Глава 3. Переезд и признание

Следующие две недели родители встречались часто. То у Марка, то у Натали. Элиас и Алекс виделись почти каждый день. Сидели в одной комнате, ели за одним столом, но почти не разговаривали.

Элиас заметил, что Алекс ходит в спортзал. Каждый день. У него были сильные руки, широкая спина. Элиас ловил себя на том, что смотрит на его бицепсы.

Алекс заметил, что Элиас постоянно трогает гитару. Если она стояла в углу, он мог подойти, провести пальцами по струнам, но не играть. Просто касаться.

Однажды Натали и Марк ушли в кино. Оставили их вдвоём.

— Не убейте друг друга, — сказал Марк на прощание.

— Постараемся, — ответил Алекс.

Они остались в гостиной. Тишина была тяжёлой.

— Слушай, — сказал Алекс. — Ты реально пишешь песни?

— Реально.

— Спой что-нибудь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу.

Алекс отложил телефон. Подошёл к гитаре. Взял её.

— Держи. Сыграй. Хоть что-нибудь. Я не буду смеяться.

Элиас смотрел на гитару. Потом на Алекса. Взял.

Пальцы сами легли на струны. Он начал играть — ту песню, которую сочинил ночью после того ужина. Ту, где были слова про битое стекло и чёрные глаза.

Он не пел. Просто играл мелодию. Грустную, тягучую.

Алекс слушал. Не двигался. Не дышал, кажется.

Когда Элиас закончил, Алекс сказал:

— Это красиво.

— Это не закончено, — буркнул Элиас.

— Закончи. И дай послушать.

— Зачем?

— Затем, что я хочу услышать.

Элиас не знал, что сказать. Он никогда никому не показывал свои песни. А этот парень — который должен был быть ему никем — слушал его музыку и смотрел так, будто это было что-то важное.

— Ладно, — сказал Элиас. — Может быть.

Алекс улыбнулся.

— Может быть — прогресс.

Они сидели до прихода родителей. Не говорили о важном. Но Элиас чувствовал — стена между ними стала чуть тоньше.

---

Через месяц Марк сделал Натали предложение.

Это случилось в субботу, за завтраком. Марк встал на одно колено прямо посреди кухни. Натали заплакала. Сказала «да».

Элиас узнал об этом вечером, когда мать пришла домой с кольцом на пальце.

— Мы переезжаем к Марку, — сказала она. — Через две недели.

Элиас смотрел на кольцо. Маленький бриллиант.

— Ты серьёзно?

— Вполне.

— И ты не спросила меня?

— Элиас, мне тридцать восемь лет. Я имею право устраивать свою жизнь.

— А я имею право не хотеть жить с чужим мужиком и его сыном.

— Ты будешь жить с моим мужем и его сыном. Это теперь твоя семья.

Элиас хотел возразить. Но увидел слёзы в глазах матери. Она правда была счастлива.

— Ладно, — сказал он. — Хорошо.

Он ушёл в свою комнату. Достал гитару. Песня не шла.

«Семья, — думал он. — Какая семья? Я даже не знаю этого парня».

---

Переезд был хаотичным.

Коробки с вещами Элиаса стояли в коридоре. Его комната у Марка оказалась на втором этаже, рядом с комнатой Алекса. Слишком близко.

Элиас разбирал вещи. Футболки, джинсы, несколько комплектов белья для съёмок. Гитару поставил в угол. Фото лошади — на тумбочку.

В дверь постучали.

— Можно? — спросил Алекс.

— Я занят.

— Я помогу.

— Не надо.

Алекс всё равно зашёл. Сел на край кровати.

— Уютно, — сказал он.

— Не уютно. Временно.

— Ты думаешь, мы съедем?

— Я думаю, я съеду. Как только смогу.

Алекс помолчал.

— А если я не хочу, чтобы ты съезжал?

Элиас замер с футболкой в руках.

— Что?

— Я сказал, — Алекс смотрел на него в упор. — Не хочу, чтобы ты съезжал. Здесь... с тобой... интереснее.

Элиас не знал, что ответить. Отвернулся.

