Глава 15 Сломанная линия

Он слегка сжал кулаки и снова посмотрел на телефон, пытаясь поймать хоть намёк на Джона, но осознал: теперь всё зависит только от того, что они смогут сделать, чтобы вернуть тот свет, который так внезапно исчез.

Ник снова поднял взгляд на Кима. В его глазах пылали искры злости, и вопрос сорвался с губ резче, чем в первый раз:

— Почему?

Ким молчал. Молчал так долго, что Ник едва сдерживался, чтобы не врезать ему прямо здесь и сейчас. Он уже раскрыл рот, чтобы снова выдохнуть что-нибудь резкое, но в этот момент к ним, шатаясь, подошёл какой-то парень. Пьяный настолько, что еле держался на ногах. Он случайно задел Ника плечом.

Сигарета выпала из его пальцев, оставив в воздухе искру.

— Блять, — выругался парень, резко присев, чтобы поднять её.

Когда он поднялся, злой взгляд Ника встретился со взглядом того парня. Взгляд его был настолько холодным и яростным, что тот сразу дёрнулся, будто наткнулся на стену.

— Эй, друг, что с тобой? — пробормотал он, хлопая глазами. — Обкурился, что ли?

Ник скрипнул зубами.

— Ты что, слепой? Не видишь, куда идёшь?

— В смысле?.. — парень явно не ожидал нападок.

Ник ухмыльнулся, резко схватил его за куртку и потянул к себе.

— Ты ещё и тупой, ясно всё.

Парень растерянно замер, сжав губы.

— Я толкнул тебя?

Ник молчал, только сильнее сжимал ткань.

— Прости, я не специально...правда...

Ответом ему стал грубый толчок, парень не удержался на ногах и упал, ударившись о землю. Ник занёс кулак — ещё секунда, и удар был бы неизбежен.

Но в этот момент его кулак перехватили. Тёплая ладонь Кима, крепко зажатая вокруг его руки, и тихий голос, скользнувший прямо к уху:

— Успокойся. Он здесь ни при чём. Ты же на Джона злишься, а не на него.

Ник тяжело задышал. Грудь ходила ходуном. Он медленно повернул голову, встретился с Кимом взглядом и отчеканил каждое слово:

— Отъебись. Или тоже получишь.

Ким чуть склонил голову, усмехнувшись уголком губ.

— Хорошо.

Он отпустил руку и спокойно отстранился. Но стоило Нику снова схватить парня за воротник, как Ким бросил:

— Ну как знаешь, принцесса. А я уже хотел рассказать тебе кое-что про Джона.

Ник замер, его глаза, пылающие гневом, зацепились за Кима.

— Но раз тебе не интересно... — протянул тот с лёгкой улыбкой, развернувшись. — Тогда я пошёл. Чмоки-чмоки.

Он даже специально махнул рукой, чтобы разозлить его ещё сильнее. Глухой звук — парень с жалобным стоном рухнул на землю. Ник прошёл мимо Кима, даже не взглянув на того, и холодно бросил:

— Идём на веранду.

Ким обернулся. Парень сидел на земле, растерянно моргая: Ник его не ударил, просто отпустил, и тот снова рухнул.

Ким усмехнулся, качнув головой.

«Бля, вот же головная боль...точно придушу тебя, племяша, как вернёшься.»

И он двинулся следом за Ником.

Когда Ким подошел к веранде, Ник уже ждал его. Он стоял, низко опустив голову, и нервно тянул сигарету, будто каждая затяжка помогала сдерживать рвущийся наружу гнев.

— Ужас, — протянул Ким, подойдя ближе. — Какой же ты агрессивный.

Он почесал затылок, окинул Ника взглядом и с лёгкой задумчивостью добавил:

— Не помню тебя таким раньше.

Ник промолчал. Отвернувшись, он облокотился на бетонный бортик веранды, затянулся и выпустил дым в непроглядную ночь. Ким подошёл ближе. Он тоже опёрся локтями на холодный бетон и, чуть наклонившись к Нику, с игривой улыбкой прошептал:

— Интересно, принцесса...а в постели ты тоже изменился?

Взгляд Ника резко метнулся к нему. Их глаза встретились — колючие, напряжённые, будто между ними прошёл электрический разряд. Ник слегка усмехнулся, сунул сигарету в уголок рта и со всего размаху врезал Киму кулаком в челюсть.

Тот не ожидал удара. Отшатнувшись, схватился за лицо, морщась от боли. Но вместо злости вырвался хриплый, низкий смех.

— Оу, принцесса... — прошипел он, потирая ушиб. — Не делай так больше. А то я возбуждаюсь.

Ник фыркнул, отвёл взгляд и скривился.

— Фу, блять. Мазохист грёбаный.

Он вытащил сигарету изо рта и, будто ничего не произошло, спокойно затянулся снова.

Ким, продолжая растирать челюсть, подошёл ближе и снова встал рядом, не удержавшись от ухмылки.

— Что есть, то есть, — буркнул он.

Некоторое время они молчали. Тишину нарушал лишь хрустящий звук, когда Ник делал очередную затяжку, и отдалённый шум с вечеринки внутри дома.

Наконец Ким нарушил молчание:

— Сигареты есть ещё?

Ник метнул в его сторону взгляд, полный раздражения и недоверия.

— Ну и жадина, — отозвался Ким, усмехнувшись. Но через секунду его улыбка исчезла, он выдохнул и уже серьёзно добавил:

— Джон уехал...не по своей прихоти.

Ник медленно повернул голову. Ким сразу уловил это — в его глазах промелькнула смесь удивления и непонимания.

— Не знаю, говорил он тебе или нет, — продолжил Ким, чуть понизив голос. — У него проблемы с отцом.

Слова зацепили Ника, и в голове всплыла картинка:

«Песок, вечер, Джон сидит рядом, глядя в пустоту. Он тогда сказал: «Просто...проблемы с отцом. Не бери в голову».

Ник после этого ещё пытался аккуратно вытащить из него подробности, но Джон только отмахивался: «Всё окей».

И вдруг — ещё одно воспоминание, такое ясное, будто было вчера:

«Джон тихо сказал: «Если я перестану делать то, что от меня хотят, тогда то, к чему я так долго шёл, вмиг может потухнуть. Поэтому мне нужно слушаться».

Он замолчал на миг, а потом добавил:

«Если ты узнаешь что-то, и это будет связано со мной, то, пожалуйста, не обижайся и не переживай».

Тогда Ник не понял. Только нахмурился и спросил:

— Эй, ты что, решил бандитом заделаться? К чему это ты говоришь?

Джон лишь улыбнулся и ответил:

— Нет. Но я надеюсь, что этого не произойдёт. И всё же вини меня, а не себя.

Ник хотел что-то сказать, но в раздевалку тогда ворвались парни, смеясь и крича: «Вот вы где, засранцы!» — и разговор так и оборвался»

Резкий толчок вернул его в реальность. Ким схватил его за плечо и встряхнул.

— Ну чего застыл? — хмуро спросил он, заглядывая в глаза. — Я понимаю, Джон поступил плохо, не попрощавшись с тобой.

Ник усмехнулся, но в его улыбке сквозила горечь.

— Да? И чё ты там понимаешь?

Взгляд Кима потемнел, и в нём промелькнула смесь грусти и раздражения.

— Я тоже злюсь на него, — коротко бросил он. — Ведь он и со мной не попрощался.

Ник удивлённо вскинул бровь, не понимая, как такое вообще возможно. Ким заметил замешательство и усмехнулся без радости:

— Да, ты всё верно услышал.

Он замолчал, будто подбирая слова, и лишь спустя несколько секунд продолжил:

— Когда я приехал к нему домой, застал Лин. Она так спешила, что чуть не снесла меня с ног. Я спросил, куда это она и где все. На что она только бросила, что они уезжают, и это долгая история.

Ким прищурился, вспоминая тот момент.

— Я ничего не понял. Удивился, если честно, услышав её слова. А она уже выходя за дверь сказала: «Позже Джон всё расскажет». И ушла.

Он осёкся, опустив голову и шумно выдохнув, будто вся эта история сама давила ему на грудь. На мгновение замолчал, потом медленно сунул руку в карман.

Ник нахмурился, услышав характерный шелест. Он повернул голову и увидел, что Ким достал пачку сигарет и ловко вытащил одну.

— Не понял, — холодно произнёс Ник. — У тебя же нет сигарет.

Ким удивлённо моргнул.

— А? О чём ты?

— Ты же у меня просил, — Ник прищурился.

Ким коротко кивнул.

— А, да.

— И зачем тогда просил? — Ник не отступал.

Ким уже поднёс сигарету к губам, зажёг её и, глубоко затянувшись, медленно выпустил облако дыма. Только потом лениво ответил:

— Захотелось твоей. А чё, нельзя?

Ник фыркнул, отворачиваясь.

— Идиот.

Ким тихо рассмеялся, его позабавила реакция Ника. И уже серьёзнее продолжил:

— В общем...Джон мне написал. Говоря кратко: сказал, что ему нужно уехать. Если он сейчас не уедет, то может проиграть в игре.

— В какой игре? — спросил Ник с непониманием.

Ким пожал плечами, будто это вовсе не имело значения.

— Вероятнее всего, в игре с отцом.

Ник на несколько секунд застыл, а потом, словно обдумав сказанное, неожиданно рассмеялся. Смех звучал резко, почти издевательски. Ким удивлённо посмотрел на него, и Ник, заметив это, решил задеть.

— Да уж, ещё дядей называешься. Разве вы не так близки?

Ким нахмурился.

— Близки.

— Уверен? — Ник смотрел прямо, в глазах блеснула игривая нотка. — А я думаю, всё наоборот. Если бы вы действительно были близки...

Он замолчал, подбирая слова, чтобы ударить больнее. Ким хищно улыбнулся.

— Продолжай. Чего замолчал?

Глаза Ника сверкнули чем-то нехорошим. Он тихо, но твёрдо произнёс:

— Тогда ты бы знал причину его ухода. Неужели Джон тебе не рассказывал?

Улыбка Кима медленно сползла с лица. Обида и гнев закипали в груди — Ник попал в точку. Но он не подал виду.

— Рассказывал. Если ты переживаешь, то не стоит, не рассказал он мне только про сам уезд, за остальное я в курсе.

Ник видел, что Ким уже на взводе, но старается держать лицо. От этого внутри стало легче, будто своя злость наконец нашла выход.

