблюдал за происходящим и был удивлён, но не тем, что увидел перед собой. А тем, как мгновенно изменилось поведение Кима.«Пфф, — подумал он. — Неужели вспомнил, что тут не цирк».

Пока Ник смотрел, он сам не заметил, как провалился в мысли и потерял счёт времени. Реальность вернулась слишком резко, ведь спокойный, почти нежный голос прозвучал прямо у уха:— Эй...ты как?

Ник вздрогнул, резко прикрыл ухо ладонью и повернулся.— Ох, блять... — вырвалось у него. — Напугал. Ты чего так подкрадываешься?

Джон опустил взгляд.— Прости.

Ник прищурился и усмехнулся, бросив взгляд на картину перед ними. Джон вёл себя так, будто вообще не имел отношения к происходящему. Будто не стоял здесь минутами раньше, ничего не делал и не слышал криков. Словно случайный прохожий, маленький котёнок, который нашкодил и теперь стоит с виноватым видом.

Ник протянул руку и взъерошил ему волосы.— Да всё окей, — сказал он мягко. — Чё ты извиняешься?

Джон поднял взгляд, его глаза небесно-голубые, выглядели почти ледяными, холодными до дрожи. В них не было ни сомнения, ни страха, а потом он улыбнулся, сладко и тепло. Совсем не так, как его взгляд. Этот контраст ударил сильнее любого крика. Внутри у Ника внезапно стало жарко, будто кто-то резко подкинул угли в печь. Он дёрнул рукой, отводя её, покраснел и отвернулся.

Джон подошёл ближе, нарушая дистанцию.— Я извинялся за то, что взял тебя с собой, — тихо сказал он. — Я заметил...ты как будто завис.

Ник прочистил горло.— Со мной всё в порядке, — буркнул он и, помедлив, добавил. — Сам-то как?

Ответом было молчание, Ник повернулся. Джон просто смотрел на него, а потом медленно кивнул.

Ник нахмурился.«Что, молчал специально, чтобы я на тебя посмотрел?»

Джон, будто уловив эту мысль, снова сладко улыбнулся.

Ким лениво выпрямился и бросил в пространство:— Эй, хватит ворковать. Тут у нас, кажется чудо произошло, пациент решил заговорить.

Джон мгновенно изменился. Вся мягкость исчезла, словно её никогда и не было. Он поднял взгляд, холодный и пустой.— Отлично, — сказал он спокойно и подошёл к пленнику.

Он не спешил. Остановился напротив, медленно осмотрел его с ног до головы, не с интересом, а так, как смотрят на сломанный механизм, решая, стоит ли его чинить.

Мужчина сплюнул кровь на бетон и хрипло усмехнулся:— Что ты хочешь знать?

Джон не ответил сразу. Он чуть наклонил голову, будто обдумывая, с какой стороны начать резать.— Это ты подставил ту аварию? — спросил он ровно.

— Не совсем, — ответил мужчина, криво улыбнувшись.

— Но ты был в этом замешан?

— Да.

Итан, до этого лениво крутивший нож в пальцах, замер. Металл перестал вращаться, он медленно сжал рукоять, бросил короткий взгляд на Кима, вспоминая его рану на голове и снова посмотрел на пленника. Во взгляде больше не было скуки, лишь только глухой, сдерживаемый гнев. Но мужчина, казалось, видел только Джона.

— Какая цель была в сокрытии Джованны? — продолжил Джон.

Пленник сглотнул. Это вышло ему с трудом.— Не знаю... — выдавил он. — Запрос был простой. Стереть всё, что с ней связано. И...её саму.

— Зачем? — голос Джона стал холоднее.

Молчание. Джон резко схватил его за воротник и встряхнул, так что зубы мужчины клацнули.— Отвечай, — тихо сказал он. — Зачем?

Мужчина вдруг улыбнулся медленно, почти удовлетворённо.— Это засекреченная информация, — прошептал он. — Я не задаю вопросов. Мне платят, я делаю.

Джон отпустил его. Плечи мужчины дёрнулись, он закашлялся, но успел договорить:— Но если предположить... — он поднял мутный взгляд. — Значит, она кому-то мешала. Вот и получила свой итог.

— Бред, — Ник резко провёл рукой по волосам. — Если мешала, её бы просто убрали.

Мужчина медленно повернул голову в его сторону.— Разве ты не в курсе? — спросил он почти насмешливо. — Она вся напичкана препаратами. Таблетки, уколы, дозы...

