Глава 22 Хрупкая линия огня

— Ну и чего стоим? Погнали!

Все обернулись и посмотрели на них. В этот момент каждый понимал, сейчас лучше сделать шаг вперёд и попытаться забыть тот вечер, жить дальше и наслаждаться студенческой жизнью, такой яркой и полной. Но где-то в глубине души они знали — как бы ни хотели убежать от тьмы, она всё равно настигнет их, разбивая каждого на осколки.

Но они рискнули, слишком сильно устали от всей этой тяжести, что тянулась за ними, как тень. Хотелось просто дышать, хоть ненадолго забыть обо всём. Посмотрев друг на друга, они невольно улыбнулись.

— Уже бежим, — сказал Ник, и компания, будто встряхнувшись, направилась в сторону корпуса, переговариваясь и подшучивая друг над другом.

Когда они шли по дорожке к университету, Джон заметил, что Ким отстал, он замедлил шаг и поравнялся с ним. Вид у Кима был задумчивый, и даже немного печальный. Он что-то просматривал в телефоне, нахмурив брови. Заметив взгляд Джона, Ким мягко улыбнулся, убрал телефон в карман и тихо сказал:— Я пойду. А вы давайте, учитесь.

Он коротко попрощался со всеми и двинулся в сторону парковки. Джон обернулся ему вслед и крикнул:— Ты приедешь?

Ким на секунду остановился, усмехнулся и, не оборачиваясь, ответил:— А что до сих пор боишься спать один?

Джон ничего не ответил, но внутри что-то странно кольнуло. Неощутимая тревога медленно поднималась из глубины, будто предчувствие, такое тихое, липкое, не дающее покоя. Он сам не понимал, почему это чувство появилось. Просто в тот момент его вопрос прозвучал так, словно говорил не взрослый парень, а мальчишка, боящийся, что, если тот уйдёт, они больше не увидятся.

Ким не сразу ответил. Несколько секунд смотрел на него, потом вздохнул и, чуть мягче обычного, произнёс:— Конечно, племяша.

Он махнул рукой, направился к парковке и вскоре сел в машину. Мотор загудел, и автомобиль плавно скрылся за поворотом. Джон всё ещё стоял, глядя ему вслед, будто пытаясь уловить хоть намёк на то, что тревожило его изнутри.

— Эй, Джон! — позвал Лукас.

Джон обернулся. Лукас махнул рукой и, усмехнувшись, добавил:— Пошли, чего застыл?

Джон кивнул, коротко выдохнул и последовал за остальными. Вскоре они скрылись за дверями университета, оставив за спиной утренний шум улицы и ускользающее эхо уезжающего мотора.

***Пары тянулись мучительно долго. Время будто остановилось, а стрелки на часах двигались нарочно медленно.

На журналистике Ник сидел, откинувшись на спинку стула, и крутил ручку в пальцах. Преподаватель что-то увлечённо рассказывал о структуре интервью, но его голос сливался для Ника в единый фоновый шум. Он поймал себя на мысли, что уже минут десять следит за тем, как солнечный луч двигается по парте. Гарри легонько толкнул его в бок, но Ник лишь фыркнул и зевнул, думая, что журналистика порой звучит куда скучнее, чем кажется в сериалах.

На медицине Марк сосредоточенно делал заметки. Его блокнот был исписан мелким аккуратным почерком, каждая деталь важна, каждая схема должна быть понятной. Но даже он, обычно собранный и внимательный, сегодня то и дело моргал, чувствуя, как усталость от недосыпа тянет веки вниз.

Лукас тем временем сидел в музыкальном классе, рассеянно перебирав струны гитары. Преподаватель просил сыграть простую мелодию, но Лукас, как всегда, добавил свои ноты, чуть мягче, чуть глубже. Музыка отвлекала его от всех недавних событий, помогала не думать, хотя где-то в груди всё ещё сидел ком.

Феликс скучающе листал презентацию по маркетингу, изредка хмыкая. На экране мелькали графики, цифры, стратегии продвижения. Всё это он знал и без лекции. В какой-то момент он просто открыл чат и написал Марку: «Если я усну, разбуди меня мысленно».

А в другом корпусе Джон сидел на паре по бизнес-управлению, рядом были Оскар и Чарли. Преподаватель что-то объяснял о рисках и корпоративной этике, но Джон ловил себя на том, что мысли блуждают где-то далеко. Он смотрел в окно, где осенние листья кружились на ветру, и вспоминал Кима.

— Земля вызывает Джона, — шепнул Чарли, наклоняясь ближе. — Ты хоть записываешь, что он говорит?

— Конечно, — отозвался Джон, глядя в абсолютно чистый лист.

Оскар тихо усмехнулся, прикрыв рот рукой, и добавил:— Надо будет потом у кого-то конспект стрельнуть.

Часы на стене наконец показали долгожданный конец пары. И в один миг коридоры университета наполнились голосами и шумом, все выдохнули разом, как будто кто-то снял общее напряжение.

Марк и Феликс стояли в коридоре, лениво переговариваясь. Вокруг шумели студенты, кто-то спешил на следующую пару, а кто-то уже собирался домой.

— Ну и день, — вздохнул Марк, облокотившись на стену. — У меня мозг взорвался от этих таблиц по анатомии.

— А у меня от рекламы, — отозвался Феликс. — Нас заставили придумать слоган для кофе, который бодрит даже мертвых. Я предложил: «Проснись, пока можешь». — он усмехнулся.

Марк лишь фыркнул. — Звучит как угроза.

В этот момент к ним подошёл Ник, закинув рюкзак на плечо.— А где Лукас?

Феликс пожал плечами: — Какая-то репетиция. Сказал, задержится.

— Ага, — добавил Марк. — Передал, что его можно не ждать.

— Понятно, — кивнул Ник, открывая шкафчик. — Хоть кто-то из нас делает вид, что учится.

Они ещё немного перекинулись парой фраз, жаловались на пары, шутили, кто как налажал сегодня.

— Кстати, — сказал Феликс, — Ник, ты опять чуть не уснул на лекции?

— Не чуть, а ровно на двадцатой минуте, — ухмыльнулся Ник. — Когда препод начал рассказывать, как правильно вести диалог с источником.

Марк рассмеялся.— Ну хоть ты честный журналист, не врёшь.

Ник закрыл шкафчик, закинул рюкзак и повернулся, но сразу же застыл. Чуть поодаль, облокотившись на колонну, стоял Брайн. На его губах была лёгкая, почти насмешливая улыбка. Ник нахмурился, а сердце неприятно кольнуло.

— Эй, пацаны... — тихо сказал он, не сводя взгляда.

Феликс и Марк тоже закрыли свои шкафчики и, обернувшись, одновременно спросили:— Что?

Ник кивнул в сторону Брайна. Феликс проследил за его взглядом и удивлённо выдохнул:— А чё он тут делает?

Марк нахмурился, его голос стал настороженным:— Не нравится мне это.

Ник хмыкнул, скрестив руки на груди:— Аналогично, брат.

Феликс шагнул чуть вперёд, встал так, чтобы заслонить Ника от прямого взгляда Брайна.— Ты что, где-то накосячил? — спросил он вполголоса.

Ник вскинул брови.— Да нет, вроде все ок. — он пожал плечами, делая вид, что не придаёт этому значения.

Марк задумчиво почесал подбородок.— Хммм...может, заскучал он? Пришёл ситуациями поделиться.

Ник ухмыльнулся, его губы скривились в знакомой наглой улыбке:— Ага. Вспомнил, как я его тогда красиво послал.

Феликс щёлкнул пальцами, вспоминая:— Точно! Это же было, когда мы только заселились в общагу!

Марк кивнул:— Ага. И ты тогда ещё его мягко говоря послал восвояси.

Ник рассмеялся, покачав головой:— Ну и правильно, заслужил.

Феликс прокашлялся, пытаясь привлечь внимание:— Эй, Ник.

Ник всё ещё посмеивался, вытирая уголки глаз:— Что, разве я не прав?

— Да нет...просто, — Феликс слегка отодвинулся в сторону, — Смотри.

Ник взглянул вперёд, и его улыбка мгновенно исчезла. Возле Брайна стояли двое, Ноа и отец.Они о чём-то спокойно беседовали, но стоило Брайну чуть кивнуть в сторону Ника, как оба мужчины обернулись. Взгляд Астрота был тяжёлым, спокойным, но от того ещё более холодным.

Феликс тихо прошептал:— Ты точно ничего не делал?

Ник выдохнул, коротко фыркнув:— Да точно, бля... — он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть всё раздражение.

Астрот медленно поднял руку и, не меняясь в лице, поманил сына пальцем. Жест был как приказ, не терпящий отказа. Ник стиснул зубы, выдохнул сквозь них:— Сейчас приду, — бросил он через плечо.

Феликс и Марк переглянулись, но ничего не сказали. Ник расправил плечи и направился вперёд, шаг за шагом, будто шёл не к отцу, а на допрос. Феликс тихо перекрестил Ника, а Марк, заметив это, усмехнулся:— Да ладно тебе, он же его не убьёт.

— На всякий случай, — спокойно проговорил Феликс.

Ник подошёл к отцу и остановился.

— Ну здравствуй, сын, — сказал Астрот, не спеша, ровным голосом.

— Что ты тут делаешь? — спросил Ник, слегка нахмурившись.

Ноа вздохнул, чуть склонив голову:— Поуважительнее, господин Ник.

Астрот лишь покачал головой:— Не надо, — он посмотрел на Ника и продолжил спокойным, почти дружелюбным тоном. — Мы с тобой давно не общались, с тех самых пор, как ты переехал. Поэтому я хочу, чтобы ты сейчас поехал с нами.

Ник вскинул брови:— Зачем?

— Бабушка приехала, — сказал Астрот. — Она скучала по тебе и хочет увидеться.

Ник посмотрел на отца, и в его голове мелькнула мысль: «А ты скучал?»

На заднем плане Джон спускался по лестнице вместе с Чарли и Оскаром.

— О, смотрите там, — заметил Чарли, указывая на шкафчики, где стояли Марк с Феликсом.

Они подошли ближе.

— Хай, как делишки? — приветливо сказал Чарли.

— Да, пойдет, — ответил Феликс.

— А вы как? — спросил Марк, кивая в их сторону.

Чарли, закинув руку на плечо Оскара, ответил:— Зашибись, наконец-то домой.

Джон покачал головой, и его взгляд зацепился за Ника. Он хотел что-то спросить, но Феликс, будто читая мысли Джона, опередил его:— Да, отец Ника пришел.

Джон нахмурился и посмотрел на Астрота, стоявшего рядом с Ником. Он вспомнил тот вечер возле больницы, и не отводя взгляда, тихо спросил:— Зачем он тут?