Ким же не собирался проигрывать. Он заметил, как Ник расслабился от мнимой победы, и решил нанести свой удар.

— Кстати, принцесса...а каково это быть в хороших отношениях с ним и при этом не знать о его проблемах?

Ник фыркнул, улыбаясь.

— А ты не задумывался, что некоторые люди не хотят грузить других своими проблемами? Тем более зная Джона. Он всегда всё держит в себе. — Ник сделал паузу, приблизился к Киму и тихо добавил: — Вспомни себя. Разве ты не такой же скрытный?

Ким улыбнулся уголком губ.

— Ты прав. Но тебе напомнить, чем закончилось наше с тобой общение? — его голос стал серьёзным, жёстким. — Принцесса... — он растянул слово, будто смакуя каждую букву. — Хочешь повторение истории?

Улыбка спала с лица Ника. Он теперь тоже смотрел в глаза Киму серьёзно и зло.

— Такого не будет.

— Уверен? — Ким склонил голову набок.

Ник на миг замешкался, вспомнив их прошлое, но тут же взял себя в руки.

— Уверен. А знаешь почему?

— Почему? — в голосе Кима звучала насмешка.

Ник ухмыльнулся.

— Потому что он в сто раз лучше тебя.

Ким хрипло рассмеялся.

— То есть ты хочешь сказать, что мы разные? — он резко приблизился и почти шепотом произнёс возле самых губ: — Жаль тебя разочаровать, принцесса. Он далеко не...

Но договорить Ким не успел — Ник резко положил руку ему на губы.

И отодвинув Кима от себя, сказал:

— Заткнись...это, во-первых. А во-вторых вы правда разные, потому что... — он сжал сильнее ладонь на губах Кима, не давая ему вставить слово. — Потому что он думает головой, а не членом.

Ким чуть прищурился, не двигаясь. В его глазах мелькнула опасная искра — смесь страсти и злости, как будто он нарочно задерживал момент. Затем он медленно убрал руку Ника со своих губ.

— О, — протянул он с тягучей усмешкой, — Так вот как заговорила маленькая принцесса. Решила наконец играть по-взрослому?

Зубы Ника стиснулись, пальцы нервно сжались в кулак. Но вместо вспышки злости, он неожиданно улыбнулся — жестко, язвительно.

— Играть? — он шагнул ближе, оставляя между ними считанные сантиметры. — Я не играю. В отличие от тебя, мне нечего доказывать.

Ким хмыкнул, склонив голову набок, словно обдумывал его слова. Злость в его взгляде исчезла, уступив место чему-то другому: опасному, глубокому, непредсказуемому. Будто Ник задел в нём то, чего он сам не ожидал.

— Знаешь, — сказал он наконец, тихо, почти ласково, — Ты всегда был хорош в одном: раздражать. Но... — он усмехнулся, — Впервые ты сделал это так, что я почти уважаю тебя.

Ник на миг опешил, но тут же фыркнул, отмахнувшись.

— Не надо меня уважать. От этого мне только мерзко станет.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Ким и отступил на шаг, но взгляд его оставался пронзительным. — Ты ещё сам не понял, что чем сильнее сопротивляешься, тем глубже увязаешь.

Они оба замолчали. Со стороны могло показаться, что они просто стоят и смотрят друг на друга. Но стоило подойти ближе — и сразу бы почувствовалось, насколько накалена атмосфера. Казалось, воздух между ними вот-вот вспыхнет: смесь гнева, обиды, горечи и злости витала так густо, что можно было резать ножом. Они сверлили друг друга взглядами, ни один не собирался отступать. Слишком упрямые, слишком гордые.

Секунды тянулись мучительно долго. Их напряжённое молчание разорвал настойчивый звонок. Телефон завибрировал в кармане Ника. Он сначала проигнорировал его, но противный звук стал резать слух. Скривившись, Ник рывком достал телефон и нажал на кнопку.

— Да, я слушаю, — бросил он коротко.

В трубке раздался встревоженный голос:

— Ты куда пропал? Всё нормально?

Ник узнал голос сразу, это был Лукас. Его сердце невольно дрогнуло. Развернувшись спиной к Киму, он ответил:

— Да всё хорошо. Просто курил.

Он пошёл прочь, в сторону дома, одновременно уточнив:

— А вы где?

— Мы в комнате на втором этаже, играем в карты. Давай, приходи.

— Уже иду, — коротко ответил Ник и сбросил звонок.

Ким остался стоять один. Его взгляд всё ещё упирался в удаляющуюся спину Ника, будто хотел прожечь дыру в этом упрямом силуэте. Но через секунду он качнул головой, закурил сигарету и медленно выпустил дым.

Перед глазами всплыло воспоминание — то самое сообщение от Джона.

«Привет, дядя. Знаю, ты злишься, что я тебе не рассказал, но у меня не было другого выбора.»

Ким тогда горько усмехнулся и пробормотал:

— Выбор всегда есть, Джон. Неужели забыл это?

В голове всплывали дальше строки.

«Я вернусь, когда всё улажу, так что не скучай. И присмотри за Ником. А если он будет сильно злиться, скажи ему, что я заглажу вину любым способом. И как появится новый номер — я позвоню.

P.S. Если ты этого не сделаешь, я тебя убью. Знай, у меня везде есть глаза.»

А в конце, нелепый смайлик злого зайца. Совершенно неуместный.

Ким в тот момент расхохотался, почти истерично.

— Значит, тебе важнее всего Ник, — пробормотал он. — Больше всего про него написал.

Искра ревности мелькнула в глазах, но тут же погасла.

— С чего ты вообще взял, что я буду за ним присматривать? — тихо добавил он.

Резко затянувшись, он вырвался из этого воспоминания, и вернулся в реальность. Дым клубами вырвался наружу, и только тогда, будто из глубины сознания, эхом прорезался голос Джона:

«Тогда какого чёрта ты тут?»

Ким хрипло рассмеялся и метнул взгляд на дом, где гремела музыка и смех. Потушив сигарету, он сказал:

— Да уж...интересно. Ладно, скучно точно не будет.

И направился к дому.

Когда Ким вошёл в дом, он сразу почувствовал густую атмосферу вечеринки. Повсюду царил хаос, но в нём была своя гармония. В гостиной гремела музыка, басы отдавались в стенах, разноцветные огни от гирлянд и лампочек рвали полумрак на яркие вспышки. Кто-то громко смеялся, кто-то спорил о чём-то на повышенных тонах. Несколько человек танцевали прямо в центре комнаты, едва не задевая бутылки и бокалы, оставленные на журнальном столике. Резкий запах алкоголя, перемешанный с дымом сигарет и сладковатыми нотами кальяна, витал в воздухе, пробираясь в лёгкие.

Ким медленно прошёлся взглядом по толпе, скользнул глазами по лицам, но Ника не было видно. Его губы чуть тронула тень усмешки — «Прячешься, значит?»

Он двинулся дальше, на первом этаже ничего. Пара знакомых, пара незнакомых, но нужного лица не было. Тогда Ким, не торопясь, поднялся по лестнице, его шаги были почти неслышны.

На втором этаже музыка глушилась, и он уловил другой звук — приглушённый смех. Тонкий, не слишком громкий, будто старались не привлекать внимание. Ким слегка повернул голову в сторону источника и заметил приоткрытую дверь. В уголках его губ мелькнула довольная тень ухмылки.

— А вот ты где, — подумал он про себя. — Нашёл.

Не теряя уверенности, он подошёл к двери и без колебаний распахнул её, тут же захлопнув за собой. Резкий звук заставил всех обернуться. В комнате было несколько человек, включая Ника, и все они теперь смотрели на вошедшего.

Ким спокойно провёл рукой по волосам, поправил прядь, упавшую на глаза, и хищно, с явным вызовом, улыбнулся.

— Всем приветик, — протянул он, нарочито легко и непринуждённо. — Надеюсь, я не опоздал?

Услышав его слова, все в комнате ошарашенно замерли. В воздухе повисло неловкое молчание, пока Ким, будто у себя дома, прошёл вглубь и без зазрения совести плюхнулся в свободное кресло.

Первым из оцепенения вышел Лукас.

— Не понял...а ты чё тут делаешь? Тебя вообще приглашали? — нахмурился он.

Ким лениво потянулся и улыбнулся, чуть приподняв уголок губ.

— Да.

Все взгляды сразу метнулись к Нику.

— Ник? — уточнил Феликс, прищурившись.

Ник только закатил глаза и откинулся на спинку своего кресла.

— Он врёт.

— Эй, принцесса, — театрально возмутился Ким, хватаясь за грудь, будто его ранили. — Ты разрываешь мне сердце. Как я могу врать?

Ник, словно не в силах больше терпеть эту назойливость, пробормотал сквозь зубы:

— Заткнись.

— Ай-ай, как не стыдно, — с мягкой укоризной протянул Ким, качая головой. — Разве Джона не приглашали?

— Приглашали, — подтвердил Феликс, — Но тебя нет.

— А где он, кстати? — подал голос Марк.

И тут все увидели, как Ким встал. Он чуть склонился вперёд, сделал шутливый поклон и широко улыбнулся:

— Вот он. — он ткнул в себя пальцем. — Правда, немного изменился внешне...похорошел.

На лицах ребят отразилось полное недоумение. Только у Брайна мелькнула едва заметная заинтересованность в происходящем цирке. Ким это заметил и задержал взгляд на нём чуть дольше, чем следовало.

— Чё ты несёшь вообще? — оборвал тишину Лукас.

Ким шумно выдохнул, и сев обратно на кресло, с показным равнодушием бросил:

— Ох, какие же вы скучные...Джон уехал. Теперь вместо него я.

— Куда уехал? — спросил Феликс и посмотрел на Ника. — Это правда?

Ник коротко кивнул.

— По делам, — подхватил Ким. — Сказал, что вернётся.

Ник, явно устав от всей этой клоунады, резко поднялся и направился к двери.

— Эй, — тут же оживились ребята, и один за другим двинулись за ним.

— Вы куда? — окликнул Ким, не спеша подниматься. — Что, Джон настолько скучный?

Но никто ему не ответил. Дверь закрылась за Ником и остальными, и в комнате снова стало тихо. Ким усмехнулся, откинулся на спинку кресла и уже собирался расслабиться, как вдруг уловил шаги. Кто-то подошел к нему сзади. Это оказался Брайн.