Он облизнул разбитую губу.

— Ходячее тело, пустая оболочка. А это, поверь... — он посмотрел обратно на Джона, — Хуже смерти.

В глазах Джона что-то вспыхнуло. Не ярость, а что-то глубже и опаснее.— Кто? — спросил он.

Голос его был тихим, почти спокойным. Мужчина посмотрел на него так, словно действительно не понял вопроса.— Что?..

В помещении стало тихо, даже дыхание будто исчезло. Джон медленно наклонился к нему, так близко, что между их лицами оставались считанные сантиметры.— Кто, — повторил он уже тише. — Кто напичкал её таблетками?

Пленник усмехнулся. Улыбка вышла кривая, болезненная, но довольная.— А ты правда не знаешь? — протянул он. — Забавно...

Ким резко выпрямился.— Не играй с нами, — предупредил он холодно.

Но мужчина продолжал смотреть только на Джона.— Я думал, ты умнее, — хрипло сказал он. — Такой...правильный. Такой уверенный, что знаешь, кто рядом с тобой.

Джон не моргнул.— Говори, — сказал он. — Или ты сейчас перестанешь быть полезным.

Пленник кашлянул, кровь потекла по его подбородку. Он сплюнул на пол и, тяжело дыша, сказал:— Она говорила, что ты не выдержишь правды. Что если узнаешь, сломаешься.

Ник замер, а Ким медленно сжал челюсти.— Она боялась, — продолжил мужчина. — Боялась, что Джованна вспомнит. Что ты вспомнишь вместе с ней.

Джон резко схватил его за ворот и прижал к спинке стула.— Кто...— его голос стал глухим. — Это сделал?

Пленник поднял взгляд, впервые не с насмешкой.— Та, кому ты мешаешь.

В помещении будто что-то треснуло, мужчина хрипло рассмеялся.— Она сказала, что так будет гуманнее. Что овощ лучше, чем труп.

Джон медленно отпустил его и выпрямился. И в этот момент стало по-настоящему страшно.— Ты врёшь, — его голос был спокойным, но внутри уже что-то надламывалось.

Пленник посмотрел на него долгим, выжатым взглядом и устало выдохнул:— Хотел бы.

Кажется, он начал понимать, кто мог стоять за этим. Мысль была грязной, липкой, такой, от которой хочется отмахнуться, как от кошмара наяву. Пазлы в голове щёлкали один за другим.

Ким нахмурился.— Ты понял? — спросил он Джона. — Про кого он?

Джон медленно перевёл взгляд на Кима. В его глазах будто плясали маленькие черти, такие беспокойные, злые, живые. Но в следующую секунду они замерли. Словно кто-то щёлкнул выключателем, их сменила пустота. В этой вязкой тишине вдруг прозвучала мелодия, резко и неуместно, все замерли.

— Чьё это? — спросил Итан.

Ким быстро оглядел всех, никто виду не подал, тогда он шагнул к сумке, откуда доносился звук, расстегнул молнию и достал телефон. Глянул на экран и усмехнулся.

— Эу, чучело, — сказал он, показывая дисплей пленнику. — Тебе босс звонит. Может, ответишь?

Лицо мужчины изменилось мгновенно. Словно с него сорвали последнюю маску.— Нет! — выкрикнул он хрипло. — Не отвечай!

Он дёрнулся в путах, слишком резко и отчаянно.

— Поздно, — холодно сказал Джон.

Пленник посмотрел на него в упор. И в этом взгляде не было злости, только обречённость.— Ты уже всё понял, — тихо сказал он. — Просто не хочешь в это верить.

Он медленно опустил взгляд, словно смиряясь, и вдруг резко сжал челюсть.

Ник первым заметил неладное.— Блять, стой... — начал он.

Пленник закашлялся, судорожно и глухо. Из его рта потекла пена, смешанная с кровью. Тело дёрнулось, выгнулось, будто его ударили током.

— Блять, — выдохнул Ким. — Он...

— Яд, — резко сказал Итан. — В зубе капсула.

Джон уже был рядом, схватил его за подбородок, пытаясь разжать челюсть, но было поздно. Мужчина захрипел, его глаза закатились.

— Это... — он едва выдавливал слова. — Единственный...выход...

Последний выдох сорвался с губ и тело обмякло. Тишина обрушилась резко и тяжело, никто не двигался, даже воздух, казалось, застыл.