Марк пожал плечами:— Сами не в курсе.

Феликс добавил, слегка усмехнувшись:— Вроде ничего не натворил.

Ник опустил взгляд, но вопрос из его уст так и не прозвучал. Вместо этого он сказал:— Семейный ужин?

Астрот кивнул:— Верно. Пары ведь закончились у тебя?

— Да, — коротко ответил Ник.

— Отлично, тогда поехали, — сказал Астрот, и взглянув на Ноа, заметил, как тот напрягся.

— Что такое, Ноа? — спросил Астрот.

— Господин... — тихо ответил Ноа.

Астрот проследил за взглядом Ноа и заметил Джона, который тоже не отрывал глаз от них. Нахмурившись, Астрот спросил:— Сын, кто это?

Ник с недоумением спросил:— О ком ты?

Астрот указал взглядом:— Тот парень сзади.

Ник обернулся и, оглядев компанию, уточнил:— Про кого именно?

— Тот, кто стоит рядом с Марком, — спокойно ответил Астрот.

Ник посмотрел на Джона. Ведь это он стоял рядом с Марком. Вздохнув, Ник повернулся к отцу и сказал:— Какая разница, отец?

Астрот нахмурился:— Его лицо кажется знакомым...мы где-то видели его, да? Ноа?

Ноа молчал, продолжая сверлить взглядом Джона. Ник же с раздражением бросил:— Мы едем или нет?

Астрот отмахнулся и сказал:— Да, едем.

Перед уходом Ник махнул парням рукой, и они постепенно скрылись из виду.

Чарли, все еще не убирая руку с плеча Оскара, лазил в телефоне и сказал:— Ладно, пацаны, с вами хорошо, но без вас еще лучше.

Оскар закатил глаза:— Чарли!

Чарли рассмеялся:— Ну что? Это шутка.

Оскар ущипнул его за бок:— Пошли уже! Всем пока.

Чарли всхлипнул, улыбаясь:— Ай, негодяй, больно же!

Оскар хитро улыбнулся:— Так тебе и надо!

Чарли, все еще улыбаясь, сказал:— Ладно, пока, пацаны!

И они ушли, оставляя за собой легкий смех и шум шагов.

— Эй, ты! — громко окликнул кто-то.

Парни обернулись. К ним быстрым шагом приближался Гарри, насупив нос и с явным раздражением на лице. Он остановился прямо перед Джоном.

— Мне нужно поговорить с тобой. Серьёзно! — выпалил он, сверкая глазами.

Джон чуть вскинул бровь.— А ты кто вообще?

Гарри растерялся.— Я?.. — он ткнул пальцем в себя, — Я самый хороший парень!

Феликс тихо хмыкнул, но Гарри, не обратив внимания, резко закатал рукав кофты и показал запястье:— Ты мне чуть руку не сломал, не помнишь?

Джон наклонил голову, прищурившись, и уголки его губ чуть дрогнули.— Ах да...теперь вспомнил. Ты же тот надоедливый парниша.

— Я Гарри! — обиженно сказал тот, убирая руку.

— Хорошо, Гарри, — спокойно произнёс Джон. — И о чём ты хочешь поговорить?

Гарри скользнул взглядом по Марку и Феликсу, потом вернулся к Джону:— Не здесь.

И, не дожидаясь ответа, схватил его за руку и потащил по коридору. Марк с Феликсом обменялись взглядами.

— Это ещё что за цирк? — буркнул Марк.

— Да уж, — протянул Феликс, — Он что, теперь на Джона переключился?

Марк пожал плечами, чуть прищурившись, а потом, будто невзначай, наклонился к нему и тихо прошептал:— Не хочешь сейчас в кино сходить?

Феликс вскинул бровь.— Ты что, меня на свидание зовёшь?

Марк кивнул, не моргнув. Феликс поправил прядь волос, сдерживая улыбку.— А что за фильм хоть?

— Какой-то боевик, — небрежно ответил Марк, и, незаметно скользнув большим пальцем по его руке, добавил с мягкой усмешкой:— Тебе понравится.

Феликс смутился, кашлянул и, стараясь говорить спокойно, сказал:— Смотри мне! Если не понравится, будешь отрабатывать.

Марк усмехнулся, чуть наклонив голову:— Ух ты...теперь я хочу, чтобы он тебе не понравился.

Феликс почувствовал, как щеки начинают жечь, и, схватив Марка за руку, потянул его к выходу.— Извращенец! — бросил он, стараясь скрыть улыбку.

Марк только рассмеялся, позволив себя утащить, и их голоса растворились в коридоре.

***Гарри почти волоком тащил Джона по коридору, не замечая, как вокруг студенты оборачиваются, а шаги гулко отдавались по плитке. Джон молчал, но это молчание было куда страшнее любого крика. В его взгляде сквозило раздражение, почти ярость, та самая тихая злость, после которой обычно ничего хорошего не происходит.

Когда Гарри наконец распахнул дверь, они оказались на заднем дворе университета, таким пустым, пропитанным запахом сырой травы и выхлопов от стоящих неподалёку машин.

— Теперь поговорим! — сказал Гарри, резко оборачиваясь, всё ещё не отпуская его руку.

Глаза Джона опасно сверкнули. Он чуть наклонил голову, и ледяным, ровным голосом произнёс:— Отпусти.

Этот тон был не просьбой, а приказом. Гарри вздрогнул, опустил взгляд и только тогда заметил, что всё ещё держит Джона за запястье. Он поспешно отпустил, будто обжёгшись, и неловко прокашлялся.

— Я...хочу поговорить насчёт той ситуации.

Джон не ответил. Медленно достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну, и закурил. Кончик сигареты вспыхнул красным, отразившись в его глазах.

Гарри стоял перед ним, нервно переминаясь с ноги на ногу, а Джон смотрел на него, не мигая. В этом взгляде читалось всё — раздражение, усталость и то, как сильно ему хочется не разговаривать, а сделать что-то куда менее мирное.

Дым медленно вырвался из его губ, растекаясь в холодном воздухе. Он чувствовал, как внутри закипает злость, и понимал, если сейчас не дать себе пару затяжек, он действительно может сорваться. Гарри шумно выдохнул, будто собираясь с духом, и сказал:— В общем...я считаю, что ты поступил неправильно!

Джон, не торопясь, сделал затяжку и глухо выдохнул дым.— В чём именно была моя «неправильность»? — его голос был спокоен, но от этого только страшнее.

— В том, — резко сказал Гарри, — Что ты решил, будто Нику нет до меня дела! Хотя это не так!

Джон медленно повернул голову, и на его лице появилась хищная, почти лениво-насмешливая улыбка. Он провёл языком по зубам, будто смакуя эти слова.

— Хотя это не так, да? — протянул он тихо, с лёгким смешком. — Забавно.Он сделал шаг ближе, и воздух между ними словно стал тяжелее.— Вроде не слепой, а несёшь такую чушь.

— В смысле?! — возмутился Гарри, чувствуя, как злость и страх борются внутри него.

— В прямом, — спокойно ответил Джон. — Ты не замечаешь, что ты его бесишь?

— Это неправда! — выкрикнул Гарри, шагнув вперёд.

Джон склонил голову набок, глядя на него чуть сверху вниз.— Ты уверен?

— Да! — резко сказал Гарри, стараясь не отводить взгляда.

— Хорошо, — кивнул Джон. — Тогда скажи, что, по-твоему, нужно услышать Нику, чтобы ты наконец понял, что ему на тебя плевать?

Гарри сжал кулаки, прикусил губу и, выдавливая из себя, ответил:— Так и сказать! Прямо!

— Понятно, — ровно сказал Джон, сбивая пепел с сигареты. — Это всё?

— Да, — твёрдо ответил Гарри, скрестив руки на груди.

— Отлично, — кивнул Джон. — Но моя «неправильность», как ты выразился, могла заключаться только в том, что я влез в дела Ника. Не стоило мне этого делать. Но...

Он осёкся.

— Что но? — не выдержал Гарри, чуть наклонившись вперёд.

Джон выдохнул остаток дыма и раздавил окурок о стену.— Но, видя, как Нику неприятно находиться рядом с тобой, я не мог просто стоять и смотреть.

Гарри нервно рассмеялся:— И поэтому ты мне чуть руку не сломал?

— Верно, — спокойно ответил Джон, глядя прямо ему в глаза. — Ты меня выбесил. И я не люблю, когда мои друзья испытывают негативные эмоции.

— Друзья, значит? — фыркнул Гарри, не удержавшись от издёвки. — Ты хочешь сказать, что Ник твой друг? И что ему приятно находиться рядом с тобой?

Джон на мгновение замолчал, глядя куда-то в сторону. Большим пальцем он медленно провёл по нижней губе, вспоминая тот самый поцелуй.Тепло, вкус, дыхание — всё это вспыхнуло в памяти с такой силой, будто случилось только что.

«Может, этот парниша и прав. Может, рядом со мной и неприятно находится. Но если так, то почему Ник тогда не отстранился первым? Почему я получил ответ на поцелуй?»

«А все просто, ему этого не хватало так же, как и мне», — ответив сам себе, Джон отогнал эту мысль, чуть усмехнувшись.

Гарри не выдержал тишины:— Да знаешь что!.. — начал он, но Джон уже не слушал.

Он просто повернулся и направился к выходу.

— Даже если вы и друзья, то ненадолго! — кричал Гарри ему вслед, голос дрожал от злости. — Ты монстр! Нику рядом с тобой опасно! И я это докажу!

Джон остановился у двери. Не оборачиваясь, он сказал спокойно, почти устало:— Будь по-твоему.

Он опустил руку на дверную ручку, но перед тем как выйти, добавил тихо, почти ласково:— Только не смей больше докучать Нику...иначе я тебя съем.

Гарри вскинул брови, хотел что-то крикнуть, но замер, когда Джон обернулся. Его глаза сверкнули, как у хищника, что слишком долго терпел голод. Он прищурился и вдруг произнёс коротко, с едва заметной усмешкой:— Бу.

Гарри дёрнулся, инстинктивно отступив на шаг. Джон тихо рассмеялся, расправив плечи, и спокойно вышел в коридор, будто ничего не произошло. В воздухе остался запах табака и непрошедший страх.

Гарри остался стоять, не в силах пошевелиться. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Он сглотнул, несколько раз вдохнул и выдохнул, стараясь привести дыхание в порядок, но руки всё равно дрожали.

— Я спасу тебя, Ник! — неожиданно выкрикнул он, подняв руку вверх.

Эхо его голоса разнеслось по пустому двору, отражаясь от стен. Гарри замер, осознав, что сказал это слишком громко. Почувствовав, как холод пробежал по спине, он резко прикрыл рот ладонью.

— Чёрт... — прошептал он, оглядываясь по сторонам.