— А ты, значит, решил не бежать за принцессой? — с ленивой ухмылкой протянул Ким, чуть приподняв бровь.

Брайн пожал плечами и встал перед Кимом, его взгляд скользнул по нему без особой осторожности, словно изучая.

— А зачем? — спокойно ответил он. — За ним и так хвостом увязались. Мне интереснее остаться тут.

— Тут? — Ким тихо усмехнулся, поправив упавшую на лицо прядь. — Ты даже не представляешь, как это звучит.

Брайн скрестил руки на груди и продолжал смотреть на него в упор, не мигая. В его взгляде было нечто другое — не осуждение, как у остальных, и не раздражение, как у Ника. Скорее любопытство, которое Ким сразу уловил.

— Ты ведь не тот, за кого себя выдаёшь, — сказал Брайн, тоном скорее утверждения, чем вопроса.

Ким усмехнулся шире, наклонил голову вбок.

— О, и кто же я?

— Пока не знаю, — откровенно признался Брайн, — Но хочу разобраться.

В комнате повисла короткая пауза. Ким какое-то время молча рассматривал его, а потом тихо рассмеялся — хрипло, низко, будто ему действительно стало любопытно.

— Ну что ж... — он медленно выдохнул, играя улыбкой. — Пожалуй, с тобой скучно точно не будет.

Их взгляды сцепились, и в этом молчаливом поединке не было ни злобы, ни раздражения. Только странное напряжение, в котором уже чувствовался иной оттенок — интерес.

Брайн тихо усмехнулся, будто наслаждаясь только им понятной шуткой.

— Интересно, — сказал он, чуть склонив голову набок. — А Джон говорил, что ты невыносимый.

Ким нахмурился, его брови взлетели вверх.

— Что?

— Говорю, мы с тобой партнёры, — спокойно произнёс Брайн. — До этого цирка у меня не было особого желания соглашаться на предложение Джона. Но теперь... — он ухмыльнулся. — Теперь мне интересно.

Ким смотрел на него с откровенным недоумением, мысленно думая:

«Чё несёт этот придурок? Какие ещё партнёры?»

И словно по зову, в его голове всплыли слова из сообщения Джона:

«Знай, у меня везде есть глаза».

Ким резко поднялся с кресла. Брайн, заметив это, только шире улыбнулся.

— Говоришь, партнёры? — хрипло произнёс Ким, сверля его взглядом. — Так ты и есть тот самый «глаз» Джона?

Брайн кивнул без тени сомнений.

— Когда вы, блять, успели сдружиться? — голос Кима звучал почти с вызовом.

— Мы и не дружим, — спокойно ответил Брайн. — Просто он попросил меня, но я не дал согласия тогда. А Джон улыбнулся и сказал: «Я тебя понял». Я ещё подумал: «Чего он лыбится? Я же не соглашался».

Он замолчал, сделал шаг ближе и, понизив голос, продолжил:

— Теперь понимаю почему. Он знал, что я соглашусь в итоге. И теперь мне интересно не только это...но и то, как он это понял.

Ким тихо, хрипло рассмеялся. Он тоже шагнул вперёд, приблизившись почти вплотную.

— Я отвечу на твой вопрос.

— Разве ты знаешь? — прищурился Брайн.

Ким кивнул, приоткрыл рот и, высунув язык, медленно провёл им по своим клыкам.

— Ты просто не такой уж и охуенный.

Брайн чуть усмехнулся в ответ.

— А может, потому что мы похожи?

Ким захохотал так громко, что схватился за живот, плюхнувшись обратно на кресло.

— Ай, хватит шутить, а то я уже не могу, блять. — он перевёл дыхание и, всё ещё усмехаясь, добавил: — Мы похожи? Чего, бля?

— Не с тобой, — серьёзно сказал Брайн, — А с Джоном.

Улыбка Кима мгновенно стерлась. Он тоже заговорил серьёзным тоном:

— Я так не думаю.

Брайн лишь улыбнулся, развернулся и направился к двери. Уже на пороге он обернулся, подмигнул и бросил:

— Ну-ну. Не скучай, партнёр.

Дверь за ним закрылась.

Ким фыркнул, пробормотав:

— Вот же гадёныш...что первый, что второй.

Он поднялся, провёл рукой по волосам и, бросив взгляд на пустую комнату, усмехнулся:

— Надо выпить. А то чё я вообще сюда приперся?

И, не оглядываясь, вышел в коридор.

***

Ник вышел на улицу и сел на холодные ступеньки у входа. Вечерний воздух был уже приятно прохладный, в коробке неоновой лампы мерцало желтоватое свечение, а в руках у него зажглась сигарета — маленький ровный огонёк, который казался сейчас единственным, что мог удержать мысли от расползания. Он глубоко затянулся и, выпустив дым, уставился в темнеющее небо.

Парни догнали его спустя минуту. Лукас осторожно присел рядом, затем Феликс и Марк разместились чуть сбоку, образовав вокруг Ника плотный полуокружный полукруг. Шум вечеринки отодвинулся на задний план, осталось только тихое потрескивание сигареты и их ровное дыхание.

— Ник, — наконец заговорил Лукас, осторожно, будто проверяя почву, — Ты уверен, что Ким не издевается над тобой?

Ник медленно покачал головой, не отводя взгляда от огня на конце сигареты.

— Уверен, — ответил он ровно.

— Да не может такого быть, мы же его сегодня видели, — попытался возразить Феликс, голос у него дрогнул от недоверия к происходящему. — Он ведь даже на вечеринку согласился.

Марк пожал плечами и добавил:

— Ага, сказал, что придёт.

Ник мотнул головой, усмехнулся горько и сказал:

— Нет. Он сказал «Увидимся на вечеринке».

Парни переглянулись: выражения на их лицах — удивление, недопонимание. Марк даже откровенно пожал плечами:

— Разве это не одно и то же?

— Нет, — Ник отрезал коротко. — Это не одно и то же.

В минутной тишине Феликс, будто с напускной невозмутимостью, спросил:

— А почему ты такой спокойный? Разве не хочешь ему вломить?

Ник вздохнул, и в этом вздохе была и усталость, и какая-то смирённая боль:

— Хочу, но что это изменит? — сказал он тихо. — И я больше всего злюсь не на то, что он уехал. Я злюсь, что он не попрощался. Я что, какое-то дерьмо, что мне даже прощального слова не удостоили?

Лукас посмотрел на него и сказал мягко:

— Нет. Просто, зная Джона...

Он не успел договорить: Ник резко перебил его, чуть горько, даже иронично:

— Вот именно, зная его, это было ожидаемо. И блять... — он замолчал, поднёс ладони к лицу и начал медленно растирать лицо, пытаясь как-то прогнать напряжение. — Почему я вместо того, чтобы разозлиться окончательно, начинаю потихоньку успокаиваться? Почему начинаю переживать? Неужели потому, что знаю, каким он бывает?

Феликс задумчиво кивнул:

— Возможно. Но мне кажется иное: ты привязался к нему. Так же, как когда-то привязался к нам.

Ник откинулся назад, убрал руки с лица и посмотрел на друзей. В уголках его губ промелькнула улыбка — усталая, но настоящая:

— Я и до сих пор привязан к вам, — сказал он коротко.

Феликс сказал с уверенностью:

— Верно. — и показав рукой на Лукаса и Марка, добавил: — Как и мы.

Они переглянулись и улыбнулись друг другу. Феликс не удержался и сгреб всех в объятия. Ник, конечно, заёрзал и стал вырываться, но Марк фыркнул и сказал:

— Эй, иди сюда, упрямая задница. Что, не любишь нас?

Ник закатил глаза, но перестал сопротивляться и наконец расслабился.

Они сидели так несколько минут, прижатые друг к другу, прямо на ступенях. Воздух вокруг стал плотнее, словно образовалась невидимая оболочка, как один сплоченный кокон. В этом коконе было тепло, лёгкий табачный дым и смех, который то и дело вырывался между ними, тут было безопасно. Там, где переплетались руки, плечи и дыхание, рождалось ощущение, что никакая беда снаружи не пробьёт их стену.

А над головой тихо мерцали лампы, и город, как будто согласившись с их молчаливым договором, отступил прочь.

Ким стоял неподалёку, облокотившись на перила, с бутылкой в руках. Его взгляд был прикован к кучке парней, что сидели вместе, обнявшись так, будто весь мир за пределами этого круга перестал существовать. В их жестах и взглядах читалась какая-то особая близость, почти семейная.

Рядом с ним вдруг остановился Брайн. Он тоже посмотрел на компанию и, хмыкнув, бросил:

— Тоже хочешь к ним?

Ким медленно перевёл на него ленивый взгляд и с издёвкой протянул:

— Чё делаешь тут? Может, уже перестанешь ходить за мной хвостом?

— Нет, — без колебаний ответил Брайн. — Мы же партнёры.

Ким слегка приподнял брови, будто только сейчас вспомнил об этом, и с притворным удивлением сказал:

— А, точно... — он сделал шаг в сторону и добавил вполголоса: — Тогда присмотри за Ником, партнёр.

Он уже хотел уйти, но остановился, когда за спиной раздался голос Брайна:

— А я думаю, ты не хочешь, чтобы я присматривал за ним. Я прав?

Ким обернулся, уголки его губ изогнулись в хитрой улыбке.

— Да мне похуй.

Брайн прищурился, словно пытаясь рассмотреть что-то за этой маской безразличия, и чуть тише произнёс:

— Странно...мне кажется, всё совсем наоборот. Только вот... — он запнулся, вглядываясь в лицо Кима, будто пытаясь выловить ответ. — Только вот почему?

Ким усмехнулся и, заметив рядом клумбу с цветами, спокойно сорвал один. Подойдя ближе, он почти беззвучно скользнул к Брайну и, наклонившись, положил цветок ему за ухо. Его голос прозвучал ровно, но холодно:

— Если не отвалишь от меня, пожалеешь.

Он чуть улыбнулся, развернулся и пошёл прочь.

Брайн снял цветок, покрутил его между пальцами и с лёгкой усмешкой прошептал себе под нос:

— Посмотрим...

Потом бросил взгляд на парней, всё ещё сидящих в объятиях, и, сжав цветок в руке, неспешно направился к своей машине.

***

Они наконец разорвали объятия, будто нехотя, ещё пару секунд задержавшись в тепле этого «кокона». Феликс первым нарушил тишину и, улыбнувшись, спросил:

— Ну что, лучше стало?

