Глава 2

- Харпер, Харпер! - сквозь сон доносится до девушки встревоженный голос.

Харпер открывает глаза, тяжело дыша. Опять ей снился кошмар из прошлой жизни… Перед ней склоняется мама - в глазах искренняя тревога, на лице читается неподдельное беспокойство.

- Харпер, с тобой всё в порядке, милая? - Мама ласково приглаживает рыжие кудри дочери и целует её в лоб.

Девушка медленно оглядывается по сторонам. Знакомая обстановка возвращает её в реальность: это её комната в Норе. Напротив - кровать Джинни, справа - шкаф с одеждой, слева - письменный стол. Всё на своих местах, всё привычно и знакомо. Она не Роуз Тёрнер - она Харпер Уизли. Не магловская девочка, чья жизнь оборвалась, а волшебница, которая живёт и наслаждаеться жизнью.

- Да… мам, - сдавленно отвечает Харпер. Ей до сих пор трудно произносить это слово - «мама». Память о прежней семье всё ещё жива

- Сегодня ты впервые поедешь в Хогвартс. Ты готова, милая? - заботливо спрашивает мама, осторожно беря дочь за руку.

- Со мной будут Фред, Джордж, Рон и Джинни, не волнуйся, мам, - успокаивает её Харпер, стараясь говорить уверенно. - К тому же с Роном мы на одном курсе, а я уже знакома с его друзьями - Гарри и Гермионой.

- Да, конечно, - кивает мама, но в её взгляде всё ещё читается тревога. - Но если опять начнутся головные боли, сразу обращайся к мадам Помфри, она поможет.

Харпер знает: это не просто головные боли. Это вспышки её прошлой жизни, обрывки воспоминаний, которые вторгаются в настоящее без предупреждения. Всё началось ещё в детстве, когда она впервые заговорила о Роуз Тёрнер. Молли и Артур были встревожены, и несколько лет Харпер провела в больнице Святого Мунго под наблюдением целителей. Тогда она поняла: нужно молчать о прошлой жизни.

Врачи отмечали её необычайную сообразительность, предполагали, что в мозгу может быть опухоль - но никаких отклонений обнаружить не удалось. Когда её брат‑близнец Рон отправился в Хогвартс, целители посоветовали чете Уизли оставить Харпер на домашнем обучении. До этого дня она училась дома, впитывая знания из книг и рассказов родных.

И вот теперь всё должно измениться. Сегодня она впервые увидит Хогвартс своими глазами - не через призму чужих историй, а во всей его величественной реальности.

- Хорошо, мам, - отвечает Харпер, отводя взгляд и пытаясь скрыть волнение за лёгкой улыбкой.

Вскоре она спускается на завтрак. Рыжие кудрявые волосы собраны в небрежный хвост. В доме, как обычно, царит весёлая суета: Гарри и Гермиона уже приехали.

- Харп, привет! - Гермиона крепко обнимает подругу. - Как ты?

- Прекрасно, - машинально врёт Харпер. - Давно приехали?

- Я только что, а Гарри - час назад, - отвечает Гермиона, кивая в сторону Поттера.

- Привет, Гарри! - Харпер улыбается, поворачиваясь к нему.

- Харп, привет, - улыбается он в ответ, и в его глазах мелькает неподдельное тепло.

Позавтракав и собравшись, ребята отправились на платформу 9 и ¾.

Харпер уже бывала здесь однажды - тогда она провожала Джинни и остальных братьев. Теперь же она сама ехала в Хогвартс: готовилась попасть на Гриффиндор и надеялась на спокойную учёбу. В голове теплилась утешительная мысль - возможно, её поселят в одной комнате с Джинни или Гермионой, а может, и с обеими сразу. Эта перспектива согревала душу: если снова начнут мучить кошмары, подруги помогут справиться с ними, поддержат и успокоят.

Вокруг кипела жизнь: повсюду сновали волшебники и волшебницы, раздавались возгласы, шуршали мантии, громыхали чемоданы. Харпер невольно сжала ручку своего сундука - ей стало слегка не по себе. Она редко бывала в людных местах: родители и врачи считали, что шум и суета могут спровоцировать очередной приступ, усугубить её состояние.

Гарри и Рон, заметив своих однокурсников, тут же оживились и побежали к ним, оживлённо размахивая руками. Фред и Джордж тоже вскоре отошли к компании старшекурсников - судя по заговорщическим улыбкам, они уже планировали какую‑то очередную шалость.

Джинни и Гермиона остались рядом с Харпер.

- Пойдём поищем свободное купе? - предложила Гермиона, ободряюще улыбнувшись.