Ветер тихо шевелил листву, качал ржавый забор, и в каждом звуке ему чудилось, будто где-то рядом кто-то стоит. Он напрягся, сделал шаг вперёд и прислушался, тишина. Никаких шагов, никаких вздохов.

— Он ушёл... — выдохнул Гарри, сам не веря в это.

Стиснув кулаки, он выпрямился, будто собрал в себе остатки смелости, и направился к выходу с поля, время от времени оборачиваясь, на всякий случай.

Потому что в глубине души он был уверен, монстр просто затаился.

***В аудитории стояла тихая музыка, пока Лин играла на пианино. Вдруг она вскрикнула:— Ай!

— Эй, ты чего? — Лукас подбежал почти мгновенно.

Лин взглянула на него и, морщась, сказала:— Да блин, я неправильно руку положила...и внутри так стрельнуло, что капец.

Лукас покачал головой, усмехнувшись:— Снова не о музыке думала.

Он присел рядом, аккуратно взял её руку и стал массировать. Лин шмыгнула носом и тихо сказала:— Спасибо.

— Не за что, — ответил Лукас, не прекращая лёгких движений пальцев.

Когда он перешёл к её плечу, Лин невольно зажмурилась.

— Больно? — спросил он, приподняв взгляд.

Она кивнула.

— Сейчас, погоди, — сказал Лукас и поднялся. Он подошёл к рюкзаку, достал маленький тюбик и, вернувшись, добавил: — У меня есть мазь. Видимо, ты как-то умудрилась потянуть руку.

Он осторожно выдавил немного мази на ладонь и снова коснулся её руки, растирая мазь мягкими движениями. Лин сидела молча, следя, как его пальцы скользят по коже, и в уголках её губ мелькнула едва заметная улыбка.

— Готово, — сказал Лукас, аккуратно заканчивая втирать мазь.

Лин улыбнулась:— Ещё раз спасибо.

Лукас кивнул:— Сейчас руки помою и вернусь.

— Хорошо, — ответила она.

Когда он вернулся, Лин уже сидела на диване, задумчиво глядя в пол.

— Всё ещё больно? — спросил он, вытирая руки полотенцем.

— Нет, — тихо ответила она.

— А почему тогда грустная?

Лин посмотрела на него и немного растерянно сказала:— Просто я так хотела поиграть на пианино...а теперь не могу.

Лукас нахмурился, на секунду задумался, потом встал и подошёл к своей гитаре. Взяв её, он подошел к дивану и сел рядом. Лин вскинула брови, заметив инструмент, спросила:— Что ты делаешь?

— Буду поднимать тебе настроение, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Петь умеешь?

Лин усмехнулась:— Не, совсем нет.

— Ну и ладно, — сказал Лукас, устраиваясь поудобнее и проводя пальцами по струнам. — Я всё равно сыграю.

Лукас легко провёл пальцами по струнам, и комната наполнилась мягким звуком. Мелодия текла спокойно, будто ветер касался воды, тихо, осторожно, с какой-то особенной нежностью.

Лин подняла взгляд. Пальцы Лукаса двигались уверенно, но очень бережно, будто он боялся спугнуть музыку. Его плечи были чуть расслаблены, глаза сосредоточены, а губы едва заметно двигались, повторяя беззвучный ритм.

Тонкие переливы звуков будто переплетались с дыханием, заполняя пространство между ними. В комнате стало так тихо, что слышно было, как где-то за окном шелестит ветер.Лин сидела, затаив дыхание. Она смотрела на Лукаса, на то, как мягко скользят его пальцы по струнам, как лёгкий свет из окна падает на его лицо, делая его взгляд особенно тёплым. Всё вокруг словно растворилось, остались только они и эта мелодия.

— Красиво, — тихо сказала Лин, не желая нарушать музыку.

Лукас чуть улыбнулся, не поднимая глаз.— Это одна из моих любимых, — прошептал он. — Я всегда играю её, когда хочу кому-то поднять настроение.

Мелодия звучала ещё несколько секунд, нежно, с лёгкой грустью, будто она обнимала их обоих. Когда последние ноты затихли, Лин всё ещё сидела неподвижно, словно не хотела, чтобы этот момент заканчивался.

Несколько секунд она просто молчала, глядя на Лукаса, в её глазах блестело то самое тихое, благодарное тепло, что появляется, когда кто-то действительно понимает тебя без слов.

— Теперь стало легче, — тихо сказала она, чуть улыбнувшись. — Спасибо тебе...ты даже не представляешь, как это помогло.

Лукас опустил гитару, положил её рядом и повернулся к ней.— Вот и хорошо, — мягко ответил он. — Мне не нравится, когда кто-то грустит.

Они замолчали. В воздухе повисла уютная, почти домашняя тишина. Слышно было только, как где-то за окном пробежал ветер и зашелестели листья. Лин чуть сжала пальцы, будто стараясь удержать этот момент. Лукас смотрел на неё и поймал себя на мысли, что в её глазах сейчас, то самое спокойствие, которого ему самому часто не хватает.

— Знаешь, — тихо сказал он, — Тебе идёт улыбка.

Лин засмеялась, но мягко, едва слышно.— Тогда играй почаще, чтобы я чаще улыбалась, — сказала она, глядя на него с теплом.

Лукас кивнул, чуть усмехнувшись:— Договорились.

И снова в комнате стало тихо. Только лёгкое эхо мелодии ещё витало где-то между ними, словно не хотело исчезать. Лин взглянула на часы и ахнула:— Ой, мне уже пора. Что-то я тут засиделась, — с легкой улыбкой сказала она и поспешно встала с дивана, собирая свои вещи.

Лукас тоже поднялся, натягивая куртку. В этот момент что-то с глухим стуком упало на пол, а за ним послышался тихий вздох. Он обернулся.

— Что такое? — настороженно спросил он.

Лин шагнула в сторону и кивнула на сумку, валявшуюся у её ног. Лукас подошёл ближе, и прищурился.

— А, понятно, — пробормотал он и опустился на одно колено, собирая рассыпавшиеся вещи.

— Не надо, я сама, — попыталась возразить Лин, присев рядом, но делала это неловко, лишь одной рукой.

Лукас заметил, как она старается не задевать вторую руку, и чуть нахмурился.— У тебя же рука больная, — мягко сказал он, поднимая сумку раньше, чем она успела. — Я провожу тебя до дома. Помогу донести.

Лин закатила глаза.— Да ладно тебе, не утруждайся.

Лукас вскинул бровь.— Что, неприятна моя компания?

— Нет, просто я не настолько слабая, — ответила она с легкой усмешкой.

— Верю, — кивнул Лукас. — Но перестань быть сильной хотя бы сейчас и просто насладись заботой.

Лин не удержалась и улыбнулась:— Ладно, рыцарь, пошли.

Лукас тоже усмехнулся:— Ох, у тебя в сумке будто кирпичи.

— Ну что сказать? Женская сумочка, — пожала плечом Лин.

Он рассмеялся:— Пошли уже, — и они вместе вышли из кабинета.

***Джон вернулся домой, после университета. Он закрыл за собой дверь и, не включая свет в коридоре, прошёл на кухню. День был долгим, разговоры, взгляды, раздражение, всё перемешалось в голове. Он снял пиджак, повесил его на спинку стула, засучил рукава рубашки, достал с полки сковороду и кастрюлю, налил воду в кастрюлю и поставил на плиту.

Сегодня его фирменная паста с соусом из белых грибов и сливок. Он готовил её всегда, когда хотел выдохнуть, привести мысли в порядок.

На разделочной доске ровно легли ломтики грибов, Джон нарезал их почти машинально. Сковорода зашипела, когда он добавил сливочное масло, и по кухне потянулся мягкий аромат. Затем был лук, чеснок, немного белого вина, сливки. Добавил приправы, перемешал, бросил пасту в кипящую воду. Всё по памяти, всё без остановки, пар поднимался к потолку, капли конденсата медленно стекали по крышке.

Его движения были точными, будто он пытался выварить вместе с соусом и то, что давило внутри.Когда паста была готова, джон вылил воду, добавил её в соус, перемешал, присыпал свежим перцем. Он переложил еду в тарелку, поставил на стол и сел. Пахло сливками и грибами, а на стене колебался мягкий свет.

Поев, Джон откинулся на спинку стула и на секунду закрыл глаза. Кухня снова погрузилась в тишину, только часы на стене тихо отсчитывали время. Его взгляд случайно зацепился за плойку на полке под телевизором. Он прищурился, потом чуть улыбнулся уголком губ.— Может, поиграть? — пробормотал он, сам удивившись, как давно этого не делал.

Не раздумывая, он встал, взял тарелку, поставил её в посудомоечную машину, убрал остатки еды и вытер стол. Затем подошёл к телевизору, включил консоль, и выбрал игру, это были гонки.

Экран мигнул, и динамичная заставка вспыхнула светом. Джон взял джойстик, устроился на диване и, чуть подавшись вперёд, нажал «Старт».

На экране высветилась трасса, огни города, мокрый асфальт, и отражения неоновых вывесок. Машина рванула с места, визжа шинами, и Джон поймал нужный ритм.Пальцы быстро двигались по кнопкам, а взгляд был сосредоточенный, но спокойный. Всё раздражение дня куда-то ушло, растворившись в реве двигателя и мелькании огней.Он входил в повороты идеально точно, ловко обгонял соперников, время от времени усмехаясь, когда удавалось пройти участок без единой ошибки.

На последних секундах гонки вырвался вперёд, пересёк финишную линию первым — экран вспыхнул победным светом.Джон тихо выдохнул и откинулся на спинку дивана. В уголках губ мелькнула лёгкая улыбка.

Тем временем, в другом конце города, Ник валялся на кровати, уткнувшись в телефон. В комнате было полумрачно, только слабый свет из окна ложился на стены.Он лениво пролистывал ленту, когда снизу донёсся знакомый голос:

— Нииик!

Он моргнул, потом приподнялся, прислушался.«Бабушка? Неужели приехала уже?»

— Нииик, иди сюда, — снова позвала она, громко и с той же интонацией, что в детстве.

Ник мгновенно отбросил телефон, вскочил с кровати и, вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он увидел её, ту самую маленькую, но энергичную женщину, которая всегда пахла пирогами и чем-то родным.

Бабушка, завидев внука, расплылась в широкой улыбке:— Ох, как же ты вырос...красавчик! — сказала она, шагнув к нему и крепко обняв.

Ник слегка улыбнулся, обняв её в ответ:— Привет, бабуль.

Она отстранилась, глядя на него с прищуром, и тут же потрогала его за щёки:— Ужас! Ты чего такой худой? Уехал от отца, теперь, небось, голодаешь!

Ник закатил глаза:— Ба, не начинай.

