Глава 17 За кулисами

Феликс и Марк почти не дышали, стоя рядом, но Ник был как парализован: взгляд застывал на Джоне, губы слегка приоткрыты, а пальцы сжимали рюкзак сильнее, чем нужно. Сердце билось так громко, что казалось, будто слышат только они двое.

Ник поймал себя на том, что хочет замереть здесь навсегда, чтобы это мгновение не кончалось никогда.

Ким с строгостью в голосе произнёс:

— Джон.

Тот медленно повернул голову в его сторону и чуть заметно улыбнулся:

— Дядя.

Ким резко схватил Джона за руку и повёл прочь. Тот не сопротивлялся.

Лин, нервно сжав пальцы, улыбнулась ребятам и пробормотала:

— Привет, ребята...

***

Тем временем Ким тащил Джона по коридорам, не сбавляя шаг. Наконец, он остановился, завёл его за угол, подальше от посторонних глаз, и отпустил только там.

Его взгляд впился в Джона, холодный, тяжёлый, почти сверлящий насквозь.

Джон, словно не заметив напряжения, лениво осмотрелся вокруг и сказал:

— Зачем так далеко надо было уходить? Мы же ещё заблудимся.

— Джон, скажи, какого чёрта ты не сказал, что приехал? — голос Кима дрогнул от раздражения.

Джон поднял на него глаза, чуть прищурился и ответил:

— Времени не было. Я собирался в универ.

В этот момент Ким заметил надпись на его шее. Его рука сама собой потянулась к подбородку Джона, и он резко повернул его голову.

— Это что...тату?

Джон спокойно кивнул.

Ким на секунду застыл, а затем ухмыльнулся:

— Племяша, а ты изменился.

— Ты тоже, — ответил Джон ровным голосом и, помолчав, добавил:

— Кстати неужели ты решил за ум взяться?

— В смысле? — нахмурился Ким.

— Ну, ты в универе. Я не ожидал тебя здесь увидеть, — в голосе Джона скользнула едкая ирония.

Ким почесал затылок и буркнул:

— Очень смешно. Я не мог не поздравить Ника с новым этапом в его жизни.

Джон чуть ухмыльнулся:

— Вижу, вы подружились.

Ким кивнул:

— Есть такое. — а потом словно спохватился и нахмурился. — Погоди-ка, ты тему то не меняй.

— Я и не меняю, — спокойно заметил Джон.

Ким сделал шаг ближе, почти в упор:

— Ты с Микаэлем приехал?

— Нет, с Лин. Отец позже приедет.

— Ого, — удивился Ким, и уголки его губ поползли вверх. — Так ты, получается, справился, племяша? — он хлопнул Джона по плечу. — Поздравляю.

— Ещё пока рано, — холодно бросил Джон.

— Почему? — Ким прищурился.

В глазах Джона мелькнул опасный блеск, что-то почти хищное:

— Потому что ещё не всё закончено, дядя.

Ким на секунду замер, потом хитро улыбнулся:

— Вижу, нам не помешает алкоголь.

Он потянул Джона за руку, двинулся вперёд, но тот остался стоять. Ким обернулся, и вопросительно посмотрел на него.

— Уже время, — Джон посмотрел на часы. — Не хочу опаздывать.

— Вот же грёбаный отличник, — Ким закатил глаза. — Ничего с тобой не будет, если один раз не пойдёшь.

Джон тихо рассмеялся:

— Давай я вечером всё расскажу. А сейчас мне надо идти.

Он подошёл ближе и тихо добавил:

— Спасибо.

— За что? — Ким удивлённо вскинул бровь.

— За то, что проследил за Ником.

Ким улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло что-то лишнее. Джон уловил это сразу. Его голос стал холодным:

— Что за взгляд, дядя?

Ким слегка опешил:

— Какой взгляд?

Джон не отрывал глаз, пока не заметил, как шея Кима чуть порозовела. Хищная улыбка тронула его губы:

— Засмущался?

Ким резко отпустил его руку:

— Кто?? Я?? Я не смущаюсь, идиот.

Джон покачал головой:

— Ну-ну.

И, проходя вперед, не оборачиваясь, бросил:

— Наверное, это потому что тебя редко благодарят за что-то.

Он не дал Киму ни времени, ни права на ответ — просто ушёл, оставив его с этим неловким комом внутри.

Он провёл рукой по затылку, нервно усмехнувшись в пустоту.

— Редко благодарят, значит... — пробормотал он.

Он всегда считал Джона умным и собранным, но сейчас увидел нечто новое — холодную силу и уверенность, будто тот уже играл по своим правилам. Ким вдруг поймал себя на мысли, что Джон стал опаснее, чем он был когда-то, и от этого даже по спине пробежал холодок.

Но следом в голове всплыл Ник. Его упрямый характер, привычка нарываться и лезть куда не надо. Ким стиснул зубы.

— Вот уж кто точно не понимает, во что ввязывается.

Он резко выдохнул, словно пытаясь сбросить с себя груз этих мыслей.

— Чёртов племяш...и этот Ник. С ними обоими хлопот хватит, — сказал он уже с кривой ухмылкой, но внутри знал, Ник стал для него куда большим, чем он хотел бы признавать.

***

Джон не успел и шага сделать по коридору, как резкая рука схватила его за запястье и втянула в пустой кабинет. Его спиной вжало в холодную стену, а перед глазами возник разозлённый Ник.

— Эй, бля, придурок, — прорычал он, упираясь ладонью в плечо Джона и держа его слишком близко. — Ты почему не сообщил о приезде?

Джон медленно, почти лениво поднял взгляд и, увидев его, слегка улыбнулся:

— Сюрприз.

Ник качнул головой, дыхание его сбилось.

— Задрали твои сюрпризы. Сначала уехал, даже не попрощавшись...теперь приехал и даже не написал.

Джон вскинул бровь, уголки губ дёрнулись.

— А ты что, не любишь сюрпризы?

— Такие? Нет.