Девушки дружно кивнули, подхватили свои вещи и направились вдоль состава. Наконец они нашли вагон с незанятым купе, ловко втащили туда сундуки и разместились у окон. Джинни тут же плюхнулась на сиденье и с восторгом прижалась носом к стеклу, наблюдая за суетой на платформе. Гермиона аккуратно сложила сумку на полку и повернулась к Харпер:

- Ну что, готова к учебному году в Хогвартсе? - мягко спросила она.

Харпер глубоко вздохнула, посмотрела на подруг и впервые за утро искренне улыбнулась.

- Шутишь? Я мечтала об этом! - воскликнула она, усаживаясь на сиденье и невольно расправляя складки мантии. - Джинни увидела Хогвартс раньше, чем я. Мама и папа считали, что мне опасно выбираться из дома… А теперь - вот он, мой шанс! Наконец‑то я смогу учиться как все, ходить на занятия, исследовать замок…

- Это правда, - кивнула Джинни, откладывая в сторону журнал по квиддичу. В её глазах мелькнуло сочувствие. - Но ведь ты раньше всё время говорила про какую‑то девочку. Про Роуз Тёрнер, кажется?

Харпер невольно вздрогнула. Воспоминания о прошлой жизни, которые она так старательно загнала вглубь сознания, на мгновение всплыли перед глазами - размытые образы, обрывки фраз, ощущение тепла от маминой руки… Она поспешно отмахнулась, стараясь скрыть волнение:

- Да так, просто детские фантазии, - пробормотала она, глядя в окно, где уже начали мелькать первые пригородные пейзажи. - Глупости, в общем.

Джинни хотела было что‑то сказать, но в этот момент поезд плавно тронулся, издав протяжный гудок. Вагон слегка покачнулся, и платформа с толпами провожающих начала медленно отдаляться.

В этот момент дверь купе приоткрылась, и внутрь зашли Рон с Гарри.

- Ну что, все в сборе? - бодро спросил Рон, устраиваясь напротив Джинни и Харпер. - Наконец‑то едем!

Гарри сел рядом с другом и с любопытством оглядел компанию:

- Вижу, вы уже освоились. Что читаете?

- Газету, - ответила Харпер, показывая новый выпуск «Ежедневного пророка». - Интересно, сегодня есть ли в этом хоть доля правды.

Гермиона, не отрываясь от книги («История Хогвартса» с закладкой на главе про основателей), хмыкнула:

- Скорее всего, очередная газетная утка. Но почитать любопытно.

Джинни с энтузиазмом потрясла своим журналом по квиддичу.

Рон закатил глаза:

- Опять квиддич…

Гарри рассмеялся и толкнул друга в плечо:

- Да ладно тебе, Рон! Тебе же тоже интересно.

Рон закатил глаза, но улыбнулся, сказав, что-то невнятное.

Вскоре по коридору загрохотала тележка со сладостями, сопровождаемая добродушным голосом продавщицы:

- Шоколадные лягушки, драже «Берти Боттс», тыквенные пирожки - кому чего?

Гарри, не раздумывая, купил целую гору угощений и щедро разложил их на столике:

- Угощайтесь! Первый день в Хогвартсе нужно встречать со сладостями.

Все с радостью принялись выбирать лакомства. Харпер взяла шоколадную лягушку и, развернув обёртку, обнаружила внутри карточку с изображением Альбуса Дамблдора. Она улыбнулась - это был хороший знак.

Вскоре Харпер увидела замок - и замерла, заворожённая. Он действительно был величественным и огромным, именно таким, каким она его представляла. Сердце забилось чаще: она всегда мечтала увидеть Хогвартс, и вот мечта сбылась.

На каретах они добрались до школы. Внутри оказалось ещё удивительнее, чем снаружи. Харпер с детским восторгом разглядывала высокие своды, мерцающие свечи и портреты, перешёптывающиеся между собой.

Вскоре началось распределение. После того как первокурсников отправили на разные факультеты, настала очередь Харпер.

- Уизли, Харпер, - чётко произнесла профессор Макгонагалл, взглянув поверх очков на девушку.

У Харпер слегка подкашивались колени, ладони вспотели от волнения. Но, поймав поддерживающие взгляды друзей - Джинни, Гермионы, Гарри и даже Рона, - она расправила плечи, глубоко вздохнула и твёрдо шагнула к Распределяющей Шляпе. По залу прокатился шёпот: все знали семью Уизли и ожидали, что ещё один её представитель отправится в Гриффиндор.

Шляпа опустилась на голову, и в ушах зазвучал тихий, вкрадчивый голос:

- Ещё одна Уизли… С вами‑то всё понятно, куда вас всех отправлять. Гриф…

Шляпа замолчала, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя. Харпер почувствовала, как по спине пробежал холодок - что‑то шло не так, как она ожидала.