— Всё, не надо мне тут, — отмахнулась она с притворной строгостью. — Я столько тебе вкусняшек привезла! Всё, как ты любишь!

Ник не улыбался, но глаза его засветились радостью, той самой, детской, когда от запаха домашней еды на душе становится легче.

— Давай, садись за стол, — сказала бабушка, уже направляясь к кухне, — Сейчас накрою!

Ник улыбнулся и сказал:— Хорошо, бабуль.

Он сел за стол, положив руки на колени. Из кухни тянуло вкусом домашней еды, и в воздухе витало то самое чувство уюта, которого ему так не хватало.

Бабушка, накладывая еду в тарелки, обернулась к нему:— А где же отец?

Ник на секунду застыл, взглядом упершись в столешницу.— Отец... — начал он, но договорить не успел.

— Я здесь, мама, — раздался за спиной строгий, низкий голос.

Ник медленно повернул голову. В дверях стоял Астрот, с усталым лицом и неизменно собранным видом. Он снял пальто, не глядя на сына, и добавил:— Извини, мама. Дела по работе.

Бабушка скрестила руки на груди и с лёгким укором произнесла:— Ага. Как и всегда, — потом перевела взгляд и заметила вошедшего следом Ноа. Её лицо тут же смягчилось.— Ноа, здравствуй! Ты тоже присоединяйся к нам.

Ноа чуть наклонил голову:— Здравствуйте, Агнес. Я был бы рад.

— Вот и отлично, — оживилась бабушка, подмигнув ему. — Тогда руки мыть и за стол. Всё уже готово!

Астрот оглядел кухню и нахмурился:— Мам, а почему ты сама этим занимаешься? У нас же прислуга есть, — он перевёл взгляд на сына и добавил. — А ты почему сидишь, Ник? Не соизволил даже бабушке помочь?

Ник посмотрел на отца, фыркнул и уже открыл рот, чтобы сказать, но Агнес опередила его:— Сынок, ты чего злишься? — мягко произнесла она. — Я специально не хочу, чтоб мне кто-то помогал. А то всё испортят.

Она улыбнулась и добавила, взглянув на Астрота:— А по поводу Ника...я хочу сама поухаживать за ним.

— Мам, — недовольно сказал Астрот, нахмурившись.

— Астрот, иди мой руки и садись за стол, — строго сказала Агнес, не терпящим возражений тоном.

— Господин, — начал Ноа, будто собираясь напомнить о делах, но Астрот покачал головой:— Все потом, — буркнул он и, вместе с Ноа, направился к умывальнику, вскоре скрывшись из виду.

Агнес посмотрела на внука и ласково улыбнулась:— Не обращай внимания на него, сынок.

Ник цокнул и откинулся на спинку стула:— Всё нормально, бабуль. Я же знаю отца.

Агнес лишь кивнула и, ничего не говоря, начала ставить на стол тарелки, пар от горячих блюд заполнил кухню ароматом домашней еды. Пирожки, запеканка, тушёные овощи, всё, как Ник любил.

Когда все наконец уселись за стол, Агнес сложила руки на столешнице и, повернувшись к сыну, спросила:— Ну что, Астрот, рассказывай. Как там твоя работа? Всё так же не отпускает?

Астрот откинулся на спинку стула, пригладил рукав рубашки и ответил с деловым спокойствием:— Всё стабильно. Мы запустили новый проект, сейчас ведём переговоры с иностранными партнёрами. Много нюансов, но всё под контролем.

— Под контролем, — усмехнулась Агнес. — Это у тебя любимое слово. Ты хоть спишь иногда?

— Сплю, мама, — сухо ответил он, отпив воды. — Хотя с таким объёмом дел это скорее короткие перерывы между встречами.

Ноа, сидевший рядом, тихо добавил:— Господин Астрот действительно работает без остановки. Иногда даже я не успеваю за его графиком.

Агнес прищурилась и покачала головой:— Так и знала. Всё работа, работа...А личная жизнь? Ты ведь не робот, сынок.

Астрот коротко ответил:— Работа и есть моя личная жизнь, мама.

— Ох уж ты, — вздохнула Агнес. — Ты хоть когда-нибудь научишься отдыхать?

— Отдых, это роскошь, — спокойно сказал он. — А я предпочитаю эффективность.

— Эффективность, — повторила Агнес с лёгким раздражением. — Посмотри на Ноа, вон, улыбается хоть иногда.

Ноа чуть неловко улыбнулся, а Астрот тихо вздохнул, будто не желая продолжать спор. Пока они говорили, Ник сидел напротив, ковыряя вилкой еду.

«Опять одно и то же» — подумал он, слушая про проекты, контракты и эффективность.

Он взял телефон, незаметно открыл мессенджер и увидел сообщение в общей группе.

Феликс:«Ты там живой?»

Ник скривил губы и набрал:«Живой. Но скоро умру от скуки.»

Через пару секунд всплыло новое сообщение.

Марк:«Чё там?»

Ник: «Да нечего. Бабушка приехала. У нас семейный ужин.»

Феликс:«Да ладно? Кайф же! Чё скучного то? Ох, я скучаю по ней.»

Ник ухмыльнулся, подперев щёку рукой, и быстро набрал в ответ:«А она по тебе нет. А скучно, потому что мой отец украл её внимание. Ух, бесит.»

За столом разговор всё ещё тянулся про отчёты, совещания и какие-то важные контракты, пока вдруг не раздался холодный голос:— Ник.

Парень поднял взгляд.

— Что? — спросил он, не скрывая раздражения.

— Невежливо сидеть за столом с телефоном, — строго произнёс Астрот. — Немедленно убери его.

Ник закатил глаза и, демонстративно выключив телефон, сказал:— Отец, послушай...я, конечно, люблю ностальгировать, но не настолько. Не возвращай меня в школьника, я уже в универе учусь.

Астрот нахмурился.— Разницы нет. Ты всё равно никогда не слушался.

Ник театрально приподнял брови.— Правда что ли? Какая неожиданность, отец.

— Ник, прекращай перечить, — голос Астрота стал ниже, холоднее.

— А ты прекращай доставать меня, отец, — резко бросил Ник.— Что пристал ко мне? Вы там с бабушкой так хорошо общались, вот и продолжайте.

За столом повисла тишина. Агнес устало выдохнула, отложила вилку и громко стукнула ладонью по столу.— Так! — сказала она твёрдо. — Оба прекратите.

Все мгновенно замолкли. Даже Ноа, до этого спокойно наблюдавший, опустил взгляд в тарелку. Агнес устало посмотрела на сына.— Прекращай докучать ему, — сказала она твёрдо. — Он уже не маленький.

Ник, услышав это, чуть заметно улыбнулся, но тут же осёкся, когда бабушка повернулась к нему.— А ты, — строго добавила она, — Прекращай подливать масло в огонь.

Улыбка сползла с лица Ника, он опустил взгляд в тарелку и замер. Астрот, всё ещё раздражённый, хмыкнул:— Ты видишь, какой у него дурной характер? С ним нужно жёстче. Другого языка он не понимает.

Ник фыркнул.— Весь в тебя, отец.

Агнес, не удержавшись, кивнула.— Согласна. У тебя тоже дурной характер.

Астрот вскинул бровь, удивлённо посмотрел на мать.— Хорошо, но у него в два раза дурнее, чем у меня. Ты представляешь?

Ник не удержался и рассмеялся. Агнес лишь махнула рукой:— Так, всё, закрыли тему, — она повернулась к внуку, уже мягче добавила. — Лучше расскажи, как у тебя дела в учёбе?

Ник вздохнул и откинулся на спинку стула.— Да нормально, ба. Сессия пока не началась, преподы вроде не зверствуют.

— Вроде это как? — прищурилась Агнес. — Опять на пары не ходишь?

— Хожу, хожу, — сказал Ник, отмахиваясь. — Ну, почти всегда.

Астрот тихо усмехнулся:— Почти всегда, звучит многообещающе.

Ник бросил на него взгляд:— Ты же рад, что я вообще туда хожу, а не по клубам.

— По клубам ты всё равно ходишь, — холодно заметил Астрот. — Думаешь, я не знаю?

Ник закатил глаза.— Господи, я туда не жить хожу. Просто расслабиться после недели лекций.

— После лекций или после почти лекций? — уточнил отец.

Агнес покачала головой, но с улыбкой.— Астрот, дай ему спокойно ответить.

— Да всё хорошо, ба, — Ник решил не обращать внимания на отца. — Учёба идёт, друзья рядом, сдал пару тестов, препод доволен, даже похвалил за работу.

Агнес одобрительно кивнула:— Вот видишь, можешь, если захочешь.

— Я всегда могу, — с лёгкой ухмылкой сказал Ник. — Просто не всегда хочу.

Астрот тяжело выдохнул, но промолчал. Агнес тихо засмеялась:— Точно, в тебя, сын. Прямо копия.

Атмосфера за столом наконец немного потеплела. напряжение спало, и даже Ноа позволил себе лёгкую улыбку, глядя, как бабушка ловко разливает чай, будто сглаживая все углы в этой семье.

***Джон взглянул на настенные часы, он задумался, стоит ли лечь спать, но взгляд невольно упал на экран телевизора, где мерцала кнопка «Старт».

— Ещё одну партию, — пробормотал он и нажал.

Экран мигнул, двигатель спорткара рявкнул, и город в неоновых огнях ожил. Колёса визжали, трасса мелькала, повороты сливались в одну линию. Джон полностью погрузился в гонку, каждое движение, каждый поворот руля он чувствовал будто в реальности.Адреналин пробегал по венам, пальцы крепко сжимали джойстик. И он не заметил, как дверь тихо скрипнула.

На экране загорелась надпись: «Победа».

Джон удовлетворённо выдохнул и с лёгкой улыбкой бросил джойстик на диван. Он уже поднялся, собираясь за водой, как вдруг услышал за спиной хриплый, леденящий голос:— Джон...

Его сердце на миг остановилось. Голос был неправильный, будто сорванный, дрожащий, пропитанный чужой болью. Он сразу почувствовал, в доме враг. Джон медленно повернулся. В тусклом свете из окна он увидел Итана. Тот стоял в дверном проёме, шатаясь, глаза были пустые, а дыхание прерывистое.

На руках у него Ким. Тело безвольно свисало, а сама сцена будто застыла во времени.Джон прищурился, но затем резко побледнел. Итан был весь в крови. Его рубашка прилипла к телу, а капли падали на пол, оставляя следы. Руки дрожали, будто он не понимал, что делает.

— Что...ты сделал?.. — глухо спросил Джон.

Он шагнул ближе. Всё внутри него сжалось от ярости — горячей, безудержной, как пламя.Глаза сверкнули, дыхание участилось, и в этот миг его лицо стало почти неузнаваемым.