И именно в этой мёртвой тишине из телефона, всё ещё зажатого в руке Кима, прозвучал голос, спокойный, ровный и до боли знакомый: — Самуэль, здравствуй. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Иначе конечно и быть не должно.

Ким вздрогнул, а голос продолжал, будто не замечая смерти в нескольких метрах от себя.— Звоню узнать по поводу нашего дела. Так как задание потерпело крах, есть другой план, нам важно закончить это. И он должен завершиться идеально. Лучше, чем предыдущий.

Прозвучала короткая пауза.

— Как прослушаешь это сообщение, свяжись со мной.

Связь оборвалась. Несколько секунд никто не говорил, Ким медленно опустил телефон, его пальцы дрожали, но не от страха, а от осознания, губы побелели.

— ...Мишель, — прошептал он сквозь зубы, будто имя обжигало язык.

В этот момент Ким резко поднял голову. И столкнулся взглядом с Джоном. Если бы шок был ударом, Кима сейчас сбили бы с ног. В его глазах было всё сразу, неверие, ярость, сломанная логика. Человек, которого он знал годами, стоял в одной секунде от превращения в монстра.

Джон смотрел на него молча, в его лице не было истерики, не было взрыва. Только медленно оседающая, холодная ясность. Как будто последняя деталь наконец легла на место. Как будто он не узнал, а получил подтверждение тому, что давно жило под кожей.

Шок Джона был другим, не громким, не рвущимся наружу. Он был тихим и страшным, тем, что остаётся, когда надежда умирает последней.— Значит... — тихо сказал он. — Я не ошибался.

Ким сглотнул.— Ты...догадывался?

Джон медленно кивнул.— Я просто не хотел, чтобы это оказалось правдой.

Он перевёл взгляд на мёртвого Самуэля, затем на телефон.

Ферзь уже сделал следующий ход, даже не дожидаясь, пока они закончат этот.

Неужели пешка была готова умереть, лишь бы ферзь остался чистым?

Но партия явно уже вошла в решающую фазу. Он смотрел на тело и понимал, что ему больше не нужно имя. Ведь он уже знает, кто сделал ход. И теперь настала его очередь отвечать.

***

— О боже, блять, Лукас, ты точно уверен, что он нас не обманул? — раздражённо бросил Чарли, сжимая руль.

Лукас выдохнул сквозь зубы, не отрывая взгляда от дороги.— Будем надеяться.

— На самом деле, — вмешался Феликс, — Этот Брайн мутный тип.

— Согласен, — резко отозвался Лукас. — Но другого выхода нет.

Феликс замолчал. Машина замедлилась у обочины, и в стекле вдруг отразились знакомые силуэты. Он прищурился, наклонился вперёд и коротко постучал Чарли по плечу.— О-о...притормози, вот они.

Чарли резко дал по тормозам. Машина дёрнулась, а Лукас уже открывал дверь.

— Да не беги ты так! — крикнул ему вслед Феликс.

Но Лукас будто не слышал. Он шёл быстро, почти на автомате, у него были сжатые кулаки, напряжённая спина. Феликс лишь покачал головой.

— Тебе не кажется странным, — тихо сказал Марк, выходя из машины, — Что они в такое время возле аптеки торчат?

Феликс кивнул.— Кажется. И ещё страннее кажется такая ком...

Он не договорил.

— О, — лениво протянул знакомый голос. — Чё у нас тут малышня забыла?

Джон обернулся и в тот же миг увидел Лукаса. Он молчал, а после его кулак резко и без предупреждения врезался в лицо Джона. Джон же явно этого не ожидал, его качнуло в сторону, он сделал шаг назад, удерживая равновесие. На мгновение все замерли.

— Ты охуел?! — кто-то выкрикнул.

Шум поднялся мгновенно, шаги, резкие голоса, движение со всех сторон. Ник рванулся первым. Он схватил Лукаса за куртку и резко дёрнул к себе.— Какого чёрта, Лукас?! — сорвалось у него с яростью. — Ты чё обдолбался?!

Лукас вцепился в его руки, его зубы были сжаты, а голос низкий, сдавленный:— Отпусти.

— Да нихуя! — Ник сжал сильнее и, не сдержавшись, ударил его.

Удар был короткий, злой. Парни тут же встали между ними, хватая за плечи, за руки, оттаскивая в разные стороны.

— Всё, всё, хватит!

— Эй, оттащи его!

— Лукас, остынь!

Кровь тонкой струйкой потекла у Лукаса из носа, алое пятно резко выделялось на коже. Все тяжело дышали, воздух звенел от напряжения. Ким со всей силы ударил ладонью по капоту машины. Глухой металлический звук разрезал шум, и все обернулись.

