Часть 8. Горная петля

Часть 8. Горная петля

Дом в горах оказался не домом, а настоящим бункером с панорамными окнами.

Двухэтажное строение из темного дерева и бетона пряталось в сосновом лесу, в получасе езды от ближайшего городка. Андрей проверил периметр за двадцать минут: калитка на магнитном замке, глухой забор с колючей проволокой, камеры по углам — старые, но работающие. Внутри — минимум мебели, максимум пространства. Первый этаж: гостиная с камином, кухня-студия, кладовка, забитая консервами. Второй этаж: две спальни и ванная с джакузи, которое Лера нашла первой.

— Я остаюсь здесь, — объявила она, захлопнув дверь ванной перед его носом. — Ужин готовишь ты. И чтобы было вкусно.

Андрей молча спустился вниз, нашел в кладовке макароны, банку тунца и помидоры. Пока варил, слышал сверху шум воды и её пение — что-то грустное, про любовь и одиночество.

Он не пел. Он стоял у плиты, помешивая соус, и думал о том, что семь дней в этом доме — это слишком много. Семь дней без свидетелей. Без отца. Без контракта, который уже ничего не значил.

Семь дней, чтобы потерять себя окончательно.

---

Ужинали они на веранде, закутавшись в пледы. Температура упала до минуса, но Лера зажгла свечи и настаивала, что "смотреть на звёзды с улицы романтичнее, чем через стекло".

Андрей налил ей красного вина из запасов хозяина (Шатов не скупился), себе — минералку. Лера смотрела на огонь свечей, кудри трепал ветер, зеленые глаза блестели.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За тебя.

— Со мной всё будет в порядке.

— Ты не знаешь этого. Ты каждый день рискуешь. И каждая пуля, которая летит в меня, летит и в тебя. — Она поставила бокал, повернулась к нему. — Андрей, ты когда-нибудь думал о том, чтобы жить нормально? Без оружия. Без трупов. Просто — работа, дом, семья?

Он молчал долго. Смотрел на сосны, на звёзды, на её профиль, подсвеченный оранжевым пламенем.

— Думал. Но для меня "нормально" — это когда те, кого я люблю, в безопасности. А я умею только стрелять и защищать. Другого не дано.

Лера взяла его за руку. Пальцы ледяные.

— Тогда научись еще одному. Принимать любовь. Не воевать с ней, не убегать, не прятаться за правилами. Просто — принять.

— Я попробую.

— Не пробуй. Делай.

Она поцеловала его — медленно, глубоко, так, что он забыл, где они и который час. Свечи догорели, ветер стих, и только звёзды смотрели на них сверху, равнодушные и вечные.

---

Ночью Лера разбудила его криком.

Андрей спал в кресле у её кровати — отказался лечь рядом, хотя она просила. Слишком опасно. Слишком близко. Но через два часа после того, как он закрыл глаза, она закричала.

— Нет! Мама! Не уходи!

Он подскочил, включил ночник. Лера металась по кровати, простыни сбились, волосы рассыпались по подушке. Лицо мокрое от слёз.

— Лера, проснись. — Он схватил её за плечи, осторожно встряхнул. — Это сон. Ты в безопасности.

Она открыла глаза — мутные, испуганные, не сразу узнала его. А потом вцепилась в него мёртвой хваткой, зарылась лицом в грудь и завыла — глухо, страшно, так, как плачут, когда держали внутри годы.

Андрей обнял её, прижал к себе, укрыл одеялом. Не говорил ничего. Просто гладил по голове, по кудрям, по спине — медленно, тяжело, как успокаивают дикое животное.

— Расскажи, — сказал он, когда всхлипы стали тише.

— Мне снилась мама, — прошептала Лера. — Она стояла на трассе, вся в крови, и звала меня. А я не могла подойти. Потому что если подойду — умру.

— Это только сон.

— Я знаю. Но он повторяется. Всю жизнь. Каждую неделю. — Она подняла лицо, мокрое, с красными глазами. — Я никогда не говорила об этом папе. Он думает, я сплю нормально. А я не сплю. Вообще. С пятнадцати лет.