— Я запомню. — Джон произнёс это тихо, с таким оттенком голоса, что сердце у Ника сбилось с ритма.

Он хотел ответить колко, но Джон не двинулся ни на миллиметр, оставаясь прижатым к его телу. А затем плавно, почти кошачьим движением наклонился, скользнув лицом к его шее.

— Чё делаешь? — голос Ника сорвался, стал хриплым.

Тёплое дыхание Джона коснулось его кожи, и в следующее мгновение ухо обожгло шёпотом:

— Ты так вкусно пахнешь.

По телу Ника пробежала дрожь. Каждое слово Джона звучало слишком интимно, слишком близко. Щёки мгновенно вспыхнули, будто к ним прилила кровь. Он резко оттолкнул его на полшага, словно пытаясь вернуть контроль.

— И чем я пахну?

Джон прищурился, его губы растянулись в игривой улыбке.

— Цитрусом.

— Правда? — Ник, сам не замечая, потянулся к своей рубашке и шумно вдохнул запах ткани.

Джон усмехнулся, не сводя с него взгляда.

— Не здесь. — его голос упал почти до бархатного шёпота. — Тут пахнет цитрусом.

Он протянул руку и кончиком холодного пальца провёл по линии его шеи. Ника будто пронзило током, но он не отстранился, наоборот, подался ближе, нахмурившись, чтобы скрыть нахлынувшие ощущения.

— А ты... — Ник впился в его глаза, сам едва удерживаясь, чтобы не сорваться. — Ты лавандой.

Джон моргнул, отстранился ровно на пару сантиметров, будто проверяя, не ослышался ли.

— Что?

— Ты пахнешь лавандой. — голос Ника прозвучал твёрдо, но в глазах сверкнула искра.

Они на миг замерли. Между ними остался тонкий слой воздуха, пропитанный электричеством, и оба чувствовали, что ещё чуть-чуть и этот слой сгорит.

Секунда, взгляд в взгляд. Тяжёлое дыхание, почти синхронное.

И вдруг оба засмеялись, с облегчением, так, будто пытались сбросить это напряжение.

— Ладно, ты задобрил меня, — Ник качнул головой, но уголок губ всё ещё дёргался. — А то так и хотелось тебя прибить.

Джон осмотрелся вокруг и спросил, будто ничего не было:

— А что это за кабинет вообще?

— Без понятия, — пожал плечами Ник.

— Как ты вообще сюда пробрался?

— А тебе скажи, — усмехнулся Ник.

Джон тоже улыбнулся.

— Ладно, пойдём.

Но Ник посмотрел на него слишком пристально, слишком внимательно. Улыбка на его лице стала странной, почти хищной.

— Ну уж нет. — его голос был низким, глухим, будто сам воздух сгустился. — А ну-ка, иди сюда.

Он схватил Джона за запястье и рывком потянул к двери.

Ник тащил его по длинным коридорам университета. Шаги гулко отдавались в стенах, словно они шли по каким-то катакомбам. Витражные окна пропускали лучи солнца, которые ложились на пол светлыми прямоугольниками, а за окнами виднелись аккуратные газоны и спортивные площадки.

Джон пару раз попробовал замедлить шаг, но Ник только сильнее сжал его руку.

— Ник, ты куда...

— Идём, не выпендривайся.

Они свернули налево, потом ещё раз направо, миновали раздевалки, и в нос ударил резкий запах свежескошенной травы, вперемешку с пылью. Наконец они вышли на футбольное поле.

Огромная арена раскинулась перед ними: зелёный газон, ярко очерченные линии, ворота с натянутой сеткой. По периметру массивные трибуны, сейчас пустые и безжизненные. Скамейки под палящим солнцем казались раскалёнными, ветер гонял по полю пластиковый стаканчик.

Ник грубо развернул Джона к себе и наконец отпустил.

— Ну, давай. Рассказывай.

Джон, будто ничего не понимая, приподнял брови.

— О чём?

— Вот только не строй из себя невинного, — Ник шагнул ближе, почти нависая. — Ты прекрасно знаешь, о чём. Обо всём, что было за эти месяцы.

Джон хрипло рассмеялся, в его смехе слышалась насмешка и лёгкая усталость.

— А как же ориентация? Разве мы не должны быть там, и слушать умные речи?

Ник махнул рукой, отбрасывая его слова.

— Да пофиг. Она ещё неделю будет идти. Так что давай, я жду.

Джон чуть прищурился, в глазах промелькнула искра, и он медленно прошёлся по линии поля, будто раздумывая. Трибуны глядели пустыми глазницами, ветер трепал его волосы.

— Хорошо, только давай присядем, — наконец сказал он, и голос его прозвучал особенно глухо в этой тишине.

Джон открыл ворота и первым шагнул на площадку. Трава под ногами чуть пружинила, воздух здесь казался гуще и тише, словно стены университета остались где-то далеко позади. Он пересёк поле и поднялся на трибуны, сел на холодное металлическое сиденье и похлопал рядом:

— Давай. История будет длинной, устанешь стоять.

Ник усмехнулся, но подчинился: неохотно подошёл, сел рядом, вытянул ноги и закинул руки на спинку трибуны, стараясь выглядеть расслабленным, хотя его глаза выдавали нетерпение.

Несколько секунд они сидели молча, слушая, как ветер перекатывается по пустой арене. Этот ветер будто нарочно выметал все лишние слова, оставляя только правду, которая требовала выхода.

Джон провёл пальцами по колену, словно собирался с мыслями, и негромко спросил:

— Хочешь знать всё?

Ник чуть склонил голову, в его улыбке мелькнула привычная дерзость:

— Не зря же я тебя сюда затащил. Давай, выкладывай.

Джон тихо рассмеялся, но в смехе не было лёгкости. Он глубже вдохнул, поднял взгляд куда-то в темноту пустого поля и сказал:

— Ладно. Слушай внимательно, потому что второй раз рассказывать я это не стану.