Ник кивнул, отводя взгляд, и коротко ответил:

— Ага.

В этот момент Марк резко вскочил на ноги, отряхивая джинсы.

— Так, и чё мы сидим? — воскликнул он с воодушевлением. — Пошли пить! Встаём-встаём, чё расселись?!

— Ну начинается, — хмыкнул Лукас, но улыбка всё равно прорезала его лицо.

Феликс прыснул со смеху, а Ник закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули.

— Давай, не строй из себя мученика, — буркнул Феликс, приобняв Ника за плечи. — А то мы без тебя веселиться не умеем.

— Ну блять, не отстаём, — Марк подталкивал их, будто старший брат, загоняющий младших обратно в дом.

Ребята, смеясь и перебрасываясь репликами, поднялись со ступенек и дружной компанией направились к дому, откуда доносились музыка и шум вечеринки.

Там их сразу встретил запах алкоголя, смех и разноцветные огни. Они быстро влились в атмосферу, Марк с ухмылкой первым налил всем по стопке и, стукнувшись, крикнул:

— За то, что бы мы всегда были вместе!

— Ты уже в соплях от одной стопки будешь, — рассмеялся Феликс, но выпил залпом.

Ник тоже не отставал, Лукас только покачал головой, но выпил вместе со всеми.

Музыка, разговоры и смех кружили их, вытягивая из серых мыслей. Они смеялись над глупыми шутками Марка, спорили, кто кого перепьёт, и подначивали друг друга. Феликс, как обычно, был заводилой, Лукас пытался удерживать всех в рамках, но и сам постепенно расслабился. Ник, хотя и ворчал, незаметно для себя втянулся, и его напряжённость постепенно растворялась в шуме и тепле компании.

Через пару часов они уже сидели на диване: Марк громко орал вместе с музыкой, Феликс хохотал над чем-то своим, Лукас устало откинулся назад, а Ник с сигаретой в руке молча смотрел на их лица. И впервые за долгое время внутри него было спокойно.

***

Дом постепенно пустел: шум вечеринки стихал, огни гасли один за другим. В коридоре слышались лишь шаги и приглушённый смех компании, которая с трудом вываливалась наружу. Ник еле держался на ногах, Лукас подхватил его под руку и буквально тащил, а с другой стороны Марк тащил Феликса, который всё никак не мог перестать хохотать над собственными шутками.

— Я тебе говорю... — тянул Феликс, заплетаясь на словах. — Это была...лучшая вечеринка!— и тут же чуть не рухнул, если бы Марк вовремя не поймал его за ворот футболки.

— Да чтоб тебя, — проворчал Марк. — Вечно на тебе больше всего алкоголя сказывается.

— Я не виноват, что у меня...душа широкая! — рассмеялся Феликс и снова повис на нём.

Когда они вышли на улицу, то увидели две припаркованные машины, возле которых стояли Ким и Брайн. Оба выглядели так, словно ждали именно их. Ким облокотился на капот, держал бутылку за горлышко и лениво покачивал ею, а Брайн стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.

Ким, заметив их состояние, покачал головой и с ухмылкой подумал:

«Вообще пить не умеют...»

Как только ребята приблизились, Ким и Брайн одновременно произнесли:

— Садитесь, я вас отвезу.

Они сказали это так в унисон, что сразу переглянулись друг на друга, каждый с лёгким вызовом в глазах.

Ник, едва соображая, махнул Лукасy и, спотыкаясь, повёл его к машине Брайна. Лукас, перехватив его крепче, без лишних вопросов пошёл за ним. Брайн молча открыл дверь, и Лукас почти силой затолкал Ника внутрь. Тот успел только пробормотать что-то нечленораздельное, прежде чем мгновенно отключился, уронив голову на спинку сиденья.

Лукас, убедившись, что Ник спит, выдохнул и развернулся. Его взгляд упал на Кима, и он твёрдым шагом направился к нему.

— Я поеду с тобой, — сказал он, будто это было само собой разумеющимся.

Ким приподнял брови, удивлённо посмотрев на него.

— Что?

— Я поеду с тобой, — повторил Лукас, а затем бросил взгляд на Марка и Феликса. — А вы с кем?

Марк, поддерживая Феликса, который уже наполовину спал у него на плече, махнул в сторону Брайна:

— Мы с ним.

— Окей, — кивнул Лукас и обернулся к Киму. Подошёл ближе, потянул ручку его машины и сказал уверенно:

— Открывай.

Ким чуть прищурился, словно изучая Лукаса. На его губах мелькнула едва заметная ухмылка, но всё же он нажал кнопку, и замки щёлкнули. Когда Лукас открыл дверь, сел на пассажирское место, а Ким, садясь за руль, мельком посмотрел на него и подумал: «Неужели он что-то задумал?»

— Вбей адрес, — лениво произнёс он, заводя двигатель.

Лукас, пристегнувшись, спокойно ответил:

— Не нужно. Я всё ещё там живу. Ничего не поменялось.

— Хм... — протянул Ким, бросив короткий взгляд в его сторону.

Они тронулись с места, оставив позади остатки вечеринки и шумные голоса друзей.

В салоне витала напряжённая тишина. За окном мелькали огни ночного города, а в машине слышался только ровный шум двигателя и редкие щелчки поворотника. Лукас сидел, чуть откинувшись назад, но глаза его всё время косились на Кима. Тот держал руль одной рукой, другой лениво барабанил пальцами по кожаной обивке, словно ехал просто ради удовольствия.

Первым не выдержал Лукас:

— Скажи, зачем ты вообще здесь?

Ким скосил на него взгляд, уголок губ дрогнул в усмешке:

— Здесь? Ты имеешь в виду вечеринку или в машине?

— В жизни Ника, — жёстко уточнил Лукас, не отводя взгляда.

Ким хмыкнул, медленно вдохнул и выдохнул, будто растягивая паузу специально, чтобы довести собеседника.

— А-а-а, — протянул он, — Ревнуешь?

Лукас нахмурился:

— Не строй из себя идиота. Я знаю, ты не просто так крутишься рядом. У тебя всегда есть своя выгода.

Ким усмехнулся шире, глаза опасно сверкнули в отражении зеркала:

— Конечно, есть. Я же не такой простак, как вы все. Но тебе ведь и самому интересно, зачем Джон попросил меня, а не кого-то из вас, верно?

Лукас сжал челюсти.

— Джон всегда был странным типом...но ты ещё страннее. — он помолчал и добавил жёстко: — И всё же меня терзает один вопрос: почему именно тебе он оставил Ника?

На лице Кима промелькнула тень, но уже в следующую секунду он захохотал — громко, нарочито, с насмешкой.

— Ты это сказал так, будто он отдал мне игрушку на время.

— Потому что ты именно так и смотришь на него, — резко отрезал Лукас. — Но Ник не игрушка. Если сделаешь ему больно, клянусь, тебе мало не покажется.

Ким на миг замолчал, а потом чуть повернул голову, скользнув по Лукасу изучающим взглядом.

— Ты меня пугаешь, рыцарь в сияющих доспехах. Но знаешь что? — он наклонился ближе, почти шёпотом добавив: — Я никогда не делаю больно просто так.

Лукас сжал кулаки на коленях, но не ответил. В машине снова повисла тишина, на этот раз куда более тяжёлая.

Ким довольно усмехнулся и откинулся на спинку сиденья, переключая передачу.

— Ладно, расслабься. Я же сказал все будет хорошо, пока вы слушаетесь меня.

Лукас отвернулся к окну, но в его взгляде мелькнула твёрдая решимость. Он понял одно: за Кимом придётся следить.

***

Машина плавно остановилась у дома Лукаса. Тот, кивнув, откинулся на сиденье и тяжело выдохнул.

— Довёз, спасибо, — сухо сказал он, открывая дверь.

Ким, чуть склонив голову, хмыкнул:

— Даже «спасибо» от тебя звучит как угроза.

Лукас усмехнулся краем губ:

— А ты попробуй заслужить, чтоб звучало иначе.

Он вышел, хлопнув дверью. Ким смотрел ему вслед пару секунд, прежде чем тронуться.

На обратной дороге, проезжая мимо дома Ника, Ким заметил знакомую фигуру. Брайн, закинув Ника себе на плечо, тащил его к двери, ворча что-то себе под нос. Ким невольно сбросил скорость, задержав взгляд. В темноте его глаза блеснули чем-то непонятным: смесь раздражения, насмешки и чего-то ещё, что он сам не хотел признавать.

— Ну вот, — пробормотал он, наблюдая, как дверь захлопнулась за их спинами. — Герой нашёлся. Ишь, какой заботливый.

Он смотрел, пока те не скрылись в доме. В уголках его губ мелькнула ухмылка.

— Тут, скорее всего, за этим придурком следить надо, Джон, а не за мной, — пробормотал он и, нажав на газ, укатил в сторону своего дома.

Спустя неделю

Феликс сидел на краю кровати, пальцы нервно теребили край его рубашки. В голове у него крутились одни и те же мысли: пустые фрагменты воспоминаний, обрывки лиц и слов, которые он никак не мог сложить в целую картину. Сердце сжималось от бессилия.

— Чёрт... — выдохнул он, закрыв лицо руками. — Почему я не могу вспомнить?

Комната казалась слишком тихой, словно стены слушали каждое его слово. Он посмотрел на часы, было еще утро, но мысли уже тянули его в бездну. Феликс поднялся, подошел к окну, глядя на улицу, где светило слабое солнце. Каждый прохожий казался таким чужим, словно он сам оказался в своей собственной жизни наблюдателем.

Он знал, что нужно что-то делать. С каждым днем пустота внутри только росла. Невозможно было больше терпеть этот странный хаос в голове. Он сел обратно на кровать, достал телефон и долго рассматривал контакт психолога, который когда-то посоветовал Джон. Пальцы дрожали, когда он нажимал на номер.

— А что если я не смогу... — пробормотал Феликс, но внутренний голос подталкивал: «Нужно попытаться. Иначе это съест тебя».

Он набрал номер, услышал гудки, а затем голос на другом конце линии. Сердце сжалось, когда он сказал:

— Доброе утро. Мне...мне нужна консультация.

Разговор длился недолго, но каждое слово давалось с усилием. После звонка Феликс опустился на кровать, чувствуя странное облегчение и одновременно тревогу. Он понимал: это только начало. Начало того, что он должен встретиться лицом к лицу с теми тенями, которые мучили его память.