— Так, — спокойно, но жёстко сказал он. — Всё. Хватит.

Тишина наступила не сразу, но все же наступила. Кто-то тяжело переводил дыхание, кто-то сверлил взглядом, кто-то сжимал кулаки, не решаясь пошевелиться.

Ким оглядел их всех и добавил, уже холодно:— Это что за детский сад? И с какого хрена вы на своих напали??

Лукас молчал. Он стоял напротив и просто сверлил Джона взглядом, не моргая, будто пытался прожечь его насквозь, вытащить из него правду, признание, хоть что-то. В этом взгляде не было ярости, только тяжёлая, давящая злость и что-то ещё слишком личное.

Феликс нервно выдохнул и сделал шаг вперёд.— Так, стоп. Давайте...я всё объясню.

Ким повернул к нему голову.— Да уж, постарайся.

Феликс сглотнул.— В общем...Лукас сказал, что Джон очень сильно...

— Хватит, — перебил его Лукас резко.Он не смотрел на Феликса. Его взгляд по-прежнему был прикован к Джону.— Извинись перед Лин.

Джон медленно склонил голову.— Что?

— Ты очень сильно её обидел, — глухо повторил Лукас.

Ник нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.— Что блять? — сорвалось у него. — Когда вы так...сблизились?

Лукас не ответил. Зато Джон усмехнулся, тихо, почти лениво.— Ты всё знаешь?

— Достаточно, — отрезал Лукас.

Джон сделал шаг вперёд, медленно и намеренно. Он окинул Лукаса взглядом с ног до головы, будто оценивая, а потом поднял глаза и заглянул прямо в них.— Ну-ну, — спокойно сказал он. — А я думаю, ты многое не знаешь.

Лукас шагнул навстречу.— Извинись.

Воздух между ними стал плотным, тяжёлым, будто перед грозой. Ник заметил это первым. Он резко встал между ними, закрыв Джона собой.— Послушай, — жёстко сказал он, глядя прямо на Лукаса. — Ты правда многое не знаешь. И лезть в это, не зная подробностей... — он криво усмехнулся. — Совсем на тебя похоже.

Лукас усмехнулся в ответ. Но в улыбке не было ни капли веселья.— Правда?Он посмотрел на Ника пристально.— А ты...что ты вообще обо мне знаешь?

Ник замер, слова ударили больнее, чем любой кулак, внутри всё сжалось.«Что я знаю? Да блять, всё.»

Он сжал кулаки. Злость накатывала волной, глухая, давящая, опасная. Хотелось ударить, встряхнуть Лукаса, заставить замолчать, вернуть его в реальность. В этот момент Джон осторожно взял Ника за руку. Лёгкое касание, но его хватило. Он мягко, но уверенно отодвинул Ника в сторону и вышел вперёд сам.

— Если хочешь знать, — сказал Джон спокойно, — Почему я так поступил...Он посмотрел на Лукаса прямо.— Тогда предлагаю поучаствовать в одном деле.

— Джон... — предупреждающие сказал Ким.

Джон повернул к нему голову.— Что?

Он снова посмотрел на всех.— Пара лишних рук и ушей нам не помешают.

Феликс задумчиво нахмурился.— Что за дело?

Джон мельком взглянул на часы.— Я расскажу всё завтра, — спокойно сказал он. — Сейчас мне нужно домой.Он усмехнулся краем губ.— К моей любимой мачехе.

Он коснулся плеча Ника, легко, почти невесомо.— Поедешь? Отвезу тебя домой.

Ник покачал головой.— Нет. Я останусь.

Джон внимательно посмотрел на него.— Точно?

— Да.

Ким хмыкнул, уже открывая дверь машины.— Ладно, короче и мы поехали.Он бросил взгляд на компанию.— Только не балуйтесь.

Он кивнул всем и вместе с Итаном направился к своей машине.

— Удачи..— сказал Ник, глядя на Джона.

Тот лишь коротко кивнул, сел за руль и машина тронулась с места. Ник стоял и смотрел, как фары растворяются в темноте. Тишину нарушил Марк, он взъерошил волосы и усмехнулся без радости:— Ну и куда вы, блять, опять вляпались?

Ник медленно повернулся к ним. Его взгляд скользнул по лицам присутствующих, но потом остановился на Лукасе и его взгляд похолодел.— Как вы нас нашли? — спросил он ровно. — Неужели наш Лукас стал Шерлоком Холмсом?