Он на секунду прикрыл глаза, и Ник понял: Джон не просто говорит, а заново проживает. Слова становились картинами, оживая в воздухе.

— Когда я приехал домой...в доме царил настоящий хаос. Мачеха бегала по комнатам, лихорадочно собирая вещи, а отец сидел за столом, как всегда, со своим вечным видом занятости. Я подошёл к нему и спросил, что же происходит.

***

Микаэль поднял голову, его глаза были холодными, как лёд.

— Собирайся, — коротко бросил Микаэль.

— Зачем? — спросил Джон.

Микаэль даже не моргнул.

— Мы уезжаем.

— Куда?

В голосе Микаэля зазвучала жёсткая нота:

— Послушай, сын, давай только без лишних конфликтов. Я сейчас очень занят, мне не до этого.

Джон рассмеялся хрипло, безрадостно, и придвинулся ближе к нему:

— Верно, отец. Тебе ведь никогда нет дела до меня.

Микаэль нахмурился, но молчал. Джон спросил:

— Когда мы вернёмся?

Его ответ был как удар ножом:

— Никогда.

Джон замер. Он почувствовал, как гнев начал разливаться по венам, холодно и медленно, а руки сами сжались в кулаки. Джон молчал, а Микаэль, заметив это, повторил:

— Я не ясно выразился? Собирайся.

— Я не поеду, — ответил Джон так холодно, что даже самому ему стало не по себе.

Микаэль кинул в Джона злой взгляд, но Джон не остановился.

— Если нужно уехать на время, я уеду. Но не навсегда. Я буду жить здесь, и...

Грохот! Ладонь Микаэля с силой ударила по столу. На секунду весь хаос в доме стих. Но ни один мускул на лице Джона не дрогнул. Он смотрел на него так, будто готов был убить. И, похоже, Микаэль это понял.

На миг Джон заметил испуг в его глазах. Но быстро он спрятал её за маской.

— Джон, ты слишком упрям. Хочешь знать причину моего решения?

Джон ничего не ответил, а он продолжил:

— Причина проста. Ты изменился. Люди, с которыми ты общаешься, они и поменяли тебя в худшую сторону.

Джон усмехнулся. Внутри всё кипело, но улыбка была холодной, хищной.

— И как же я изменился?

Микаэль ткнул пальцем в лицо Джона.

— Вот так. Ты стал улыбаться.

— Правда? — Джон наклонился ближе. — А ты считаешь, что я улыбаюсь потому, что я сейчас счастлив?

Микаэль не дрогнул.

— Разницы нет. Ты улыбаешься, и это уже проблема.

Джон рассмеялся коротко, сухо.

— Тебе страшно, отец?

***

Ник наклонился вперёд, его голос прозвучал глухо:

— Вот же сука...и что он ответил?

Джон чуть улыбнулся, но в улыбке было что-то тёмное, и глаза его блеснули холодом воспоминаний:

— Он сказал...

***

Микаэль смотрел в эти бездонные глаза. На миг мелькнула мысль:

«Может уйти, оставить его без ответа?»

Но он прогнал её, нахмурился и процедил:

— Что за чушь ты несёшь? Я твой отец.

Джон сжал губы в тонкую линию, а затем спокойно, почти равнодушно ответил:

— А я твой сын.

Помолчал, словно взвешивая слова, и добавил:

— Это что-то меняет?

Микаэль не ответил. Его взгляд скользнул в сторону, и он резко сменил тему:

— Повторяю ещё раз. Мне нужен мой сын, а не клоун.

— А какой твой сын? — холодно спросил Джон.

Отец вскинул голову, и в его голосе прорезалась сталь:

— Он рассудительный. Всегда держит лицо. Никогда не улыбается. И когда смотришь на него то создаётся впечатление, что один его взгляд способен заморозить насквозь.

Джон чуть склонил голову, уголки губ поползли вверх.

— Робот?

— Что?

— Как робот?

Микаэль заметно расслабился, даже выдохнул облегчённо.

— Наконец-то ты это понял.

Помолчав, он добавил:

— Таким ты был. А когда ты перешёл в эту грёбаную школу, то превратился в размазню.

Джон усмехнулся и сел напротив, бросив холодный взгляд:

— Интересно. А ведь ты как-то говорил, отец, что желаешь для меня счастья. Ничего же не изменилось?

— Нет. Всё так же, — сухо ответил Микаэль.

Джон откинулся на спинку кресла, руки спокойно лежали на подлокотниках, но в позе ощущалось напряжение, как натянутая струна.

— Отлично. Тогда скажи, что для тебя счастье?

Микаэль нахмурился. Лоб его прорезали глубокие складки. Он молчал.

— Не можешь ответить? — Джон прищурился. — Тогда я задам другой вопрос.

Он наклонился вперёд, пальцы вцепились в края стола, глаза сверкнули хищным блеском.

— Ты говоришь, тебя не устраивает, что я улыбаюсь и смеюсь. Тогда...

Голос его прозвучал глухо, будто из самой тьмы:

— Тогда тебя устраивает то, что мои руки по локоть в крови?

Микаэль резко напрягся.

— О чём ты?

Джон усмехнулся, но усмешка была безрадостной.

— Действительно, о чём это я?

Его слова резали воздух, как ножи.

— Я защищаю эту семью всю свою жизнь. Я выполняю грязную работу. Разве так должен жить ребёнок? Разве это счастье? А? Отец! Ответь мне!

Микаэль на мгновение застыл. В комнате повисла такая тишина, будто воздух сам сжал кулаки. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и сухо ответил:

— Чтобы стать великим человеком, приходится марать руки.

— А я, что недостаточно замарал? — стиснув зубы, отрезал Джон.

Отец лишь отмахнулся, словно от назойливой мошки, и, глянув на часы, сказал ровно:

— Всё. Наш разговор окончен. Иди собирайся.

Джон молча встал. Он смотрел на отца не яростью одного вспышечного момента, а каким-то спокойным, ледяным решением. Голос его был тих и твёрд, как скрежет стали:

— Я тебя понял, отец. Если ты этого так сильно хочешь, я поеду. Но только с одним условием...