И пока он сидел, переваривая свои первые шаги к психологу, где-то в глубине души закралось маленькое чувство страха: А что если ответы окажутся болезненнее, чем он мог предположить?

После звонка Феликс долго сидел в тишине, будто обдумывая каждое слово, которое успел произнести. Чуть позже он заставил себя выйти из комнаты, заняться обычными делами: включил музыку, попробовал разобрать вещи, но мысли все равно возвращались к предстоящей встрече с психологом.

На следующий день в дверь позвонили. Феликс нехотя поднялся и открыл, на пороге стоял Марк с пакетом еды в руках.

— Ну, я подумал, раз ты последнее время какой-то...не такой, может, стоит тебя подбодрить, — сказал он с обычной своей улыбкой. — Я пиццу принес.

— Спасибо, — ответил Феликс, стараясь улыбнуться, но в его взгляде было что-то рассеянное.

Они устроились в гостиной. Марк с увлечением рассказывал о каких-то новостях, шутил, но каждый раз, когда переводил взгляд на Феликса, ловил себя на мысли, что тот словно не здесь. Смотрит в точку, кивает не вовремя, будто его мысли застряли где-то глубоко.

— Ты всё еще не отошел после...ну, после всего? — осторожно спросил Марк, подливая себе сока.

Феликс отмахнулся:

— Ага, просто устал немного.

Марк кивнул, решив не давить. Сам он списал это на то, что друг до сих пор оправляется от недавних событий. Но внутри засело смутное ощущение: что-то здесь не так.

Они ели, разговаривали, смеялись, и временами Феликс даже казался прежним. Но стоило Марку отвернуться, он замечал, как тот снова погружался в себя, взгляд становился тяжелым и отстранённым.

Феликс вдруг перевёл разговор:

— Кстати, как там дела с твоим отцом? Больше не буянит? А то я даже не заметил, как ты тогда свалил от меня.

Марк улыбнулся краем губ:

— Да, после той ситуации он вроде что-то понял. Даже извинялся передо мной. Но думаю, сразу не изменится. Поэтому я теперь проверяю каждую мелочь и каждый уголок на предмет слежки.

Феликс положил руку ему на плечо, крепко сжав.

— Не ссы, мы справимся, — сказал он с улыбкой.

Марк тоже улыбнулся, но в этот момент раздался звук уведомления на телефоне. Он достал его из кармана, взглянул на экран.

— Что там? — спросил Феликс.

— Ник написал в группу, — усмехнулся Марк. — «Блять, пацаны, отцепите этого придурка от меня»

Лукас спросил:

— «Кого?»

Марк читал следующее сообщение:

— «Как кого? Кима, блять. Он теперь тоже хочет в нашу группу, как только узнал, что у нас есть общий чат»

Феликс потянулся к телефону и сам написал:

— «Слушай, а Джон не объявлялся?»

Ответ от Ника пришёл быстро:

— «Нет»

Феликс отправил грустный смайлик, положил телефон и тихо сказал, глядя на Марка:

— До сих пор не могу поверить, что Джон уехал.

Марк кивнул.

— Я тоже. Но я немного подслушал, когда увидел Кима. Похоже, тот не мог не уехать.

Феликс нахмурился:

— Почему?

— Потому что отец у него хуевый, — прямо сказал Марк.

Феликс вздохнул:

— Эх, где же адекватные родители...

Марк удивлённо приподнял бровь:

— А твои что?

— Мои нормальные, но не адекватные, — Феликс криво улыбнулся. — Проще говоря, немного с ебанцой. И вообще, ты спрашиваешь, будто не знаешь.

— Знаю, — признал Марк. — Просто они тебя в ничем не ограничивают.

Феликс усмехнулся:

— Верно. И видишь, чем это закончилось?

Марк замолчал, понимая, что речь о том самом случае. Он вспомнил, как родители Феликса тогда были в шоке и впервые по-настоящему наказали его. Но вскоре смягчились, как будто не могли держать злость.

— Ладно, — махнул рукой Феликс. — Не забивай голову. Давай лучше в приставку рубиться.

Они поиграли, смеялись, даже спорили, кто кого обыграет. Казалось, тяжесть немного отошла. Но когда Марк собрался уходить и уже стоял в дверях, он невольно оглянулся.

Феликс стоял у окна, задумчиво сжимая в руках пустой стакан. Его взгляд был далёким, каким-то слишком взрослым для него. И эта картина не выходила у Марка из головы всю дорогу домой.

«Он явно что-то скрывает...» — пронеслось у него в голове.

***

Ким нагнулся через плечо и лениво прочёл экран — сообщение в общем чате от Ника с коротким «нет». Он приподнял бровь и, с притворной удивлённой интонацией:

— А почему соврал им, что Джон тебе не писал?

Ник резко выключил телефон и посмотрел на него. Он не стал говорить им — не потому что боялся ребят, просто сам не мог толком объяснить, почему солгал. В голове вдруг всплыло то ночное воспоминание:

«Он сидел на диване, фильм тихо мурлыкал на ноуте, и тут — уведомление от незнакомого номера. Он взял телефон, там было простое: «Спишь?»

Ник нахмурился и ответил: «Кто это?»

Ответ пришел быстро: «Джон»

Прочитав это имя, у Ника прошел удар по сердцу, будто кто-то поменял музыку в его груди на что-то другое. Ник тут же нажал на вызов. В трубке слышались гудки, а потом тихий, хриплый голос:

— Привет, Ник.

Ник так резко вскрикнул:

— Блять, Джон, какого черта?! — он испугался от собственной громкости и сразу замолк, отец мог проснуться, и снова начнутся нотации. Он перешёл на шёпот:

— Куда ты пропал?

Джон тоже шёпотом, будто боялся, что кто-то подслушивает, ответил:

— Прости. Я знаю, я виноват. Можешь ругаться.

Ник глубоко вздохнул:

— Почему старый номер не работает?

— Пришлось выкинуть тот телефон, — выдохнул Джон. — Как появилась возможность, взял новый и сразу же тебе написал.

Ник фыркнул, стараясь удержать раздражение:

— Давай-давай, не заговаривай мне зубы, я ещё злюсь.

Джон ответил тёпло и ласково:

— Злись.

Пауза. Ник набрался наглости и спросил прямо:

— Зачем Кима приставил ко мне?

Голос Джона стал ещё тише:

— Чтобы, пока меня нет, ты был в безопасности. Он вам тогда помог, разве нет?

— Помог, — коротко.

— Ну вот. А ещё... — Джон задержал дыхание — Я разрешаю тебе на нём отдуваться за его прошлые ошибки.

Ник не удержался и рассмеялся, такой искренний, немного шутливый смех, что внутри что-то тёплое расплылось от неожиданности. Потом, чуть грустно спросил:

— Когда вернёшься? Надеюсь, не навсегда уехал?

— Нет, — ответил Джон. — Но не могу сказать, когда вернусь.

Ник, осторожно спросил:

— Отец заставил уехать, да?

Джон молчал. И ответил наконец, тихо:

— Да. Если бы я не уехал, вы все пострадали бы от его действий. И он все равно силой забрал бы меня.

Ник чуть прижался губами к зубам и шепнул:

— Не расскажешь причину поведения отца?

— Рассскажу, — пообещал Джон. — Но не сейчас. Я всё улажу, и расскажу.

Ник промолчал, потом ещё тихо, с ноткой угрозы в голосе:

— Хорошо. Но я тебя всё равно прибью за твои выходки, ты даже не попрощался и уехал.

Джон устало улыбнулся, сказал:

— Прости. Я не попрощался, потому что знал, что вернусь.

— Ебнутый, — пробормотал Ник, крутя головой. — Люди прощаются, даже если они потом встретятся.

Джон рассмеялся хрипло, искренно и шёпотом:

— Знаю. Но у меня по-другому.

— Ты реально больной на голову, — пожал плечами Ник.

И вдруг, в этой усталости, голос Джона стал удивительно мягким:

— Ну ты всё равно дружишь со мной. Значит, тебе нравятся ебнутые?

Ник не смог сдержать улыбку. Он представлял, как Джон где-то там, вдалеке, шутит так же, даже в разладе с ним. Грубо и немного по-детски он ответил:

— Ага, да. Попизди тут.

Смех Джона, слышный через провод, растопил оставшийся лёд в его груди. Он вдруг почувствовал, как гнев уходит, уступая место чему-то более тёплому — облегчению от того, что человек, который ему важен, рядом, хоть и далеко. Сердце снова стучало ровно, но уже не от раздражения.

— Ладно, — сказал наконец Джон, — Прости, но мне надо идти. Спокойной ночи. Позже спишемся.

Джон сбросил звонок. Ник смотрел на экран и, не вполне осознавая, почему делает это, прошептал в пустоту:

— Сладких снов, Джон.»

Вырвавшись из воспоминания, у Ника в уголках губ сама собой появилась лёгкая улыбка теплая, странная, непрошеная.

— Ты чё улыбаешься? — голос Кима резко вломился в голову, и Ник дернулся, моргнув, словно выныривая из сна.

— Что? — переспросил он, нахмурившись.

Ким прищурился и с явным недоумением усмехнулся:

— Ты только что так улыбался, что я чуть не ослеп.

Ник сбивчиво ответил:

— Да бред, тебе показалось.

Но внутри упрямо теплилось то самое чувство, которое не давало стереть с лица ту самую улыбку.

Ким усмехнулся и протянул, лениво прищурившись:

— Такое не может, не показаться, принцесса.

Ник раздражённо фыркнул, решив свернуть разговор:

— Блять, чё ты вообще ко мне прилип, как банный лист?

— В смысле «как банный лист»? — Ким вскинул брови. — Ты вообще пользуешься мной.

Ник удивлённо вскинул свою бровь.

Ким, заметив это, добавил:

— А что? Разве не так? Я тебя тут и развлекаю, и катаю по делам твоим.

Ник промолчал, а потом криво усмехнулся:

— А тебе и в кайф, да?

Хитрая улыбка скользнула по лицу Кима:

— Когда тебе кайф, то и мне хорошо.

— Фу, бля, прекращай. Мне мерзко от твоих слов, — Ник отмахнулся.

Ким с наигранным удивлением приподнял брови:

— А что не так? — и игриво добавил: — Или ты о другом подумал?

Ник не ответил, просто пошёл к машине. Ким догнал его и негромко сказал:

— Раньше тебе такое нравилось.

