Глава 17. Зима - холод внутри и снаружи

Зима в общежитии была суровой. Батареи грели едва-едва, я ходила в пальто по комнате, спала в двух кофтах и носках. Настя подхватила ангину, Катя выбивала горячую воду для чая у коменданта — на нас всех смотрели с жалостью.

Но я была благодарна этому холоду. Он отвлекал. Когда мёрзнешь, некогда думать о прошлом.

Однако прошлое не отступало.

Я стала замечать, что мои вещи двигаются. Сначала не придавала значения — думала, Катя переложила, или Настя случайно. Но однажды я нашла на подушке стеклянный шарик. Тот самый — с голубой спиралью внутри, который я подарила Адель на восьмое марта. Который она разбила. Который я оставила в лагере.

Он лежал на моей подушке. Целый. С трещиной, залитой чем-то прозрачным, как клей.

Я схватила его. Руки дрожали.

— Настя! — закричала я. — Кто заходил в комнату?

— Никто, — ответила она, настороженно глядя на меня. — Я никого не видела. Саша, что случилось?

Я показала шарик.

— Он был у неё. У Адель. Как он здесь?

Настя подошла, взяла шарик, повертела в руках.

— Может, ты сама принесла? Не помнишь?

— Я его оставила в лагере. Восемь лет назад.

Настя присвистнула.

— Значит, она его нашла. И подложила тебе. — Она посмотрела на меня. — Саша, она тебя преследует.

— Нет, — сказала я. — Она просто... она не может забыть.

— А ты можешь?

Я молчала. Сжимала шарик в ладони, чувствовала его гладкую прохладную поверхность. Трещина была острой на ощупь.

— Не могу, — призналась я. — И не хочу.

Настя вздохнула. Обняла меня.

— Тогда не пытайся, — сказала она. — Прими это. Как есть.

Я не могла принять. Но я перестала убегать.