Микаэль хмыкнул:

— Какое ещё условие?

— Я принесу договор. — Джон сделал паузу, чтобы каждое слово достигло цели. — Мы подпишем его. Условия просты: ты хочешь, чтобы я уехал и снова стал тем, кем тебе удобно? Хорошо, но я уеду только на лето, а после вернусь сюда и буду здесь жить. Только так, иначе я не поеду.

Кожа Микаэля на лице на секунду натянулась, глаза резко сузились. Он показался готовым сорваться, но потом, словно сменил маску, расплылся в холодной улыбке, такой же искусственной, как все его ласки:

— Вот он, мой сын...наконец-то плоды моего воспитания начали прорастать. Вот так и должно быть.

Он откинулся на спинку кресла, и в его голосе снова послышалась сталь:

— Хорошо. Давай так и сделаем. Но прежде чем я подпишу твой «договор», скажи мне, а что будет, если я нарушу условие, Джон?

В комнате потемнело. Джон глянул на отца прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни малейшей нерешительности:

— Я убью тебя, отец.

Микаэль замер, услышав сказанное сыном. Лёгкая тень дрогнула в его взгляде. Джон, заметив реакцию, приподнял уголки губ в холодной усмешке:

— Так достаточно понятно?

— Да, — коротко ответил Микаэль.

— Тогда я сейчас же принесу договор.

Он вышел, оставив после себя тяжёлую тишину. Казалось бы, отец должен был радоваться — сын наконец говорил его словами, шёл по его пути. Но отчего же в глазах Микаэля на миг мелькнули грусть и...страх? Может быть, он опасался, что сын станет хуже чем он. Или что однажды обернёт сказанное против него. Микаэль так и не осмелился задать ему этот вопрос.

Джон вернулся, положил на стол бумаги.

— Подписывай.

Микаэль взял ручку, не моргнув, вывел свою подпись, Джон же следом. Когда чернила легли на бумагу, стало ясно: это не просто договор. Это граница, после которой дороги назад уже не будет.

Отец протянул руку:

— Договорились.

Джон задержал взгляд на этой руке, потом поднял глаза на Микаэля и, не дрогнув, произнёс:

— Договорились.

И пожал руку так сильно, что костяшки побелели.

***

В памяти Джона эта сцена застыла ледяным эхом. Он замолчал, и на трибунах снова стало слышно, как ветер проносится по пустому полю. Ник чуть наклонился вперёд, его глаза были прикованы к Джону, в них мерцала смесь боли и надежды.

А Джон сидел, в его взгляде горел тот самый огонь, обещание и приговор, что он однажды дал собственному отцу.

Ник обнял Джона и прошептал:

— Джон, прости.

Джон опешил, нахмурился и спросил:

— За что?

— Я не знал, что у тебя такие ёбнутые отношения с отцом, — выдохнул Ник.

Джон усмехнулся и, похлопав его по спине, ответил:

— Эй, всё нормально. Ты не виноват. Это же я не рассказывал.

Ник отстранился, ткнул пальцем в грудь Джона и сказал:

— Вот именно. Так и хочется тебе подзатыльник отвесить.

Джон, развел руки в стороны, и ухмыльнулся:

— Давай, я весь твой.

— Вот придурок, — Ник улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным. — Знаешь, у меня тоже с отцом не очень хорошие отношения. Но если бы я был на твоём месте, я бы не выдержал. И точно подрался бы с ним. Я удивлён, насколько ты был спокоен.

— Знаешь, я бы не сказал, что был спокоен, — хрипло произнёс Джон. — Во мне кипела ярость. Так сильно хотелось его придушить, заставить замолчать...но я сдержался. Какой бы тварью он не был, он всё же мой отец. А роднее его у меня, к сожалению, никого нет.

Ник удивлённо поднял брови:

— В смысле? А как же я? Как же пацаны?

Джон улыбнулся и покачал головой:

— Я имею в виду по крови.

Ник тоже улыбнулся, чуть потеплел лицом, а потом спросил:

— Кстати...а где твоя мама?

Джон замер на миг, будто обдумывая ответ, а потом тихо сказал:

— Отец сказал, что она мертва. Но я ничего о ней не помню. Каждый раз, когда я спрашивал о матери, он уводил разговор в сторону. И что удивительно...раньше я этого не понимал, но когда подрос, осознал: для него эта тема слишком болезненная. И знаешь, казалось бы, настолько жестокий и строгий человек...разве умеет любить?

Ник нахмурился:

— Ну а мачеха? Он её не любит?

Джон выдохнул и отвёл взгляд:

— Ну, как сказать...даже не знаю, как объяснить их отношения. Они слишком сложные. Я не могу назвать это любовью...но и обычным партнёрством тоже. Что-то между этими определениями, если так можно выразиться.

Ник задумался, глядя на тёмное небо над полем:

— Странно всё это.

— Согласен, — тихо ответил Джон. — Поэтому я и думаю иногда...разве умеет ли отец любить.

— Так-так... — рядом раздался знакомый голос.

Джон и Ник подняли головы и увидели Кима.

— Не понял, — протянул он и, прищурившись, уставился на Джона. — Значит, ему ты сейчас рассказываешь, а мне говорил: «Отстань, вечером всё»? — он театрально надул губы, шагнул ближе и опустился на трибуны рядом. — Ну и чего молчим? Давай, рассказывай. Я тоже послушаю.

Джон усмехнулся, уголок губ чуть дрогнул.

— Ладно. Только слушай внимательно и не задавай лишних вопросов.

Ким нахмурился, но, упрямо глядя на него, ткнул пальцем в сторону Ника:

— А у него такие же правила были?

Ник ничего не сказал, только чуть откинулся назад и самодовольно улыбнулся.

— Ах ты ж... — начал Ким, но не успел договорить.

