Глава 23 Порочные линии

⚠️ Предупреждение ⚠️Сцены в этой главе могут показаться жестокими и эмоционально тяжёлыми.Читайте на свой страх и риск.______________________________________

Не скрывая злости, Ник сжав зубы и с хладнокровной улыбкой сказал:— Кажется, у меня накопилось пару вопросов, и ответы на них мне явно не понравятся.

Лин улыбнулась, стараясь разрядить обстановку, сказала:— Да ладно тебе, не злись. — она указала на дверь. — Заходи.

Ник прищурился, перевёл взгляд на Джона, будто спрашивая без слов: «А ты чего молчишь?»

Джон коротко кивнул.— Пойдём.

Когда они шагнули внутрь, Ник, сверля Лукаса взглядом, прошептал:— Лукас...

Тот даже не дал ему договорить, устало произнёс:— Ник, это долгая история.

Ник холодно усмехнулся:— Ничего страшного, у меня много времени.

Он уже собирался бросить очередную колкость, но, повернув голову, замер. На диване лежал Ким. Его лицо было бледное, а губы чуть посинели, под веками проступали тени. Рядом стояла капельница, тонкая трубка уходила под рукав. Слова, застрявшие на языке, растворились.

Пока Ник стоял, словно остолбенев, Лин кивнула Лукасу, и они вместе начали доставать из пакетов лекарства. Шуршание упаковок и тихий звон ампул нарушали тишину комнаты.Они готовили раствор, внимательно сверяясь с инструкцией врача, стараясь не смотреть в сторону Джона.

Тот стоял у дивана. Слегка сгорбленный, с тенью под глазами, он просто смотрел на Кима.Ни звука, ни движения, только взгляд, застывший на лице дяди. Казалось, Джон боялся даже моргнуть, будто одно неверное движение, одно мигание и Ким исчезнет.

Лин с Лукасом закончили готовить раствор и подошли к дивану. Спорили тихо, шёпотом, о пропорциях, о времени, о том, как правильно закрепить трубку. В их голосах звучала усталость, смешанная с тревогой.

Ник подошёл ближе, сначала просто смотрел, а потом непроизвольно задержал дыхание.Лицо Кима, было бледное, как будто безжизненно спокойное. Сердце неприятно кольнуло, будто кто-то резко дёрнул за нитку глубоко внутри.

Он уже видел это лицо таким, когда-то.

Тогда, когда ненавидел его всей душой. Когда радовался, глядя на его слабость. Когда думал, что если Ким не очнётся, то наконец-то почувствует облегчение, но оно не пришло.Он помнил то странное ощущение пустоты, что пробрало до дрожи.Неужели тогда, если бы Ким умер, он бы понял, что ему больше некого будет ненавидеть?Что всё, на чём держалась его ярость, просто исчезло бы?

Тогда он не знал ответа. Он просто спас его, потому что не мог иначе. А потом снова начал презирать, снова искал повод, чтобы уничтожить, задушить, доказать. Но сейчас смотря на его неподвижное лицо, Ник не чувствовал прежней ненависти. Она рассыпалась, будто пепел, в груди осталось только тёплое, режущее беспокойство.

Теперь на Кима он смотрел не глазами ненависти, а глазами человека, который наконец понял, откуда она взялась.

Не Ким сломал его жизнь.

Это он сам сломал себе жизнь, из-за сильной любви к матери, превращая свои чувства в яд. В медленно действующий, коварный яд, что годами травил всё, что он чувствовал к Киму.

Ник не знал ответов, но теперь вопросы жгли его голову, как пламя. И впервые за долгое время ему было по-настоящему страшно, не за себя, а за того, кто лежал перед ним.

Они уже об этом поговорили, и кажется, обсудили всё, что нужно. Но что-то внутри всё равно не отпускало. Будто он забыл сказать главное, то что прячется где-то глубоко, под слоями упрямства и злости, но уже давно забытое в памяти. Смотря на это лицо, Ник вдруг поймал себя на мысли, что очень надеется, что когда-нибудь всё же скажет это.

Он подумал:«Мам, а каково тебе узнать, что твой сын оказался таким эгоистом?»

Когда-то он ломал себя, уверенный, что делает правильно. Тянул за собой других, разрушая всё на пути, только потому что считал, это и есть путь к справедливости. А теперь, спустя время, понимал, всё, что он делал, было одной большой ошибкой. Ответа к сожалению не было. Только тишина, пропитанная запахом лекарств и бледным светом утреннего солнца.

«Наверное, ты бы расстроилась, мам. Сказала что время не повернуть вспять...и что без ошибок мы бы не были людьми», — ответил он сам себе.

Он тихо усмехнулся, опустив голову.— Да уж...только эти ошибки слишком дорого стоят, — прошептал Ник почти беззвучно.

Он сжал ладонями край дивана, чувствуя, как под пальцами натянулась ткань, и подумал:«Мам, как же я скучаю по тебе. Как же мне не хватает тебя...»

Что-то горячее скатилось по щеке. Он моргнул, провёл пальцами по лицу и замер, глядя на влажную кожу.«Слеза?..»

Со дня её смерти, он не плакал. Тогда ему казалось, что он выплакал всё, что можно. Плакал во сне, как ребёнок, с рыданиями, с судорогами, но наяву был сух и язвителен.

А теперь одна, единственная слеза и она будто обожгла. Ник снова посмотрел на Кима, выдохнул.«Боже, Ник...какой же ты эгоист. Даже сейчас, глядя на него, снова думаешь о ней.»

Но так было всегда.

Раньше от этой мысли закипала ярость. А сейчас только тихое, вязкое отвращение к самому себе.

Ник покачал головой, отгоняя тяжёлые мысли. Он посмотрел на Джона, его лицо казалось спокойным, почти безмятежным, но Ник чувствовал, под этой внешней тишиной бушевала буря.

Медленно, почти нерешительно, он коснулся его руки, сжал её. Джон посмотрел на него внимательнее. Едва заметно нахмурился, увидев, что глаза Ника были мокрыми, не раздумывая он без слов притянул Ника к себе и обнял. И тихо прошептал:— Не плачь. Всё с ним будет хорошо.

Ник сжал губы, стараясь не выдать дрожь в голосе. Он крепче обнял Джона, вцепился, будто искал в нем спасение. Но тот и не догадывался, что слёзы Ника, не из-за Кима.

Он плакал, потому что чувствовал себя отвратительным, гнетущие мысли, что он недостоин ничего из того, что сейчас имеет, вонзились в голову острыми шипами.

«Даже сейчас, — думал он, — Стоило только увидеть его болезненное лицо, как всё, что я так тщательно прятал, вырвалось наружу...»

Он сглотнул, пытаясь вернуть дыхание.

«Неужели мне нужно было дождаться, пока кто-то окажется на грани смерти, чтобы заново осознать свои ошибки? И чтобы наконец выпустить свои чувства?»

Слёзы скатились по щекам, и он сильнее прижался к Джону. Было в этих объятиях что-то болезненно тёплое, то, что успокаивало. Ему хотелось рассказать всё, что гложет, вывернуть душу наизнанку, но слова застревали где-то глубоко.

Ник глубоко вдохнул, и что-то в груди дрогнуло. Этот запах, едва уловимый, был настолько до боли знакомый, но и при этом одновременно нет, он не помнил, где уже слышал его раньше, и сейчас даже не хотел напрягать память.

«Чёртова лаванда...» — мелькнуло в голове.

Он должен был отстраниться, сказать что-то, но вместо этого лишь сильнее прижался к его шее, будто хотел раствориться в этом запахе, в этом тепле, и хоть на миг забыть, кем был и кем стал.

Они бы так и стояли, если бы не хриплый кашель, разорвавший тишину. Ник, словно очнувшись от сна, резко отпрянул от Джона, потёр глаза и уставился на Кима. Джон выдохнул с облегчением, шагнул вперёд и сказал:— Ты очнулся.

К дивану тут же подошли Лин и Лукас. Ким, моргнув пару раз и пытаясь сфокусировать взгляд, хрипло выдавил:— Где я?..

— Дома, — ответил Джон спокойно, касаясь его руки. — Ты дома, дядя.

Ким снова откашлялся, морщась.— Мне бы воды...

— Сейчас! — быстро сказала Лин и почти бегом выскочила из комнаты. Через мгновение она уже вернулась со стаканом.

Поддерживая Кима под спину, она помогла ему сделать глоток. Но тот сразу закашлялся, чуть не расплескав всё содержимое.

— Не торопись, — покачал головой Джон. — Воду у тебя не отберём.

Ким, отдышавшись, сделал ещё пару осторожных глотков, потом криво усмехнулся:— Да кто вас знает...может вы мстить решили за мои шутки.

Он поднял руку, почесал затылок и тут же вскрикнул:— Ай! — повернул голову и уставился на капельницу. — И чё это за херь?

Ник закатил глаза.— Вот же дурной характер. Это капельница, умник.

— Верно, — подтвердил Джон, чуть приподняв бровь. — И ты можешь не дёргать рукой?

Лин, присев на корточки рядом, добавила, с легкой усмешкой:— Да, иначе будешь орать как резаный, если игла не в то место попадёт.

Ким ошарашенно оглядел всех, потом нахмурился.— В какое ещё не то место?..

Лин выдохнула и, ткнув пальцем в его лоб, сказала:— Вот в это место, дядя.

Ким пропустил слова Лин мимо ушей, моргнул и, оглядев всех, хрипло спросил:— А чего лица такие грустные? Что, умер кто-то?

Все переглянулись, но никто не ответил на его шутку. И только теперь Ким заметил Ника, стоящего чуть в стороне, с опущенной головой. Он замер, его красные глаза сразу бросились в глаза Кима.

«Плакал?» — мелькнуло в голове.

Ник, уловив его затянувшийся взгляд, нахмурился:— Что?

Ким прищурился:— Ты плакал?

Ник вздрогнул, будто его ударили током, и быстро отвернулся:— Нет.

Ким глянул внимательнее, чуть склонил голову.«Врёт», — подумал он, и уголки его губ дрогнули.

Ник, не выдержав взгляда, раздражённо бросил:— Да что?? — и, повернувшись к Лукасу, буркнул. — Лукас, давай лучше что-нибудь приготовим этому больному придурку.

— Ага, — отозвался тот, и они вместе направились к кухне.

Ким проводил их взглядом, чувствуя, как где-то глубоко под рёбрами разливается странное, почти забытое тепло.«Плакал...переживал за меня, что ли?» — с неожиданным для себя удивлением подумал он и тихо улыбнулся.

Но едва в груди стало чуть легче, как в голове вспыхнул новый вопрос:— Погоди...а что Лукас тут делает?

— Забей, — ответил Джон, присаживаясь рядом на диван. — Как ты себя чувствуешь?

Лин, чувствуя, что сейчас разговор уйдёт в личное, поднялась.— Вы пока поговорите, а я пойду прослежу за ними, — сказала она, кивнув на кухню. — Мало ли, вдруг придётся тебя снова спасать.

Ким тихо рассмеялся:— Верно! Но ты особенно за Ником следи.

— Обязательно, — бросила Лин и вышла.

Джон немного наклонился вперёд, глядя прямо в Кима:— Дядя, — произнёс он тише.

Ким перевёл взгляд на него.— Что?

— Как ты себя чувствуешь? — повторил Джон.

— Жить буду... — хрипло ответил Ким, пытаясь устроиться удобнее.Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг замер, уставившись на губу Джона.

— Губа, — нахмурившись, сказал он.

— Что? — не понял Джон.

— У тебя губа разбита, — уточнил Ким.