Лукас поднял взгляд. И между ними повисло напряжение, плотное, вязкое, как дым после выстрела. Они сверлили друг друга глазами, не моргая, не отводя взгляда. В этом молчании было больше слов, чем в любом крике. Марк нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

Феликс наклонился к нему и тихо прошептал:— Ты тоже это чувствуешь?

Марк бросил быстрый взгляд на Ника и Лукаса, всё ещё застывших друг напротив друга, и кивнул.— Ага...Он придвинулся ближе и так же шёпотом добавил:— Мы точно должны узнать, что у них произошло.

А Ник и Лукас продолжали смотреть друг на друга. Как будто весь остальной мир в этот момент перестал существовать. Как будто всё, что было между ними, дружба, боль, признания и отказ, снова встало между ними стеной и эта стена трещала.

***

Джон припарковался у дома и заглушил двигатель. Давящая тишина накрыла его сразу, она была слишком громкой после такой тихой дороги. Он вышел из машины и, не закрывая дверь, облокотился на неё спиной. Металл был холодным, почти обжигающим, Джон машинально сунул руку в карман, достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой.

Огонёк дрогнул, он затянулся и медленно выдохнул дым, наблюдая, как тот расползается в ночном воздухе и растворяется, будто его и не было. Его взгляд скользнул к дому, такой знакомый и такой родной. Каждый угол, каждое окно, всё это он знал наизусть. Здесь проходили годы его жизни, здесь он рос, учился молчать, терпеть и не задавать лишних вопросов.

И именно здесь всё это время прятался предатель. Джон не удивился, ведь удивление умерло где-то раньше, вместе с его детством. Он снова затянулся, сильнее, чем нужно, и в груди неприятно сжалось.

— За что?.. — едва слышно выдохнул он, скорее в пустоту, чем вслух.

За что она так поступила с ней? С ним?

Он прокрутил в голове обрывки воспоминаний, будто искал оправдание, которого не существовало.

Может, он в детстве был слишком упрямым?

Может, не слушался?

Может, задавал слишком много вопросов?

А может, смотрел не так?

Джон усмехнулся коротко, безрадостно.— А, точно...Он опустил взгляд на тлеющий кончик сигареты.— Я же ошибка.

Слово всплыло само, такое привычное и выученное слишком рано. Ошибка, о которой не говорят вслух, но которую всегда чувствуют. Он медленно поднял глаза на дом, в одном из окон горел свет. Тёплый, жёлтый, но чужой. Дым обжёг горло, но Джон не закашлялся. Он привык глотать боль молча.

Сигарета догорала между пальцами, а вместе с ней и остатки иллюзий. Теперь он точно знал, это не просто предательство. Это была партия, в которой его с самого начала поставили не фигурой, а жертвой.

Джон докурил сигарету до фильтра, но не спешил тушить её. Огонёк обжигал пальцы и это ощущение вдруг показалось до странного знакомым. В его взгляде было что-то из прошлого, такое холодное, оценивающее, не принимающее.

«Ошибка».

Слово эхом отозвалось в голове и вместе с ним что-то щёлкнуло внутри. Запах дыма смешался с другим запахом, пылью, стеклом, старым деревом. Он моргнул и ночь исчезла.

Пол был усыпан осколками. Прозрачные, острые, они отражали свет люстры, будто рассыпанный лёд. Мишель стояла на коленях и раздражённо собирала остатки разбитой вазы в пакет.— Боже, — процедила она сквозь зубы, — Что за неумелый ребёнок. Ничего доверить нельзя...

Джон стоял чуть поодаль, виновато опустив голову. Его пальцы нервно перебирали край свитера, это была привычка, когда он сильно нервничал. Он осторожно присел рядом.— Я...я помогу тебе, — тихо сказал он и, запнувшись, добавил. — Мама...

Рука Мишель резко оттолкнула его.— Не называй меня мамой! — сорвалась она. — Я ненавижу это слово!

Джон не удержался и упал, ударившись головой о ножку стула. В глазах потемнело, а в ушах зазвенело, но он не заплакал, а только сжал губы сильнее.— Прости... — прошептал он, уставившись в пол.

Мишель с раздражением зашвырнула осколки в пакет и зло посмотрела на него.— Вот только не смей плакать! Мужчины не плачут. Ты разве забыл??

Джон покачал головой.— Я...я правда случайно, — быстро заговорил он. — Я играл и зацепил её...