— Всё, слушай, — перебил его Джон, и голос его звучал уже твёрже. — Я начинаю свой рассказ.

— Когда я собрал все вещи, мы вышли и сели в машину, — начал Джон. — А когда тронулись, отец сказал...

***

Микаэль сидел на переднем сиденье, перебирая документы. В салоне царила гробовая тишина. Его взгляд на миг скользнул в заднее зеркало, и, встретившись с глазами Джона, он коротко бросил:

— Телефон.

— Зачем? — спросил Джон, не сводя холодного взгляда.

— Чтобы он тебя не отвлекал от важных дел, — ровно ответил Микаэль, не поднимая головы от бумаг.

Джон нехотя достал телефон из кармана и протянул вперёд.

— Мишель, возьми, — сказал Микаэль.

Мачеха осторожно взяла гаджет, переложила его в руки мужу.

— Когда отдашь обратно? — спросил Джон.

Микаэль мельком взглянул на экран и, не моргнув глазом, опустил стекло.

Раздался резкий звук, телефон полетел на асфальт, а через секунду его раздавило колесо.

Джон впился взглядом в спину отца. Лин, сидевшая рядом, заметила, как побелели его костяшки на сжатом кулаке. Она медленно протянула руку и мягко погладила его ладонь, будто пытаясь стянуть с него напряжение. Джон не шелохнулся, но его мышцы начали постепенно расслабляться.

— Ты так и не ответил, — глухо сказал он.

Микаэль, услышав голос сына, недовольно поморщился, протянул пальцы к виску и начал раздражённо массировать его.

— Эй, милый, всё хорошо? — осторожно спросила Мишель, коснувшись его плеча.

Он резко откинул её руку.

— Прекращай. Всё нормально, — отрезал он.

Мишель метнула злой взгляд на Джона и процедила:

— Это ты виноват.

Джон медленно перевёл глаза на неё, уголки его губ чуть дрогнули в усмешке.

— Я?

— Да! Ты всегда отца доводишь до белого каления! Когда ты уже повзрослеешь?!

Джон наигранно протянул, с лёгкой насмешкой:

— Ма-ма...

Увидев, как лицо мачехи исказилось от отвращения, он понял, что добился желаемого.

***

— Вот же сучка, — с раздражением выдал Ким, возвращая всех в настоящее. — Всегда бесила меня.

Джон кивнул, в его глазах мелькнуло холодное согласие:

— Мачеха не любила, когда я называл её «мамой». У неё это вызывало отвращение, хотя она всеми силами пыталась это скрыть.

Ник нахмурился и спросил:

— Тебе, наверное, обидно было?

— Нет, — покачал головой Джон. — Уже нет. В детстве да, было обидно. Я не понимал, почему я вызываю у неё такую реакцию. А потом понял, это даже хорошо.

— В смысле хорошо? — удивился Ник.

— Сейчас это хорошо, — хищно усмехнулся Джон. — Когда я вызываю у неё отвращение, то она перестаёт ко мне докапываться.

Ким нетерпеливо махнул рукой:

— Так и чё там эта сучка тебе ответила?

Джон посмотрел на него, улыбка стала ещё более опасной.

— Я сказал ей...

***

Джон, чуть склонив голову, усмехнулся и тихо произнёс, глядя прямо в глаза мачехе:

— Может, ты мне дашь успокоительное?

Мишель вздрогнула и спросила:

— О чём ты?

Джон спокойно ответил, с лёгкой насмешкой:

— Ну как же...ты говоришь, что я довожу отца. Так, может, мне тогда стоит пропить курс таблеток?

Мишель пристально всмотрелась в его лицо, будто пытаясь прочесть скрытый смысл.

«Он знает?..»

Но переведя взгляд на Микаэля, тут же отмела эту мысль:

«Нет. Если бы знал, меня бы уже здесь не было.»

Она резко мотнула головой, отгоняя наваждение, и сказала:

— Нет, это твоему отцу надо пить успокоительные. Тебе они не помогут.

— Уверена? — холодно уточнил Джон.

— Да, — отрезала Мишель.

— Хватит! — строго оборвал их Микаэль, усталый от перепалки.

Они оба замолчали. Тогда он продолжил, тяжело глядя на сына:

— Джон, мы же договорились, что ты слушаешься меня. Ты хочешь разорвать договор?

Джон перевёл на него взгляд и без выражения ответил:

— Нет. Но...вдруг с тобой что-то случится, а я об этом даже не узнаю, потому что у меня не будет телефона? — его голос прозвучал чуть мягче, с оттенком тревоги. — Я переживаю за тебя, отец.

Микаэль, уловив эту интонацию, незаметно расслабился. Джон сразу понял, что давит на правильные рычаги. Но тут же внутренне споткнулся:

«Почему голос прозвучал таким искренне тревожным?»

Он нахмурился, ударил кулаком по груди и сквозь зубы подумал:

«Опять ты?..»

Он ненавидел своего отца. Но маленький Джон всё ещё любил.

Микаэль прервал его мысли, сказав чуть мягче:

— Купим новый, как приедем.

Микаэль, услышав надоедливую вибрацию, нахмурился:

— Чей это телефон?

— Мой, — тихо ответила Лин.

— Так возьми трубку. Он уже долгое время названивает, — раздражённо бросил Микаэль.

Лин достала телефон и посмотрела на экран. Имя «Ник» вспыхнуло холодным светом. Она медленно коснулась плеча Джона. Тот повернул голову, и Лин показала ему дисплей.

Джон, увидев, кто звонит, слегка мотнул головой — не отвечай.

Лин грустно выдохнула. Отключив звонок, она ещё раз посмотрела на него. Джон откинулся на сиденье, взгляд его ускользнул к окну, будто за стеклом было что-то гораздо важнее происходящего.

Она приблизилась, наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы никто кроме него не услышал:

— Нужно ему ответить, Джон. Он тебя не простит. Да и ты сам себе этого вряд ли простишь.

Джон медленно перевёл на неё глаза. Лин протянула ему телефон и тихо сказала:

— Хотя бы напиши.