— Пустяки, — отмахнулся тот, но Ким перехватил его руку, и взгляд сразу упал на костяшки, они были сбитые, в тонких порезах.

— А когда ты успел подраться? — голос прозвучал уже не таким усталым, в нём сквозила тревога.

Джон коротко выдохнул, выдернул руку:— Неважно.

Ким нахмурился, хотел что-то сказать, но сжал губы. Он облокотился на подушку, откинулся на спинку дивана и устало спросил:— Как я сюда попал?

— Итан принёс тебя, — спокойно ответил Джон.

Имя будто ножом кольнуло Кима. Он моргнул, крепко зажмурился, на мгновение прикусив губу.— И где он? — спросил чуть тише.

— Уехал. Ищет виновников, — ответил Джон.

— Ааа...ясно, — протянул Ким и хрипло усмехнулся.

— Но он за тебя переживал.

Голос Лукаса прозвучал сзади, почти невзначай, но Джон мгновенно обернулся. Холодный взгляд встретился с усталым, но прямым взглядом Лукаса.

— Что? — спросил Лукас, чувствуя напряжение.

— Зачем ты это сказал? — в голосе Джона сквозила сталь.

Лукас пожал плечами, не отводя глаз:— А что? Пусть знает правду.

Ким почувствовал, как в воздухе сгущается что-то недоброе. Он нахмурился, вспомнив избитое лицо Джона и его разбитые костяшки.

— Ты что, с ним дрался? — спросил он, уже заранее зная ответ.

Джон на секунду замер, потом коротко кивнул. Ким выдохнул, раздражённо дернув плечом:— Зачем?

Джон устало провёл рукой по лицу, его глаза потемнели.— Затем, он тебя принёс без сознания. А сам был весь в крови.

— Это не он, — сразу ответил Ким, но Джон не дал ему шанса.

— Разницы нет, — глухо бросил он. — Он, не он...я не знаю, что у вас там происходит, но тебе пора перестать с ним водиться.

Ким раздражённо фыркнул, едва не зацепив рукой капельницу.— Не лезь.

Джон приподнял бровь, в голосе зазвучал холод:— Не лезть? А ты хочешь, чтобы в следующий раз он тебя мёртвого принёс?

— Но в этот раз же не принёс, — усмехнулся Ким, и в этой усмешке сквозила горечь.

У Джона вырвался нервный смешок, такой глухой и сухой. Он опустил взгляд, сжал в пальцах край одеяла.— Вы встречаетесь?

Ким моргнул, не сразу поверив, что услышал это.— Что? Нет.

— Ты его любишь? — спросил Джон почти тихо, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение, как перед бурей.

Ким зло прищурился:— Что за допрос?

— Дядя, — холодно сказал Джон, — Что бы тебя там ни держало, ты должен прекратить работу с ним.

Ким усмехнулся, но улыбка вышла резкой, почти болезненной. В голове пронеслась мысль:«Да ладно, племяша, каково тебе будет узнать, что ты и есть причина, почему я всё ещё с ним».

Но вслух он произнёс с нарочитой злостью, отводя взгляд:— Не лезь в мои дела, Джон.

Лин с Ником, заметив, как в комнате повисла гнетущая тишина, переглянулись. Взгляд Лин был тревожным, а взгляд Ника мрачным, но они поняли друг друга без слов. Оставив готовку, оба направились к дивану.

— Эй, ребята, — мягко, но твердо сказала Лин, — Прекращаем ссориться.Она повернулась к Джону и добавила чуть строже:— Джони, Ким только очнулся. Ему нельзя нервничать. Пусть окончательно придет в себя, тогда и поговорите, ладно?

Потом перевела взгляд на Кима:— А ты, дядя, поспи еще. Сон, лучшее лекарство для тебя сейчас.

Ким и Джон долго смотрели друг на друга, будто пытаясь что-то сказать взглядом, но слова так и не сорвались. Тишину нарушило только лёгкое прикосновение, Лин осторожно коснулась плеча Кима, а Ник руки Джона.

Ким фыркнул, но не стал спорить. Лин помогла ему лечь удобнее и поправила одеяло, приглаживая складки, словно боялась потревожить его боль.

— Пойдем на кухню, — тихо сказал Ник, бережно развернув Джона за плечо.

Тот вздохнул, сжал губы, но подчинился, бросив последний взгляд на дядю. Вслед за ними направились Лукас и Лин, оставляя Кима в тишине и полумраке комнаты.

Еще пару минут Ким ворочался, не в силах найти удобное положение, но лекарство, что капало в вену, постепенно расслабило тело. Тяжесть век опустилась, дыхание выровнялось и вскоре он погрузился в глубокий, безмятежный сон.

Киму снилось красивое помещение, просторный зал, залитый мягким светом хрустальных люстр. Воздух был пропитан ароматом вина и дорогого табака. Раздавались негромкие разговоры, смех и звон бокалов. Он стоял у панорамного окна в идеально сидящем костюме и с кем-то оживлённо болтал, привычно играя роль обаятельного собеседника.

Лёгкое прикосновение к талии заставило его нахмуриться. Он повернул голову, готовый обжечь взглядом того, кто осмелился так поступить, и наткнулся на знакомое лицо.

Итан.

Ким мысленно выругался.«Действительно, чего я ожидал? Только этот ублюдок способен так нагло прикасаться, будто ему всё дозволено.»

Итан смотрел на него и улыбался, мягко, почти нежно, как будто между ними не стояло ни лжи, ни крови, ни грехов. Сердце Кима предательски дернулось, и он с иронией подумал:«Если бы я не знал, что скрывается за этой улыбкой, то сразу бы прыгнул к нему в постель.»

Он едва заметно усмехнулся себе под нос.«Да уж...о чем я думаю вообще.»

Итан всё еще держал его за талию, словно невзначай, его пальцы были холодными, почти ледяными, от чего Ким ощутил лёгкий озноб. Но стоило Итану перевести взгляд на человека, что стоял напротив, наблюдая за ними, как улыбка с его лица сошла.

Перед ним был мужчина в строгом костюме, с тонкой папкой в руках и ледяным выражением на лице.

— Я так понимаю, вы из компании «Инсайт»? — сухо, без намёка на прежнюю легкость, произнёс Итан.

Мужчина молча кивнул. Итан сказал спокойно, но с лёгкой улыбкой:— Отлично. Меня зовут Итан, я из компании «Кэлум», — и, бросив взгляд на Кима, добавил с мягким, почти ласковым оттенком в голосе. — А это мой партнёр.

Мужчина напротив обаятельно улыбнулся и произнёс:— Мы уже знакомы.

Увидев эту улыбку, обращенную Киму, ему совсем она не понравилась, и улыбка Итана мгновенно дрогнула. Его взгляд стал холодным, но губы растянулись в опасно-хищной усмешке.— Ах да? — протянул он, приближаясь на шаг. Его глаза задержались на бейджике мужчины. — Мистер...Блэк?

— Да, — коротко кивнул тот.

Итан чуть склонил голову, изображая сожаление:— Не знаю, правда это или нет, — начал он лениво, — Но я слышал, что Эван Блэк...попал не к тем людям. И теперь, кажется, его никто не может найти.

Глаза мужчины округлились, дыхание сбилось. Его пальцы чуть дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не знал как.

Итан сдержал довольную усмешку. Он добился реакции, которую хотел.— Что-то не так? — спросил он с наигранным недоумением. — Вы...знали его?

— Да, — выдавил мужчина, нервно сглотнув. — Это...мой сын.

— Ох, — выдохнул Итан, делая вид, что искренне сочувствует. — Простите, не хотел задеть. Хотя, знаете... — он чуть наклонил голову. — Может, это и правда всего лишь слухи.

Мужчина неловко отмахнулся, пробормотав:— Да-да...может, вы и правы.

— Если хотите точно узнать, — сказал Итан, наклоняясь ближе и указывая в сторону, — Спросите у того мужчины.

Он кивнул на высокого человека в дорогом костюме с мощной фигурой и хищным взглядом.

— У того? Но...разве это не охранник? — растерянно спросил мистер Блэк.

— Что вы, — мягко рассмеялся Итан. — Он далеко не охранник.

Мужчина замялся, нервно сжал пальцы, снова взглянул на Итана и тихо поблагодарил:— Спасибо вам... — он коротко поклонился и поспешно ушёл.

Итан проводил взглядом уходящего мужчину, не моргая, пока тот не скрылся за поворотом. На его лице играла лёгкая, едва заметная улыбка, больше похожая на выражение хищника, который отпустил добычу только потому, что так захотел.

— Ну и что это был за цирк? — раздражённо бросил Ким, скрестив руки.

Итан медленно повернулся к нему, вскинув бровь.— Цирк? — переспросил он, будто понятия не имел, о чём речь.

Ким выдохнул, потерев переносицу.— Зачем ты его напугал?

— Чтоб не втыкал, — лениво ответил Итан, поправляя манжету пиджака.

— Чего? — Ким нахмурился, глядя на него исподлобья. — Ты что, убил его сына?

Итан хмыкнул, усмехнувшись уголком губ.— Нет, зачем мне это?

— Тогда зачем ты это сказал? И откуда ты вообще узнал про его сына?

Итан приблизился, не отводя взгляда, и тихо произнёс:— Во-первых, я знаю здесь всех. И всё про них.

Он коснулся пряди волос Кима, заправил её за ухо, движение лёгкое, почти заботливое, но в нём ощущалось холодное раздражение. Его голос стал тише, хриплее:— А во-вторых, — он наклонился ближе, губами почти касаясь его уха, — Перестань так миловаться с людьми. Иначе провалишь всё задание.

От его дыхания по коже Кима прошёл холодок. Он чуть усмехнулся, медленно повернув голову, их лица разделяли считанные сантиметры.— Что, завидуешь?

Итан скользнул взглядом по его губам, потом обратно к глазам.— Чему?

Ким ухмыльнулся, дерзко:— Тому, что меня все хотят, а тебя нет.

Уголок губ Итана дрогнул. Он чуть наклонил голову, почти касаясь Кима взглядом и дыханием.— Думаешь? — прошептал он, — А ты разве меня не хочешь?

На секунду между ними повисла глухая тишина. Воздух стал плотным, как перед бурей. Взгляд Кима дрогнул, то ли от злости, то ли от желания. Ким лишь коротко ответил:— Нет.

Но Итан не остановился. Он шёл ближе, шаг за шагом, пока Ким не упёрся спиной в холодную стену. Воздух между ними стал тяжёлым, как натянутая струна. Итан прижался ближе, так, что Ким почувствовал его дыхание у самой щеки.

— А я вот, — прошептал он, голос низкий и хриплый. — Еле держусь, чтоб не трахнуть тебя, прямо здесь.

Между их губами оставались лишь миллиметры. Ким чувствовал, как бешено колотится сердце, и не понимал, от злости это или от чего-то куда опаснее. Он опустил взгляд, тихо рассмеялся, но в смехе слышалось напряжение.

— Иди нахуй, — пробормотал он, оттолкнув Итана и выскользнув из ловушки.

— Если только на твой — лениво бросил Итан, наблюдая за ним.

Ким, не оборачиваясь, буркнул:—Бля, иди работай, придурок, ты мне противен.

Итан усмехнулся, чуть качнув головой. Провёл пальцами по губам, там где секунду назад почти коснулся дыхания Кима, и тихо сказал самому себе:— Отвратительный характер...

Улыбка Кима дрогнула, когда он перевернулся на другой бок. Сон продолжался, как старый фильм, знакомый до боли. Это было воспоминание, тот день, когда всё началось.