Воздух в комнате стал густым, тишина давила. А в это время, в другом доме, Ник даже не подозревал, что вечер уже нес новую беду.

Когда все наконец поужинали и разговоры стихли, Ник встал из-за стола.— Спасибо, бабуль, — сказал он, чуть улыбнувшись.

Агнес тепло посмотрела на него.— Иди, отдохни, — мягко ответила она.

Ник подошёл к вешалке, накинул куртку и вышел во двор. Вечерний воздух был прохладный, пахло мокрой травой и чем-то домашним, уютным. Он достал из кармана пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой и глубоко вдохнул. Откинув голову назад и закрыв глаза, он выдохнул дым.

— Наконец-то тишина, — пробормотал он.

Но тишина длилась недолго.

— Господин Ник, — раздался за спиной ровный, но строгий голос.

Ник открыл глаза и бросил взгляд через плечо. Перед ним стоял Ноа, как всегда безупречно собранный, чуть нахмуренный.

«Ох, бля, неудивительно, что это ты нарушил эту тишину», — пронеслось в голове Ника.

— Что? — спросил он вслух, с явным раздражением.

— Тот парень, которого мы видели сегодня в университете, — спокойно начал Ноа. — Я знаю, что вы знакомы.

Ник выпрямился.— Ну и что?

— Не общайтесь с ним, господин Ник, — произнёс Ноа тем же холодным, уверенным тоном.

Ник ухмыльнулся, медленно стряхивая пепел.— И почему же?

— С тем парнем опасно находиться, — сказал Ноа.

Ник взъерошил волосы.— Хорошо, как пожелаешь, Ноа, — отмахнулся он и шагнул в сторону, но Ноа неожиданно схватил его за руку.

Ник обернулся, раздражение нарастало.

— Я серьёзно, — твёрдо сказал Ноа.

— Я тоже, — ответил Ник, выдернув руку.

— Вам нельзя с ним общаться, — произнёс Ноа уже резче.

Ник вскинул брови.— Нельзя? Ты что, бля, мне запрещаешь?

— Да, — спокойно, но с давлением ответил Ноа.

Ник рассмеялся, сухо, без тени веселья.— А не пойти ли тебе нахуй, Ноа?

Ноа покачал головой.— Если вы ослушаетесь...

Ник аж поперхнулся дымом.— Ты...сейчас мне угрожаешь?! — выдохнул он, кашляя.

— Нет, — спокойно сказал Ноа. — Это предупреждение. Он правда опасен. Все, кто рядом с ним, будут страдать.

В это время Джон стоял посреди гостиной, не в силах отвести взгляд от кровавых рук Итана...

Итан хрипло выдохнул:— Помоги...

Джон мгновенно опустился рядом, схватил Кима за запястье и попытался прощупать пульс. Несколько секунд, и наконец он ощутил слабое биение.

— Есть... — выдохнул он облегчённо. — Он жив. Без сознания, но дышит.

— Отнеси его на диван, — приказал Джон.

Итан кивнул, тяжело поднялся и осторожно, почти бережно перенёс Кима к дивану. Его руки дрожали, не то от усталости, не то от шока. Он аккуратно уложил Кима и отступил.Джон уже набрал номер.

— Срочный вызов, — коротко бросил он в трубку. — Да, дом на холме. Через десять минут.

Отключив телефон, Джон развернулся, и в тот же миг резко схватил Итана за воротник, прижимая его к столу. Его движения были точными, как у хищника, а голос ледяным. Но в глазах пылала жуткая, контролируемая ярость, от которой по коже бегал холод.

— Что ты сделал? — спросил он почти шёпотом, но от этого стало только страшнее. — Отвечай, Итан.

— Это не я, — прохрипел тот.

— Тогда кто? — Джон сжал ворот сильнее. — Говори.

Итан бросил взгляд на Кима, лежащего без сознания. Глаза его вспыхнули, и в следующее мгновение он резко оттолкнул Джона.— Ты еблан? — выкрикнул он, срываясь. — Сейчас не время! Приводи его в чувства, быстро!

Джон холодно процедил:— Я уже вызвал врача. Он будет через десять минут.

Некоторое время они стояли, глаза в глаза, не двигаясь. Между ними звенела тишина, наполненная ненавистью, тревогой и чем-то ещё, опасным. Вдруг Итан выхватил пистолет и направил его ко входу. В ту же секунду раздался женский крик. Джон резко обернулся и застыл.

В дверях стояла Лин, испуганная, с широко раскрытыми глазами. Но что было большой неожиданностью для Джона, это то, что рядом с ней, он увидел Лукаса, он был бледный, как мел, и тоже был шокированный происходящим.

Воздух будто застыл. Никто не произнёс ни слова.

Ник глубоко выдохнул и усмехнулся.— Да мне похер... — пробормотал он. — Может, я люблю страдать?Он резко вырвал руку из хватки Ноа.— Всё, отъебись от меня! — добавил он и докурив сигарету, направился к дому.

Подойдя к двери, Ник положил свою руку на ручку. Но Ноа снова заговорил:— Если вы меня не послушаетесь, я доложу вашему отцу.

Ник замер.— Отец тоже запрещает мне? — с лёгкой усмешкой спросил он.

Ноа кивнул:— Верно.

Ник рассмеялся, сжав ручку двери сильнее.— А дышать он мне ещё не запретил?

— Господин, — вежливо сказал Ноа, — Вы не понимаете, ваш отец просто переживает.

Ник злобно усмехнулся.— Всё, хватит, Ноа. Передайте моему отцу, что мне абсолютно плевать на его запреты. Я буду общаться с ним. Это моя жизнь, не ваша. А если произойдет беда, это будет моя ошибка, и я буду за неё расплачиваться.

Он толкнул дверь, собираясь выйти, но внезапно остановился.

— И твоё предупреждение сыграло обратный эффект, — добавил он, облизнув губы. — Теперь мне ещё больше хочется находиться рядом с ним...

Он коротко засмеялся.

— Ух... — пробормотал Ник, — Эта опасность меня слишком возбуждает.

Ник зашёл в дом, все еще держась за ручку двери.— В общем, — сказал он, слегка усмехнувшись, — Прекрати говорить, какой он плохой, иначе мне от этого всё больше хочется переспать с ним.

Ноа на мгновение замер, его глаза расширились. Ник заметил это и театрально приподнял бровь, изображая полное непонимание:— Вы же сами трахаетесь с моим отцом. Чего тогда удивились так?

Сзади раздался строгий голос:— Ник.

Ник резко повернул голову.— О! Отец, ты тоже тут? Не очень красиво подслушивать разговоры, — усмехнулся он.

Астрот без промедления ударил его по лицу. Ник схватился за губу, чувствуя, как кровь медленно оставляет красные следы на пальцах. Он злобно посмотрел на отца.

— Извинись, — холодно сказал Астрот.

— Нет, — резко ответил Ник.

— Если не извинишься, — произнёс Астрот ещё строже, —Я прямо сейчас промою твой грязный рот с мылом.

Ник схватил его за рубашку и резко притянул к себе. Его голос дрожал от злости:— Давай, отец...

Между ними повисла такая накалённая атмосфера, что казалось, весь дом вот-вот треснет по швам. Но все же молчание первым нарушил Ник.— Ты спрашивал причину моего не общения с тобой? — он указал пальцем на губу, а затем размахнул рукой вокруг. — Вот поэтому мы и не общались, отец.

Рядом послышался тяжёлый вздох. Ник перевёл взгляд через плечо отца и увидел бабушку. Она была печальна, глаза чуть опустились, а плечи её склонились. Сердце Ника сжалось. Он не хотел, чтобы бабушка это видела и слышала. Ему было стыдно за себя и за происходящее. Он отпустил руку, отодвинулся от отца и слегка отступил назад.

Ноа подошёл к Астроту и аккуратно пригладил его рубашку там, где Ник раньше схватил её. Он делал это мягко, почти заботливо, чтобы ткань не была смятой. Ник заметил руку Ноа, следящую за порядком на одежде, и поднял взгляд на отца, а затем перевёл его на Ноа.

Нервно коснувшись пальцами своей губы, он тихо усмехнулся.— Ну ну, — пробормотал он про себя, — Все ясно.

Ник повернулся и ушёл прочь, оставляя за спиной напряжённый воздух и молчаливое внимание обеих сторон. Агнес подошла к сыну и отвесила ему лёгкий подзатыльник. Астрот нахмурился:— За что?

— За то, что руку поднял на сына! — строго ответила Агнес.

Астрот взъерошил волосы:— Мам! Ты разве не видела, как он себя вел?

— Видела, — спокойно сказала Агнес.

— Так и в чём проблема? — Астрот закатил глаза. — Ты видишь себя как Эмилия, вечно вы ему задницу подлизывали!

— Не говори о ней! — резко перебила Агнес. — Нельзя тревожить ушедших!

— Ну если оно так и есть... — пробормотал Астрот, раздражённо. — Я столько раз говорил, надо быть жестче с ним, иначе он на шею сядет! А вы все сюсюкались с ним!

— Всё, сказал? — холодно спросила Агнес.

Астрот с раздражением выдохнул и кивнул.

— Отлично, — продолжила она. — Тогда задам встречный вопрос. Как думаешь, почему мы сюсюкались с ним?

— Потому что вы не умеете ругать его, если его поведение неприемлемо, — уверенно ответил Астрот.

Агнес покачала головой:— Ответ неверный. Дело в том, что там, где можно было решить всё разговором, ты наказывал. И после смерти твоей жены, ты стал хуже. И ты ещё имеешь право обижаться на него?

Астрот сжал губы, процедил:— Мама...хоть ты не говори про неё...

— Ну уж нет, — твёрдо сказала Агнес. — Я знаю, ты любишь её до сих пор. Но твоя боль утраты никак не должна влиять на сына.

Астрот молчал. А Агнес вздохнула и добавила:— Как же вы не понимаете, что из-за этого вы оба страдаете.

Астрот нервно рассмеялся:— Ну давай, мам, просвети.

— Ты из-за своей злости, не зная, куда её выплеснуть, выплескиваешь её на Ника, — строго сказала Агнес. — А Ник, в силу возраста и характера, похожего на твой, начинает отвечать тебе. А тебя это злит только сильнее. И начинается словесная перепалка. Скажи мне, сын, ты не устал от этого?

Астрот нервно выдохнул, опустил голову и провёл рукой по волосам:— Устал...

Агнес наклонила голову, мягко, но с твёрдостью в голосе:— Тогда, может, стоит пересмотреть свои методы воспитания и попытаться понять Ника?

— Мама, — проговорил Астрот, — Ты же знаешь, что я делаю всё это ради его безопасности. Я боюсь повторения истории...но этот упрямый не хочет меня слушать от слова совсем.