Он взял устройство. Открыл диалог с Ником. Долго смотрел на пустую строку, не зная, с чего начать. Пальцы зависли над клавиатурой, но сердце упорно сопротивлялось.

Наконец он набрал короткое слово:

«Прости».

Уже хотел отправить, но взгляд зацепился за песню, которую недавно скинула ему Лин. После недолгого раздумья он добавил строчку оттуда.

Сообщение ушло. Джон перечитал его и ощутил, как сердце на мгновение дрогнуло. Он крепче сжал телефон, словно боялся вернуть его назад. Потом всё же протянул его Лин.

Она взяла телефон, глянула на экран и тихо спросила:

— И чё это?

— Он поймёт, — так же тихо ответил Джон.

— Вечно эти твои загадки... — недовольно пробурчала Лин и, выключив телефон, отвернулась к окну.

***

Ник прокашлялся, пытаясь скрыть напряжение:

— Кхм...а почему Лин поехала с тобой?

— Долгая история, — спокойно ответил Джон. — Но если коротко, отец думает, что с её помощью я буду послушным.

Ким скосил взгляд:

— И ты был?

— Был, — Джон слегка улыбнулся, — Но только ради того, чтобы вернуться к вам.

«И чтобы выиграть в этой игре...» — пронеслось у него в голове.

— Тебе, наверное, не сладко пришлось? — раздался рядом печальный голос.

Все обернулись и увидели Феликса, Марка и Лукаса.

Феликс, толкнув плечом Марка, усмехнулся:

— Марк, давай.

Марк кивнул и достал из рюкзака бутылку шампанского.

— Давайте выпьем. Это точно не повредит.

Они уселись на трибуны. Ник с прищуром спросил:

— И давно вы здесь?

— Достаточно, — ответил Лукас спокойно.

Феликс добавил:

— Просто сначала Ким с Джоном ушёл и не вернулся, а потом и ты.

Марк пожал плечами:

— Ну мы и решили вас найти.

Джон отпил шампанского и спросил:

— А где Лин?

Феликс слегка замялся:

— Ну...кажется, ей не удалось избежать преподавателей.

Ким хрипло рассмеялся, перехватил бутылку и сделал глоток:

— М-м, а у меня вкус! Шампанское то ничего такое.

Феликс прищурился:

— Ну-ка дай сюда, попробую.

Ким хотел отпить ещё, но вдруг заметил, что бутылки в его руках уже нет. Он растерянно заморгал, а Феликс, держа шампанское у себя, довольно улыбнулся:

— Ну да, неплохое.

Джон посмотрел на Кима, который нелепо хлопал глазами всё ещё делая вид, будто пьёт, и не сдержал искренний смех.

И все замерли, наблюдая, как Джон смеётся. Ник, глядя на него, поймал себя на мысли:

«Бля, он такой красивый, когда смеётся...а то вечно ходит с лицом кирпича».

— Слушай, Джон, — словно озвучив его мысли, сказал Феликс. — Ты почему постоянно ходишь с видом, будто готов всех убить?

Ким кивнул:

— Согласен. Тебе идёт улыбаться.

Но в глубине души его кольнула мимолётная тревога:

«Что же там произошло? Почему ты изменился?..и почему я чувствую, что это не к добру?»

— Ага, красавчик, — добавил Феликс. — Улыбайся почаще.

Ник, не удержавшись, протянул руку и провёл пальцами по иероглифам на шее Джона:

— А что тут написано?

Джон посмотрел на него и, мягко сжав его запястье, ответил:

— Безмолвное пламя.

— А что это значит? — спросил Ник.

Ким усмехнулся:

— Это олицетворение его характера.

Все удивлённо переглянулись, а Ким, бросив взгляд на Ника, язвительно добавил:

— Что, принцесса, удивлён, что я своего племяшу знаю как облупленного?

Ник нахмурился. Джон же спокойно подтвердил:

— Верно. И ещё...это значит, что пламя может быть тихим, но от этого оно не становится слабее. Оно не кричит, но сжигает всё, к чему прикоснётся.

— А точнее? — уточнил Лукас.

Джон, всё ещё сжимая запястье Ника, посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на Лукаса и сказал:

— Что и я могу сгореть дотла, даже не издав ни звука.

Феликс театрально захлопал в ладоши:

— Слушай, тебе надо романы писать. С такими фразочками то!

Джон заметил, что Ким и Лукас смотрят на них как-то странно.

— Круто, тебе идёт, — сказал Ник, не сводя взгляда.

Джон чуть склонил голову:

— Нравится?

— Да, — тихо ответил Ник.

И только в этот момент Джон понял, что всё это время продолжал держать его запястье. Вот почему были такие взгляды друзей, и эта лёгкая неловкость. Он нехотя опустил руку Ника и разжал пальцы.

Ким, прерывая неловкую атмосферу, спросил:

— Так и чё по итогу?

Джон вопросительно посмотрел на него.

Ким продолжил:

— Чтобы быть послушным, нужно занять его место.

Джон кивнул:

— Да. Я всё это время учился у отца и других людей, как же стать президентом компании.

Услышав его слова, все тяжело вздохнули. Они знали, как Джон ненавидел этот путь, как ему было противно даже думать о нём, но обстоятельства снова толкали его туда, откуда он так хотел уйти.

Джон заметил их грустные лица, резко выхватил шампанское у Ника и с натянутой усмешкой сказал:

— Так, давайте не будем грустить сегодня. Лучше выпьем за наш первый учебный день.

Все улыбнулись. Первым сделал глоток Джон, следом и остальные.

— Я так понимаю, ты выбрал факультет, связанный с бизнесом? — спросил Ник.

Джон кивнул:

— А вы?

Ник нахмурился, внутри сжавшись.

«Вот же, блять...знал же ответ, зачем спросил?»

Он провёл руками по лицу, думая:

«Наверное, надеялся, что мы будем на парах вместе тусить...»

