Сказка седьмая. О чертовски плохих днях

– Но если ты меня приручишь, моя жизнь словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысячи других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего убежища.

Антуан де Сент-Экзюпери

«Маленький принц»

У Майи день рождения.

Если ее мать больше всего на свете боится состариться, то Майю пугает перспектива однажды превратиться в свою мать. Что тоже напрямую связано с взрослением. Так что за день до торжества мне приходится утешать ее, бьющуюся в истерическом припадке, с мокрым от слез лицом, выкрикивающую нелестные вещи в свой адрес. Такое случается редко, но, несмотря на присущее мне хладнокровие, с каждым разом мое сердце за Майю болит все сильнее.

– Все хорошо, Майюша, ты не такая, ты не как она. Ты же любишь праздники и просто обожаешь дни рождения! Да и возраст у тебя в паспорте еще детский, тебе нечего переживать по этому поводу. А на личике – ни одной морщинки!

– Ну, а материнство, Лиля! – не унимается она. – Что если я стану такой же мамой, как моя, которая сама себе на уме! Бедный мой Чарли! Что если я не смогу его полюбить!

Вот только все плохое имеет свойство заканчиваться. И, промаявшись так весь вечер, к ночи Майя приходит в себя. Чай из мяты и мои поглаживания убаюкивают ее, и Майя засыпает на моих руках.

На утро от истерики не остается и следа, будто ее и не было вовсе...

Брать какой угодно день и превращать его в праздник – это и впрямь Майина суперспособность. Она готова отмечать что вздумается: день китов, котов, солнца, танца, поэзии, астрологии. Может, виной тому многочисленные блюда, которыми завален стол во время любого спланированного ею торжества. Или в подарках, пусть даже незначительных, сделанных своими руками или купленных на барахолке, отчего они автоматически приобретают статус антиквариата. А может, Майя просто хотела бы в жизни больше поводов для танцев, песен и приятных слов. Я и не против, ведь в праздничные дни Майя становится счастливее и светится ярче обычного.

С самого утра я занимаю место на кухне, моя обязанность в этот день – подготовить к вечеру праздничный стол. Майя неизменно хвалит мои кулинарные шедевры, а я и сама бы не прочь распробовать хоть один из них. Как и положено повару, во время готовки я проверяю блюда на вкус, вот только ничего не чувствую. Остается лишь строго следовать рецептам. В кулинарных книгах есть много «съедобных» фотографий; я стараюсь сделать так, чтобы результаты моих трудов соответствовали картинкам. В редких случаях (если есть возможность) призываю на помощь домового, но тот становится сговорчивым только после банки меда.

Так или иначе, Майя всегда остается довольной.

Но сегодня я усердствую больше обычного. Музыка в наушниках помогает держать ритм: я ловко переворачиваю содержимое сковороды, наливаю масло во вторую, в кастрюлю отправляю только что пошинкованные перья лука, разбиваю в миску яйца, замешиваю миксером тесто. Забывшись, и вовсе принимаюсь танцевать – удержаться от порыва уже невозможно.

А когда мне в спину утыкается твердый Майин живот и ее длинные тонкие руки обвивают шею, от неожиданности у меня чуть душа не уносится в пятки. Если бы у меня, конечно, была душа.

Я не двигаюсь, пока она зевает на моем плече. Музыка в плеере становится тише, и я слышу довольное мурчание возле уха:

– Вкусно-о...

Глупышка готова нырнуть носом в шипящую на плите сковородку, такое удовольствие доставляет ей моя стряпня.

Я прихожу в движение спустя пару секунд – жму кнопку паузы на плеере, вынимаю наушники, оборачиваюсь. Майя убирает руки.

– Доброе утро!

Она вся настолько сверкает, что мне тоже перепадает немного ее лучей, и на моем лице появляется улыбка.

– Вот. – Пользуясь случаем, я вынимаю из кармана коробочку и протягиваю ее Майе. – Тебе. С днем рождения.

Дарить подарки – не по моей части. Никогда не умела правильно это делать. Но Майя из тех людей, кому достаточно внимания и искренних эмоций, а красивые слова и содержимое подарка – дело второстепенное. Хотя по врученной мною коробочке сразу понятно, какой сюрприз она скрывает внутри. И Майя, затаив дыхание, поднимает крышечку...