— Конечно не хочет, — покачала головой Агнес. — Ты неправильно ему объясняешь. Боже, какие вы все сложные...ну весь в отца ты. Он тоже не знал, как показывать свои чувства, и только всё портил.

— Ну ты же отца любила, — усмехнулся Астрот.

— Да, — ответила Агнес. — Я не только научила его, как правильно показывать чувства, но и знала его как облупленного. Поэтому и не обижалась. Но... — она замолчала.

Астрот посмотрел на неё с интересом:— Но?

Агнес заглянула ему в глаза:— Но ты, сын, совсем забыл, как Эмилия тоже научила тебя показывать свои чувства. Её не стало, и ты всё забыл.

Агнес приблизилась к сыну и нежно погладила его по голове. Голос её был тихий, почти хриплый:— Вспомни, сынок...иначе потеряешь не только его, но и себя. Хватит тонуть в этом омуте боли.

Астрот почувствовал, как что-то мокрое скатилось по его щеке. Он поднял взгляд и увидел глаза матери, наполненные слезами. Медленно подняв руку, он провел по её лицу, аккуратно вытирая слезы:— Не плачь, мам...я не люблю, когда ты плачешь.

Агнес мягко улыбнулась, но улыбка быстро исчезла.— Не могу... — прошептала она, — Выныривай, сынок. Хватит.

Астрот закрыл глаза, и ещё одна слеза скатилась по щеке, но уже его. Агнес, словно в детстве, когда он плакал, медленно, аккуратно и нежно стерла слезу с его лица, поцеловав макушку.— Я тоже по ней скучаю, сын... — прошептала она.

Астрот лишь крепче прижал её к себе. Агнес нежно гладила его по спине, чувствуя, как её блузка становилась влажной от его слез. Она не слышала его плач, но ощущала, как её единственный и любимый сын внутри захлёбывается горькой болью. Всё, что оставалось в её силах, лишь крепче держать его в объятиях, мягко успокаивая, шепча тихие слова любви и поддержки.

И в этот момент прошлое вернулось к ней, будто реальность стала прозрачной. Она снова увидела ту ночь, когда узнала, что её муж погиб. Они должны были отмечать 10-ю годовщину свадьбы, она ждала его с шикарным ужином, всё было готово, воздух наполнялся ароматом любимых блюд, музыка тихо играла на кухне, но он так и не пришел.

Эта память обрушилась на Агнес с такой силой, что комок боли снова сдавил грудь. Она вспомнила каждый миг, как искала подарок, как надеялась услышать его голос, как её сердце сжималось от каждой секунды ожидания и как мир рухнул в одно мгновение. Она невольно закрыла глаза, погружаясь в это воспоминание:

Агнес тщательно украсила стол, бокалы мягко блестели в свете лампы, тарелки с едой были расставлены так, что каждый кусочек выглядел как маленький праздник. Она улыбнулась и взглянула на часы:— Ох, уже скоро...

«Где же мой подарок?» — подумала она, и отправилась на поиски.

Заглядывала в ящики, на полки, осторожно переворачивала декоративные коробочки, сердце её слегка тревожилось, но улыбка не сходила с лица. Наконец, она обнаружила коробочку. Аккуратно открыв её, достала подарок, там был изящный золотой браслет, который переливался на свету. Она улыбнулась, снова убрала его внутрь и шепотом сказала:— Уверена, тебе понравится.

Пройдя на кухню, она включила тихую музыку и села ждать. Минуты тянулись как часы, часы как вечность, а его всё не было. Сердце начало тревожно колотиться. Агнес взяла телефон и стала набирать номер мужа, но ей никто не отвечал. После долгих попыток женский голос в трубке сказал, что абонент недоступен. Она начала обзванивать знакомых, но никто не знал, где он. И вдруг дверь открылась.

Агнес резко обернулась:— Ну наконец-то, я уже...

Но вместо мужа в дверь вошёл лишь маленький Астрот. Его лицо было мокрое, волосы прилично промокли. Он подошёл к столу, принюхался и сказал:— Ох, мамуль, так вкусно пахнет...ням-ням.

Агнес чуть улыбнулась:— Иди, мой руки, потом будешь кушать.

Астрот кивнул и направился в ванную, но Агнес остановила его:— А почему ты такой мокрый?

— Да там ливень был страшный, поэтому я чуть промок...извини, мамуль, — он говоря это, немного переминался с ноги на ногу.

Агнес покачала головой:— Всё хорошо, иди, передавайся и мой руки.

— Так точно, сэр! — весело ответил он и убежал.

Когда он вернулся, сказал:— Ну всё, мам, я всё сделал.

Облизнув губы, Астрот посмотрел на своё любимое блюдо. Агнес молчала. Он перевёл взгляд на неё и замер, взгляд матери был пустым, как будто её вовсе не было здесь. Астрот помахал рукой перед её лицом:— Мама?

Она посмотрела на него, но её глаза были пустыми, как стекло. Астрот с тревогой прошептал:— Мам, что случилось? Ты злишься из-за меня? Прости...я правда не специально промок.

В этот момент она случайно задела маленькое зеркальце, стоявшее сзади. Оно упало и разбилось на мелкие осколки. Агнес словно отступила от реальности, опустилась на пол и начала собирать осколки руками. Астрот услышал шипение, мгновенно подбежал к маме. Присев, он заметил, что она поранилась.

— Мамуль, погоди, я сейчас пластырь принесу! — сказал он и бросился за пластырем.

Агнес продолжала смотреть в своё разбитое отражение, видя угасающие глаза, которые ещё совсем недавно, так ярко светились радостью. Когда Астрот вернулся, он снова присел и аккуратно наклеил пластырь на палец матери. Она невольно вздрогнула.

— Больно? — спросил он.

Она посмотрела на сына, который дул на рану.

— Больно...но, не здесь, сын, — прошептала она, указывая пальцем на грудную клетку.

Астрот остановился, удивлённо посмотрел на неё:— Там тоже поранилась?Он осторожно приблизился и стал дуть на грудную клетку.— Уже легче? — спросил, не поднимая глаз.

Агнес чуть улыбнулась, стараясь сдержать слёзы:— Да, сынок...уже намного лучше.

Он продолжал дуть, и вдруг она мягко взяла его за лицо, подняла голову и тихо сказала:— Астрот...папа не приедет.

Астрот с непониманием похлопал длинными ресницами:— Почему? Он задерживается?

Агнес закрыла глаза и тихо сказала:— Да, сынок...но он задержится на всю жизнь.

Астрот не понимал, что она имеет в виду, и спросил:— О чём ты, мама?

Руки Агнес начали медленно дрожать, голос с хрипом прорезал тишину:— Твой папа...погиб.

Астрот не верил своим ушам, прошептал:— Что?

Агнес крепко обняла сына, поцеловав его в макушку:— Прости...папа не доехал. Он попал в ДТП...и не выжил.

Астрот молчал. Слова не находились. Он лишь крепче сжимал маму в объятиях, не отводя глаз. Агнес нежно гладила его по спине. Она не слышала его плач, но чувствовала, как изнутри его разрывает боль, как он пытается сдержать всхлипы. Платье на ней становилось влажным от его слёз.

Не выдержав, она сама дала волю своим эмоциям. Тихо, почти шёпотом, слёзы покатились по её щекам. Она никогда не хотела, чтобы сын видел её слёзы, она считала, что мама всегда должна быть сильной. Пусть хоть весь мир против них, но она не должна показывать свои слабости, чтобы Астрот чувствовал, что несмотря ни на что, всё будет хорошо, и они справятся.

Но сейчас, когда в её руках это маленькое любимое создание тихо плакало, пытаясь сдержать всхлипы, её стена рухнула. Она прижала сына крепче к себе, и вместе они растворились в тихой, но невероятно горькой и глубокой печали. Каждый вдох, каждый всхлип наполнял комнату тяжёлым, почти ощутимым воздухом боли. И в этом молчании, в этом единении их слёз, возникло понимание, теперь они вместе и вместе будут бороться с этой утратой.

Позже Агнес узнала детали трагедии, муж торопился домой, дорога была мокрой, скользкой и неровной. Коробочка с подарком упала на пол, он наклонился, чтобы её достать. В этот момент свет фар ослепил салон, он резко выровнял машину, пытаясь уйти от столкновения, но не справился с управлением и врезался в фуру.

Он погиб мгновенно. Нет мучений, нет долгой агонии, и это хотя бы немного облегчало душу Агнес, но ничуть не снимало горькой боли утраты.

Когда Агнес готовилась к похоронам, ей передали вещи мужа. Среди них она нашла маленькую коробочку. Осторожно открыв её, она увидела браслет, точно такой же, какой сама собиралась подарить ему. Внутри лежала записка:«Я люблю тебя. Уверен, она тебе понравится. P.S. Твой любимый муж.»

Слёзы покатились по её щекам, руки дрожали, когда она застегнула браслет на своём запястье:— Спасибо...ты прав. Мне очень нравится...

На похоронах люди подходили, чтобы проститься. Когда пришёл её черёд, она долго смотрела на мужа. И достав маленькую коробочку с браслетом, который собиралась подарить ему, она аккуратно и нежно застегнула его на его запястье и прошептала:— И я тебя люблю...уверена, тебе понравится.

Поцеловав его в лоб, она попрощалась и повернулась, чтобы уйти. Рука случайно опустилась в карман и она нащупала маленькое зеркальце, то самое, которое когда-то разбилось. Она склеила его, но свою душу, так и не смогла.

Уходя всё дальше от гроба, она не обернулась. И, наверное, он бы ответил ей так же:— Спасибо, дорогая...ты права, мне очень нравится.

Но она этого больше не услышит. А он больше никогда этого не скажет.

Агнес медленно открыла глаза. Воздух в комнате казался тяжелым, как после долгого дождя. Она подняла руку, и свет лампы скользнул по её запястью, задевая золотой браслет. Металл мягко блеснул, тем самым светом, что когда-то отражался в глазах её мужа.

Женщина тихо улыбнулась и, отстранившись от сына, сказала:— Ты меня понял, сынок?

Астрот отвернулся, чтобы она не увидела слез, поблескивающих на его ресницах.— Да, мама...понял.

Агнес облегчённо выдохнула. На её лице появилась тень усталости, но и неуловимое спокойствие. Она прошла к своей сумке, немного порывшись, достала оттуда маленькое зеркальце. Вернувшись к сыну, раскрыла его на ладони.

— Видишь это зеркало? — спросила она.

Астрот наклонился, глядя на отражение. Тонкие трещинки пересекали стекло, словно паутина. Он нахмурил брови.— Мам, оно же разбитое. Зачем ты носишь его с собой? Хочешь, я куплю новое?

