Часть 9. Там, где слышно только сердце

Часть 9. Там, где слышно только сердце

Падение длилось вечность.

Ледяная вода замёрзшего ручья ударила по ногам, Андрей приземлился на бок, успев подхватить Леру и заслонить её спиной от камней. Боль прострелила плечо — что-то хрустнуло, потом обожгло.

— Вставай, — прохрипел он. — Бежим.

Лера выбралась первой, помогла ему. Андрей оглянулся — сверху, с края обрыва, уже светили фонариками. Голоса, маты, команды. Но спускаться они не спешили — темно, скользко, не знают рельеф.

— Туда, — указал он на тёмную полосу леса впереди. — Там что-то есть. Я видел с дороги.

Они побежали. Лера не ныла, не плакала, просто бежала за ним, преодолевая сугробы, цепляясь за ветки, падая и снова поднимаясь. Андрей сжимал "Глок" в правой руке, левая висела плетью — боль становилась невыносимой, но он не мог сейчас думать о себе.

Вдалеке замаячил силуэт — маленькая хижина, охотничий домик, заброшенный, с провалившейся крышей. Лучше, чем ничего.

Андрей выбил дверь плечом — внутри пахло гнилью и мышами, но стены были целы. Он затащил Леру внутрь, закрыл дверь на засов (ржавый, но держался), отошёл к стене и медленно сполз по ней вниз.

— Андрей! — Лера опустилась рядом на колени, ощупала его лицо, шею, грудь. На левом плече рубашка промокла насквозь — не от воды. Кровь. Чёрная в темноте. — Ты ранен!

— Пуля скользнула. Не в теле, — выдохнул он. — Царапина.

— Это не царапина, придурок! — голос сорвался на крик, потом на всхлип. — Что мне делать? У меня нет аптечки, нет ничего.

— Посвети телефоном. И успокойся. Я научу.

Лера дрожащими руками достала айфон, включила фонарик. Свет выхватил его лицо — бледное, с запекшейся кровью на виске, с тёмными кругами под глазами. И плечо — разорванная ткань, глубокая рваная рана, из которой всё ещё сочилась кровь.

— У тебя есть нож? — спросила она, сама удивляясь своему спокойствию.

— В кармане джинсов. Складной.

Она нашла нож, разрезала рубашку выше раны, оторвала рукав. Андрей скрипел зубами, но не издал ни звука.

— Нужно прижечь, — сказал он. — Или перевязать туго, чтобы остановить кровь.

— У меня ничего нет.

— Оторви полосу от моей футболки. Сделай жгут. Прямо под мышкой. Туго.

Лера делала это молча, сосредоточенно, сжимая губы так, что они побелели. Пальцы слушались плохо — дрожали, соскальзывали, но она справилась. Закрутила жгут, Андрей зашипел, ударил кулаком по полу, но не закричал.

— Готово, — прошептала она. — Дальше что?

— Сидеть тихо. Ждать. Может, они не найдут нас до утра.

Лера села рядом, прижалась к нему здоровым плечом. Холод пробирал до костей — минус на улице, в домике не теплее. Она стянула с него куртку (окровавленную, но тёплую), накрыла ими обоих. Прижалась ближе, пытаясь согреть.

— Я боюсь, — сказала она тихо, почти беззвучно. — Не за себя. За тебя.

— Всё будет хорошо, — повторил он. В который раз.

— Не ври мне. — Лера подняла лицо. Фонарик на телефоне погас — экономили заряд. В темноте горели только её зелёные глаза. — Я люблю тебя. Понимаешь? Люблю. Не потому что ты меня спас, не потому что трахнул на кухне, не потому что я благодарна. А потому что ты — это ты. Холодный, сломанный, бездушный, но мой.

Андрей молчал. Комната качалась перед глазами — потеря крови давала о себе знать. Но её голос, тёплый, живой, пробивался сквозь дымку.

— Я не умею любить, — сказал он наконец. — Я умею защищать. Убивать. Жертвовать. Но не любить.

— Научишься. Я рядом.

— Лера, если я не выживу...

— Заткнись. — Она прижала ладонь к его губам. — Ты выживешь. Ты не имеешь права умирать, понял? Ты обещал быть со мной каждую ночь. Я не хочу спать одна.

Он сжал её пальцы своей здоровой рукой. Поднёс к губам, поцеловал.