Краем глаза я ловлю ее реакцию – восторг! – но спешу с притворным равнодушием вернуться к плите. Не свойственные мне столь сильные эмоции окатывают странной горячей волной, и с непривычки я не знаю, что с этим делать.

– Спасибо, Лиля!

Майя действительно счастлива и снова тянется ко мне, обнимает, а я счастлива быть причиной блеска ее глаз. Мне не видно, на каком пальце оказывается подаренное мною заговоренное кольцо. Смешно, в какую красивую легенду для влюбленных превратили люди историю про бегущую от сердца к безымянному пальцу левой руки вену. Для чертей это вовсе не миф, и если Майя поместила мой подарок на нужную руку, то я могу быть спокойна: ни одна сверхъестественная сила уже не сможет забрать у меня моего человека.

Постепенно в дом подтягиваются Майины гости: несколько коллег с работы, в том числе Полина. Я не знаю, какой подарок она вручает имениннице, но по доносящемуся из комнаты писку могу догадаться. Полина тащит к нам такие «подарки» раз в неделю. Что ж, в списке самых больших ошибок, созданных человечеством за все время его существования, сериалы занимают одно из первых мест. По крайней мере, если мы говорим о моем личном списке.

Однако сегодня я веду себя как паинька и не пытаюсь вернуть новенький диск к его первородному состоянию мусора. Ради Майи я готова на день отказаться от своих убеждений, за исключением дрянного отношения к Полине, разумеется.

– Привет.

Она заглядывает на кухню, но я не реагирую, не оборачиваюсь на голос. Жалею, что в ушах больше не играет музыка, иначе Полина сразу же оставила бы меня в покое.

– Тебе помочь? Скажи, что я могу сделать. У меня неплохо с готовкой.

Будь наушники на положенном месте, не пришлось бы слушать этот бессмысленный набор звуков, от которого так сложно держать себя в руках.

– Правда, быстрее же будет.

Может, она действительно хочет, как лучше, и поэтому ее голос звучит так неестественно бодро. Либо же, зная, что по причине Майиной беременности ей вряд ли обломается этим вечером алкоголь, она заранее опрокинула бокал-другой перед выходом из дома. Так или иначе, Полина – нехороший человек. Майя для нее – всего лишь забавная игрушка, с которой можно весело проводить время, а после за спиной говорить нелестные вещи по поводу ее интеллекта и образа жизни. Пусть пристрастие к сплетням и домыслам на чужой счет – обычная практика для женщин, работающих под крышей одного учебного заведения, а у Полины всего-навсего раздутое эго без каких-либо намерений причинить Майе реальный вред, но делить с ней кухню я не стану и под страхом смертной казни.

– Как знаешь, – фыркает Полина, на долю секунды проявляя свою сущность, и уходит.

Кухня – единственное место во вселенной, где я полностью держу ситуацию под контролем.

Эта плита – единственная вещь, которая принадлежит мне одной, и я ни с кем не желаю ее делить.

А любовь к готовке – чувство, в истинности которого я не сомневаюсь. Без навязывания и внушения со стороны. Мое. Идущее из самых глубин моего чертового сердца.

А потом подтягиваются старушки-соседки во главе с Людмилой Ивановной. Они заходят «всего на минутку», а задерживаются до самого вечера – покуда не наступает время их любимых сериалов, идущих по телеку (да и то, мы еще успеваем захватить краем глаза вступительные титры, когда священный пульт оказывается в руках у Людмилы Ивановны). Иванов приходит где-то в середине развернувшегося во времени безумия – в тот момент старушки уже начинают делиться интимными подробностями своей молодости, а «молодежь» ахает да открывает рты на все это. В руках у него – связка гелиевых шаров и цветочки. Так по-детски. Майя, естественно, счастлива. Вообще накануне мы с ней договорились: никаких Ивановых в доме! Я взывала к Майиному благоразумию битый час и в конце концов получила согласный кивок. Вот только самого Иванова об этом никто не предупредил, так что паршивец нарисовывается у нас на пороге, в этот раз безошибочно определившись с дверью. А поскольку Майя светится при виде него, я не имею права выгонять незваного гостя (хотя в тайне строю план по избавлению от его тела).