— Это было раньше, — резко бросил Ник. — Пусть так и останется.

Ким замолчал. Его задели слова Ника. На миг мелькнула мысль — бросить его здесь и самому уехать. Но он услышал, как Ник недовольно пробормотал:

— Блять, лучше бы подождал, пока Брайн закончит, и с ним поехал бы.

Эти слова обожгли ещё сильнее. Внутри Кима сжалось.

«Ебаный Брайн. Чем ты лучше? Видно же, что ты не ангел.»

Он резко обогнал Ника, подошёл к машине и прошептал:

— Но ты не победишь в этой игре.

— Что? — насторожился Ник, догоняя его.

Ким обернулся и уже буднично сказал:

— Ничего, принцесса. Садись. Сегодня я не буду тебя доставать.

Ник опешил от такого резкой перемены, но всё же плюхнулся в машину:

— Вау, с чего такая щедрость?

Ким сел за руль, завёл двигатель и бросил на него короткий взгляд:

— Может я снова хочу подружиться?

Не дав Нику возразить, он резко нажал на газ. Ника откинуло на спинку, и он сквозь зубы прошептал:

— Урод.

Ким услышал, но лишь улыбнулся уголком губ. Машина рванула вперёд, унося их по делам.

***

Феликс сидел в такси, небрежно уткнувшись в телефон, будто переписывался с кем-то из друзей. Но на самом деле экран был выключен. Он делал вид.

«Чёрт...опять этот ком в груди. Сколько можно терпеть?»

Машина остановилась у неприметного здания с облупившейся вывеской. На первый взгляд — обычная контора, никак не связанная с психологией. Именно так Феликсу и нравилось, чтобы никто не догадался.

Он расплатился, вышел и, быстро оглянувшись по сторонам, вошёл внутрь.

Сердце стучало неравномерно — то медленно, то будто пытаясь вырваться наружу. Он ещё секунду стоял в коридоре с бледно-жёлтыми стенами, прислушиваясь, из соседних комнат доносился тихий шелест бумаги, где-то кто-то тихо разговаривал. На табличке у дверей было сухо: «Психолог. Приём по записи». Ничего театрального. Как он и хотел. Феликс постучал и, не дождавшись ответа, зашёл.

Внутри было теплее. Лампа на столе отбрасывала мягкий круг света, запах чая и лёгкой лаванды делал атмосферу неожиданно домашней. За столиком сидела женщина лет тридцати пяти, в тонкой рамке очков. Её взгляду не требовалось много слов — она уже знала, чего в такие кабинеты приводят молодые люди.

— Феликс? — произнесла она спокойным, ровным голосом. — Заходи, садись. Я Дженни.

Он почувствовал, как губы предательски дрогнули, это слово: «Садись» — всегда означало начало разговора, который мог зайти слишком глубоко. Но он сел.

— Ты пришёл один? — спросила Дженни, записывая что-то в блокнот.

— Да, — ответил он коротко и положил руки на колени. — Я...хочу вспомнить. То, что произошло в баре. И не только бар, — он внезапно замолчал, стараясь не разрыдаться прямо тут, на мягком кресле. — Я знаю, что что-то вырубило меня. Я просыпаюсь, и в голове обрывки, пустота. Я хочу понять, что там было.

Дженни кивнула так, будто абсолютно принимала это как обычную просьбу. У неё был голос, который сдирал острые края с самых болезненных фраз.

— Это нормально бояться. Но ещё нормальнее искать правду, — сказала она. — Ты первый раз у психолога?

— Первый. — он сделал шаг вперед на своих словах и тут же пожалел: впервые это звучало как признание слабости.

— Тогда давай начнём аккуратно, — предложила Дженни. — Расскажи, что ты помнишь. Просто вслух, и медленно.

Феликс выдохнул. Рассказывать оказалось легче, чем думать об этом в одиночку: бар, музыка, бокал, потом туман, охранники, двор, потом боль, пульс, запах аммиака (нет, это лишь память о больнице), и как голые кадры в киноплёнке, руки, которые что-то делают, чужой смех, чей-то голос, которого он не мог поймать. Он говорил тяжело, всхлипы подступали — но Дженни не прерывала, только время от времени фиксировала слова в блокноте мягким карандашом.

Когда он умолк, в комнате установилась деликатная тишина. Дженни убрала блокнот и посмотрела прямо в его глаза:

— Хорошо. Ты сделал большой шаг, — сказала она. — Есть метод, который помогает восстановить фрагменты памяти, это гипноз. Он не гарантирует абсолютной правды, но часто помогает увидеть то, что спрятано за страхом и травмой. Ты слышал о нём?

Сердце Феликса застучало по-новому. Во всех фильмах гипноз был чем-то мистическим: люди падали в забытьё и слышали чужие голоса. Его первая реакция была почти рефлекторна:

— Это опасно, да? — спросил он. — Что если я увижу что-то, чего не смогу вынести? Что если правду не переживу?

Дженни улыбнулась, но улыбка была не расхолаживающая, а мягкая и уверенная:

— Понимаю. Это самый естественный вопрос. Гипноз — не кино. Я не буду навязывать тебе воспоминания. Мы используем технику глубокого расслабления и направленного внимания. Ты будешь в безопасности здесь, со мной. Ты будешь воспринимать всё в своём темпе. И если станет тяжело, я выведу тебя из состояния. Никаких сцен «Я не помню, кто я», — её голос был деликатен и твёрд. — Но ты должен понимать: иногда истина болезненна. Иногда она освобождает.

Феликс молчал. Внутри него таилась подвижная буря: страх, любопытство, глухая надежда, что если он вспомнит это наконец позволит ему перестать бояться, позволить ночам быть ночами, а друзьям не видеть в нём лжеца. И, честно говоря, ещё тянулась мысль: если он знает, он сможет действовать, что помочь себе.

— Я не предлагаю шагнуть в бездну, — добавила Дженни, видя его сомнения. — Мы будем медленно входить в гипноз. Соглашаешься попробовать?

Он посмотрел в лампу, в её жёлтый круг света, в свои пальцы, сжимающие края кресла. Затем глубоко вдохнул, и ответил ничуть не громче, чем шёпот:

— Хорошо. Попробуем.

Дженни улыбнулась и встала. Она пригласила его пройти чуть ближе к креслу-лежанке, попросила закрыть глаза и положить руки на колени. Её голос стал ещё мягче, слова — ровнее, как если бы она собирала их в ниточку:

— Дыши глубоко, медленно...вдох...выдох...ещё раз...позволь телу расслабиться. Представь, что каждая мышца лица, шеи, плеч с течением выдоха становится мягче...ты такой же в безопасности, как ребёнок под одеялом...я буду считать медленно вниз от десяти до нуля...с каждым числом ты будешь чувствовать, как ступеньки под тобой опускаются вглубь приятного спокойствия...

Она говорила ровно, не требуя реакции. Внутри Феликса всё сначала упорно сопротивлялось: мысли рвались наружу, цеплялись за рёв заведённой сцены жизни. Но дыхание голоса Дженни было как море: размеренно заходило и отступало, ровно, неизменно. Его тело постепенно сдавалось — мышцы отпускали, пальцы перестали цепляться за край кресла, веки тяжелели. Сердце всё ещё билось, но в другом ритме, не паники, а управления.

— Десять...девять... — шептала Дженни. — Ты чувствуешь, как лёгкость приходит в шею...в грудь...восемь, семь...безопасно...спокойствие мягко опускается...

Сначала были отдельные образы: рассеянный свет, шёпот, затем будто занавес начинает медленно подниматься. Сцены не были логичными, они приходили в виде запахов и ощущений: липкость ладоней, холод асфальта под ладонями, вкус яблока. Было странно и одновременно знакомо, как если бы он вспоминал чужую жизнь из детских книг.

Его горло сжалось, старый, забытый страх начал тосковать где-то глубоко, но голос Дженни оставался тихой опорой:

— Если будет тяжело, скажи «стоп», и я тут же верну тебя обратно. Ты контролируешь маршрут.

Феликс кивнул в полусне, внутри было одновременно страх и облегчение. Он уже не мог сказать, что именно он боится — боялся узнать, боялся не узнать, боялся признаться себе в том, что может быть правдой. Но где-то за этой непривычной стеной спокойствия возникло желание узнать, наконец, почему его память так пуста.

Дженни продолжала. Голос её стал почти музыкальным счётом, и Феликс всё глубже погружался в то состояние, где слова были светом, а свет дверью. Прежде чем он осознал, что происходит, мир сжался до внутреннего кадра, и за ним вдалеке сгущались первые, туманные фрагменты той ночи.

Феликс словно стоял в баре снова. Музыка гремела, разноцветные огни мелькали, и он видел себя со стороны — он и Марк танцевали, смеялись, плечо к плечу, в такт музыке. Всё выглядело слишком живым, слишком настоящим. Но вдруг Марк сказал что-то, махнул рукой и ушёл в сторону туалета. Феликс же остался, продолжая танцевать в толпе.

И тогда произошел резкий толчок. Чужое плечо нарочно задело его. Он резко обернулся, а Феликс пытался разглядеть лицо, но фигура перед его копией словно была замазана, контуры расплывались, будто кто-то специально вырезал часть памяти. Чем сильнее он напрягал взгляд, тем больше всё искажалось.

Картинка мигнула. Музыка стихла. В воздухе повис запах железа. Теперь перед ним была сцена драки: он увидел себя и другого парня. Не того, кто толкнул, этот был худощавый, сжатый от страха. Слова пробивались сквозь шум в голове, рваными кусками.

— Отстань! — кричал тот парень, закрываясь руками. — Ты с ума сошёл?!

— Ты думал, что можно со мной так играть?! — голос Феликса был чужим, диким. — Ты думал, я позволю тебе?!

Феликс, наблюдающий со стороны, сделал шаг вперёд, и сердце сжалось. Его копия кинулась на худого парня, и всё превратилось в звериный хаос. Удары быстрые, безжалостные, не похожие на драку, а на ритуальное избиение. Копия повалила его на пол и, оседлав сверху, начала бить руками его лицо, шею, грудь. Кровь брызнула, заливая руки, одежду, даже пол вокруг.

— НЕТ... — выдохнул Феликс, отступая назад.

В этот момент его копия подняла голову. И то, что он увидел, вогнало его в ступор. Глаза пустые, как два колодца без дна. Лицо залито алыми струйками, кровь стекала по щекам, капала с подбородка. Копия медленно, очень медленно, улыбнулась. Улыбка зверя, которому нравится то, что он делает.

