а ты доходяга?

Она ненавидела себя за то, что он прав. С каждым движением его пальцев, с каждым втиранием масла боль отступала, уступая место чему-то другому. Чему-то, отчего перехватывало дыхание и хотелось закрыть глаза.

- Не останавливайся, - прошептала она и сама не поняла, сказала это вслух или нет.

Но Нокт услышал. Его пальцы замерли на мгновение, а затем продолжили - еще медленнее, еще глубже, с откровенной, пугающей чувственностью.

- Видишь, - прошептал он, склоняясь к ее уху, - как легко превратить боль в нечто иное. Стоит только захотеть.

Фейт молчала, боясь открыть рот, боясь, что оттуда вырвется не проклятие, а стон.

Он обработал все узлы на животе, на бедрах, на ногах. Остались только руки. Нокт обошел ее сзади и принялся за запястья.

- Терпи, - коротко бросил он, оттягивая веревку на самом больном месте, где кожа была стерта до мяса.

Фейт закусила губу до крови, но не издала ни звука. Масло жгло рану, но одновременно с этим приносило странное, почти болезненное облегчение.

- Молодец, - одобрил Нокт, заканчивая с последним узлом. - Даже не пикнула.

Он убрал руки, отодвинулся, рассматривая ее. В его глазах горел странный огонь - не триумф, не похоть, а что-то среднее. Глубокий, темный интерес хищника к не менее опасной добыче.

- Теперь самое интересное, - сказал он, вставая. - Я развяжу тебя.

Фейт подняла голову, не веря своим ушам.

- Что?

- Ты слышала. Я развяжу тебя. Ты сможешь встать. Сможешь попытаться убить меня. Сможешь сбежать, если получится, - он улыбнулся своей змеиной улыбкой. - Но сначала ты должна кое-что сделать.

- Что?

- Попросить.

Ярость вспыхнула с новой силой. Она дернулась, забыв о боли, зашипела от нового приступа, но взгляда не отвела.

- Я не буду просить тебя, змееныш. Никогда.

- Ну что ж, - пожал плечами Нокт. - Тогда сиди так до конца своих дней. Мне не жалко. Компания у меня есть.

Он отошел в угол, сел на камень, скрестив ноги, и закрыл глаза, явно собираясь медитировать.

Фейт смотрела на него и чувствовала, как ненависть смешивается с чем-то еще. С чем-то, чему нет названия, но от чего кровь быстрее бежит по жилам.

Время тянулось. Нокт не открывал глаз. Веревки, которые еще недавно казались почти удобными после масла, снова начинали жечь. Свобода была в нескольких метрах, за проломом в стене, но между ней и свободой стояла одна короткая фраза.

«Попроси».

- Нокт.

Он открыл глаза.

- Попроси, - напомнил он.

Фейт зажмурилась, собирая остатки гордости в кулак. А потом открыла рот и произнесла то, что, как она думала, никогда в жизни не скажет ни одному живому существу:

- Развяжи меня. Пожалуйста.

Нокт поднялся. Медленно, с грацией сытого хищника, подошел к ней. Опустился на колени за спиной.

- Умница, - прошептал он, начиная распутывать узлы. - Видишь? Это было не больно.

Она молчала, чувствуя, как веревки одна за другой падают на пол, освобождая тело. Кровь приливала к онемевшим конечностям с такой силой, что темнело в глазах - «Укус тысячи змей», как он и обещал. Фейт закусила губу, но когда последняя веревка упала, она все же не сдержала тихого, сдавленного стона.

Нокт обхватил ее плечи, не давая упасть, прижал к себе, давая телу опору.

- Терпи, - шепнул он. - Сейчас пройдет.

Она терпела. Вцепившись пальцами в его предплечья, уткнувшись лбом в его плечо, она ждала, пока агония отступит, уступая место теплу и почти забытому чувству - свободе.

А когда открыла глаза, поняла, что по-прежнему в ловушке.

Только теперь ловушка называлась не веревками, а его руками, обвившими ее талию, и его дыханием на своей шее.

- Ну вот, - удовлетворенно выдохнул Нокт. - А ты говорила - никогда.

Фейт медленно повернула голову, встретилась с ним взглядом. Между их лицами было несколько сантиметров.

- Я все равно убью тебя, - прошептала она.

- Знаю, - ответил он. - Но не сегодня.

И почему-то в этот момент она понимала, что он прав. Не сегодня.

Но, может быть, завтра.

А пока... пока его руки на ее талии были единственным теплом в этом холодном, мертвом мире.