— Маркетинг и реклама, — отозвался Феликс.

— А я медицинский, — сказал Марк.

— Музыкальное искусство, — добавил Лукас.

Джон понял, что только Ник ещё молчит, и посмотрел прямо на него:

— А ты?

Ник ответил сухо:

— Журналистика.

Ким улыбнулся и сказал:

— Да, принцесса, хороший выбор. Ты же слишком любознательный.

Ник, услышав это, усмехнулся и, взглянув на Джона, добавил:

— Этот придурок прав. Так что берегись, все твои тайны узнаю.

Джон похлопал его по плечу и ответил:

— Я готов.

Ким, уловив его интонацию, напрягся. Ему показалось, что только он заметил как на мгновение в голосе Джона мелькнула неуверенность.

«Боишься? — пронеслось в его голове. — Эх, Джон, я же говорил...вот узнает он всё про тебя, и что тогда? Сможет ли остаться рядом?»

— Завтра вечеринка первокурсников, — прервал его мысли Лукас.

— Иху-ууу! — радостно воскликнул Феликс, взмахнув руками.

— Ты обязательно должен прийти! — сказал Ник, глядя прямо на Джона.

— Приду, — спокойно кивнул Джон.

— Вот только попробуй снова наебать, я тебя из-под земли достану, понял? — предупредил Ник.

Джон улыбнулся:

— Понял.

Зазвучал сигнал сообщения. Джон достал телефон, взглянул и убрал обратно. Потом повернулся к Лукасу:

— Ты же в учебной группе состоишь?

— Да, — кивнул тот.

— Нужно ли идти на ориентацию?

Лукас махнул рукой:

— Нет, сегодня не особо важно. Завтра главное присутствовать.

Феликс тут же встрял:

— А ты чё думал, Джон? Если Лукас тут сидит, значит, мы пропускаем важные мероприятия? Пф-ф! Этот ворчун тут бы точно не сидел, если б было что-то серьёзное. Слишком уж он правильный.

Лукас показал ему средний палец.

Феликс театрально округлил глаза, покачал пальцем перед лицом Лукаса и сказал:

— Ай-ай-ай, нельзя такое показывать. Ты что, бунтарь?

Все синхронно рассмеялись, кроме Джона.

— Мне нужно идти, — сказал он спокойно.

— Куда? — удивленно спросил Ник.

— Домой, — ответил Джон.

— Уже? — переспросил Феликс.

— Да, кое-что сделать нужно. До завтра, — кивнул Джон и уже встал, чтобы уйти.

— Эй, я с тобой поеду, — неожиданно сказал Ким.

Джон лишь махнул рукой, не возражая.

— Всем пока, не скучайте, — добавил Ким, и они скрылись из виду.

Ник посмотрел вокруг и сказал:

— А сколько время?

Лукас взглянул на телефон:

— Уже шесть часов вечера.

— Ого, вот это мы засиделись, — удивленно воскликнул Феликс.

— Верно, — согласился Марк, — А я думаю, чего они так рано ушли...а оказывается, уже вечер.

Допив остатки шампанского, Ник сказал:

— Тогда погнали тоже в общагу.

***

Они шли рядом, и Ким вдруг спросил:

— Ты специально так сказал, чтобы просто свалить?

— О чём ты? — Джон нахмурился.

— Ну, я слышал, как ты был неуверен, говоря о том, что «готов», если Ник раскроет все твои тайны, — пояснил Ким.

Джон нахмурился ещё сильнее:

— Нет...мне отец написал, сказал нужно отвести документы, поэтому мне надо поехать домой.

Ким фыркнул:

— Ты что, посыльный?

— Он добавил, что мне это на пользу пойдет, — спокойно сказал Джон. — И там будут люди, с которыми нужно иметь знакомства.

Они уже дошли до машины Джона, и он спросил:

— Ты поедешь со мной?

— Нет, — ответил Ким. — Поеду на своей, потом не кайф сюда мотаться.

— Хорошо, тогда встретимся дома, — сказал Джон, открывая дверь машины и садясь за руль.

Ким постучал по стеклу. Джон завёл двигатель и открыл окно.

Ким хищно улыбнулся:

— Ну что, племяша, давай, кто быстрее доберется?

Джон усмехнулся, пробормотав:

— Сначала сядь в машину, дядя...

Он подождал, пока Ким подъедет, давая ему фору. Когда тот занял своё место, они оба кивнули друг другу и рванули с места, оставляя за собой лёгкий рев моторов.

Колёса машин заскрипели на асфальте, и воздух наполнился ароматом бензина. Джон держал руль ровно, но его глаза блестели азартом, когда он бросил взгляд на Кима в соседней полосе.

— Готов проиграть, дядя? — хищно усмехнулся Джон, на мгновение ускоряя машину.

Ким ответил лишь ухмылкой, не меняя положения рук, и чуть надавил на педаль газа. Машины рванули почти одновременно, оставляя за собой лёгкий шлейф пыли и звуки ревущих моторов.

Сердце Джона колотилось сильнее обычного. Он чувствовал не только скорость, но и азарт этого соперничества, и лёгкое подёргивание в груди, когда рядом был Ким. Ему нравилось, как дядя управляет машиной — уверенно, спокойно, но с внутренней искрой, которую Джон уже научился читать.

— Эй, не думай, что я дам тебе фору! — крикнул Ким, обгоняя Джона на повороте.

— А я и не жду! — отозвался Джон, ускоряя машину, стараясь сохранить дистанцию и в то же время держать Кима в поле зрения.

На мгновение они ехали почти рядом, а потом Джон слегка вывернул руль и с лёгкой улыбкой проехал мимо. Ким не остался в долгу, лишь слегка улыбнулся, но в его глазах блеснула непередаваемая азартная искра.

Они оба замедлились только у светофора, обмениваясь взглядом, полным скрытой гордости и вызова.

— Не думай, что это было просто, — сказал Джон тихо, глядя на Кима.

