Глава 2. Битое стекло

Звук разбитого стекла прозвучал как выстрел.

Осколки разлетелись по всей комнате. Красный сок залил белую скатерть, забрызгал стены, попал на лицо Алексу. Один острый осколок полоснул его по щеке. Кровь выступила сразу — тонкая, яркая полоска, которая потекла вниз по скуле, к подбородку.

Алекс не шелохнулся.

Он стоял и смотрел на Элиаса. На его лице не было страха. Не было злости. Только странное, почти спокойное удивление. Как будто он давно ожидал чего-то подобного.

— Ты псих, — тихо сказал он. — Ты реально псих.

Элиас смотрел на кровь на щеке Алекса. Смотрел на осколки на полу. На красные пятна на скатерти. Он не ожидал, что так выйдет. Он просто хотел напугать. Или выплеснуть злость.

Он не знал, чего он хотел.

В комнату вбежала Натали. Она была в шоке — лицо белое, глаза огромные. Марк подскочил к сыну.

— Алекс! Ты в порядке?

— Всё нормально, — Алекс отстранил руку отца. — Царапина.

— Это не царапина, это порез! — Марк схватил салфетку, прижал к щеке сына. — Натали, принеси аптечку!

Натали выбежала из комнаты.

Элиас стоял посреди гостиной и не знал, куда себя деть. Руки дрожали. Внутри всё кипело.

— Ты как? — спросил Марк, не отрывая салфетки от лица сына.

— Нормально, — повторил Алекс. Он смотрел на Элиаса. — Он не хотел.

— Что значит «не хотел»? — Марк повернулся к Элиасу. — Ты что творишь?

Элиас открыл рот, но не смог выдавить ни слова.

— Пап, правда, — Алекс взял отца за руку. — Я сам его спровоцировал. Не надо.

— Алекс...

— Я сказал, не надо.

Вернулась Натали с аптечкой. Марк начал обрабатывать рану. Элиас смотрел на Алекса. На кровь. На спокойное лицо. На руку, которая лежала на плече отца и слегка дрожала.

Алекс боялся. Элиас видел это. Но Алекс не показывал. Держался.

«Почему он меня прикрывает? Я же вёл себя как мудак. Я швырнул в него стакан. Почему он не говорит правду?»

— Уходи, — сказал Марк, не поднимая головы. — Элиас, сейчас же уйди.

Натали попыталась заступиться, но Марк её остановил.

— Пожалуйста. Просто... уйди.

Элиас вышел.

На крыльце он вдохнул холодный воздух. Ночной ветер ударил в лицо. Руки всё ещё дрожали. Он посмотрел на свою правую ладонь — порез. Он даже не заметил, когда порезался. Наверное, осколком, когда швырял стакан. Кровь тонкой струйкой текла между пальцев.

Он не пошёл к маминой машине. Просто сел на ступеньки крыльца и уставился в темноту.

Через десять минут дверь открылась.

Вышел Алекс.

На его щеке был пластырь. Белый, заметный. Он сел рядом с Элиасом. Не близко. На расстоянии.

— Ты руку порезал, — сказал Алекс. — Иди обработай.

— Не надо, — буркнул Элиас.

— Надо. А то заражение будет. Твои фанатки расстроятся, если ты останешься без руки.

— Отвали.

Алекс не отвалил. Он достал из кармана платок — чистый, белый — и протянул Элиасу.

— Зажми.

Элиас взял платок. Зажал порез. Молчал.

Они сидели на крыльце в тишине. В доме слышались голоса — Натали что-то объясняла Марку. Тот отвечал тихо, но жёстко.

— Твой отец меня ненавидит, — сказал Элиас.

— Не ненавидит. Он просто злой. Пройдёт.

— А ты?

Алекс повернул голову. Посмотрел на Элиаса. В темноте его глаза казались чёрными.

— А что я?

— Ты меня ненавидишь?

Алекс помолчал. Потом усмехнулся.

— Не знаю, — сказал он. — Ещё не решил.

Он встал.

— Иди в дом. Обработай руку. Мать твоя там уже плачет.

— А ты?

— А я пойду прогуляюсь. Надо выветрить из головы тупые мысли.

Он ушёл. Элиас смотрел ему вслед. На широкие плечи. На лёгкую походку. На то, как Алекс скрылся за поворотом.

«Что за хрень? — подумал Элиас. — Почему я смотрю на него? Почему мне не всё равно?»

Он зашёл в дом. Натали обработала его руку. Молча. Потом сказала:

— Мы уезжаем. Марк не хочет тебя здесь видеть. По крайней мере, пока.

— Ладно, — сказал Элиас.

Он не спорил. Сел в машину. Всю дорогу смотрел в окно и думал об Алексе.

О том, как он прикрыл его перед отцом.

О том, как дал платок.

О том, как сказал: «Ты псих».

И о том, почему от этих слов у него внутри что-то ёкнуло.

---

Прошла неделя.

Элиас не видел Алекса. Марк сказал Натали, что не хочет пока устраивать общих ужинов. Натали расстроилась, но не спорила. Она понимала — Элиас перешёл черту.

Элиас делал вид, что ему плевать. Ходил на тренировки. Снимался для новой рекламы. Играл на гитаре по ночам. Но песни получались грустными. Он их стирал. Потом писал заново.

Он не мог выбросить из головы лицо Алекса. Кровь на щеке. Белый пластырь. Чёрные глаза в темноте.

«Ненавижу его», — думал Элиас.

Но почему-то он открыл Instagram и вбил в поиск «Алекс». Не нашёл. В TikTok тоже. Алекс не светил свою личную жизнь. Только блог, где снимал тренды и обзоры. Элиас подписался. Скрытно. С фейкового аккаунта.

Он смотрел видео Алекса. Тот смеялся. Танцевал. Был весёлым и расслабленным. Не таким, как в жизни.

«Кто ты на самом деле?» — думал Элиас.

На восьмой день Натали сказала:

— Марк приглашает нас на ужин. В воскресенье. Ты поедешь?

Элиас хотел сказать «нет». Но услышал свой голос:

— Поеду.

Натали удивилась. Ничего не сказала.

В воскресенье они приехали к Марку. Алекс открыл дверь.

На его щеке всё ещё был шрам. Тонкий, белый, почти незаметный. Но Элиас его увидел сразу.

— Привет, фотомодель, — сказал Алекс. — Пришёл разбить ещё что-нибудь?

— Привет, — ответил Элиас. — Не сегодня.

Алекс усмехнулся. Пропустил его в дом.

Ужин прошёл тихо. Все были вежливы. Элиас не грубил. Алекс не насмехался. Они почти не смотрели друг на друга. Но когда смотрели — Элиас чувствовал, как что-то замирает у него в груди.

После ужина Натали и Марк ушли на кухню пить чай. Элиас и Алекс остались в гостиной.

— Ты... — начал Элиас. — Тот шрам. Он пройдёт?

Алекс прикоснулся пальцами к щеке.

— Уже почти прошёл.

— Извини, — сказал Элиас. Тихо. Почти неслышно.

Алекс посмотрел на него.

— Ты извиняешься? Элиас Спринг извиняется? Это что-то новое.

— Не беси, — сказал Элиас. — Я серьёзно.

Алекс помолчал. Потом улыбнулся. Не насмешливо. Нормально.

— Ладно. Принято.