Глава 16. Первый сольный вечер - страх и триумф

В декабре мне предложили участвовать в студенческом концерте. Я согласилась — потому что Вера Павловна сказала: "Ты готова".

Я не была готова. Но я решила, что сделаю вид.

Концерт проходил в актовом зале колледжа. Маленькая сцена, десятки стульев в зрительном зале, рояль в углу. Студенты, преподаватели, какие-то гости. Я стояла за кулисами, сжимала смычок, и ноги у меня тряслись.

Настя подошла, сжала мою ладонь.

— Саша, ты справишься. Я буду в первом ряду. Если что — делай вид, что я твоя вдохновляющая муза. Я не против.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Только не падай в обморок. У меня нет сил тебя выносить.

— Я постараюсь.

Я вышла на сцену. Свет ударил в глаза. Я не видела лиц — только пятна. Села на стул, положила виолончель между колен, взяла смычок.

Сердце колотилось. Пальцы дрожали.

— Дыши, — прошептала я себе.

И начала играть.

Я играла ту самую пьесу, которую мы разбирали с Верой Павловной. Соль-минор. Печаль, вплетённая в ноты. Каждый звук выходил из меня — не из пальцев, не из смычка, а из той глубины, куда я прятала боль.

И в какой-то момент я перестала бояться. Я забыла, где я. Забыла про зал, про людей. Был только звук. Гулкий, тягучий, как плач, как крик, как освобождение.

Я доиграла. И замолчала.

Тишина в зале длилась секунду. А потом — аплодисменты. Громкие, настоящие.

Я встала, поклонилась, чуть не упала — ноги не держали. Но я стояла. И улыбалась. Впервые за годы — настоящей улыбкой, широкой, до ушей.

За кулисами меня обнимали Настя и Катя. Вера Павловна подошла, положила руку на плечо.

— Ты слышала? — спросила она.

— Слышала.

— Запомни этот звук. Это твой голос.

Я кивнула. И пошла в гримёрку.

Там, на стуле, лежала записка. На белом листе, сложенном пополам. Я развернула.

«Ты играла прекрасно. Я горжусь тобой. Всегда твоя, даже когда ты думаешь, что нет. А»

Я замерла. Поднесла записку к свету, перечитала. Почерк был её. Она была здесь. В зале. И я не заметила.

Я выбежала в коридор. Вглядывалась в лица, в тени. Но её не было. Только запах ментоловых сигарет, едва уловимый, как призрак.

Я стояла посреди пустого коридора, сжимая записку в кулаке, и чувствовала, как внутри разворачивается буря.

Она была здесь. Она видела меня. И она ушла, не показавшись.

Зачем? Чтобы не мешать? Или чтобы я не поняла, как сильно она за мной следит?

Я вернулась в комнату. Настя и Катя уже сидели, пили чай. Я молча села за стол. Записку спрятала в карман.

— Саша, ты чего? — спросила Настя.

— Ничего, — ответила я. И добавила: — Я просто поняла, что она меня не отпустила.

— Кто?

— Моя прошлая жизнь.

Я допила чай. Пошла спать. Но всю ночь я смотрела в потолок и вспоминала её лицо. Как она смотрела на меня во время концерта. Как дрожали её руки, когда она писала эту записку.

Она не отпустила. И я — тоже.