Он стоял в просторном, слишком блестящем зале, где пахло деньгами и духами. На сцене кто-то рассказывал о новом проекте, а он зевая, пробормотал себе под нос:— Ну и скукотище...

Потянувшись, Ким размял шею и вдруг заметил мужчину у противоположной стены. Его профиль, уверенная осанка, холодный взгляд, всё в нём казалось подозрительно знакомым.

«Это разве не тот, кто нам нужен?» — пронеслось в голове.

Он выдохнул, поправил воротник и двинулся к нему. На лице его была фирменная улыбка, лёгкая, почти обольстительная.

— Здравствуйте, господа, — сказал он, подходя ближе. — Не возражаете, если я присоединюсь?

— Нет, конечно, господин, — ответил тот самый мужчина, которому он шёл.

— Благодарю, — мягко произнёс Ким, заняв место рядом.

Они заговорили, лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. Шутки, деловые фразы, но Ким только слушал и наблюдал, его слежка была тонкой, почти невидимой.

— Вижу, вам скучно, — вдруг сказал мужчина, поворачиваясь к нему.

Ким чуть приподнял бровь.— Что вы? Конечно нет.

— Не нужно притворяться, — усмехнулся собеседник. — Это читается по вашим глазам.

Он жестом подозвал официанта с подносом шампанского.— Угощайтесь. Веселее будет.

Ким взял бокал, коротко кивнув.— Благодарю.

Компания мужчин тоже потянулась за бокалами. Смех, звон стекла, крошечный миг расслабления, всё выглядело безупречно. Но Ким уже чувствовал под кожей что-то не то, странное предчувствие, лёгкий холод в груди, будто интуиция тихо шептала — не пей.

Ким лениво покрутил бокал в руке и усмехнулся про себя.«Да что может случиться? Не убьют же меня, если мы сами сюда приехали убивать», — с циничной усмешкой подумал он.

Он качнул головой, отгоняя мимолётное беспокойство, и одним глотком осушил шампанское. Лёгкое тепло разлилось по телу, притупляя осторожность. Разговор вновь потёк ленивым потоком, о партнёрах, о какой-то сделке. Всё казалось бессмысленным и однообразным, пока Ким не понял, что этот мужчина вовсе не тот, кто им нужен.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Он достал его, скользнув взглядом по экрану.

Итан: «Чё ты делаешь?»

Ким усмехнулся и уже хотел что-то написать в ответ, как вдруг почувствовал прожигающий взгляд. Подняв голову, он увидел Итана в самом конце толпы, неподвижного, сосредоточенного, как хищника. Экран мигнул новым сообщением.

Итан:«Пошли. Я знаю, где искать.»

Ким выдохнул, коротко извинился перед собеседниками и направился к нему. Толпа была плотной, наполненной чужими голосами, смехом, звонким стеклом, и каждое движение давалось с трудом.

Он пробирался между людьми, ловя взгляд Итана, который не сводил с него глаз. Тот стоял неподвижно, пока не понял, что Ким двигается слишком медленно, и сам шагнул ему навстречу.

В это время тело Кима на кровати дернулось. Его пальцы сжались в простынях, он зажмурился и начал ворочаться, словно пытаясь выбраться из чего-то липкого, невидимого.

Во сне он шел к Итану, пробираясь сквозь людскую массу. Толпа сжималась, напирала со всех сторон. Воздух становился тяжелым, спертым, а лица людей казались расплывчатыми, будто написанными водой.

Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. С каждым вдохом становилось все труднее дышать, шум, смех, запах алкоголя и духов сливались в гулкую какофонию*, давя на виски.

Ему захотелось просто вырваться наружу. И вдруг он заметил небольшой проем между людьми, это был свет, пробивающийся из коридора. Сделав шаг, он услышал впереди звон разбитого стекла, но не обратил на это внимания.

Он пробился через щель, и наконец, вывалился из толпы. Воздух здесь был прохладнее, он облокотился спиной о стену, тяжело дыша, чувствуя, как рубашка липнет к телу.Медленно подняв голову, он повернул лицо в сторону и увидел Итана. Тот стоял чуть дальше, раздражённый, а рядом с ним суетился официант, вытирая с его одежды мокрые пятна. Ким усмехнулся.

«Разлил что ли? Ох, сочувствую тебе, чувак», — лениво подумал он.

Но вдруг внутри будто что-то оборвалось. В животе свело, к горлу подступила резкая волна тошноты. Он прикрыл рот рукой, ощущая холод пота на висках, и заметив рядом дверь в туалет, поспешил туда.

Толкнув её, он едва не споткнулся о порог и шатаясь, дошёл до унитаза. Тело дернулось, и всё содержимое вырвалось наружу. Он задыхался, чувствуя, как дрожат руки. Мир вокруг казался смазанным, будто освещение моргало, а звуки глохли.

Когда он отошёл от унитаза, то подошёл к раковине. Ослабив галстук, он включил кран и начал умываться холодной водой, пытаясь хотя бы немного собраться. В отражении зеркала он увидел своё лицо, оно было такое бледное, с потускневшими глазами, и не мог понять, что с ним происходит.

В голове пронеслась мысль:«Да, этот придурок противен мне...но не настолько же?»

Он тихо рассмеялся, смех вырвался сам собой, лишний, странный и резкий. И тут внезапно его голова будто взорвалась. Тысяча иголок одновременно воткнулась в виски, они начали пульсировать, и каждая его клетка кричала от боли.

Ким схватился за голову, его ноги подкосились, и он медленно опустился на пол, скользя к плитке. Тошнота вернулась с новой силой, его тело трясло, как при судорогах, и казалось, что каждые внутренние органы рвались, резались и крутились одновременно.

Он согнулся, сжимая грудь, и сознание начало ускользать, постепенно растворяясь в море боли. А из носа потекла алая струя крови, она падала на холодную плитку, смешиваясь с каплями пота.

Ким начал задыхаться, ощущая, что воздух будто был перекрыт, его дыхание стало резким и прерывистым. Он задыхался, силясь вдохнуть, и начал беспорядочно ворочаться на диване.

На кухне ребята услышали тихие рваные всхлипы. Они переглянулись и мгновенно подбежали к нему. Лицо Кима было нахмуренным, а тело подёргивалось непроизвольно.

Ник нахмурился и прошептал:— Что с ним?

Джон, не теряя времени, стал осторожно трясти Кима, пытаясь вернуть его в чувства. Лин, сохраняя спокойствие, сказала тихо, но уверенно:— Врач предупреждал, ему срочно нужно успокоительное.

Она посмотрела на Лукаса:— Давай, тащи.

Лукас кивнул и мгновенно побежал за шприцом. Когда он вернулся, Лин, следуя инструкции, набрала в шприц успокоительное. Приблизившись к Киму, она сказала:— Ребята, держите его. Я не могу его уколоть, пока он так дергается.

Все синхронно кивнули и аккуратно обхватили Кима, удерживая его. Лин ввела лекарство, и пару секунд Ким ещё сопротивлялся, его тело слегка дергалось. Но вскоре движения прекратились, мимика смягчилась, а дыхание стало ровным и медленным.

Все четверо тяжело вздохнули от облегчения. Ник прошептал, с лёгкой улыбкой:— Кажется, подействовало...

Джон смотрел на Кима с тревогой:— Что это было?

Лин пожала плечами:— Может, кошмар приснился...

Джон взял полотенце и аккуратно вытер лоб Кима от пота, прошептал:— Что за кошмар тебе снится?

Сцены в голове Кима начали мелькать обрывками. Он ощущал чье-то тепло рук, обжигающее дыхание рядом и что-то мокрое — слёзы? Он нахмурился, когда что-то резко воткнулось ему в руку.

В следующую секунду он почувствовал, как кто-то поднял его на руки. Сознание то возвращалось, то снова погружалось в темноту. Он слышал чьи-то крики, чувствовал запах крови, глухие удары, мир казался ему адом. Ким понимал, что попал в место, где люди страдают, и что палач безжалостен.

Неожиданная мысль мелькнула в его голове: «Хотел бы я замолвить свои грехи...лишь бы не страдать так, как страдают другие».

Но в этом хаосе было нечто ещё, чье-то сердце, которое нервно стучало рядом, словно боялось за человека, которого держали руки. Ким сосредоточился на ритме этого сердца и почувствовал небольшое облегчение.

«Неужели меня вытащат из этого ада? Кто же этот ангел? Кто осмелился пойти против палача?» — промелькнула мысль.

И в следующий момент он ощутил горячие губы на своём затылке, но сознание снова погрузилось в темноту.

Ким прошептал:— Всё закончилось?

Ласковый голос рядом ответил:— Да.

Ким слегка улыбнулся:— Хорошо...так тихо стало. Эти крики были невыносимы.

Парень взял его руки в свои и оставил нежный поцелуй на пальцах. Ким резко открыл глаза, увидел лицо Итана и отпрянул, хрипло прошептав:— Блять...опять ты.

Итан поднёс палец к губам и тихо сказал:— Тише...

Он указал взглядом назад, к ребятам. Ким повернул голову и увидел, что они с чем-то там возились. Он вернул взгляд на Итана и спросил:— Как ты сюда попал?

Итан протянул ему стакан с водой:— Попей, у тебя голос слишком хриплый.

Ким взял стакан и отпил:— Ага.

— Отвечая на твой вопрос, — продолжил Итан, — С трудом получилось уговорить их меня впустить.

Ким прищурился:— Ты угрожал?

Итан чуть улыбнулся:— Нисколечко.

— Не ври, — нахмурился Ким.

Итан забрал стакан и поставил его на тумбочку:— Правда.

Он сделал паузу, затем спокойно спросил:— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально... — ответил Ким. — А что с теми людьми?

Глаза Итана, полные нежности, мгновенно сменились яростным огнём:— Все мертвы.

Ким словно не заметил перемены настроения Итана и спокойно сказал:— Узнал кто это был?

— Нет, — ответил Итан, сжатый гневом, — В процессе, но я уже близок к правде.

Ким кивнул:— Почему ты меня сюда принес?

Итан тяжело выдохнул:— Я знаю, насколько ты доверяешь Джону. Поэтому, привезя тебя сюда, я был уверен, что ты будешь в безопасности.

Ким выдохнул и провёл рукой по волосам, стараясь не задеть капельницу, и снова спросил:— Подозрение на своих?

Итан кивнул:— Верно. Пора уже заняться очисткой.

Ким нахмурился:— А что с заданием? Получается, мы его провалили?

— Насрать, — ответил Итан, — Сейчас самое важное найти того, кто подстроил это всё.

Он замолчал, и его голос дрогнул, когда он добавил:— Из-за него ты чуть не умер.

— Всё шампанское было подмешано? — резко дернул рукой Ким, от чего капельница зашаталась.

Итан мгновенно отреагировал:— Эй, осторожнее!

Поправив трубку на руке Кима, он продолжил:— Да, поэтому в следующий раз, пожалуйста, не пей ничего на заданиях. Даже свою воду.

Ким злобно нахмурился:— Прекращай.

Итан удивлённо приподнял бровь:— Что прекращать?

— Заботиться обо мне. Ты...не такой. Твоя забота мне приторна, — холодно сказал Ким.

Итан опустил взгляд, чувствуя, как сердце предательски дрогнуло. Он хотел прямо сейчас доказать Киму, что всё не так, что он ведёт себя так только с ним. Но, подняв голову и встретившись взглядом с Кимом, он увидел только отвращение и ничего больше. Он сжал кулаки и подумал:«Нет смысла доказывать...он всё равно не поверит, что он мне дорог.»

Ким не выдержал и резко спросил:— Что ты смотришь на меня?