— Играл? — Мишель медленно подняла бровь.

Он кивнул.

— Кто тебе разрешал? — холодно спросила она.

Джон молчал. Мишель резко подошла, схватила его за кофту и подняла с пола.— Я не слышу ответа. Кто тебе разрешал?!

— Мне просто...хотелось поиграть... — выдавил он, почти неслышно. — Ма...

Она резко отпустила его. Джон снова упал на пол и инстинктивно поджал колени, обнимая их руками, будто пытался стать меньше.

— Сколько раз повторять, — процедила Мишель, взъерошив волосы, — Что тебе нельзя произносить это слово?

Она раздражённо выдохнула.

— Не понимаю, зачем он вообще держит тебя здесь. Ты же ошибка. Просто ошибка человечества!!!

Она смотрела на него сверху вниз, будто на что-то сломанное.— Совсем не слушаешься. Ужасный ребёнок.

— Мне было скучно... — тихо сказал Джон, не поднимая глаз.

Мишель рассмеялась холодно.— Скучно? Я тебя поняла, хорошо.

Она огляделась, подошла к шкафу, резко распахнула его и взяла большой пакет. Медленно, демонстративно начала скидывать туда игрушки с полки, одну за другой. Каждый глухой стук отдавался в Джоне сильнее, чем удар. Он смотрел на неё с досадой и обидой, с тем бессильным чувством, которое копится, пока внутри ещё остаётся что-то живое.

Но в тот момент, когда Мишель протянула руку к его любимой игрушке, внутри будто что-то щёлкнуло. Он резко поднялся и в два шага оказался рядом, схватив её за запястье.

— Что ты делаешь? — раздражённо бросила Мишель.

— Не делай этого, — тихо, но жёстко сказал Джон.

Он вырвал фигурку из её рук и прижал к груди, словно закрывая собой. Это был хрустальный ангел. Небольшая фигурка, прозрачная, с тонкими крыльями, будто вырезанными изо льда. Лицо ангела было спокойным, почти печальным, а в изгибе крыльев свет играл мягкими бликами. Единственная вещь, которую ему не купили, но оставили. Единственное, что не кричало и не обвиняло, то, что он защищал так, будто это было живым.

Мишель фыркнула, не понимая, что в этой дешёвой безделушке может быть ценного. Но чем сильнее он прижимал её к себе, тем отчётливее в ней просыпалось желание отнять.— Отдай сейчас же! — резко сказала она, вцепляясь в фигурку.

Джон сжал её крепче, до боли в пальцах.— Нет, — процедил он сквозь зубы.

— Что? — Мишель изумлённо посмотрела на него.Она ударила его по рукам.— Быстро отдай!

Боль прожгла ладони, но он даже не дёрнулся. Он защищал её до последнего, не отступая и не плача. Джон поднял голову.— Не смей трогать её.

Его голос был низким и холодным, совсем не детским. Мишель вздрогнула, от его взгляда, такого злого, взрослого, слишком осознанного. Будто перед ней стоял не ребёнок, а что-то другое, что-то тёмное, словно демон овладел им.

Ком подкатил к горлу, но она заставила себя говорить жёстко:— Если не отдашь, я расскажу отцу о твоём поведении!

Джон не отвёл взгляда, уголки его губ едва заметно приподнялись.— Мне всё равно.

Мишель замерла, от тона, слов и от того, как он это сказал.— Да как ты смеешь!!! — выкрикнула она и ударила его, ладонью по лицу.

Голова Джона дёрнулась в сторону. В тот же миг она толкнула его и вырвала фигурку из рук, он снова упал на пол. И прежде чем успел подняться, раздался резкий, звонкий треск. Хрусталь разбился, осколки рассыпались у его ног, сверкая холодным светом. Джон медленно поднял глаза.

Мишель улыбалась.— Убирать будешь сам!

Что-то в нём окончательно потухло, он поднялся медленно. Подошёл и схватил её за запястье.

— Я убью тебя, — сказал он ровно, без крика и эмоций.

Мишель побледнела. Страх ударил мгновенно.— Отпусти! — вскрикнула она, вцепляясь в его руку.

Но Джон лишь сильнее сжал пальцы, его глаза были пустыми. И в этой пустоте больше не было места для ребёнка. Он явно не собирался отпускать её запястье, пальцы сжимались всё сильнее, до боли и онемения.

Раздался хруст.

И в этой агонии ярости и страха было уже невозможно понять, это был треск костей или жалкий отзвук разбитого стекла под ногами.