Вскоре другое событие затмевает визит Иванова.

Чувствуя приближение черта, в какой-то момент времени я незаметно от всех ухожу в коридор и проскальзываю за дверь на лестничную площадку. Там Макс – как раз заносит ногу над последней ступенькой и замирает.

– Зачем ты здесь?

– И тебе доброго вечера, – отзывается Макс и шагает ко мне. – В гости вот пришел...

– Разве Майя звала тебя на день рождения?

– А у нее сегодня день рождения?

– О, черт, так ты не знал? – По всей видимости, я только что подкинула Максу реальный повод остаться. – Ну, так зачем ты пришел?

– Выходит, подарок вручить.

«Идиот», – говорят мои глаза, и Макс сдается:

– Тебя давно с нами не было.

В груди что-то колет. От подрагивающей лампочки в глазах очень быстро начинает рябить, гудит в голове.

Из-за готовящегося торжества, Майиной истерики, да и Майи в целом, я совсем забыла о своих обязанностях перед Его Величеством и нашей «империей зла» – «корпорацией монстров», как ласково называет нас Сеня.

– Так тебя за мной прислали? – предполагаю я, скрещиваю руки на груди, отстраняясь.

– Нет. Я пришел, пока не явились другие. Знаешь, что о тебе говорят? Те, кто совсем не в курсе дел, отдаленные от Его Величества черти.

– Знаю, знаю! – вспыхиваю я. – По крайней мере, не сложно догадаться. Чего они хотят? Чтобы я чаще появлялась дома? Видеть меня? Убедиться, что еще не сбежала? Какого...

Мысль остается незаконченной – дверь за моей спиной распахивается, веснушчатое личико втискивается в проем. Я мгновенно покрываюсь холодным потом, лишаюсь дара речи, как застуканный родителями за сигаретой подросток.

– Максим! Привет! – Майя улыбается, и я понимаю, что опасаться нечего, она ничего не слышала. – Лиля снова держит тебя снаружи? Проходи!

Она открывает дверь шире, но Макс вертит головой, отказывается от приглашения.

– Нет-нет. Знаешь, мне правда некогда. Я только подарок заскочил отдать...

Еще минуту назад не подозревающий о торжестве, он запускает руку в карман джинсовки и выуживает на поверхность новенькую колоду карт.

– С днем рождения! Тебе не обязательно учиться трюкам. Карты – вещь многофункциональная. Можешь в них просто играть. Или любоваться время от времени. На крайний случай пригодятся в качестве подставки под стаканы. – Они с Майей в унисон смеются над шуткой. – Но, если что, – добавляет Макс и подмигивает, – я тебя научу.

– Спасибо! – Майя с благодарностью принимает подарок, и мое сердце трепещет от нежности – такая она хорошая в тот момент. – Может, ты все-таки зайдешь? Тебе правда нужно бежать? Или просто не хочешь...

– Что ты! – оправдывается лжец. – Конечно, хочу! Но я действительно занят весь вечер. Жди в другой раз, договорились?

– Хорошо!

И когда они успели так подружиться?

Я отпрашиваюсь у Майи на пару минут – будто хочу проводить Максима. Она кивает, но просит не задерживаться. Я уверена, что ей не будет скучно без меня, так что не слишком тороплюсь, когда мы с Максом двигаемся вдоль улицы.

Людей практически нет. Солнце медленно ползет к линии горизонта, небо окрашено в необычный, яркий цвет, который странным образом ассоциируется у меня с чертовым домом.

– Ты правда не знал про день рождения?

Макс качает головой.

– Значит, карты купил себе? Снова вернулся к старым привычкам и будешь облапошивать людей?

– Пока не наткнусь на какое-то более могущественное существо, построившее на играх свой бизнес, да. Как и двести лет назад. История имеет свойство повторяться.

Меня невольно пробивает на смех – такой, что сложно остановиться, и Макс смотрит на меня с недоумением.