Итан, стараясь сдержать гнев, смешанный с дикой нежностью, сказал:— Я правда переживал за тебя...и сейчас рад, что ты очнулся.

Ким перевёл взгляд на него:— Если реально переживаешь, тогда аннулируй сделку.

Итан холодно ответил:— Нет.

— Ясно, — пробормотал Ким, — Значит, проваливай отсюда.

Итан опустил голову, глубоко вздохнул, затем встал с дивана:— Я услышал тебя. Выздоравливай.

Он развернулся к двери, открыл её и вышел, резко хлопнув за собой.

В комнате повисла тишина. Все обернулись на звук, и посмотрев на Кима, заметили странную смесь раздражения и отчаяния в его взгляде.

Ким сжал кулаки, его плечи дрогнули, но он молчал, словно сам не понимал, кого больше винит, Итана или себя. Джон первым подошел к Киму и присел на спинку дивана.

— Всё нормально? — спокойно спросил он.

Ким перевел взгляд и ответил:— Да.

Джон сжал кулаки, но старался держать спокойствие:— Он тебя обидел?

Ким покачал головой:— Нет. Давай закроем эту тему.

Джон выдохнул:— Хорошо.

Ким кивнул и сказал:— Спасибо.

Джон молчал, а потом тихо добавил:— Прости, что устроил тебе допрос...я просто переживаю за тебя, дядя.

Ким улыбнулся:— Я тоже. Поэтому и прошу, держись подальше от моих дел.

Джон хотел возразить, но вспомнил слова Ника, что так только хуже сделает, и подавив спор внутри себя, ответил:— Хорошо, дядя.

Ким похлопал его по руке и мягко улыбнулся. Джон тоже чуть улыбнулся и спросил:— Как ты?

Ким показал рукой «лайк», и недовольно пробурчал:— Когда снимут меня с этой иглы? Невозможно спать...и ещё я хочу кушать.

Джон встал и подошёл к капельнице. Осмотрев прозрачную трубку и уровень жидкости, он кивнул.— Можно уже снимать. Но только если ты потом будешь пить таблетки, которые прописал врач.

Ким буквально засиял от счастья.— Давай, племяша, снимай эту чёртову иглу! И пошли уже кушать, я ужасно голоден!

Джон тихо усмехнулся и аккуратно принялся за дело. Он вымыл руки антисептиком, проверил фиксатор, затем медленно вытащил иглу из руки Кима. На месте прокола сразу проступила маленькая капелька крови, Джон быстро прижал стерильный ватный тампон и аккуратно закрепил сверху пластырь.

— Готово, — сказал он и поднял взгляд на Кима. — Только не дергай рукой.

— Да ладно тебе, не надо мне помогать, всё оки, — отмахнулся Ким, пытаясь подняться. — Просто тело затекло чуток. Щас разомнусь и в путь к еде!

Он потянулся, хрустнув спиной, размял шею и плечи. Джон наблюдал, чтобы тот не пошатнулся, но Ким уверенно сделал пару шагов и, довольный собой, направился к кухне. Когда они подошли, в комнате уже пахло чем-то тёплым и домашним.

— Чего вы там накашеварили? — спросил Ким, с интересом заглядывая в кастрюли.

— Всё хорошо с ним, ему можно уже кушать, — сказал Джон, кидая взгляд на всех. — А потом будет пить таблетки.

Лин кивнула и улыбнулась.— Тогда садитесь все за стол, будем сейчас кушать.

***Комната утопала в полумраке. Единственным источником света был тусклый прожектор, висевший под потолком, и его холодный отблеск ложился на бетонный пол, залитый рваными тенями.Где-то капала вода, глухо и размеренно, будто считая удары сердца пленника.

— Это не я! Честное слово! — сорвался на крик мужчина, его голос дрожал, словно задыхаясь от собственной паники.

Итан медленно вытер лицо рукавом, на белой ткани остался тёмный след крови и чуть склонив голову, улыбнулся. Улыбка вышла чужой, безжизненной, с хищным блеском в глазах.

— Тогда кто? — тихо спросил он, почти ласково, но от этой ласки по спине пробежал холод.

— Я...я не знаю... — всхлип сорвался из уст мужчины, и он попытался отодвинуться, но стул, к которому были привязаны его руки, лишь жалобно скрипнул.

Итан вздохнул, будто устал.— Ладно, будь по-твоему, — произнёс он и опустился на корточки перед мужчиной.

В его руке блеснул нож. Не размахивая им, не пугая, просто лениво крутил между пальцев, наблюдая, как свет из окна скользит по лезвию. Металл пел тихо, едва слышно, когда он проворачивал нож, будто фокусник с любимым реквизитом.

Мужчина смотрел на него, и взгляд его дрожал, как натянутая струна.

— Осталось девять пальцев, — мягко сказал Итан, будто говорил о погоде. — Значит, времени подумать у тебя ещё навалом.

Он поднял глаза. В них не было гнева, только холодное любопытство.

— Не шевелись, — добавил он почти шепотом, проводя кончиком лезвия по воздуху, в миллиметре от кожи пленника. — А то неровно получится и будет обидно.

Воздух стал тяжелым. Тишину прорезал тихий металлический звон, когда кончик ножа легко коснулся кожи пальца, не глубоко, просто оставив тонкую царапину. Мужчина дёрнулся, и в тот же миг тонкая алая линия выступила на пальце. Итан чуть усилил нажим, ровно настолько, чтобы боль ожила, пронзила и заставила закричать.

— Я!.. — мужчина захлебнулся, глаза метались в панике. — Я знаю, кто знает! Пожалуйста...прекратите!

Итан выпрямился, провёл пальцем по лезвию, вытирая кровь, и тихо усмехнулся.— Ну наконец-то.

Мужчина всхлипывал, хватая ртом воздух, но слова застревали в горле. Его взгляд метался, пока не остановился на том, что лежало на полу. Итан проследил за его взглядом и усмехнулся.

— Ох, ты из-за этого? — лениво произнёс он. — Неужели такой пустяк тебя так расстроил?

Мужчина поджал губы, не решаясь даже дышать громко. Итан неторопливо подошёл к тумбочке. Металл тихо звякнул, когда он достал тонкую иглу и катушку ниток.

— Ладно, так уж и быть, — сказал он, возвращаясь. — Верну тебе.

Он поднял с пола палец, что принадлежал мужчине, и присел перед ним, так чтобы их взгляды встретились.

— Пока я зашиваю, — произнёс Итан мягко, почти с лаской, — Ты будешь рассказывать. Договорились?

Мужчина молчал, взглядом прикованный к своему пальцу в его руках. Тогда Итан слегка коснулся свежей раны, словно напоминая о себе. Мужчина резко вскрикнул, задыхаясь от боли и страха.

— Мы договорились или нет? — голос Итана стал твёрже.

Он кивнул, дрожа всем телом. Итан же довольно улыбнулся.

— Отлично, — сказал он спокойно, садясь удобнее. — Тогда начинаем.

Итан взял иглу, продел нить и, будто хирург, начал аккуратно стягивать кожу. Его движения были точными, уверенными, даже слишком, словно он делал это не впервые. Металл входил в плоть с тихим звуком, похожим на шелест, а мужчина, задыхаясь, пытался говорить сквозь боль.

— Я знаю одного парня... — выдавил он. — Его зовут Трекс...

Итан, не поднимая головы, спокойно уточнил:— Уильямс?

— Да, — мужчина судорожно кивнул, вздрагивая от каждого движения иглы.

— Хорошо. Продолжай. — Голос Итана оставался холодным, ровным, будто разговор шел за чашкой чая.

Мужчина сглотнул, тяжело дыша:— К нему обратился один парень...просил, чтобы тот помешал какому-то бизнесмену...на мероприятии...

Итан чуть усилил нажим, будто невзначай. Мужчина застонал, тело выгнулось.

— И что он должен был сделать? — спросил Итан всё тем же спокойным тоном.

— Я...я не знаю! — выкрикнул тот. — Но я знаю имя того человека!

— И какое же? — Итан поднял взгляд, наконец встретившись с ним глазами.

— Его зовут Тодд... — почти прошептал мужчина.

Итан замер на секунду, потом закончил шов, отрезал нить и аккуратно отбросил иглу в металлический поднос. Выпрямившись, он отряхнул руки, словно только что закончил обычную работу.

— Что ж, — сказал он спокойно, — Благодарю, за содействие.

Подойдя к двери, он дважды постучал костяшками пальцев.— Введите его, — произнёс он.

За дверью тут же отозвался голос:— Есть, босс!

И дверь со скрипом приоткрылась, двое людей Итана грубо втащили в комнату мужчину, бросив его прямо на пол. Тот глухо ударился плечом, застонал и, пытаясь подняться, встретился взглядом с Итаном.

Итан медленно подошёл, его шаги отдавались гулким эхом по бетонному полу. Наклонившись, он схватил мужчину за подбородок и повернул его лицо так, чтобы тот, что был на стуле, мог его рассмотреть.

— Это он? — тихо, почти ласково спросил Итан.

Мужчина на стуле, дрожа, сдавленно простонал:— Да...да...он!

Улыбка скользнула по лицу Итана. Он отпустил подбородок и, выпрямившись, произнёс спокойным, но опасным тоном:— Что ж, Тодд...извини, что вызвал тебя раньше, чем планировалось. Но вот этот человек утверждает, что ты был замешан в маленьком деле.

Тодд поднял глаза, в которых полыхала ярость.— Ублюдок! — процедил он, глядя на мужчину на стуле. — Надо было рот тебе зашить!

Итан усмехнулся и покачал головой.— О, не беспокойся, я уже зашил ему всё, что нужно, — произнёс он, и в голосе прозвучала ледяная ирония. — А теперь...

Он подошёл к двери и дважды постучал костяшками пальцев.

— Слушаем, — отозвался голос с другой стороны.

— Откройте и заберите мужчину, — коротко приказал Итан.

Дверь тут же распахнулась. Двое вошли, подошли к стулу и, не говоря ни слова, вместе с ним утащили мужчину из комнаты. Когда дверь снова закрылась, повисла тишина. Итан повернулся к Тодду. Его взгляд был спокоен, но в нём читалась такая холодная решимость, что от неё пробирал мороз.

Он сделал пару медленных шагов вперёд и сказал:— Ну что ж, Тодд...теперь твоя очередь рассказывать.

Холодный свет, напряжение, дрожь воздуха, всё смешалось в один пульсирующий ритм, в котором уже не было места жалости.

Тодд заорал, стараясь придать голосу уверенность:— Да блять, я тут не при чём!

Итан тяжело вздохнул, устало опустил плечи и сказал холодно:— Не заставляй меня устраивать для тебя представление. Этот парень уже много чего рассказал.

Тодд нахмурился, в его лице появилось недоверие и раздражение.— Ну так если ты всё знаешь, — фыркнул он, — Зачем тогда притаскивать меня сюда и задавать вопросы?

Итан только усмехнулся, но его улыбка была без радости, будто кто-то включил фонарик в тёмной комнате и больше не собирался его гасить.— Да уж, Тодд, — спокойно проговорил он, — Ты вроде умный парень, а ведёшь себя сейчас чертовски глупо.

Тодд ошарашенно фыркнул в ответ:— В чём моя глупость, а?

Итан медленно прошёл вокруг него, пальцы едва касались стола, где лежали инструменты, холодные, ровные силуэты металла, от которых даже тени казались острее. Он указал на них без лишних слов.

— В том, — тихо ответил он, — Что ты думаешь, что я тебя и пальцем не трону. Ты очень ошибаешься. У меня есть много способов разговорить кого угодно.