— Нет! Это не я! — закричал Феликс, зажимая уши руками. — Эй! Хватит! Выпусти меня! Дженни!

В реальности его тело дёрнулось, он начал барахтаться на кушетке, глухо мыча, словно кто-то зажал ему рот. Дженни с тревогой заметила, как его дыхание сбилось, и начала выводить его, но он застрял.

Копия в видении поднялась на ноги, подошла к нему, глаза её светились пустотой. Она резко схватила его за горло, пальцы вонзились в кожу. Воздух перекрылся, Феликс начал задыхаться, отчаянно хрипя.

— Какое слово...какое слово?! — паника захлестнула. И вдруг, будто вспышка в голове: — Стоп!!

Но было уже поздно. Копия наклонилась ближе, облизала губы, и чужим, холодным голосом прошептала:

— Ты не должен это помнить.

У Феликса из глаз потекли слёзы. Он бился в хватке, а копия приближалась всё ближе, почти касаясь губ, будто хотела поцеловать — не ради нежности, а чтобы утащить его за собой, вниз, в самую тьму, и поцеловав его, реальность все же резко вернула его обратно.

Дженни почти крикнула:

— Феликс! Всё, хватит! Я здесь! Ты в безопасности!

Мир схлопнулся. Тьма разорвалась. Он резко открыл глаза, хватая воздух ртом, горло саднило, будто его и вправду душили. Лоб был мокрым от холодного пота.

А на языке до сих пор висел металлический вкус крови.

Он сидел в кресле, руки всё ещё сжаты в кулаки, ногти впились в кожу. Дженни склонилась над ним, мягко, но настойчиво, удерживая его взгляд:

— Всё хорошо, Феликс...ты в безопасности, — сказала она, стараясь сгладить дрожь в голосе.

Феликс моргнул, пытаясь перевести дыхание, но взгляд его был стеклянным, пугающим. Он отшатнулся, отводя глаза:

— Не...не было меня там... — прошептал он, голос дрожал. — Это не я...

Дженни наклонилась ближе, положив руку на его плечо:

— Феликс, это был гипноз. Это воспоминания, которые твой разум прячет...но ты не сделал ничего плохого. Ты видел то, что скрывалось внутри тебя, но это не значит, что это реальность.

Феликс резко отдернул плечо, глаза наполнились слезами:

— Реальность? — хрипло рассмеялся он. — Как это реальность?! Я...я видел...видел, что я могу...что я...

— Слушай меня, — мягко сказала Дженни, — Ты не один. Я рядом, и никто тебя не тронул. Это был лишь образ. Это не ты.

Феликс сжал лицо руками и издал болезненный стон. Дженни присела рядом, положив руку на его колено, пытаясь поймать его взгляд. Он отвёл глаза, дыхание постепенно начало выравниваться, но тело всё ещё дергалось от страха.

— Почему...почему это воспоминание такое ясное? — спросил он, голос едва слышно дрожал.

— Потому что твой разум запомнил сильные эмоции, — сказала Дженни, — А теперь мы можем вместе это пережить. Сначала страшно, да...но это шаг к тому, чтобы понять, что произошло.

Феликс медленно кивнул, но слёзы не прекращались. Он чувствовал, как внутри него ещё что-то ворочается, что-то, что он боится признать. Дженни смотрела на него с мягкой настойчивостью, зная, что следующая попытка будет ещё сложнее, но необходима.

— Ладно... — прошептал Феликс, — я...попробую с тобой.

Прошло несколько дней

Феликс ходил к психологу, каждый раз погружаясь всё глубже в свои воспоминания и страхи. Сегодня у него была ещё одна встреча, и Марк, заметив странное поведение друга, решил проследить за ним. Он наблюдал издалека, когда Феликс заходил в здание, и сразу понял пробраться внутрь не так просто. Строгие охранники, камеры, кодовые двери — всё выглядело как настоящая крепость.

Марк достал телефон и нехотя набрал Киму. Тот, как всегда, усмехнулся, услышав голос Марка:

— О, Марк...решил стать шпионом? — проскрипел он с насмешкой.

— Ким, хватит издеваться! Нужно отвлечь охрану, иначе я не пробьюсь! — настаивал Марк.

— Ладно-ладно, — хмыкнул Ким. — Но запомни: если что-то пойдёт не так, это твоя проблема. И я даже спрашивать не буду зачем тебе это, но меня трогает то что ты в такие моменты вспоминаешь обо мне.

Через несколько минут Ким уже отправил своих парней, чтобы отвлечь сотрудников здания. Марк дождавшись людей Кима, и воспользовался этим моментом, осторожно, шаг за шагом, проник внутрь. Сердце колотилось, адреналин бил ключом, но он двигался бесшумно, стараясь не привлекать внимания.

Когда он проходил мимо дверей, вдруг услышал тихий стон. Остановился, прислушался. Звук повторился, теперь отчётливее:

— Феликс...не переживай, я осторожно... — голос был мягким, успокаивающим, но Марк ощутил, что внутри комнаты что-то серьёзное происходит.

Не думая ни секунды, он ворвался в комнату, и застыл на пороге. Перед ним разворачивалась жуткая картина: Феликс находился в глубоком сне, его тело дергалось, руки сжимались в кулаки, а лицо искажало страдание. Дженни наклонялась к нему, тихо подбадривая и удерживая его в состоянии между реальностью и воспоминаниями.

— Феликс...не бойся...всё будет хорошо... — шептала она, стараясь направить его сознание, когда Марк, не сдержав эмоций, закричал:

— Что вы делаете?!

Он бросился вперёд и оттолкнул Дженни. Та отшатнулась, глаза расширились от удивления:

— Что вы себе позволяете?! — воскликнула она.

Марк не слушал её, схватил Феликса за плечи и встряхнул его, пытаясь вывести из сна силой.

— Очнись, Феликс! — кричал он, сердце колотилось, адреналин бил ключом.

Феликс издал слабый стон, его тело напряглось, дыхание стало прерывистым. Дженни попыталась вмешаться:

— Отойдите! Вы только сделаете хуже! — кричала она, но Марк был слеп к её предупреждениям.

Феликс начал дергаться сильнее, глаза медленно раскрывались, мир вокруг него постепенно возвращался, но в сознании всё ещё оставались размытые образы. Дженни мягко прикладывала ладони к его плечам, говоря спокойным голосом:

— Вдохни...медленно...выдохни...всё под контролем...ты в безопасности...

Постепенно тело Феликса перестало трястись, дыхание стало ровным, руки ослабли, а взгляд сфокусировался. Дженни продолжала вести его мягкими, уверенными словами, шаг за шагом выводя из состояния.

Наконец Феликс открыл глаза. Перед ним стояла Дженни, её лицо выражало одновременно тревогу и облегчение.

— Получилось? — спросил он тихо, всё ещё дрожа от пережитого.

Но прежде чем она успела ответить, Марк снова оттолкнул её и резко обнял Феликса.

— Марк?! — вырвалось у Феликса, глаза округлились от удивления и смешанных эмоций. — Что ты тут делаешь?! Ты что следил за мной??

Марк нахмурился, сжал кулаки, но голос был ровный:

— Я не мог стоять в стороне! Ты даже не подумал, что мне тоже может быть страшно за тебя?

Феликс поднял бровь и слегка присвистнул:

— Страшно? Ты же знаешь, что значит, когда за тобой следят, когда контролируют каждое движение. Ты что, решил быть как свой отец?

— Что за бред?! — вскрикнул Марк, шагнув ближе. — Я не отец, и я здесь, чтобы помочь!

— Да? — Феликс пересек руки на груди, голос дрожал от смеси злости и страха. — А выглядит так, будто ты просто шпион, который тихо следил за мной!

Спор разгорался, слова летели, как искры. Они оба начинали накаляться, и уже кажется, что вот-вот, кто-то сорвётся. В этот момент Дженни, которая всё это время наблюдала со стороны, тихо, но твёрдо вмешалась:

— Стоп! — сказала она, прерывая их спор. — Хватит. Вы оба слишком устали, и эмоции зашкаливают. Марк, ты не отец, Феликс, ты не один. Дышите.

Они оба замолчали, тяжело вдохнули, глаза поочередно переходили друг к другу, медленно успокаиваясь под мягким, уверенным взглядом Дженни.

Феликс наконец сказал тихо, почти шепотом:

— Хорошо...ладно, прости за то что я не рассказывал.

Марк кивнул, улыбнулся и осторожно положил руку ему на плечо:

— И ты меня, но с этого раза больше не молчи. Теперь мы вместе, и будем разбираться, чтобы ты один не страдал.

Феликс кивнул, и в груди стало легче. Они смотрели друг на друга, понимая, что это не просто слова — это обещание, за которым теперь будет следовать доверие и поддержка.

***

Ким договорив с Марком, закончил свою очередную грязную работу, вышел из здания, потянулся и зажёг сигарету. Взгляд его скользнул по темной улице, и он заметил, как вдалеке машина плавно останавливается.

Из неё вышел Итан. Его силуэт в вечернем свете был чётким и уверенным, но одновременно казался немного напряжённым, будто каждый шаг давался с усилием. Ким медленно затянулся, наблюдая за ним, на лице мелькнула лёгкая ухмылка.

— Ну вот, а я уж думал, что этот день будет веселым, — пробормотал Ким, опираясь о крышку машины и продолжая курить.

Итан посмотрел вокруг, словно проверяя, нет ли лишних глаз, а затем заметил Кима. Их взгляды встретились, и на секунду во взгляде Итан проскользнула смесь удивления и лёгкого раздражения, а Ким, наоборот, только улыбнулся шире.

— Чего здесь стоишь? — спросил Итан, шагнув ближе.

— Да так...курю, думаю, стоит ли тебе что-то объяснять, или будешь сам додумывать, — ответил Ким с легкой насмешкой, делая несколько медленных затяжек.

Итан нахмурился, сделав шаг ближе:

— Ты зачем вообще следишь за мной?

Ким бросил окурок на землю и потоптал ногой:

— Следить? Да не, это просто совпадение. Но если хочешь, могу провести небольшую экскурсию по тому, что я делаю, — его взгляд искрился вызовом.

Итан слегка улыбнулся, сдержанно, но взгляд его стал более осторожным:

— Экскурсия мне пока не нужна. Но это не значит, что я буду просто стоять и смотреть, как ты тут шляешься.