Андрей почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Злость на весь мир. На Шатова, который не заметил. На Виктора, который убил. На себя, который не мог это исправить.

— Теперь я знаю, — сказал он. — И я буду с тобой. Каждую ночь.

— Поклянись.

— Клянусь.

Лера выдохнула, обмякла в его руках и уснула — по-настоящему, глубоко, без кошмаров. Андрей сидел в кресле, держа её в объятиях, и не сомкнул глаз до утра.

---

На третьи сутки в горах он заметил следы.

Лера ушла в душ, а он обходил периметр — как делал каждое утро. Снег выпал за ночь, тонкий слой, но достаточный, чтобы прочитать историю. Двое. Мужчины. Крупные. Шли от восточного края забора, остановились у калитки, постояли, ушли.

Не ломали. Не пытались войти. Просто смотрели.

Андрей вернулся в дом, молча поднялся в спальню. Лера вышла из душа в одном полотенце, кудри мокрые, на щеках румянец.

— Ты чего такой бледный?

— Собирай вещи. Минимум. Мы уезжаем через десять минут.

— Что случилось?

— Нас нашли.

Она не стала спорить. Оделась за три минуты: джинсы, свитер, его куртка поверх. Сунула в рюкзак паспорт, телефон, зарядку. Посмотрела на него спокойно, почти весело.

— Убьют нас?

— Нет.

— Точно?

— Точно. Я не для того нарушал контракт, чтобы позволить каким-то ублюдкам тебя прикончить.

Лера усмехнулась, надела кеды и сказала:

— Тогда валим.

---

Они не доехали до трассы.

"Мерседес" вылетел со двора, проскочил лесную дорогу и на первом же повороте упёрся в засаду. Чёрный внедорожник перекрыл выезд, из него высыпали трое — в балаклавах, с автоматами.

Андрей вырулил обратно, вдавил педаль газа в пол. Сзади застреляли — пули застучали по багажнику, разбили заднее стекло. Лера закричала, инстинктивно пригнулась.

— Лежать! — рявкнул он. — Не поднимай головы!

Он выжал из машины всё, что можно. "Мерседес" летел по лесной дороге, визжа шинами на поворотах. Преследователи не отставали. Трасса была в двух километрах, но Андрей знал, что не успеют — там их встретят.

Резкий поворот. Гравий под колесами. Слева — обрыв.

Внедорожник толкнул их в бок. "Мерседес" вильнул, зацепил колесом край дороги и начал заваливаться.

— Андрей! — закричала Лера.

Он схватил её за руку, перегнулся через сиденье, накрыл собой. Машина перевернулась один раз, второй, третий — и замерла на боку.

Тишина. Звон стекла. Пахло бензином и кровью.

Андрей открыл глаза. Лера была под ним — живая, дрожащая, с большими зелеными глазами, полными ужаса.

— Ты цела? — прохрипел он.

— Цела. Ты... у тебя лицо в крови.

Он потянулся рукой к голове — порез, неглубокий. Неважно.

— Вылезаем. Быстро. И бежим к лесу. Не оглядывайся.

Он выбил ногой остатки лобового стекла, вытащил Леру наружу, сам выбрался следом. Достал "Глок" — цел, слава богу. Схватил её за руку, и они побежали в гущу сосен.

Сзади хлопали двери внедорожника. Голоса. Выстрелы.

Лера спотыкалась, падала, вставала, бежала дальше. Андрей тащил её, не чувствуя ни холода, ни усталости. Только её ладонь в своей и адреналин, который стучал в висках: "Не дай ей умереть. Не дай. Не дай".

Лес кончился обрывом. Небольшим, метра три, но внизу — замёрзший ручей. Андрей посмотрел вниз, потом на Леру.

— Придется прыгать.

— Ты с ума сошел!

— Или прыгаем, или они нас расстреляют через минуту. Выбирай.

Она посмотрела ему в глаза. Улыбнулась — той самой своей безумной улыбкой, от которой у него подкашивались колени даже сейчас.

— С тобой хоть в ад, Гром.

Он прыгнул, не отпуская её руки.

---

Конец восьмой части.