Его голос стал мягче, но за этой мягкостью пряталась сталь:— Но знаешь что? Я устал от театра пыток. У меня нет времени и терпения, чтобы мучить тебя ради каждой мелочи. Я предпочитаю разговор. Скажешь правду, я смогу облегчить твою совесть, если она есть конечно же. А не скажешь, сам понимаешь.

Тодд почувствовал, как ком повис в горле. Он глядел на Итана, в его глазах мигали надежда и страх одновременно, страх, который начинался до горла и опускался ниже, ломая всю логику.— Итак, — продолжил Итан ровно, — Кто прислал тебя? Говори.

Комната словно сузилась, свет давил, звуки стали слишком близки. Тодд вздохнул, губы подрагивали и, наконец, слова начали медленно вырываться наружу, как если бы кто-то повернул кран.

— Трекс предоставил мне доступ к входу, а я...я должен был подмешать таблетки во все напитки. Но в некоторые бокалы усилить дозу.

Итан не пошевелился, лишь чуть прищурился.— Усилить? — его голос звучал тихо, почти лениво.

— Да, — кивнул Тодд, глотая слюну. — Заказчик сказал, что цель была только одна. Но я не знал, какой бокал он возьмёт. Пришлось усиливать дозу во всех, что предназначались для него.

В комнате стало слишком тихо. Слышно было, как часы на стене щёлкнули секундной стрелкой, будто специально, чтобы подчеркнуть тишину. Итан сжал кулаки, костяшки побелели, но его голос оставался ледяным:— Почему ты был так уверен, что он будет пить алкоголь?

Тодд нервно усмехнулся, будто пытался оправдаться:— Потому что он обожает алкоголь. Все это знают. Так что...я сделал, как велели. Всё шло гладко, пока заказчик не вышел на связь и не сказал, что какой-то чокнутый... — он осёкся, торопливо исправился. — То есть...пока какой-то человек, не вырезал всех на этом мероприятии.

Итан чуть приподнял бровь, не отводя взгляда.— И что дальше?

— Н-ничего. — Тодд сглотнул. — Заказчик сказал затаиться. Не высовываться, пока всё не уляжется. Я и не высовывался. Пока...не узнал, что этим человеком были вы.

На губах Итана появилась короткая, почти безэмоциональная усмешка, от неё в груди у Тодда всё оборвалось.

— И что же ты сделал потом, Тодд? — голос стал мягким, опасно ровным. — Поджал хвост и сбежал? Хотя мог просто связаться со мной. Рассказать всё. Я бы даже поблагодарил тебя.

Он сделал шаг ближе, тень от его фигуры легла на лицо Тодда.— Но ты выбрал другой путь.

Тодд опустил голову, чувствуя, как холодный пот стекает по шее.«Ага...даже не знаю, от кого страшнее умереть, от этого чокнутого или от своего безумного заказчика...» — мелькнула мысль, и он вздрогнул, словно сам себя испугался.

— Это всё? — спокойно спросил Итан, но в его голосе чувствовалась угроза, тянущаяся, как натянутая струна.

— Д-да... — Тодд почти прошептал.

— Кто заказчик? — голос Итана стал холоднее льда.

Тодд сжал зубы, но промолчал. Итан выдохнул, сдерживая нарастающую ярость, и вдруг шагнул ближе. Его рука молниеносно схватила подбородок Тодда, сжав его с такой силой, что хрустнула кость.

— Отвечай, Тодд! — прорычал он. — Моё терпение на исходе!

Тодд заскулил, пытаясь вырваться, глаза его заслезились от боли. Итан сжал ещё сильнее, заставляя мужчину захрипеть.

— Кто?!

Тодд сдавленно, почти не своим голосом, процедил:— Это...

Его слова утонули в гулкой тишине, когда за стеной что-то грохнуло.

***— Эй, Лукас! — голос Ника выдернул тишину.

Парень стоял, облокотившись на подоконник, и лениво крутил в руках свой телефон. Лукас поднял голову, не сразу сообразив, что тот обращается к нему.

— Что? — коротко отозвался он.

Ник шагнул ближе, прищурился.— Ты мне так и не рассказал, как вообще ты здесь оказался?

Лукас потёр шею и выдохнул:— Да я Лин после пар провожал. А когда пришли сюда, вот и увидели всю эту, не очень хорошую картину.

Ник вскинул бровь, ухмыльнувшись:— Ух ты. А что, между вами что-то есть?

Лукас резко сощурился, словно Ник только что сказал нечто отвратительное.— Нет, — твёрдо произнёс он. — Мы просто друзья.

Ник, заметив, как у того чуть дёрнулся уголок губ, хмыкнул.— А есть вообще человек, который тебе нравится?

Лукас отвёл взгляд, потом снова посмотрел на Ника, слишком пристально и слишком долго. На секунду воздух будто стал плотнее, время застыло между ними. В его голове вспыхнул голос: «Ты...»

Но он сглотнул, отвёл глаза, чувствуя, как грудь болезненно сжалась.— Неважно, — хрипло сказал он, вставая. — Всё, отвали.

Ник усмехнулся, а Лукас отвернулся, делая вид, что ищет что-то в телефоне, но экран дрожал в его руках, и сердце тоже.

— Слушай, Лукас, — сказал Ник, наклонившись чуть ближе, — Если ты не начнешь действовать, то так и останешься девственником.

Лукас закатил глаза и пробормотал:— Ну и пусть...

Ник покачал головой, но уже более серьёзно, сказал:— Шутки шутками, но если ты не сделаешь первый шаг, потом будешь жалеть, что упустил шанс, понимаешь?

Лукас замер, обдумывая его слова. В голове снова всплыло всё, страх отвергнутых чувств, боязнь, что старые крепкие дружеские связи разрушатся, если он решится на что-то большее.

«А что если он начнёт меня презирать? А если я потеряю его доверие?» — мелькало в мыслях, сжимая сердце.

Ник заметил, как Лукас поник, и махнул рукой прямо перед его лицом:— Эй, земля вызывает Лукаса.

Парень вздрогнул и посмотрел на него.

— Что такое? — поджал губы Ник, слегка улыбаясь. — Ты что боишься?

Лукас кивнул, и в его глазах заблестел тревожно-неуверенный огонёк. Тогда Ник взял руку Лукаса и мягко прижал её к своему сердцу. Закрыв глаза, он прошептал нежным, едва слышным голосом:— Что ты чувствуешь?

Лукас замер, внутренне замерзая от близости, от тепла, что исходило от Ника. Его сердце забилось сильнее, дыхание стало прерывистым, а ладонь словно залила электрическая дрожь. Он открыл рот, но слова застряли, и он лишь тяжело сглотнул.

Ник приоткрыл один глаз и слегка улыбнулся:— Эй, не молчи.

Лукас наконец прошептал хриплым голосом:— Чувствую...как твое сердце бьется.

Эти слова вырвались почти невольно, и внутри него всё запело и закрутилось. Он почувствовал, как каждая клетка дрожит от напряжения, от волнения, от того, что он так близко к Нику, что может почти ощутить его дыхание на губах.

Ник улыбнулся, явно довольный ответом, и открыв второй глаз, аккуратно переложил руку Лукаса на свою голову, спрашивая:— А здесь?

Лукас почувствовал, как внутри что-то сжалось, а затем расплелось теплом. Он почувствовал лёгкость и одновременно дикий страх, что вот-вот потеряет контроль.

— Ничего... — выдохнул он, стараясь быть спокойным, но его руки дрожали, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

Ник заметил дрожь и с лёгкой усмешкой сказал:— Ты чего дрожишь?

Лукас не мог отвести взгляд от губ Ника, от его близости, от того, как всё внутри него горит, как будто сердце вот-вот выскочит из груди. Он чувствовал пульсацию, тепло, тяжесть и одновременно лёгкость, смесь страха и желания, сладкой тревоги, от которой невозможно было отстраниться. Внезапно, почти невольно, он поддался этим моментом и чувствуя притяжение, медленно наклонился ближе к Нику.

И тут словно ножом прорезало пространство, прозвучал голос сверху:— Ник, иди сюда, — позвал Джон.

Лукас дернулся, отступив, словно проснувшись от сладкой, но опасной грёзы, сердце замерло, а руки ещё долго дрожали, оставляя странное послевкусие ожидания и напряжения.

Ник повернул голову и крикнул:— Сейчас приду!

Затем он обернулся к Лукасу, отпустил его руку и с лёгкой усмешкой сказал:— Ну как?

Лукас, слегка растерявшись, нахмурился:— Ты о чём?

Ник с лёгким вздохом ответил:— Как тебе мой урок?

— Урок? — переспросил Лукас, глаза расширились от недоумения.

Ник весело стукнул его по лбу:— Ну что за тугодум...урок, блять, по признанию в любви!

Лукас вскинул брови, краснея и одновременно удивляясь:— Ааа, это был урок?

— Конечно! — подтвердил Ник, хихикая. — Короче, ты был в шоке?

Лукас кивнул, ощущая, как щёки раскалились, а сердце стучит быстрее.

— Но тебе было приятно? — продолжил Ник, с интересом разглядывая его реакцию.

— Да... — тихо ответил Лукас, ещё сильнее заливаясь румянцем.

Ник похлопал его по плечу, тепло и уверенно:— Вот видишь! Сделаешь так человеку, который тебе нравится, и он не сможет отказаться. Так что не ссы, ты же знаешь, что я ещё тот романтик.

Лукас слегка усмехнулся, сердце ещё немного трепетало от напряжения, и сказал:— Да знаю...

— Так что дерзай, братишка! — улыбнулся Ник и слегка подмигнув, развернулся и пошёл на второй этаж к Джону, оставляя Лукаса с красными щеками, дрожащими руками и странной смесью радости и смущения, которая переполняла всё его тело.

Ник поднялся на второй этаж и заметил открытую дверь. «Наверное, он здесь...» — подумал он и направился внутрь.

Зайдя в комнату, он на мгновение замер. Его взгляд охватил пространство, и удивление заставило глаза расшириться, всё было безупречно аккуратно, как будто каждая деталь была продумана заранее. Стены были окрашены в спокойный серый с лёгким голубоватым оттенком, на полу лежал тёплый ковёр бежевого цвета, а большие окна пропускали мягкий вечерний свет, который отражался от стеклянных поверхностей книжных полок и аккуратно расставленных фигурок. На столике рядом с креслом стояли несколько книг и аккуратно уложенные блокноты, а на полках фотографии и сувениры, которые казались личными, но без лишнего хаоса.

Всё это удивительно походило на Джона, сдержанность, порядок, аккуратность и в то же время уют. Но когда взгляд Ника зацепился за кровать, он тихо рассмеялся. Постель была застелена покрывалом с милыми маленькими собачками, так контрастировала с общей строгой сдержанностью комнаты, что казалось, будто она специально создана, чтобы вызывать улыбку.

Джон, услышав смех, вскинул бровь:— Чего смеешься?

Ник, подходя к кровати, плюхнулся на неё и ещё улыбаясь, сказал:— Да уж, Джон...вся твоя комната такая в сдержанных тонах, а постель с милыми собачками.

Джон нахмурился, но в уголках его рта заметно дрогнула лёгкая улыбка.Ник, лёжа на кровати, размахивал руками в стороны, словно лежал на снегу и делал ангела.

— Но мне нравится! — воскликнул он, смеясь.

Джон, наблюдая за этим зрелищем, хмыкнул:— Это ты милый.

— Что есть, то есть! — Ник не переставал улыбаться.

Джон направился к шкафу, открыл его и достал несколько виниловых пластинок. Подойдя к кровати, он протянул одну из них:— Я нашёл...