Агнес покачала головой, улыбнувшись уголками губ.— Нет, сын. Помнишь, когда твоего отца не стало, это зеркало разбилось?

Астрот кивнул, опустив глаза.

— Так вот, — продолжила она, — Я смогла его склеить. И только недавно поняла, что, глядя в своё разбитое отражение, вижу не трещины, а шрамы, которые больше не болят. Моя душа тогда тоже раскололась...но со временем она, как и это зеркало, срослась. Пусть криво, пусть и неровно, но теперь уже не так больно.

Она аккуратно вложила зеркальце в ладонь сына.— Возьми, Астрот. Со временем и твоя душа склеится.

Он долго молчал, разглядывая стекло, в котором отражались они оба, мать и сын, две уставшие, но живые души.— А как же ты, мама? Без него?

Агнес мягко улыбнулась, тепло, по-доброму, так, как умеют улыбаться только матери.— Оно мне больше не нужно, — тихо ответила она. — Когда-нибудь ты тоже посмотришь в своё разбитое отражение и поймёшь, что твоя душа, как и это зеркальце, снова стала целой.

Агнес махнула рукой в сторону стола, где стояли блюда.— Если что, там есть и твоё любимое, если не заметил, — мягко сказала она.

Астрот поднял взгляд, и на его лице появилась лёгкая улыбка.— Спасибо, — ответил он.

Агнес тоже улыбнулась в ответ, но, повернувшись к лестнице, ведущей наверх, выдохнула.

«Похоже, впереди ещё один серьёзный разговор...» — подумала она и направилась наверх.

Тем временем Ник в своей комнате устроил настоящий беспорядок. Одежда, книги, подушки, всё валялось на полу. Он упал на постель, громко выдохнул и раздражённо пробормотал:— Вот же, блять...запрещает мне ещё и дружить!

Он взъерошил волосы и бросил взгляд на телефон, лежавший рядом. Несколько секунд колебался, а потом всё же схватил его и набрал номер Джона. Послышались гудки. Один, другой, но никто не отвечал. Ник прикусил губу и пробормотал сквозь зубы:— Вот ведь засранец...я же звоню, чтобы помириться, а он не отвечает, чем он занят.

Чем больше ему запрещали, тем сильнее ему хотелось делать наоборот. Запретный плод ведь, так сладок. Он уже собирался отбросить телефон, после долгого ожидания ответа, с раздражением выдохнул и услышал стук в дверь.

— Кто там? — спросил он, убрав телефон под подушку.

— Это я, — послышался голос Агнес. — Могу зайти?

Ник быстро встал, открыл дверь и впустил бабушку. Агнес вошла, оглядела комнату и её глаза округлились.

— Ужас, — сказала она, нахмурив брови. — Только приехал, а уже бардак такой.

Ник прошёл обратно к кровати, плюхнулся на неё и виновато усмехнулся:— Я просто разозлился. Совсем чуть. Вот и бардак тут.

Агнес медленно осмотрела всё вокруг, покачала головой и с лёгким вздохом сказала:— Да уж...слово совсем, тут явно не подходит.

Агнес, не сказав ни слова, вдруг принялась убирать в комнате. Подняла подушку, аккуратно встряхнула её и поставила на место. Ник, заметив это, нахмурился.

— Ба, не нужно. Я сам потом уберусь, — сказал он, но она лишь отмахнулась.

Он тяжело выдохнул, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно. Встал и, взяв со стола кружку, тоже принялся помогать. Между делом Агнес тихо произнесла:— Не злись на отца.

Ник промолчал. Она продолжила, будто не замечая его молчания:— Он до сих пор не может справиться с утратой.

Ник нервно усмехнулся.— Да ладно? Не поверишь, я тоже, бабуль. Но почему-то я себя не веду как чёрт.

— Не называй так своего отца, — строго, но мягко сказала Агнес. — Да, он плохо поступает...но после смерти твоей мамы, у него случилась амнезия. Он будто забыл, как жить. Просто потерялся, понимаешь?

Ник шумно выдохнул и, взъерошив волосы, тихо сказал:— Понимаю. Но и я устал его вытягивать со дна. Я, блять, потратил годы, и всё бестолку. Эти плоды не дали ни единого результата. Я просто...опустил руки.

Агнес хотела что-то сказать, но Ник остановил её, мягко коснувшись её руки.— Бабуль, я очень тебя люблю...но давай закроем этот разговор. Пожалуйста.

Агнес кивнула, и они убирали молча. Когда комната наконец была приведена в порядок, Агнес вышла и вскоре вернулась с аптечкой в руках. Присела на край кровати и спросила:— Больно?

Ник улыбнулся краем губ.— Больно. Но только душе. А так пофиг, заживет.

Агнес открыла аптечку и, доставая антисептик, сказала:— Всё равно обработаю.Она приблизилась и осторожно коснулась ватным диском его губ.— Ему тоже больно, — тихо добавила она.

Ник закатил глаза.— Ба...

— Знаю, — перебила она. — Но дослушай, пожалуйста. Я верю, что он выберется со дна. Неважно как, но выберется. И когда это случится...я прошу тебя лишь об одном, будь рядом. Дай ему ещё один шанс.

Ник молчал. Агнес закончила с его раной и подняла взгляд. В глазах внука она увидела усталость — глубокую, тянущую изнутри, но в этой усталости всё ещё теплилась надежда.

А он смотрел на неё и не мог понять, как такая светлая, добрая женщина смогла родить такого упрямого барана. Ник закрыл глаза, опустил взгляд и тихо прошептал:— Спасибо...

Агнес собрала аптечку, поцеловала его в макушку и, с лёгкой улыбкой, сказала:— Отдыхай, внучок. А я пойду.

Она вышла, прикрыв за собой дверь. Комната вновь погрузилась в тишину, только лёгкий запах антисептика напоминал, что кто-то совсем недавно пытался исцелить не только рану на губе, но и что-то гораздо глубже.

***Повернувшись к Итану, Джон выставил руку.— Слепой? Не видишь, что свои? Убери пистолет.

Итан перевёл взгляд на него, замер на мгновение и медленно опустил оружие. Позади раздался тихий, сдавленный выдох, Лин стояла, прижимая ладонь к груди. Её глаза метнулись к дивану, и, увидев лежащего Кима, она побледнела.

— О боже...дядя Ким! — выдохнула она и бросилась к нему. Присела рядом, дрожащими пальцами коснулась его плеча. — Что с ним, Джони?

Джон обернулся. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение.— Он без сознания. Сейчас приедет врач, и всё будет хорошо.

Лукас, всё это время стоявший в стороне, наконец заговорил.— Джон...что здесь, чёрт возьми, происходит?

Джон взглянул на него, взгляд короткий, усталый. Но ответить он не успел, раздался звонок в дверь. Он кивнул Лукасу:— Это врач. Открой.

Лукас направился к двери, и вскоре в дом вошёл мужчина средних лет с медицинской сумкой, и его помощник.

— Сюда, сэр! — быстро сказала Лин, махнув рукой в сторону дивана.

Врач подошёл, бегло осмотрел Кима и спокойно произнёс:— Пока отойдите. Не мешайте. Если что, я позову.

Лин послушно отступила, но, выпрямившись, резко повернулась к остальным. Её голос зазвучал неожиданно твёрдо:— А ну-ка, за мной, быстро!

Она прошла вперёд, к столу, и, обернувшись, строго посмотрела на мужчин.

— Чего стоим? Сказали не мешать. Сюда идите. И рассказывайте, что тут произошло.

Джон и Лукас обменялись взглядами, молча кивнули и последовали за ней. Тяжёлая тишина повисла в воздухе, а позади, у дивана, врач тихо дал распоряжения помощнику, наклоняясь над телом Кима.

Джон уставился на Итана, сжимая кулаки, но голос его был ровный, он сказал:— Рассказывай. Что тут произошло?

Лин вступилась:— Эй, Джони, может он сначала искупается? — она поглядела на Итана, весь в крови, и от страха в голосе проросла нотка паники. — Выглядит...жутко.

— Тихо, Лин, не сейчас, — прохрипел Лукас. Он был бледен как мел, но старался держать себя в руках. Лин недовольно морщила бровь, но Джон кивнул в сторону Лукаса — тот прав сейчас не до купания.

Итан выдохнул, глаза его метались.— Мы были на задании, — начал он. — В какой-то момент мы разминулись. И я пошёл его искать, в итоге нашёл его без сознания.

Лукас нахмурился ещё сильнее:— Тогда почему ты весь в крови?

Итан усмехнулся, не для смеха, а так чтобы скрыть дрожь в голосе:— Когда я увидел Кима и не нащупал у него пульс, я...испугался, подумал, что он мёртв. Я убил каждого, кто был там. И немного запачкался.

По комнате прошёл холодок. Джон не сводил с него глаз, в голосе пусть и ледяным, но теперь слышалась сталь:— Зачем ты приехал сюда?

Итан посмотрел прямо в лицо Джону:— Я подозреваю, что в этом замешаны свои. Поэтому я приехал к тебе, зная, что рядом с тобой он будет в безопасности и ты его спасешь.

Джон прищурился, и на секунду в нём будто что-то щёлкнуло.— Понял. Теперь проваливай.

Итан, ответил таким же холодом в голосе:— Нет. Я останусь здесь.

Джон медленно выдохнул, воздух в комнате стал настолько тяжёлым, что казалось, он давит на грудь. Без лишних движений он шагнул вперёд и ударил Итана в лицо. Лин вскочила с места:— Не надо!

Лукас в один миг перехватил её и сказал, стиснув зубы:— Не лезь! — шепнул он.

Джон схватил Итана за куртку, притянул к себе так, что тот закашлялся. Голос Джона был низким:— Я не знаю, в каких вы отношениях, — сказал он, вполголоса, — Но я тебе сказал, убирайся отсюда.

Итан хищно усмехнулся, его губы исказились:— Нет. Я буду здесь до последнего, пока он не очнётся.

У Джона на миг потускнели глаза, и в них вспыхнула такая жёсткая, ледяная ярость, что всем стало не по себе. Он прижал Итана ещё сильнее. Зазвучал тихий хриплый голос, срывающийся на губах:— Сейчас мне очень сильно хочется убить тебя. Я сдерживаюсь из последних сил.

Итан усмехнулся в ответ, холодно:— Правда? Так убей. Только сомневаюсь, что Ким будет этому рад, когда очнётся.

Джон вцепился в куртку сильнее, по комнате прошёл треск, ткань под руками скрипнула. Глаза его горели так, что казалось, можно прожечь пространство между ними.

— Я так не думаю, — тихо сказал он. — Знаешь почему?

— Почему? — с хрипом переспросил Итан.