Эта игрушка была ему безумно дорога, но Джон сам до конца не понимал почему. Он всегда носил её с собой, прятал, оберегал, как мог. В самые тяжёлые моменты, когда становилось невыносимо больно и обида разъедала душу изнутри, хрустальный ангел словно светился изнутри, так тихо и спокойно. Будто лечил раны, не задавая вопросов, как и полагается ангелам.

Из-за этого Джон и правда считал её раем, а дом адом. И когда рай растворился, а ад начал заполнять всё пространство, стало труднее дышать. Грудь сдавило так, будто воздуха больше не существовало. Ему хотелось разбить того, кто позволил злу победить. Разбить так же, как этот хрусталь, оставить лишь осколки.

Но внезапно другая боль, такая тихая и глубокая, прорезала его изнутри. Это была обида на самого себя, ведь он вспомнил обещание, то самое, данное без слов. Что он будет оберегать, что защитит, но он не смог.

Тогда какой из него рыцарь?

Или может, он сам во всём виноват?

А может, это он ад, который поглотил свой собственный рай?

Горячие слёзы покатились по щекам, его пальцы разжались и он отпустил её руку. Мишель резко отдёрнула запястье, с шипением потирая его. В её глазах мелькнул страх, но он тут же утонул в злости. Она подняла руку и снова ударила его по лицу.

— Твои слёзы не помогут избежать наказания, — процедила она сквозь зубы. — Тебе ясно?!

Но Джон плакал не из-за неё, а из-за себя, он смотрел на осколки хрусталя у своих ног, на то, что когда-то было его раем.

Джон резко открыл глаза, перед ним была вся та же ночь, тишина и холод. Он посмотрел на сигарету, она давно потухла, оставив лишь серый пепел. Он взъерошил волосы, глубоко выдохнул и закрыл дверь машины.— Пора домой... — тихо подумал он.

По пути он бросил окурок в урну и, не оборачиваясь, подошёл к двери дома. Рая здесь давно не было, но ад ждал его по-прежнему.

Зайдя в дом, Джон тихо закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал глухо и окончательно, словно точка в конце строки. С кухни тянулся тёплый свет, он сделал несколько шагов и увидел Мишель.

Она сидела за столом, перед ней были разложены какие-то документы. Её лицо было сосредоточенное, почти усталое, с едва заметной тенью печали в уголках глаз. Рядом стоял бокал красного вина, наполовину пустой.

— Здравствуй, — спокойно сказал Джон. — Где отец?

Мишель вздрогнула, резко и непроизвольно. Так, будто этот голос не должен был прозвучать здесь и сейчас. Она подняла голову.— На работе.

Джон кивнул.— Ясно.

Мишель отпила из бокала и, не глядя на него, спросила:— Почему вернулся?

Джон слегка наклонил голову и усмехнулся тихо, почти лениво.— А что? — он посмотрел на неё внимательно. — Мне нельзя приезжать в мой же дом?

Она ничего не ответила. Но её пальцы сжались вокруг ножки бокала, и стекло тихо скрипнуло.

Джон заметил это и улыбнулся слишком мягко.— Что с тобой?

Мишель нахмурилась, будто не поняла вопроса.— Нормально всё.

— Правда? — он сделал шаг ближе. — А мне почему-то кажется, что ты удивлена видеть меня здесь...живым и здоровым.

Он чуть прищурился.— Неужели ты настолько меня ненавидишь?

Мишель фыркнула, резко отложив документы в сторону.— Что за бред ты несёшь? — холодно сказала она. — Да, я тебя на дух не переношу. Но я явно не желаю тебе смерти.

Джон ничего не ответил, лишь посмотрел на бутылку вина, затем взял из шкафа ещё один бокал и поставил его рядом, медленно налил вино. Тёмно-рубиновая жидкость лениво закрутилась по стенкам стекла. Цвет был густым, почти чёрным, как засохшая кровь на ткани.

— Это хорошо, — сказал он, не поднимая взгляда. — Я рад, что ты всё ещё разумна.Он взял бокал и отпил, на мгновение его лицо дёрнулось.— Мм... — он поморщился. — Как ты вообще это пьёшь?

Вино было тяжёлым, горьким, с резкой, вяжущей кислинкой, которая сразу схватывала язык.Во вкусе чувствовался дуб, что-то металлическое и старая терпкость, будто напиток слишком долго держали в бочке, забыв о нём. А послевкусие тянулось неприятно долго, такое сухое, жёсткое, оставляющее ощущение пепла во рту.