— Ты дурак.

— Может быть.

— Иди отсюда.

— Ладно. Но запомни: я не враг тебе, Элиас.

Алекс встал и вышел.

---

Жизнь под одной крышей оказалась испытанием.

Элиас вставал рано — ехал в конный клуб. Алекс вставал позже — сначала в спортзал, потом в школу. Вечером они иногда пересекались на кухне.

— Твоя лошадь умнее тебя, — говорил Алекс.

— Твои танцы похожи на судороги, — отвечал Элиас.

Но в этих шутках уже не было настоящей злобы.

Однажды Элиас вернулся с тренировки поздно. В доме никого не было. Он зашёл на кухню и услышал музыку. Тихую. Из комнаты Алекса.

Дверь была приоткрыта. Элиас заглянул.

Алекс танцевал.

Он не видел Элиаса. Он двигался под медленную песню — пластично, красиво, совсем не так, как в своих TikTok. Здесь не было улыбки. Была концентрация. Сила. Грусть.

Элиас смотрел, как его тело изгибается. Как руки плавно поднимаются.

Алекс открыл глаза и увидел Элиаса. Не остановился. Продолжил танцевать. Для него.

Когда песня закончилась, Алекс выключил музыку.

— Нравится? — спросил он, чуть запыхавшись.

— Ты хорош.

— Спасибо.

— Почему ты скрываешь это?

— Потому что люди — козлы, — пожал плечами Алекс. — Будут смеяться.

Элиас кивнул.

— Я никому не скажу.

— Знаю.

---

Родители всё чаще оставляли их вдвоём.

— Вы уже большие, справитесь, — говорила Натали.

— Не убейте друг друга, — добавлял Марк.

Однажды Алекс сказал:

— Давай закажем пиццу.

— Давай, — согласился Элиас.

Они сидели на кухне, ели пиццу прямо из коробки. Смотрели фильм на ноутбуке. Молчание было не тяжёлым. Оно было... тёплым.

— Элиас, — сказал Алекс.

— М?

— Ты когда-нибудь влюблялся?

Элиас поперхнулся.

— Что?

— Ну, влюблялся. В кого-то. По-настоящему.

— Нет, — ответил Элиас слишком быстро.

— Врёшь.

— С чего ты взял?

— По глазам вижу. Ты боишься. Чего-то боишься.

Элиас отложил пиццу.

— А ты? — спросил он. — Ты влюблялся?

Алекс помолчал. Потом сказал:

— Да.

— В кого?

— Не скажу.

— Почему?

— Потому что ты засмеёшься.

— Не засмеюсь.

Алекс посмотрел на него долгим взглядом.

— В одного засранца. Который думает, что он бог. Который снимается в белье. Который разбил стакан об стену рядом с моей головой.

Элиас замер.

Алекс встал и ушёл в свою комнату.

---

На следующий день они не разговаривали.

Элиас избегал Алекса. Алекс не искал встречи. Прошло три дня.

Вечером Элиас сидел на крыльце. Играл на гитаре. Вышел Алекс. Сел рядом.

— Ты избегаешь меня, — сказал он.

— Нет.

— Врёшь.

— А если и так? Что с того?

Алекс повернулся к нему.

— Тот разговор на кухне... я сказал правду. Я влюблён в тебя. Давно. Ещё до того, как мы встретились. По фоткам. Идиот, да?

Элиас перестал играть.

— Зачем ты говоришь мне это?

— Потому что устал врать, — сказал Алекс. — Устал притворяться, что ты мне противен. Устал делать вид, что ненавижу тебя. Я не ненавижу. Я люблю.

Элиас смотрел на него. На шрам на щеке. На серьёзные глаза. На дрожащие губы.

— Ты... — голос Элиаса сел. — Ты идиот.

— Знаю.

— Ты не должен был говорить.

— Должен.

Алекс медленно поднял руку. Коснулся пальцами щеки Элиаса. Тот не отдёрнулся.

— Можно? — спросил Алекс.

— Что?

— Поцеловать тебя.

Элиас не ответил. Он сам сделал шаг вперёд.

Их губы встретились.