Ник, поднявшись и присев, с любопытством взглянул на пластинку:— Что нашёл?

Джон лёгонько помахал пластинкой перед лицом Ника. Ник ловко перехватил её, всмотревшись в надпись на упаковке:«Arctic Monkeys — Whatever People Say I Am, That's What I'm Not»

Глаза Ника загорелись радостью, а улыбка расплылась по лицу:— Да ладно?? Как ты её нашёл?!

Не сдержавшись, он вскочил и прыгнул в объятия Джона, обхватив его шею руками.

— Спасибооо!! — выдохнул Ник, сияя от радости и прижимаясь к Джону ещё крепче.

Тот сначала чуть опешил, будто не ожидал такой порыв, но потом всё же обнял его в ответ. Его ладонь медленно скользнула по спине Ника, осторожно, почти невесомо, будто касалась чего-то хрупкого. Ник замер, чувствуя, как от этих движений по телу пробегает лёгкая дрожь. Это прикосновение не было ни грубым, ни неловким, в нём было что-то тёплое, спокойное, странно бережное.

— Я долго её искал и всё не мог найти... — пробормотал Ник, не отрываясь.

Джон чуть склонился к нему, и его голос прозвучал тихо, прямо у самого уха, такой низкий, мягкий, с лёгкой хрипотцой:— Знаю. Когда ты сегодня об этом сказал, я вспомнил, что у меня есть старые пластинки. И вот, нашёл её среди них.

Горячее дыхание Джона коснулось его кожи, и Ник вздрогнул. Щёки мгновенно залились жаром, а сердце забилось быстрее, будто от внезапного удара током. Всё смешалось, лёгкий запах винила, тепло чужой руки на спине, мягкий шёпот, от которого внутри всё сжималось и растекалось одновременно.

Он не знал, что сказать, язык будто прилип к нёбу. Хотел пошутить, как обычно, но слова застряли в горле. Всё, что он мог, просто стоять, слушать, и чувствовать, как в груди медленно рождается что-то опасно тёплое.

Когда Ник всё же отстранился, Джон невольно задержал на нём взгляд. Тот уже сидел на краю кровати, склонившись над пластинкой, и пальцы его осторожно проводили по обложке, будто по хрупкому воспоминанию. Джон усмехнулся, тихо, едва заметно.

«Какой же он милый, — мелькнула мысль, — Особенно когда смущается».

Ник напоминал ему кота, дерзкого, с острыми когтями и упрямым взглядом, но стоило к нему прикоснуться, как в этой колючести проступало что-то мягкое и доверчивое.

Джон не выдержал, его пальцы осторожно коснулись волос Ника. Тот поднял голову, и их взгляды встретились. Джон медленно накрутил прядь его волос на палец, неосознанно, словно во сне и не мог отвести взгляд от его глаз.

В них отражался свет из окна, мягкий, тёплый, и в нём словно плавало что-то опасно близкое к нежности. Его сердце дрогнуло. Мысли спутались, и он с трудом удерживал привычную холодность.

«Чёрт... — пронеслось в голове, — Он и правда скоро сломает моё самообладание, я еле держусь, чтобы не завалить его на кровать, и не зацеловать каждый сантиметр его кожи».

Ник чуть улыбнулся, неуловимо, будто не замечая, как сильно выбивает его из равновесия одним только этим движением. Рука Джона невольно дрогнула, пальцы сжались в волосах Ника чуть крепче, чем он хотел. Он вдруг понял, насколько опасно это ощущение, тянуться к тому, кого пока нельзя трогать.

Едва заметная дрожь прошла по руке, и он быстро отдёрнул её, резко выдохнув:— Блять...

Отстранившись, Джон поднялся и, стараясь не смотреть на него, направился к шкафу. Внутри всё горело, мышцы были напряжены, дыхание сбивалось, а разум отчаянно пытался вернуть привычную холодную дистанцию.

— Что такое? — спросил Ник, не понимая, почему тот вдруг замкнулся.

Джон, всё ещё стоя спиной к нему, сжал кулаки и заставив голос прозвучать ровно, ответил:— Ничего.

Он знал, что ещё немного, и он сорвётся. Поэтому единственное, что мог сейчас сделать, это держать себя в руках. Ник, не понимая, что произошло с Джоном, встал и подошёл к нему, остановившись сзади.

— Джон, точно всё нормально? — спросил он, наклоняя голову чуть вбок.

Джон опустил взгляд. Воздух словно стал плотнее, грудь сжалась, дыхание сбилось, и штаны как назло стали ему тесны, хотелось избавится от них, он выдохнул, но промолчал. Ник заметил, как кончики его ушей порозовели, и удивлённо прищурился.

— Ты что, засмущался? — с лёгкой насмешкой сказал он.

— Нет, — коротко ответил Джон, стараясь не встречаться с ним глазами.

Ник хмыкнул, шагнул ближе.— А ну-ка, посмотри на меня.

Джон медленно повернулся. Ник внимательно изучил его лицо, задержался на глазах, на губах, потом тихо произнёс:— И правда...по твоему лицу и не скажешь, что ты смущён. Но вот тело выдаёт тебя.

Джон нахмурился:— О чём ты?

— О твоих ушах, — с улыбкой ответил Ник и, не удержавшись, коснулся его мочки. Пальцы мягко скользнули по тёплой коже. — Они покраснели. Я ещё не встречал таких людей, которых невозможно прочесть, если не знаешь, куда смотреть.

Он поднял глаза и чуть тише добавил:— Получается, чтобы понять тебя, нужно смотреть на тело...

Джон поднял взгляд, голос стал хриплым, низким:— ...и слушать сердце.

Ник сглотнул, ощущая, как всё тело будто застыло. Пальцы слегка дрожали, и он медленно отпустил мочку уха Джона.

— Ага... — выдохнул он почти шёпотом.

Между ними повисла тишина. Джон стоял неподвижно, но в его взгляде мелькнула едва заметная искра. Их разделяло всего несколько сантиметров. Ник чувствовал его дыхание на своей щеке, и от этого сердце забилось сильнее.

Он хотел что-то сказать, хоть что-то, чтобы разрядить обстановку, но губы не слушались. В груди было странное ощущение, будто всё внутри звенело от напряжения. Джон чуть наклонился, и Ник машинально поднял глаза. Их взгляды встретились и мир на секунду будто остановился. Всё стало тихим, тёплым, и в воздухе повисло то самое «почти».

Но вдруг в коридоре послышался шум, чей-то голос, шаги, как будто кто-то проходил мимо двери. Джон резко отвёл взгляд, сделал шаг назад, словно пытаясь вернуть себе самообладание. А Ник опустил голову, нервно усмехнулся, пытаясь спрятать смущение.

— Кто там? — пробормотал он, всё ещё не поднимая взгляда.

Джон выдохнул и тихо ответил:— Тише.

Он подошёл к двери, движение было быстрым, почти инстинктивным. Ник, насторожившись, тут же подошел к Джону и приблизился. Джон машинально выставил руку, закрывая его собой, и замер. В коридоре слышались шаги. Тяжёлые, размеренные, но в них было что-то странное. Джон нахмурился, прислушиваясь.

— Кто это? — шепнул Ник, стараясь говорить как можно тише.

— Ким, — едва слышно ответил Джон.

— А почему мы прячемся? — не понял Ник, стараясь заглянуть через его плечо.

Джон покачал головой.— Что-то не так, — прошептал он.

Он знал Кима достаточно хорошо. Слишком хорошо. И сейчас шаги не были похожи на его обычные, уверенные, спокойные и выверенные. Эти звучали иначе, в каждом ударе ботинка по полу слышалось что-то напряжённое, нервное и опасное.

Джон нахмурился, его плечи невольно напряглись. Он вспомнил их совместные задания и то, как по походке Кима всегда мог понять его настроение.А сейчас в каждом шаге звучала одна единственная нота — убийственная.

Услышав, как по лестнице спускается Ким, Джон внезапно схватил Ника за руку и потянул за собой. Они шли тихо и размеренно, не торопясь, но и не задерживаясь, чтобы не выдать, что за ним кто-то следит. Каждый шаг отдавался чуть тише, чем хотелось, воздух в доме стал вязким от напряжения.

Когда входная дверь захлопнулась, они уже спускались по ступеням и направлялись к выходу на улицу, но Лин, заметив их, нахмурила брови.

— Что с вами? — пробормотала она, прищурившись.

Джон коротко ответил:— Ничего. — он хотел уже выйти, ведь времени действительно было мало, но Лин не успокаивалась и снова спросила: — Куда это вы?

Ник почувствовал, как у Джона поднимается раздражение, чтобы разрядить ситуацию и не дать спутать их планы, он быстро сработал в привычной манере:— В магазин, — сказал он, делая вид невозмутимости. — Я очень сильно захотел сладкого.

Лёгким толчком плеча подтолкнул Джона к двери: — Всё, пошли, Джон, иначе я тебя убью, если не успею получить свою дозу сахара.

Лин уже хотела спросить ещё что-то, так как она заметила, что Джон держит руку Ника, но слова застряли у неё в горле, а парни уже вышли из дома, и дверь за ними захлопнулась. В коридоре осталась только натянутая тишина и еле уловимый шорох шагов.

Джон продолжал аккуратно тянуть за собой Ника, и они медленно, почти неслышно, пробрались к его машине.

Он пригнулся за машиной и осторожно выглядывал из под капота, внимательно наблюдая за Кимом. Его глаза скользили вдоль улицы, фиксируя все детали, машины, прохожих, даже мельчайшие тени.

Ким в это время сел в свою машину, не подозревая, что за ним следят. Джон медленно отпустил руку Ника и тихо сказал:— Давай, залезай.

Ник кивнул и открыв дверь, плавно устроился на переднем сиденье. Когда машина Кима тронулась с места, Джон рывком добежал до своей двери, открыл её и сел в машину. Завел мотор, мягко и беззвучно выжал сцепление, чтобы движение было плавным.

Он начал медленно двигаться за машиной Кима, соблюдая идеальный интервал, чтобы не попасть в его поле зрения. Держал глаза на дороге, но постоянно контролировал зеркало и слепые зоны. Каждое ускорение и торможение Джон делал плавно, чтобы Ким не почувствовал давления или подозрительности.

Они ехали по улицам быстро, но с безупречной осторожностью. Когда вдалеке Джон увидел машину Кима, он слегка сбавил скорость, оставляя зазор, достаточный для незаметного наблюдения, словно растворяясь в потоке ночных огней.

Каждое движение Джона было рассчитано, руление, торможение, переключение передач, всё подчинялось лишь одной цели — следовать, оставаясь незамеченным, быть тенью, которая всегда рядом, но никогда не выдаёт себя.

Когда машина Кима наконец остановилась, Джон медленно притормозил, скрываясь в тени. Ник, увидев амбар, мрачно сказал:— Да ты прав, тут явно что-то не так.

Джон кивнул и сжимая руль, прошептал:— Во что ты снова влез, дядя...

Джон посмотрел на Ника, прожигая его взглядом, и Ник, почувствовав силу этого взгляда, невольно встретил его глазами и спросил:— Что такое?

— Не нужно было брать тебя с собой, — ответил Джон.

Ник удивился:— Почему это?

— Я чувствую, что здесь может быть небезопасно.

Ник нахмурился, отвесил Джону легкий подзатыльник и сказал:— Слушай сюда, Джон. Если бы я сам этого не хотел, я бы не поехал с тобой. Поэтому успокойся и давай уже разгребем это дерьмо.