— Я и не сомневался, племяша, — ответил Ким, с хищной усмешкой на лице. — Но учти, в следующий раз я тебя обгоню.

И в этой лёгкой шутливой угрозе скрывался тот самый неуловимый дуализм* — между ними было соревнование, азарт и доверие, которое сложно было объяснить словами, но которое ощущалось с каждой секундой их гонки.

Машины замедлились, подъехав к дому. Джон заглушил двигатель и на мгновение закрыл глаза, позволяя себе вдохнуть вечерний воздух. В груди всё ещё бурлила энергия гонки, а легкая дрожь в руках напоминала о том, что азарт ещё не ушёл.

Ким остановился рядом, заглушил мотор и повернулся к Джону:

— Слушай, племяша... — начал он, но не закончил фразу, просто усмехнувшись, словно говорил:

«Ты красавчик»

Джон ответил лёгкой усмешкой и открыл дверь машины. Они шли вместе к дому, и шаги их были синхронны, словно привычный ритм. Двор был тихим, лишь лёгкий шелест листвы нарушал вечернюю тишину.

— Я скучал по тебе, — хрипло сказал Ким.

Джон улыбнулся, чуть приподняв уголки губ, но в тот же момент уловил движение в доме. Улыбка мгновенно спала с его лица, оставляя за собой пронзительный холод, который пробежал по его лицу.

Увидев резкое изменение на лице Джона, Ким нахмурился:

— Что такое? — спросил он и, надув губы, добавил. — Не скучал по мне что ли?

Джон плавно поднял руку и закрыл ею рот Кима, шепча тихо:

— Тише...в доме кто-то есть.

Ким замер, переводя взгляд на дом. Сначала он сомневался, но затем тоже уловил движение. Его глаза загорелись убийственным светом, и он медленно убрал руку Джона:

— Интересно... — проговорил он. — Тогда действуем как обычно.

Джон посмотрел на Кима, Ким же на Джона. Между ними промелькнуло молчаливое согласие. Джон кивнул, а Ким кивком ответил ему. Наступила тишина, в которой каждый шаг, каждое дыхание было продумано и готово к неминуемому действию.

Они двинулись к дому, скользя в темноте почти бесшумно, словно две тени. Внутри слышались лёгкие скрипы половиц, будто кто-то осторожно проверял коридоры. Каждое движение отзывалось в груди напряжением.

Джон осторожно открыл дверь, и они вошли внутрь. Дом встретил их привычной тишиной, но эта тишина была обманчива, каждый звук, каждое эхо шагов казалось слишком отчётливым. Джон перевёл взгляд на Кима, и между ними промелькнуло молчаливое понимание.

Джон щёлкнул по выключателю, и свет медленно залил комнату.

— Наконец-то вы пришли, — раздался игривый, но холодный голос. — Я уже устал вас ждать.

В кресле напротив сидел человек. Ким мгновенно шагнул вперёд, закрывая Джона собой.

Увидев эту картину, незнакомец хрипло рассмеялся, и Ким со злостью бросил:

— Что ты тут делаешь, Итан?

Тот склонил голову набок, и его взгляд впился в Джона:

— Рад видеть тебя, Джон.

— Мы знакомы? — холодно спросил Джон, не моргнув.

Итан поднялся с кресла и медленно пошёл к ним. Ким сжал кулаки так, что костяшки побелели — он был уже готов броситься и разорвать его на месте.

Остановившись в паре шагов, Итан усмехнулся:

— Нет...но заочно мы знакомы.

Он перевёл взгляд на Кима, и, словно отвечая на его предыдущий вопрос, добавил:

— Я здесь, чтобы познакомиться.

— Только через мой труп, — процедил Ким, и в его голосе сквозил стальной холод.

Между ними повисла тишина, наполненная угрозой. Их взгляды встретились, и в этой молчаливой дуэли чувствовалось — первым, кто дрогнет, станет жертвой.

Джон нахмурился, и в его взгляде мелькнула тень осознания. Он сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Кима.

— Тогда... — произнёс он тихо, почти задумчиво.

Итан повернул голову к нему, но не успел даже моргнуть — резкий удар Джона обрушился прямо на его лицо. Тело Итана рухнуло на пол.

— Чёрт... — выдохнул Ким, опешив.

Но Джон не остановился, схватив Итана за воротник, он рывком поднял его на ноги. В глазах Джона полыхала ярость.

— Эй, Джон! — крикнул Ким, но тот не слушал.

— Будем знакомы, а это тебе за то, что дядю похитил, — процедил Джон сквозь зубы и с силой швырнул Итана обратно в кресло.

Тот рассмеялся, хрипло, с каким-то искренним азартом. Его глаза загорелись, будто в них вспыхнул огонь. Он стёр кровь с губ и с удовольствием провёл по ним языком.

— Неплохой удар, — сказал Итан, и уголки его губ дёрнулись в хищной усмешке. — Практически как у Кима...но, может быть, даже чуть сильнее.

Он лениво откинулся на спинку кресла, будто наслаждаясь каждой секундой.

— Я здесь не только ради знакомства, — медленно продолжил он. — Но и ради того, чтобы предложить тебе сделку.

— Нет! — резко отрезал Ким, и голос его прозвучал как сталь. — Не за что!

Джон смотрел холодно, прищурившись.

— И зачем мне это?

Итан склонил голову набок, его взгляд стал цепким, как когти.

— Ты ведь хочешь выиграть в этой игре...не так ли?

Джон едва заметно дёрнулся. Внутри всё сжалось.

«Как много он знает?..»

Итан чуть подался вперёд, улыбка стала почти безумной.

— Так вот...я помогу тебе. Докопаемся до правды вместе.

Последние слова зависли в воздухе: тяжёлые, тягучие, словно яд, один глоток и дороги назад уже не будет.

______________________________________*Дуализм — это философское понятие, которое обозначает существование двух противоположных, но связанных основ. То есть, если в характерах присутствует это противоречивое сочетание, то они противоположны, но именно благодаря этому и связаны.