Часть 4. Там, где кончаются правила

Часть 4. Там, где кончаются правила

Лера не позвала.

Андрей простоял под дверью ванной двадцать минут, слушая шум воды и тихие, отрывистые звуки, похожие на всхлипы. Но когда она вышла - в халате, махровом, синем, с мокрыми кудрями, закрученными в тугой жгут на затылке, - глаза были сухие. Только красные. Заплаканные без слез.

· Ты всё еще здесь, - заметила она. Не вопрос. Констатация.· Я здесь всегда.· Крепись, телохранитель. Долго не выдержишь.

Лера прошла мимо, задела плечом его руку и скрылась в своей спальне. Не хлопнула дверью - прикрыла тихо. И это было страшнее любого хлопка.

Андрей постоял еще минуту, потом вернулся в гостевую, стянул пиджак, вытащил из наплечной кобуры "Глок". Проверил. Почистил. Собрал. Обычный ритуал, который успокаивал нервы. Сегодня не помогло.

Вместо этого он сел на край кровати, уставился в одну точку на стене и позволил себе вспомнить. Мать. Больницу. Запах лекарств, который не выветривался из одежды неделями. Брата в наручниках - злого, испуганного, кричащего: "Ты же мог помочь, урод! У тебя же ствол, связи, ты мент гнилой, почему я сижу?!" Димка не знал, что Андрей тогда сам был в долгах как в шелках, что полгода спал на вокзалах между командировками, что его собственный "Глок" был в залоге у старого знакомого оружейника.

Никто не знал.

Холод. Одиночество. Правила. Единственное, что оставалось.

---

Где-то за полночь Андрей услышал скрип. Не крадущийся, как в первую ночь, а тяжелый, усталый - шаги человека, который не спит уже вторые сутки.

Дверь в гостевую приоткрылась.

Лера стояла на пороге в той же синей пижаме, что и в первый раз - короткой, шелковой, фиолетовой (нет, показалось, это была фиолетовая, эта синяя, или он уже не соображал). Волосы сухие, кудрявые, распущенные, падают на плечи. Зеленые глаза в темноте - черные провалы.

· Можно к тебе? - спросила она тихо. Без вызова. Без дерзости. Как ребенок, который боится грозы.

Андрей кивнул. Лера зашла, прикрыла дверь и остановилась в метре от кровати.

· Я не могу спать. Как только закрываю глаза - вижу нож. И твой выстрел. И как он орет. И как кровь летит на пол. - Она говорила ровно, почти без интонаций, как диктор в новостях. - Ты убил бы его?· Если бы пришлось.· А тебе приходилось?

Он помолчал. Потом ответил:

· Да.· Много?· Достаточно.

Лера шагнула ближе. Села на край кровати - осторожно, как будто боялась обжечься. Их разделяли полметра и пропасть правил.

· Расскажи, - попросила она. - Мне нужно понять. Какой ты человек.· Плохой, - ответил Андрей. - Такой же, как твой отец. Просто с другой стороны.· Ты не такой, как он. - Она покачала головой, кудри зашевелились, пахнуло ванилью и мокрыми волосами. - Ты спас меня. Не ради денег.· Всегда ради денег.· Врешь. - Лера посмотрела на него в упор. Зрачки расширены, золотые крапинки в зеленом сияют даже в темноте. - В лифте ты боялся не за контракт. Ты боялся за меня.

Андрей молчал. Не мог сказать правду. Не мог солгать.

Она протянула руку и коснулась его лица. Провела пальцами по тяжелой челюсти, по шраму на брови, по горбинке на носу. Легко, как перышком.

· У тебя кожа горячая, - прошептала Лера. - А у меня ледяная. Мы как огонь и вода.· Вода тушит огонь.· Или огонь испаряет воду. - Она убрала руку. Села прямее, поджала губы. - Я не буду спать с тобой, если ты об этом думаешь. Просто... посиди со мной. Пока не усну.· Хорошо.

Он устроился на спинке кровати, прислонившись к изголовью. Лера легла рядом - поверх одеяла, свернулась калачиком, положила голову ему на бедро. Кудри рассыпались по его джинсам.

· Читай мне что-нибудь, - пробормотала она. Глаза уже закрывались.· Я не умею читать вслух.· А ты попробуй. Что-нибудь, что любишь.

Андрей подумал. Вспомнил единственную книгу, которую мать читала ему в детстве. "Маленький принц". Открыл на телефоне первую попавшуюся ссылку и начал - глухо, сбиваясь на некоторых словах, но постепенно входя в ритм.

· "...Если любишь цветок - единственный, какого больше нет ни на одной из миллионов звезд, этого довольно: смотришь на небо и чувствуешь себя счастливым..."

Лера дышала ровно. Её рука лежала на его колене. Теплая. Живая.

Он читал, пока она не уснула. А потом еще час сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Смотрел на её веснушки, на родинку на ключице, на тонкий шрам от пореза на щеке.

· Что ты делаешь со мной, - прошептал он в пустоту.

Ответа не было. Только её ровное дыхание и где-то далеко - вой сирены на ночной улице.

---

Утром она проснулась первой. Села на кровати, растрепанная, с отпечатком молнии от его джинсов на щеке. Посмотрела на Андрея - он дремал, прислонившись к изголовью, так и не сомкнув глаз до конца.

· Эй, Гром, - позвала она.

Он открыл глаза мгновенно. Взгляд - холодный, собранный, но в глубине - что-то новое. Мягкое. Опасное.

· Ты спал? - спросила Лера.· Нет.· Дурак. - Она наклонилась и поцеловала его в уголок губ. Быстро, как воробей клюнул. И отпрянула прежде, чем он успел среагировать. - Это за вчерашнее. Спасибо, что не дал меня зарезать.

Андрей поднял руку, коснулся того места, где были её губы. Тепло еще не остыло.

· Лера...· Не надо, - перебила она, вставая с кровати. Пижама задралась, открыв полоску живота и край татуировки - птица, ласточка. - Не надо говорить, что это ошибка. Я знаю. Мы оба знаем. Но сегодня мне плевать.

Она вышла, оставив дверь открытой.

Из кухни через минуту донесся звук кофемашины и её голос:

· Кофе будешь? Сегодня я не капризничаю. Сегодня ты заслужил сахар.

Андрей потер лицо ладонями. Потом встал, поправил пиджак, проверил "Глок" и пошел на кухню.

Она сидела на столешнице - босая, кудрявая, в пижаме, с чашкой в руках. Улыбалась. Солнце из окна падало на её волосы, делая их медовыми, почти прозрачными.

· Садись, - кивнула она на стул. - Позавтракаем. А потом расскажешь мне про брата.

Андрей замер:

· Откуда ты узнала?· Ты во сне говоришь. Не словами. Звуками. Имя "Дима" повторил три раза. - Лера спрыгнула со столешницы, подошла к нему, взяла за руку. - Я умею слушать. Даже когда молчат.

В её зеленых глазах не было жалости. Было понимание. И это оказалось страшнее любой пули.

· Расскажу, - сказал он после долгой паузы. - Но сначала кофе.· Договорились.

Они пили кофе в тишине. Но это была уже не та колючая тишина первого дня. Другая. Теплая. Опасная.

Правила трещали по швам.

---

Конец четвертой части.