Он повернул голову в сторону лобового стекла и увидел, что Ким уже давно вышел и направлялся к амбару.

— Он уходит, — сказал Ник. — Погнали.

Они быстро вышли из машины, Джон закрыл дверь, и они направились к амбару.

***Итан облокотился на спинку стула, его глаза холодно блестели в полумраке комнаты. Он наблюдал за мужчиной напротив, этим мужчиной был Рид, он стоял с поднятыми руками, они были скованны металлической планкой сверху, каждое движение давалось ему с усилием. Тёмные ожоги покрывали одну половину его лица, искажая черты, делая выражение одновременно пугающим и болезненным. Даже через шрамы чувствовалась дикая энергия, нервозная и неустойчивая.

— Ахах, я конечно знал, что ты псих, но чтобы настолько? — сказал Итан, ухмыляясь, — Признаю, я удивлен.

Рид не дрогнул, но его взгляд метался, а глаза блестели напряжением и скрытой яростью.

— Каково было убить своего близкого друга, а? — тихо, но с невыносимым напряжением произнес Итан, будто каждое слово вонзалось в самую душу Рида.

Рид усмехнулся, но смех вышел холодным, натянутым, без радости.

— С чего ты это взял? — сказал он, стараясь сохранить контроль над голосом.

Итан хотел ответить, но тут дверь резко открылась и в помещение вошёл Ким.

— Так значит, это ты меня отравил, гаденыш! — злобно проговорил он, подходя к Риду и резко ударив его по лицу.

Рид пошатнулся, слизывая струйку крови, потекшую из губы, и его взгляд был одновременно шокирован и злой. Итан нахмурился:— Зачем ты приехал?

Ким, сжимающий кулаки и едва сдерживающий ярость, злобно ответил:— Да чтоб этого ублюдка прикончить!

Он снова поднял руку, но Итан, действуя мгновенно, приобнял Кима за талию и чуть оттащил от Рида:— Спокойно, он нам ещё живым нужен.

Пока они спорили, не замечая происходящего вокруг, дверь вновь слегка приоткрылась и через неё в помещение проскользнули две тени, мгновенно скрывшиеся за ящиками.

Джон сжал губы, прошептав:— Опять он...

Рядом Ник заметил знакомое лицо в тени и удивлённо спросил:— А что тут делает Рид?

Джон хмуро ответил:— Не знаю, но мне это не нравится.

Ким выдохнул и сказал:— Ладно, твоя взяла.

Итан всё ещё держал его за талию, но Ким хмыкнул и твердо добавил:— Да всё, отпусти меня. Я спокоен.

С этими словами он резко вырвался из объятий, поправил волосы и взглядом сразу зацепился за стул, стоящий в углу. Подойдя к нему, он поднял стул и поставил рядом со стулом Итана. Затем сам сел на стул напротив Рида и не отводя взгляда, наблюдал за ним, словно оценивая каждый его нервный взгляд.

Итан, видя эту картину, чуть усмехнулся. Он сел рядом с Кимом, опершись локтем о спинку стула, и сказал спокойным, но слегка провокационным тоном:— Так, и на чём мы остановились?

Он словно задумался, провел рукой по подбородку, и наконец, с лёгкой тенью улыбки добавил:— Ах, точно...про друга.

Итан наклонился ближе, свет подчеркивал резкие черты его лица, а тень от стула ложилась на пол, словно сама тьма сгущалась вокруг Рида.

— Ты знаешь, что я знаю, — сказал Итан, медленно перебирав взглядом руки Рида. — Все твои маленькие секреты. То, что ты делал со своим другом и как ты потом смотрел на него, когда он...не смог спасти себя.

Сердце Рида забилось сильнее. В памяти всплывали те ночи, когда его друг был рядом, доверял ему полностью, и как в какой-то момент он, Рид, предал его, детали той ситуации слились в одно мучительное ощущение вины.

— Тебе больно вспоминать, да? — тихо прошептал Итан. — Каждое мгновение, когда ты закрывал глаза и притворялся, что все нормально...а он там... — Итан замолчал, словно давая воображению Рида дорисовать картину.

Рид замер, его дыхание стало прерывистым. Помещение, этот полумрак, металлический стул, все вокруг сдавливало грудь, давило на разум. Словно прошлое его друга снова ожило здесь, и Итан просто наблюдал, как Рид тонет в собственной вине.

— Так вот... — медленно, почти играючи произнес Итан, — Мне интересно, сможешь ли ты теперь смотреть на меня, не видя его в каждом взгляде?

Рид почувствовал, как холодок по коже пробежал, мышцы сжались, а внутренний страх смешался с жгучей, почти физической виной. Он осознал, что Итан не просто проверяет его, он заставляет пережить заново каждый момент предательства.

Ким вскинул бровь и спросил:— Про кого ты говоришь?

Итан улыбнулся, голос его стал мягким, почти ласковым:— Ну же...Рид, ответь. Здесь есть люди, которые не понимают.

Рид зажмурился, а затем дико рассмеялся, как безумец. Его сухой голос прозвучал почти механически:— Кевин.

Все, кто находился в этом помещении, замерли, ошарашенные, кроме Итана и Рида. Итан знал правду, а Рид сам был палачом своего близкого друга.

Ким покачал головой, с ноткой тревоги и удивления:— Так ты же, когда узнал, что Кевин мертв, чуть с ума не сошёл...как тогда ты его убил, если сам не знал, где он?

Рид усмехнулся, взгляд его блестел безумием:— Я...всё знал.

Ким нахмурился:— То есть...ты нас обманул?

Итан, глядя на Рида, спокойно вмешался:— Не совсем. У него вывели психическое расстройство, диссоциативное состояние памяти. Он может совершать ужасные поступки, а потом просто забыть их. Иногда это называют «амнезией после травмы» или «диссоциативной амнезией».

Ким сжал кулаки, пытаясь осознать, что перед ними не просто злодей, а человек, который сам теряет контроль над своими поступками, и что хуже, убивает самых близких.

Рид усмехнулся, тихо и холодно:— Верно...а ты подготовился, всё про меня узнал.

Итан лишь развёл руками, спокойно, почти без эмоций:— Это моя работа.

Ким уже собирался задать очередной вопрос, но Рид его опередил, голос стал резким и нервным:— Прежде чем ты начнёшь, я лучше сам расскажу...ненавижу вопросы.

Он опустил голову, его плечи слегка дрожали, несколько секунд он молчал, будто собирая каждую крупицу мужества, чтобы выдавить из себя правду. Атмосфера вокруг сжималась, а воздух стал густым, тянущим, каждое дыхание казалось тяжёлым, и стены будто поджимали к земле.

Наконец он заговорил, медленно, каждое слово выговаривая с тяжёлым сожалением и горечью:— Я...любил его. Он был самым близким мне человеком. Но его вечная тяга искать приключения...всегда доводила меня, он не мог усидеть на месте.

Он сделал паузу, взгляд будто утонул где-то в далёкой темноте, в воспоминаниях, от которых его тело невольно содрогалось.

— И когда очередная проблема возникла...я думал, мы решим её вместе, как всегда. Но всё оказалось куда серьёзнее...чем мы думали. Я пытался его остановить, всем чем мог. Но этот идиот хотел справедливости, он не слушал меня.

Его голос перешел на шепот, хриплый и сдавленный, будто от самого воспоминания внутри что-то ломалось:— Тогда...я пошёл на крайние меры...

Он замолчал, глаза опустились ещё ниже, руки слегка сжались в кулаки. Молча он вспоминал тот момент, сцену, которая теперь навсегда отпечаталась в его памяти, как его тёмный и горящий шрам. В комнате стало ещё тише, казалось, что сама тьма прислушивается к его словам, и каждый присутствующий ощущал на себе эту невидимую угрозу, холод и боль, исходящие от Рида.

— Когда я зашел к нему в комнату, то заметил, что он что-то записывает, я спросил у него тогда...

Рид снова замолчал, его взгляд потемнел, и на мгновение он словно исчез из комнаты, нырнув в собственные воспоминания.

В ту ночь он вошёл в комнату Кевина. Свет настольной лампы едва освещал пространство, лишь контуры бумаг и клавиш на столе мелькали в полумраке. Кевин сидел за столом, сосредоточенно записывая что-то на компьютере, его губы шевелились, словно шептали заклинание, чтобы не забыть каждую строчку.

— Что ты делаешь? — спросил Рид, его голос казался отдалённым.

Кевин вздрогнул, и увидев Рида, выдохнул с лёгкой улыбкой:— Фух...напугал. Я собираю доказательства.

Рид нахмурился:— Зачем?

— Чтобы посадить их, — твёрдо ответил Кевин, и в его голосе звучала не просто решимость, а ледяная уверенность.

Рид подошёл к столу и начал срывать бумаги, бросая их на пол. Каждая страница шуршала, как предвестие катастрофы, и сердце его сжималось от неумолимого ощущения близкой трагедии.

— Что ты делаешь?! — вскрикнул Кевин, глаза его горели паникой.

— Выкидываю нахуй всё. Ты идиот, Кевин! — рявкнул Рид. — Если они узнают, они тебя убьют, блять!

И тогда, когда злость уже начала зашкаливать, Кевин мягко положил руку на его и остановил:— Рид...успокойся, пожалуйста. Всё будет хорошо.

На мгновение Рид замер. Словно весь мир вокруг сжался до размера этих рук, до тихого голоса, который обволакивал его, как спасительный ледяной поток. Он покачал головой, холодно и больно:— Ты умрёшь.

Но Кевин улыбнулся, тихо и спокойно:— Нет, не умру. А знаешь почему?

Рид приподнял бровь, не понимая.

— Потому что я знаю, что ты меня спасёшь.

Слова повисли между ними, холодные и тяжёлые. Рид видел в них всю его любовь, и всю его обречённость. И в тот момент, когда Кевин произнёс это, в Риде что‑то окончательно сломалось, не сразу, но именно этот момент, крошечный и простоватый, стал отправной точкой того, как он дошёл до крайних мер. То, что он сделал потом, навсегда осталось в тёмной части его души и теперь, стоя перед Кимом и Итаном, он снова переживал каждое мгновение, каждую дрожь, каждую тень ужаса, что оставил за собой.

Рид вырвался из воспоминаний как из бури, его лицо вытянулось, а глаза загорелись по‑детски безумным светом, и он дико расхохотался:— И я спас его! Спас, понимаете? Я спас!

Ким вскинул бровь и, холодно сжав губы, произнёс:— Нет. Ты не спас его.

Рид, услышав это, резко поднял голову, в его голосе была слышна страшная, звериная ярость:— Спас, блять! — вырвалось у него. — Я избавил его от мучений!

Ким повысил тон, словно пытался выдрать у него правду:— Как?! Что за идиотская логика?!

Рид на мгновение замялся, на его лице играла какая‑то ломкая горькая улыбка. Затем он ответил с тревожным спокойствием, от которого зябко шевельнулась кожа на затылке у каждого в этом помещении:— Если бы они узнали...его ждал бы ад. Пытки, муки. Я...я хотел закончить это быстро. Я дал ему покой.

В комнате повисла гнетущая тишина. Некоторые из присутствующих ощутили, как холод растёт по позвоночнику, у кого‑то в глазах мелькнуло отвращение, а у кого‑то неотвратимый ужас. Ник сглотнул стоящий в горле ком, слова не выходили, был только взгляд, полный обвинения.

Итан, сдержанно, но с ледяной решимостью, спросил:— И как именно ты это сделал?

Рид облизнул пересохшие губы. В его голосе не было жалости, лишь отрешённая прямота:— Все как на видео, я отрубил голову ему. И прекратил его страдания.