Джон медленно повернул бокал в руке, наблюдая, как вино стекает по стеклу.— Неужели ты внутри такая же, как это вино? — тихо спросил он. — Горькая, сухая и с привкусом яда.

Он поднял на неё взгляд. И в его голубых глазах не было ни капли детской боли. Только холод и внимательное ожидание, кто же из них первым дрогнет.

Мишель откинулась на спинку стула и язвительно усмехнулась.— Ты же любишь виски. Конечно же, тебе не понравится это вино.

Джон посмотрел на неё поверх бокала и хмыкнул.— Верно.

Он сделал ещё один глоток и поставил бокал на стол.— Но иногда хочется разбавить чем-то новым. Даже если это будет пресно.

Она ничего не ответила, но её взгляд скользнул вниз и задержался на его руке.— Что случилось? — спросила она, слишком буднично.

Джон приподнял бровь, но проследив за её взглядом, усмехнулся.— А, ты про руку?

— Да.

— Да так... — он лениво повёл плечом. — Поранился на задании. Уж больно надоедливые люди попались.

Он облокотился на кухонную тумбу, скрестив руки, и добавил почти между делом:— Но ничего страшного. Не переживай.Его голос стал тише.— Я буду их медленно разжёвывать.

Мишель сглотнула, её пальцы сильнее сжали бокал, и вино внутри дрогнуло, плеснувшись к краю. Она старалась не смотреть на него прямо, но её взгляд всё равно возвращался к его лицу, к спокойствию, которое пугало сильнее крика.

Джон заметил это, и был доволен. Он снова взял бокал и медленно покрутил его в руке, наблюдая, как красная жидкость стекает по стеклу.— Как думаешь, — спокойно спросил он, — Не будет ли приторно есть их с этим вином?

В горле у Мишель пересохло. Она поспешно сделала глоток, будто надеясь, что вино вернёт ей контроль.— Ты...уже нашёл их? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— В процессе, — коротко ответил Джон.

Между ними повисла пауза, тяжёлая и вязкая.

— А когда найдёшь... — Мишель подняла на него взгляд, — Что ты будешь делать?

Джон усмехнулся.— Ты будто не знаешь. Всё как обычно, устраню их.

Он сделал шаг ближе, настолько близко, что между ними осталось лишь дыхание и тонкий запах вина. И уже совсем другим голосом, мягким, почти ласковым, добавил:— Не переживай. Ты же знаешь...я защищу вас любой ценой, мама...

Лицо Мишель дёрнулось. Раздражение вспыхнуло мгновенно, будто искра в сухом воздухе. Джон наблюдал за этим с тихим удовольствием. Он отпил ещё глоток, поморщился и поставил бокал рядом с ней.— Фу... — протянул он. — Ну и гадость это всё-таки.Он развернулся.— Ладно. Спокойной ночи.

Джон направился к лестнице и уже начал подниматься, когда за спиной раздался резкий звонок телефона. Он остановился. Несколько секунд стояла тишина, тяжёлая и давящая. А затем прозвучал резкий звук удара. Стекло сорвалось со стола, ударилось о пол и разлетелось на осколки.

— Твою мать! — взорвалась Мишель.

Джон услышав это, улыбнулся. Телефон в его кармане коротко завибрировал. Он достал его, даже не спеша и увидел сообщение:«Готово».

Джон набрал ответ:«Отлично».

Экран погас и телефон исчез в кармане. Он медленно, почти бесшумно, спустился обратно на пару ступенек, так, чтобы она его не заметила, и просто смотрел.

На полу лежали осколки бокала. Между ними растекалась тёмно-красная лужа, слишком похожая на кровь.

— Ах, блять... — прошипела Мишель, отступая.

Джон перевёл взгляд на неё, и улыбка с его лица исчезла. На его лице не осталось ничего человеческого, только холодная, чистая ненависть.

Первый пункт плана был выполнен, оставалось лишь дело за малым.

______________________________________*Люминесцентный свет — это экономичные «лампы дневного света», которые дают яркое, рассеянное освещение и часто используются в офисах и школах.

*Брезент — это тяжелая, плотная техническая ткань, изготовленная из толстой льняной, джутовой или хлопковой пряжи. Применяется для создания палаток, спецодежды, рукавиц и укрывных материалов.

*Испещрены — это описание кожи, которая покрыта множественными отметинами, линиями, пятнами или углублениями.