– Вот уж точно! Повторяться! Ты поэтому притащил свои карты в тот раз и стал перечислять названия фокусов? Чтобы история повторилась?

– Ты о чем?

– Чарли! Она же назвала его Чарли, чтоб его!

Я вижу, как мои слова дают ему сочную пощечину, от которой он мгновенно меняется в лице.

Не нужно что-то говорить, чтобы знать наверняка: Макс думает сейчас о нем – о брате Его Величества. Тот был у него в одной из прошлых жизней, самых первых. Он носил имя Чарли и трагически погиб. Большего мы не знаем, но в том, что выбор имени – это не выбор Майи, а внушение Его Величества через Макса, сомнений нет. И теперь он ощущает это тоже.

– Лиля, прости, это...

– Ладно, – вздыхаю я. – Уже ничего не изменить... Так что там насчет этих олухов, которые не хотят мне верить?

Макс пожимает плечами.

– Ты была права, они просто хотят чаще тебя видеть. Им нужна определенность...

– Определенность? А что неопределенного тут может быть? Я – черт, а Майин ребенок – мое задание. Ради него и только я второй год варюсь во всем этом дерьме человеческого мира. А им что? Им осталось ждать всего два месяца! Я несу ответственность перед тысячами! Разве я могу их предать?

Казалось бы, вопрос риторический, но Макс останавливается и смотрит на меня в упор.

– А почему не можешь?

Мои ноги отказываются идти дальше. Мысли пульсируют в голове, бьются о черепушку. Я чувствую – физически! – как во мне борются мои собственные желания и те, что навязаны мне происхождением. Обхватываю руками живот: внутри все крутит. Поджимаю плечи, больно стискиваю зубы и опускаю голову.

– Я. Не могу. Предать. Не могу.

Я убеждаю себя – не Макса. Голова болит еще сильнее. Кажется, она вот-вот взорвется. И я жду этого взрыва, потому что знаю, что тогда мне полегчает...

– Я на твоей стороне.

На плечо ложится крепкая рука, и я вздрагиваю.

– Какой бы выбор ты ни сделала, я буду с тобой. Если понадобится – убью своих, у меня хватает смелости сказать об этом вслух, ведь я в мыслях уже давно смирился...

– Дурак! – кричу я и поднимаю к нему лицо, сбрасываю руку с плеча. – Как ты можешь? Ты ведь волк, а они все – твоя стая!

– Это ты дура...

Он крепко прижимает меня к себе. А я как бревно – не могу пошевелиться. Его ладони кажутся такими большими и горячими.

– Я – пес. И у меня может быть только один хозяин, которому я предан.

От таких слов голова идет кругом. Я чувствую себя... Майей! Зареванной, истерящей Майей, у которой в подобных ситуациях развязывается язык и выключается разум.

– Идиот... Идиот! – шепчу, уткнувшись носом в джинсовку. Мне жарко, но температура расходится по телу равномерно, и в голове постепенно перестает жечь. – Я же ничем не могу тебе ответить, понимаешь?

– Собакам незачем любовь хозяина... Их бы только гладили время от времени... Даже если против шерсти...

Спустя какое-то время я подношу руку к его волосам и провожу по ним лишь раз.

Когда я возвращаюсь домой, обнаруживаю веселящуюся толпу. Полина вслух замечает, что я странно себя веду. Еще бы! Ведь желание выставить гостей за дверь, терзавшее меня весь день, куда-то исчезает. Вместе с ним уходят все мои силы. Они уступают место желанию забиться в дальний угол квартиры и побыть одной.

Я мельком, забывшись, замечаю подаренное мною кольцо у Майи на левой руке. Здорово – на мгновение мне даже удается испытать радость. Но после вижу у нее на шее еще одну побрякушку – тоже кольцо, на длинной цепочке. Конечно, подаренное Ивановым. Конечно, расположившееся у самого сердца.

Место в сердце Майи не свободно. Тогда такая ли большая разница между мной и Максимом?

Я иду на балкон, схлынываю с чужих глаз. Свежесть наступившего вечера ободряет и приводит в порядок мысли.

Просто у чертей тоже бывают плохие дни. Часто они совпадают с днями, когда люди чувствуют себя особенно счастливыми.