Ответ висел в воздухе как приговор. Они не получили подробностей, те кто не видел это видео, делало сцену ещё страшнее, ведь разум каждого дорисовал своё. В этот момент весь ужас был не в изображении поступка, а в признании, что человек мог совершить такое и при этом назвать это спасением.

Итан некоторое время просто смотрел на Рида, будто пытаясь понять, есть ли в нём хоть крупица сожаления. Потом тихо спросил:— Как думаешь, он бы тебя поблагодарил?

Рид усмехнулся. Его губы дрогнули, обожжённая половина лица исказилась в болезненной гримасе, но глаза оставались странно спокойными:— О да...ещё как, — выдохнул он почти с наслаждением, словно верил в это до конца.

Ким, не выдержав, холодно бросил:— Раз ты убил Кевина и знал, что Бэйб не держит его в заложниках, то зачем...обжёг себе лицо?

Рид вздрогнул, будто его обдало воспоминанием, и болезненно зажмурился. Кожа на щеке вспыхнула жгучим зудом, словно огонь, когда-то оставивший на ней след, ожил вновь. Он дёрнул связанными руками, но верёвки не позволили, только сталь заскрипела.

— Не знаю, блять... — выдохнул он хрипло. — Этот конченый идиот просто...

Он осёкся. Взгляд метнулся куда-то в пустоту, туда, где память рвала его разум пополам.

Ким нахмурился, не понимая:— Кто он?

Рид молчал, губы чуть дрожали, а в глазах была пустота. Тогда Итан, не отводя взгляда, ответил вместо него:— Скорее всего...он говорит о себе.

Ким нахмурился ещё сильнее, а Итан продолжил, его голос был ровным, но в нём звучала тяжесть:— Так как у него присутствует психическое расстройство. Когда он убил Кевина, его психика не выдержала. Он отделил себя от этого поступка. В тот момент он искренне верил, что Кевин жив, и что Бэйб удерживает его. Поэтому и пошёл на жертву. Считал, что спасает друга, — тихо сказал он, опуская взгляд. — Но спасал он только самого себя, от осознания того, что сделал.

Комната наполнилась вязкой тишиной. Рид стоял, уткнувшись в пол, а его дыхание стало прерывистым, будто он вот-вот задохнётся под тяжестью собственных голосов, шепчущих в голове то, что он когда-то забыл.

В этом признании не было искренности, лишь сломанная логика безумца, который так и не смог простить себе содеянное. Рид не спас Кевина. Он просто пытался убедить себя, что всё было не зря. Что боль, кровь, и тот последний взгляд друга имели смысл.

Но в действительности смысла не было. Была лишь бездна, в которую он сам себя столкнул, и теперь сидел на её дне, разговаривая с эхом собственного голоса. Он потерял всё, что имел, ради иллюзии спасения. Сжёг своё лицо, сжёг совесть, сжёг память и остался лишь пепел.

Где-то глубоко внутри всё ещё жил тот человек, который однажды смеялся рядом с Кевином, ругался, спорил и спасал. Но теперь на его месте стоял кто-то другой, поломанный, изуродованный, потерянный, пытающийся выковырять из своих воспоминаний хоть крупицу оправдания.

Но иногда человеку, чтобы не умереть от вины, нужно убить в себе часть памяти. Так Рид и стал для самого себя чужим. Убийцей, который не помнил своего преступления, и жертвой, верящей, что всё ещё может быть прощён.

А остальные просто смотрели на него как на монстра, не понимая, что перед ними не чудовище, а человек, который уже давно умер внутри. И потому помещение, где находились четверо живых, казалась им наполненной мёртвым эхом. Звуком разбитой души, из которой вытекла последняя капля света.

Итан встал со стула, весь его силуэт в тусклом свете казался ещё более отстранённым и холодным. Он подошёл к Риду так медленно, словно каждое движение взвешивал, не суетясь, но и без права на ошибку.

— Зачем ты устроил это шоу? — голос Итана был ровен, но в нём слышалась и предельная опасность.

Рид склонил голову набок, и половина его лица, иссечённая шрамами, играла в отражённом свете. Он улыбнулся, та улыбка, что всегда казалась одной ногой на краю бездны.

— Тот бизнесмен был в курсе, — проговорил он спокойно. — Мне нужно было его убрать. И всё прошло шикарно. Только кто же знал, что это закончится тем, что я снова встречусь с вами.

Итан остановился, нахмурился. В голосе прозвучало недоумение, горячее и режущее:— Да что ты? Неужели ты нас помнишь?

— Конечно, — ответил Рид, и в его слове слышалась какая-то горькая уверенность. — Вас сложно не забыть.

Он замолчал, будто что-то искал в своей памяти, затем рассмеялся, такой первобытный, дикий смех, от которого в комнате похолодело:— Я понял. — он сделал паузу и, будто наслаждаясь открытием, добавил. — Я тронул то, чего трогать не следовало, да?

Итан не двинулся, но его рука легла на кобуру. В её прикосновении слышалась угроза. Он сжал руку, и в помещении воцарилась леденящая тишина.

— Верно, — холодно произнёс он.

Рид удовлетворённо улыбнулся, в его глазах мелькнула искра безумия:— Ну прости. — он пожал плечами, будто просил прощения за обычный проступок. — Я же не знал. У меня не было цели его травить... — он повернул голову к Киму и, оценивающе оглянув его, добавил. — А он, кстати, красивый. Да и с характером.

Это была провокация, попытка вернуть себе лицемерную власть. Но Итан не дал ей сработать, молниеносно вытащив пистолет, он приставил дуло к лицу Рида так близко, что оно едва не касалось губ. Голос Итана прозвучал низко, как приговор:

— Со мной разговаривай.

Рид ухмыльнулся медленно, натянуто, так, будто каждая мышца его лица сопротивлялась этому движению. Его глаза потемнели, но в них не было страха, только странное, искривлённое ожидание. Он посмотрел на Итана и прохрипел, голосом, в котором звенел вызов:— Ну давай...сделай это. Ты же знаешь, я не прятался. Я давно уже жду...

Последние слова он сказал почти шёпотом, будто выдыхая из себя не слова, а долгое время боли. Затем, словно сломавшись, Рид опустил голову и выдохнул:— Своей кармы...за тот поступок...

Вдруг он резко дёрнулся, словно кто-то внутри него переключил тумблер. Его глаза, затуманенные болью, вспыхнули безумным огнём. Он мотнул головой, ударившись затылком о железную стойку, и крикнул сипло, хрипло, и с надрывом:— НЕТ! Ты блять всё правильно сделал, идиот!

Он засмеялся сухо, коротко, так, что по коже пробежал холод. Затем закашлялся, с трудом перевёл дыхание и снова поднял взгляд на Итана. В этот раз в его лице не было ничего человеческого, лишь тень человека, разорванного между осознанием и безумием.

— Я наслышан про тебя, — прохрипел он. — Но знаешь, что удивляет? Что у такого психа как ты...всё-таки есть сердце.

Он усмехнулся, криво, с болью и ядом:— У тебя появилась слабость. И все твои враги...охотно этим воспользуются.

Ким, стоявший рядом, хмыкнул, но в его голосе не было ни тени иронии, только холод и твёрдость:— Псих здесь ты. Явно не он.

Рид чуть повернул голову к Киму. Его губы растянулись в жуткой, беззубой улыбке. Полуобожжённая кожа на щеке дрогнула, будто собираясь сорваться, и в тишине зазвенел его низкий смех, глухой и надломленный.

— Может быть, — сказал он, хрипло дыша, — Но ты уверен, что он не сойдет с ума? И не уничтожит, то что ему так дорого, как сделал это я.

Его голос стал тише, почти интимным, но от этого ещё страшнее.— Ты так похож на Кевина. Он тоже был слеп, и в итоге вот чем это кончилось.

Ким ухмыльнулся, медленно выдохнул и подошёл ближе к Итану. В его походке была уверенность, но в глазах сдержанная усталость. Он бросил короткий взгляд на Итана и сказал, не меняя ледяного тона:— Да, он тот ещё ублюдок.

Он сделал паузу, будто обдумывая, стоит ли произносить следующее. Потом перевёл взгляд обратно на Рида, добавил ровно и холодно, но с тем самым оттенком, что выдавал правду, спрятанную глубже любых масок:— Но он не станет таким безумцем, как ты.

Эти слова прорезали воздух, как нож. Итан, услышав их, замер. Всё внутри него будто на миг остановилось. Его губы дрогнули, и в уголках глаз появилась тень, не слёз, а облегчения.

Он вспомнил, как совсем недавно Ким растоптал его сердце, оставив в нём только обломки. И всё же сейчас, всего одним предложением, он будто снова собрал эти обломки, соединив их в нечто цельное.

Он посмотрел на Кима, не требовательно, не с обидой, а с тихой, тёплой улыбкой. Взгляд, в котором было всё, прощение и благодарность.

Ким почувствовал этот взгляд. Он медленно повернул голову, их глаза встретились. Увидев эту улыбку, Ким тоже позволил себе одну, редкую, осторожную, но настоящую.

Итан выдохнул едва заметно.— Верно, — сказал он глухо, — Он меня первым прикончит, а не я.

Рид хрипло рассмеялся, переводя взгляд с Итана на Кима. В его голосе звучало презрение, смешанное с болью и завистью к тем, кто всё ещё способен чувствовать.— Ну и ну... — выдохнул он, — Как же это мило. Вы ещё и поцелуйтесь здесь.

Смех оборвался, будто воздух в комнате сгустился до предела. Улыбки с их лиц исчезли. Ким и Итан лишь обменялись коротким, немым кивком, пониманием, которое не нуждалось в словах.

Выстрел прогремел глухо, тяжело, будто не звук, а дыхание самой смерти. Кровь хлынула, брызнула на их лица горячими каплями. Рид повалился, наконец замолкая. На миг повисла мёртвая тишина.

Где-то за их спинами тихо пискнул Ник, коротко и сдавленно. Джон, не сказав ни слова, протянул руку и мягко закрыл ему рот, чтобы не слышно было даже дыхания. Его глаза оставались холодными, но пальцы тёплыми.

Итан стоял неподвижно, глядя на тело. Потом медленно повернулся к Киму. На их лицах были следы крови, смешавшиеся с потом и усталостью.

Итан поднял руку, прикоснулся к его щеке. Не сказав ни слова, он провёл рукавом по лицу Кима, стирая алые пятна. Движения были осторожными, почти нежными. Ким не шелохнулся, лишь смотрел на Итана, и Ник с Джоном, смотря друг на друга, тоже не могли отвести взгляд.

Мир словно замер, время застыло где-то между вдохом и выдохом. И только эти четыре сердца билиcь в унисон.

Два сердца, спрятанные за ящиком — тихие, дрожащие, наполненные нежной связью. Между ними еще не было уверенной гармонии, лишь первые нити понимания, и полные надежды, что однажды они смогут довериться друг другу.

И два сердца, стоящие впереди — изломанные, тяжёлые, но живые. Между ними текла боль, но в ней же рождалась сила. Их соединяло нечто глубже слов, где каждое прикосновение, каждый взгляд несли одновременно и угрозу, и облегчение.

Эти четыре сердца звучали вместе, не в гармонии, но в правде. Они манили друг друга, притягивались, как магниты, что невозможно разорвать.

И чем бы ни закончилась эта история, смертью, спасением или вечным молчанием, всем им хотелось лишь одного, утонуть в сердце того, кто стоит напротив.

______________________________________*Какофония — это негармоничное, режущее слух сочетание звуков, воспринимаемое как хаотическое и неприятное.