Ким уселся на капот своей машины, всё так же держа сигарету, и наблюдал за Итаном:

— Ну что, пришёл посмотреть, чем я тут занимаюсь? Или просто решил проверить, не сжёг ли я город?

Итан нахмурился, сдержанно улыбаясь:

— Не город, а тебя. Ты, как всегда, всё делаешь через хаос.

— Хаос это стиль жизни, — ответил Ким, разворачивая сигарету в пальцах. — А ты что, Итан, пришёл учить меня дисциплине?

— Не учить, — спокойно сказал Итан, делая шаг ближе. — Просто напомнить кое-что.

Ким поднял бровь:

— О, давай, удиви меня.

Итан слегка улыбнулся, взгляд стал холоднее, но с оттенком воспоминания:

— Помнишь тот раз в подвале у заброшенного склада? Ты тогда решил «проверить» свои навыки на тех, кто за нами наблюдал.

Ким усмехнулся:

— Ага, тот самый момент, когда ты чуть не сорвался и хотел меня остановить?

Итан кивнул:

— Именно. Ты тогда сказал, что «никто не смеет командовать мной». Но помнишь, что я сказал тебе в ответ?

Ким слегка прищурился, будто вспоминая, но на лице осталась лёгкая насмешка:

— «Да, и если что я буду рядом, даже когда будешь вляпываться по полной»?

Итан кивнул, чуть строже:

— Именно. Я не люблю, когда ты делаешь глупости ради показухи. А теперь... — он сделал шаг вперёд и голос стал чуть мягче, но по-прежнему рассудительный — Я пришёл, чтобы убедиться, что ты не потерял контроль в своей грязной работе.

Ким усмехнулся и поджёг ещё одну сигарету:

— Ну что ж, кажется, у нас получился маленький урок из прошлого.

Итан внимательно посмотрел на него:

— Не урок. Напоминание. Потому что тогда ты мог потерять контроль. А сейчас я просто хочу убедиться, что ты не повторяешь свои ошибки.

Ким кивнул, на мгновение его взгляд стал серьёзным:

— Ладно, Итан. Принимаю твою дисциплину...на сегодня.

Итан усмехнулся, слегка наклонив голову:

— Отлично. Я думал, снова откажешься.

Ким прищурился:

— Это что за тон?

Итан улыбнулся кокетливо:

— Какой тон? Кстати...слышал, что Джон уехал.

Ким напрягся, пальцы сжались вокруг сигареты:

— Да.

— А куда? — продолжил Итан, словно не замечая напряжения. — Я так понимаю, теперь ты один выполняешь всю работу?

Ким откинулся на капот, холодно:

— Тебе-то какая разница?

Итан сделал шаг ближе, глаза блестели в полумраке:

— Ну как же...ты что, забыл?

Ким нахмурился:

— Что?

Итан улыбнулся, слегка опершись на машину рядом с Кимом:

— Про то обещание, которое мы давали друг другу тогда...помнишь? После той ночи, когда ты сказал, что ни одна ошибка не оставит тебя, если я буду рядом.

Ким на мгновение замер, его взгляд стал острым и холодным. Он помнил эту ночь, но сейчас чувствовал другое — отвращение, которые мешали реагировать на Итана так, как раньше.

— ...Я помню, — выдохнул он, стараясь сохранить спокойствие.

Итан наклонился чуть ближе, почти шепотом, игриво и одновременно с лёгкой болезнью в голосе:

— А я помню больше. И, знаешь...тогда я был уверен, что смогу всё контролировать. Но теперь... вижу, что ты сам что-то контролируешь...или пытаешься.

Ким отстранился, глаза сверкнули раздражением:

— Ты чего-то хочешь сказать, Итан?

Итан улыбнулся, чуть подшучивая, но с искренним оттенком:

— Просто проверяю, не забыл ли ты про обещания...и про меня.

Ким фыркнул, пытаясь сохранить маску равнодушия:

— Да, забыл. Ну и что теперь?

— А теперь... — Итан сделал шаг назад, играя с тенью сигареты на лице Кима, — Я наблюдаю. Смотрю, как ты работаешь...и, знаешь, иногда завидую.

Ким посмотрел на него, мысленно вспоминая все дела, когда ничего не чувствовал, а теперь...

— Завидуешь? — переспросил он, слегка улыбаясь сквозь раздражение.

— Завидую тому, что мы больше не работаем вместе, — сказал Итан, слегка усмехаясь, — Хотя признаюсь честно, скучаю. Поэтому я здесь, чтобы снова заключить сделку.

Ким рассмеялся сквозь зубы, раздражённо:

— Ну ж нет. Я еле закрыл с тобой прошлую сделку, ещё раз я этого не хочу.

Итан устало выдохнул, и взъерошил волосы:

— Правда? Жаль...кстати, Ник неплохой университет выбрал. А что если кто-то узнает, что он был замешан в делах о наркотиках? Как думаешь, его выгонят?

Ким шагнул к нему, сжав зубы:

— Ты угрожаешь мне?

Итан покачал головой, спокойно ответил:

— Нет, конечно.

Он замолчал и улыбнувшись хищно, помахал рукой кому-то за спиной:

— Прости, солнце...ты не захотел по-хорошему, хотя мы могли бы договориться.

Ким не успел ответить, как сзади его схватили за руки. Тело дернулось, мышцы были напряжены, адреналин взорвался. Он пытался вырваться, но Итан уже направлялся к своей машине, отдавая приказ:

— Сильно его не калечить. Он мне ещё живым нужен.

— Но босс! — крикнул один из парней, явно нервничая. — Он сильный!

Итан резко обернулся, глаза сверкали злостью:

— А вы что? Олухи что ли? — голос был ледяной, ядовитый. — Вы знаете, что делать.

Началась драка. Каждое движение Кима было точным, каждый удар выверенным. Сердце колотилось, кровь бурлила, адреналин заполнял вены. Он почти выигрывал, почти почувствовал вкус победы, но когда услышал голос одного из парней:

— Тебе звонит какой-то Джон...может, сказать, что ты умер?

Прозвучал резкий звук разбитого стекла, это был его телефон, но ему сейчас не до этого, когда он услышал имя: «Джон», то словно ударило по мозгу, и на секунду его внимание отвлеклось. Этой доли секунды хватило, чтобы кто-то вколол ему в шею шприц.

Тело Кима резко обмякло, сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало прерывистым, голова закружилась. Всё вокруг будто расплылось, краски померкли. Он увидел лицо Итана в машине холодное, улыбающееся. В глазах чистое, звериное удовлетворение.

— Я убью тебя... — прошептал Ким в бессилии, прежде чем сознание полностью отключилось.

Внутри него смешались страх, ярость. Он видел себя беззащитным, как хрупкую куклу, которой играют чужие руки. Сердце сжималось, гнев клокотал внутри, но тело уже не слушалось. Каждая клетка кричала «Борись!», но руки и ноги не слушались.

Последнее, что он понял, теперь он не сможет защитить никого. Ни себя, ни Джона, ни кого-то, кто ему дорог. И единственное, что оставалось в его сознании, это ледяное ощущение того, что Итан получает удовольствие от его боли.

***

Ник сидел в кафе с пацанами, болтал и смеялся, и он ненадолго вышел в туалет, а вернувшись, заметил, что взгляды друзей переменились, стали какие то настороженные, будто они знали что-то, чего не знал он.

— Что? — нахмурился Ник. — Чего вы так смотрите?

— И когда ты хотел нам сказать, что Джон объявился? — спокойно, почти холодно спросил Лукас.

Ник замер, но быстро натянул маску удивления:

— О чём ты вообще?

Феликс протянул ему телефон:

— А вот о чём. У тебя там Джон названивает...сейчас аж телефон взорвётся.

Ник резко выхватил мобильный, увидел десять пропущенных вызовов. Сердце заколотилось. Он набрал номер, гудки тянулись слишком долго, а в груди билось ощущение тревоги.

— Или это не тот Джон? — хмуро заметил Марк. — Поэтому и скрывал?

— Да тихо ты! — сорвалось у Ника.

И тут в трубке раздался взволнованный голос Джона:

— Эй, Ник, ты где? Всё хорошо? Ты в порядке?

Ник глотнул воздух, стараясь звучать спокойно:

— Со мной всё хорошо. Это я должен спрашивать: что случилось?

— Всё нормально...ты где? — выдохнул Джон.

— С пацанами, а ты чего звонил столько раз? — Ник замолчал, подозрительно прислушиваясь. — Точно всё хорошо?

— Да... — голос Джона был тревожно тихим. — Но ты не знаешь где дядя? Он не с вами?

— Ким? — Ник скривился. — Нет, конечно. И слава богу, а то достал уже. А что?

— Он не отвечает...и я чувствую, что произошло что-то нехорошее.

— Да всё нормально с ним, — Ник попытался отмахнуться. — По-любому где-то зависает, не парься.

Но Джон замолчал. Секунда, две, три. Ник подумал, что связь оборвалась, и посмотрев на экран, увидел, что звонок ещё активен.

— Эй, Джон...ты чего молчишь? — спросил он.

И тогда Джон выдохнул, его слова пронзили воздух:

— Брайн написал...что Кима похитили.

— В смысле? — Ник сжал телефон, глаза округлились. — Откуда он знает?

— Неважно, — резким шепотом ответил Джон. — Мне надо с ним связаться.

Ник поднял голову, и в этот момент дверь в кафе открылась. Вошёл Брайн. Его походка была уверенной, а взгляд холодным.

— Не нужно, — выдохнул Ник в трубку.

Брайн подошёл к столу, не обращая внимания на настороженные взгляды парней:

— Есть дело. Собирайтесь.

Голос Джона сорвался на рык:

— Не смей их в это втягивать, придурок!

Брайн ухмыльнулся, выхватил телефон прямо из рук Ника и поднёс к губам:

— Открою тебе секрет, если ты не понял...связавшись с вами, они уже давно были втянуты. Просто ты слишком слеп, чтобы это заметить.

Он отключил звонок, вернул телефон Нику и посмотрел прямо в глаза, слова его прозвучали, как приговор:

— Если мы не решим это сейчас...проблема коснётся и вас.

Воздух в кафе стал тяжёлым, словно пропитанным грозой. Каждый из них почувствовал, как привычная реальность треснула. Их втягивали в игру, где цена — жизнь. И выхода назад уже не было.