— Обещал, — прошептал он.

---

Они просидели так несколько часов. Лера не спала — следила за его пульсом, за дыханием, стирала кровь с его лица. Где-то за стеной выли волки, но это было не страшно — страшнее были шаги за дверью.

Они пришли под утро.

Андрей услышал их первым — хруст снега, приглушённые голоса. Трое. Может, четверо. Он открыл глаза, сжал "Глок" (который так и не выпустил из руки). Лера сидела тихо, как мышка, глядя на него огромными глазами.

— Уходи через чёрный ход, — прошептал он. — Беги к трассе. Там через километр заправка.

— Я не брошу тебя.

— Это приказ.

— Я не твоя солдатка, Андрей. Я твоя женщина. И я не уйду. — Она достала из его кармана складной нож, щёлкнула лезвием. — Драться я умею. Хуже, чем ты, но умею.

Андрей посмотрел на неё — растрёпанную, перепачканную в крови (его крови), с горящими зелёными глазами и ножом в руке. И улыбнулся. Впервые за всё время — не криво, не левым уголком, а полноценно, тепло.

— Ты невероятная, — сказал он.

— Знаю. А теперь заткнись и стреляй.

Дверь затрещала под ударом ноги.

Андрей поднялся, игнорируя боль, прижал Леру спиной к стене, сам встал перед ней. Два выстрела — одну за другой, в щель между дверью и косяком. Снаружи кто-то заорал, заматерился, но стрельнули в ответ — пули прошли сквозь доски, взрыхлили стену в метре от них.

— Закрой уши и сиди тихо, — бросил он Лере.

Она зажала уши ладонями, прижалась к стене, сжалась в комок. Не плакала. Дышала часто-часто.

Андрей выстрелил ещё два раза, потом ещё. Щелчок — пустой магазин. Он перезарядился за три секунды, но в этот момент дверь вылетела с петлями.

На пороге стояли двое. Третий валялся на снегу с простреленной ногой. У них были автоматы.

— Бросай ствол, Гром, — сказал тот, что повыше. — Начальник хочет девку живой. Тебя — нет. Но можешь умереть быстро, если не будешь рыпаться.

Андрей поднял "Глок" и выстрелил — раз, два. Один упал, второй выстрелил в ответ. Пуля вошла в левое бедро, Андрей пошатнулся, но устоял.

— Лера, беги! — закричал он.

Но Лера не побежала.

Она выскочила из-за его спины с ножом наперевес и всадила его последнему оставшемуся нападавшему в плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы он заорал и выронил автомат. Андрей добил его выстрелом в упор.

Тишина. Только хриплое дыхание и звон в ушах.

Андрей посмотрел на Леру — она стояла над телом, с ножом в руке, с белыми губами и горящими глазами. И тряслась. Всё тело мелко-мелко тряслось.

— Ты... ты убила человека, — прошептал он.

— Нет. Я ранила человека. Который хотел убить тебя. — Она выронила нож, упала на колени, потом на четвереньки, и её вырвало. Несколько раз, тяжело, с хрипом.

Андрей опустился рядом, убрал мокрые волосы с её лица.

— Молодец, — сказал он. — Ты спасла меня.

— Я хочу домой, — прошептала она сквозь слёзы. — Не к папе. К тебе. Домой.

— Будет тебе дом, — пообещал он. — Я построю. Обязательно.

Она уткнулась ему в шею и разрыдалась — впервые по-настоящему, навзрыд, как ребенок. А он держал её, раненый, обессиленный, с пулей в бедре и пустым магазином, и чувствовал, что ещё никогда не был так жив.

---

Через час их нашли люди Шатова — по сигналу с телефона Леры, который она включила. Вертолёт сел прямо на поляне, санитары увезли Андрея, Леру — следом. Она не отпускала его руку даже в машине скорой, даже когда ему делали укол обезболивающего и промывали раны.

— Не умирай, — прошептала она. — Слышишь, Гром? Не умирай, и я обещаю тебе всё, что захочешь.

Он сжал её пальцы и улыбнулся — той самой кривой улыбкой, левым уголком рта.

— Кофе с сахаром, — прохрипел он. — Утром.

Лера засмеялась сквозь слёзы, поцеловала его в губы и сказала:

— Договорились, телохранитель.

---

Конец девятой части.