— Я понятия не имею, почему мой дядя с тобой работает, — ответил Джон, его голос был как лезвие. — Но это не отменяет того факта, что с тобой он страдает. Ты сегодня принес его сюда буквально без сознания.

Он на мгновение замолчал. Его взгляд зацепился за Лукаса, и фраза, которую тот говорил раньше, всплыла в памяти: «Как любовники».

Ярость вспыхнула снова, ещё сильнее.— Если вы в отношениях, то явно не в здоровых. И если придётся запачкать руки, я сделаю это, лишь бы дядя жил спокойно.

Итан хрипло рассмеялся, глаза его горели пламенем:— А ты уверен, что Ким хочет, чтобы ты марал руки об меня?

— Не знаю, — стиснув зубы, ответил Джон, — Но такое чудовище не должно быть рядом с ним.

Слова срезали по Итану, как по открытой ране и у него во взгляде вспыхнуло нечто дикое. Он вырвался из захвата и вдарил Джону по лицу.

— Если я чудовище, — зашипел он, — То кто тогда ты? Герой? Или же герой справедливости? Даже если ты и герой, то давно уже не чист. Твоё тело полностью запачкано в грязи, от которой, таким как мы, уже увы не отмыться. И если твоя душа все еще чиста, то вопрос лишь в том, сколько у неё осталось времени, для черноты её?

Слова были как удар. Джон не выдержал и кинулся на Итана, они сцепились в борьбе, кулаки, ярость, дышать было трудно, как будто весь дом стал ареной. Их бы так и рвало друг на друга, если б не громкий, железный голос врача, который как молоток врезался в сумрачное закрытие:— Молодые люди! Хватит! Пациент будет жить!

Оба вздрогнули и отступили, оторвавшись друг от друга. В комнате наступила тягостная пауза. Врач, мужчина в простой куртке и с медицинской сумкой в руках, подходил к дивану быстрыми шагами, взгляд его был профессиональный и холодный. Он опустился на одно колено и продолжил работать, не отрываясь от пациента.

— Я поставил капельницу, — сказал он, не отнимая рук от вены, — Чтобы восстановить объём циркуляции и промыть организм, вывести токсины. Дал кислород, чтобы улучшить насыщение крови. Он получил передозировку таблеток, кто-то подмешал ему.

Он ловко поставил катетер, проверил пульс и дыхание, пробежал по лицам собравшихся:— Нужен постоянный мониторинг, давление, пульс, сатурация. Продолжайте инфузию, не давайте ему упасть по давлению. Если появится рвота, повернуть голову в сторону и очистить дыхательные пути. Я оставлю вам инструкции, какие препараты вводить при падении давления, как поддерживать дыхание если придется, до приезда скорой. Главное наблюдение каждые пятнадцать минут.

Он вытащил блокнот, быстро написал порядок действий и протянул лист Лукасу:— Вот список. Кто его принёс?

Итан ответил коротко:— Я.

Врач кивнул, тяжело, почти без эмоций:— Хорошо. Вы оказали первую помощь, это помогло продлить ему жизнь. Но сейчас важно следовать указаниям, держать капельницу, наблюдать сознание, следить за температурой и дыханием. Если состояние ухудшится, незамедлительно вызывайте скорую.

Он ещё раз посмотрел на Джона и Итана, его голос стал строже:— И ещё, любые попытки выяснять отношения, не здесь и не сейчас. Вы двое, потенциальный источник опасности для пациента. Пока он под вашим наблюдением, никаких конфликтов возле постели. Поняли?

В ответ стояла глухая тишина. Каждый ощутил, как тонкая грань между жизнью и смертью вдруг стала острой, как лезвие. Врач проверил ещё раз капельницу, поправил трубку и, с немногим более мягким тоном, добавил:— Я сделал, все что должен был, поэтому мы поедем. Сейчас главное стабилизировать состояние. А вы успокойтесь и следуйте указаниям.

Его слова и уверенные движения словно отрезвили всех, спору и кулакам не нашлось места, пока над диваном висела крошечная, но хрупкая надежда, капля за каплей, сердце за сердцем.

Ночь выдалась тяжелой. Тишина комнаты нарушалась лишь размеренным звуком капельницы и редкими шорохами. Иногда кто-то вставал, чтобы проверить пульс, поправить одеяло или просто убедиться, что он всё ещё дышит. Они сидели по очереди, кто-то успевал задремать на пару минут, а кто-то не смыкал глаз вовсе. Джон и Итан были из тех, кто не сомкнул их ни разу.

Джон сидел в кресле, оперевшись локтями о колени, и смотрел на дядю. В полумраке лицо Кима казалось почти безжизненным, бледным, как фарфор. Каждый вдох, каждый тихий звук аппарата был для Джона единственным доказательством, что тот ещё здесь.

Итан молчал. Время от времени он поднимался, проходил по комнате, как зверь в клетке, потом снова садился и сжимал кулаки, будто пытался удержать в себе крик.

Лин задремала, Лукас тоже вымотался. В какой-то момент Джон понял, что даже их дыхание стало частью этой гнетущей тишины.

К утру в комнате стоял запах лекарств, усталости и тревоги. Когда за окном показалось солнце, первый луч пробился сквозь щель между шторами и лег на лицо Джона. Он моргнул, прищурился, свет резал глаза. Медленно поднялся, выдохнул и подошел к окну. Плотно задёрнул шторы, пряча от всех новый день, который ему был не нужен.Он прошёл на кухню. Его движения были механическими, он включил плиту, поставил турку, и ждал, пока вода закипит.

Запах свежего кофе расползся по комнате, но не принес утешения. Он отпил глоток, горечь лишь только подчеркнула усталость. Голова ныла, а глаза жгло от бессонницы. Вдруг прозвучал стук в дверь, резкий, уверенный. Джон нахмурился, поставил кружку и подошёл к двери. Посмотрел в глазок и удивился, щёлкнул замок, дверь открылась, и на пороге стоял Ник. Джон вышел на улицу, закрыв за собой дверь, Ник осмотрел Джона с ног до головы. Тот выглядел, не как обычно. Расстегнутая рубашка, растрёпанные волосы, усталость, проступающая в каждом движении.

Джон скрестил руки на груди и спросил хриплым, чуть охрипшим голосом:— Почему ты здесь? И ещё так рано?

Ник приподнял подбородок и сказал, стараясь звучать уверенно:— Я приехал мириться. Ты не отвечал на звонки.

Брови Джона едва заметно дрогнули.— Мириться? — переспросил он, будто не до конца поверив.

— Да, — Ник опустил взгляд, — Прости, что наговорил тебе тогда столько глупостей.

Джон устало выдохнул и коротко ответил:— Забей.

Ник моргнул.— И всё? — в его голосе мелькнуло раздражение.

— А что ещё ты хочешь услышать? — спокойно спросил Джон.

Эти слова будто что-то щёлкнули внутри Ника. Он почувствовал, как знакомое раздражение поднимается по горлу, то ли от усталости, то ли от его спокойствия.

— Погоди, — сказал он, делая шаг ближе, — Ты же сам предлагал встречаться. Так давай.

Джон открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Ник схватил его за ворот, притянул к себе и поцеловал. Поцелуй вышел резким, до боли голодным. В нём было всё, злость, обида, страх, желание. Стиснутые пальцы, хриплый выдох, и вкус металла.Джон не сразу отпрянул. Только когда боль кольнула губу, и кровь проступила на вкус, он резко отстранился. Возвращая себе холодный рассудок.

Молчание, только их сбившееся дыхание и бешено бьющееся сердце где-то в груди. Джон провёл пальцами по губе и нахмурился, впервые по-настоящему глядя на Ника.

— У тебя губа разбита, что случилось? — сказал он тихо, но с ноткой тревоги.

Ник хотел отмахнуться, но, посмотрев на Джона, заметил то, чего раньше не увидел, усталые глаза, синеву под ними, разбитая губа, кулаки и какой-то осунувшийся, измученный вид. В груди что-то кольнуло.

— А с тобой что? — спросил он хрипло, голос стал мягче, почти дрожащим.

Джон покачал головой, сдержанно выдохнув.— Послушай, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Мы помирились и дружим, но не встречаемся.

Ник нахмурился, но не сказал ни слова. Джон подошёл ближе, и, встретившись с ним взглядом, добавил уже тише, почти мягко:— Я не знаю причину, почему ты себя так ведешь, но я вижу, что ты не готов к отношениям.

Он сделал короткую паузу и, глядя прямо в его глаза, закончил:— Как только будешь готов, тогда и поговорим.

На долю секунды в его взгляде мелькнула теплая, едва заметная нежность. Но когда его глаза зацепились за разбитую губу Ника, всё изменилось. Тепло ушло, сменившись ледяным, пронзающим холодом.Джон медленно поднял руку и кончиками пальцев коснулся его губ. Лёгкое прикосновение, но от него по коже Ника пробежала дрожь. Он чуть оттянул нижнюю губу, осматривая ранку, и проверял, насколько сильно она болит.

— Отец... — тихо выдохнул Ник, не удержавшись.

Джон резко поднял взгляд. Холодный, тяжёлый, в нём не осталось и следа той нежности, что была миг назад. Ник отпрянул, прокашлялся и неловко сказал:— А с тобой-то что?

Джон выпрямился, и коротко ответил:— Тяжёлая ночь. Не спал.

Ник нахмурился.— А губа почему разбита? И кулаки? Ты дрался ночью?

Джон замер, на секунду задержал дыхание, потом сухо сказал:— Да.

Ник хотел спросить, но его перебил голос Лин. Она шла с магазина и, роясь в пакете, не заметила Ника и сказала:— Джони, я всё купила, надо сейчас сменить лекарство.

Перестав лазить в пакете, Лин подняла взгляд и увидела Ника. Она опешила:— Ой, привет! Я тебя не заметила.

Ник сказал:— Привет.

Он посмотрел на Джона и спросил:— Ты заболел?

— Нет, — коротко ответил Джон.

Ник прищурился:— А почему тогда Лин говорит про какое-то лекарство?

Но Джону не дали ответить. В этот момент дверь сзади распахнулась, и вышёл Лукас.

— Ну чего вы тут застряли? Там менять уже надо, — сказал он.

Ник увидел Лукаса и опешил:— Лукас??

Лукас тоже заметив Ника, удивившись, сказал:— Ник?

— Да что у вас тут происходит?? — сказал Ник.

На улице стояла прохладная утренняя тишина, лёгкий ветер трепал волосы, а запах мокрого асфальта придавал моменту особую остроту. Лица четверых освещалось мягким светом, но в их взглядах было напряжение, словно каждый ожидал, кто же первым нарушит паузу.

Не скрывая злости, Ник сжав зубы и с хладнокровной улыбкой сказал:— Кажется, у меня накопилось пару вопросов, и ответы на них мне явно не понравятся.