- Хотя нет… Не Гриффиндор, - продолжила Шляпа, и её тон изменился, стал более изучающим. - О, ну конечно же. Ты не совсем Уизли. В тебе есть что‑то иное, чуждое этой семье. Ты хитрая, амбициозная, слишком уверена в себе. Расчётлива, когда другие действуют импульсивно. Истинная слизеринка.

- Нет, я гриффиндорка! - мысленно возразила Харпер, сжимая кулаки под мантией. - Я Уизли, смелая и храбрая. Я ничего не боюсь. Я хочу быть с семьёй, с друзьями!

- Я вижу твои страхи, девочка, - парировала Шляпа. - И вижу, как ты прячешь их за маской уверенности. Ты умеешь просчитывать шаги наперёд, искать выгоду там, где другие видят только честь. Это не гриффиндорские качества. Нет… не могу. Только СЛИЗЕРИН!

Последнее слово раскатилось по залу, словно удар грома. На мгновение воцарилась мёртвая тишина, а затем слизеринцы сдержанно захлопали. В их взглядах читалось недоумение: ещё одна Уизли - и в Слизерине? Гриффиндорцы же замерли в шоке.

Харпер медленно сняла Шляпу, опустила её на табурет и направилась к столу своего нового факультета. Ноги будто налились свинцом, в груди клубилось странное чувство - смесь страха, обиды и растерянности.

Через плечо она бросила взгляд на Гриффиндор. Рон, презрительно скривив губы, что‑то сказал Гарри, и тот согласно кивнул, хотя в его глазах читалась растерянность. Близнецы сидели молча, но Джордж едва заметно мотнул головой, словно говоря: «Не ожидал, сестрёнка». Джинни пожала плечами и отвернулась, избегая встречаться с Харпер взглядом. Гермиона, напротив, смотрела с сочувствием и ободряюще подняла большой палец вверх, будто говоря: «Всё будет хорошо».

Харпер села за стол Слизерина, чувствуя на себе десятки изучающих взглядов. Кто‑то шептал за спиной, кто‑то откровенно разглядывал её. Она сжала край стола, стараясь не показать, как дрожат руки. «Это всего лишь факультет, - твердила она себе. - Главное - остаться собой. И найти способ доказать, что она всё равно часть семьи, даже если Шляпа решила иначе».

Дамблдор начал говорить свою традиционную речь - о правилах, предостережениях и надеждах на новый учебный год. Но Харпер не слушала. Мысли вихрем крутились в голове, теснились, сталкивались друг с другом.

«Вдруг Роуз Тёрнер ещё жива во мне? - думала она, стискивая край стола так, что побелели костяшки пальцев. - И слава шляпы… „не совсем Уизли“. Что всё это значит? Я ведь всегда считала себя гриффиндоркой - даже в прошлой жизни. Или мне так только казалось? Может, я обманывала себя, прятала что‑то глубоко внутри?»

Краем уха она уловила, как речь Дамблдора прервал высокий, неприятно сладкий женский голос. Харпер невольно подняла глаза. Перед собравшимися стояла женщина в тошнотворно‑розовом платье, напоминающем кучку взбитых зефирок. Долорес Амбридж - так она представилась. Её приторно‑вежливая улыбка не затрагивала холодных, оценивающих глаз. Она что‑то говорила о «новых мерах» и «улучшении образования», но Харпер почти не слышала слов - они скользили мимо сознания, как капли дождя по стеклу.

Взгляд девушки невольно метнулся к столу Гриффиндора. Рон по‑прежнему избегал смотреть в её сторону, его лицо оставалось замкнутым и отчуждённым. Джинни сидела рядом, опустив глаза, - растерянность читалась в каждом её движении. Гермиона, заметив взгляд Харпер, ободряюще кивнула, но это не заглушило нарастающей тревоги.

«Если братья так презрительно смотрят только из‑за факультета, а Джинни растерялась… - сердце Харпер сжалось от тяжёлой догадки, - что скажут родители? Примут ли меня такой? Или вычеркнут из семьи, решив, что я больше не их дочь? Что, если они подумают, будто я предала их, отказавшись от гриффиндорских ценностей?»

Она отвернулась, стараясь унять дрожь в руках. Вокруг шумели, переговаривались, смеялись - весь Большой зал жил своей жизнью, а Харпер чувствовала себя одинокой, будто оказалась за невидимой стеной. Слизеринцы рядом перебрасывались короткими фразами, бросали на неё изучающие взгляды. Никто пока не пытался заговорить - скорее, выжидали, приглядывались.

Харпер глубоко вздохнула, расправила плечи и заставила себя поднять голову. «Неважно, что думают другие, - твёрдо сказала она себе. - Я всё равно остаюсь Харпер Уизли. И пусть я в Слизерине, это не значит, что я перестала быть частью семьи. Я докажу им - и себе - что могу быть верной, храброй и доброй, где бы ни оказалась».