Глава 8

Прошёл день. Или два. Или, может быть, целый месяц? Феликс окончательно потерялся во времени. Пространство сузилось до размеров спальни, а дни слились в сплошную, серую, монотонную массу. От ударных доз транквилизаторов, которые Хёнджин насильно пихал в него после того яростного бунта в кабинете, его некогда безупречный разум превратился в вязкое болото. Мысли двигались лениво, словно сквозь слой густого сиропа. На разговоры и сопротивление сил не оставалось вообще. Феликс просто часами лежал на кровати, уставившись в одну точку, изредка, с огромным трудом переворачиваясь на другой бок. Ему было всё равно. Он молча терпел пугающие нежности от Хвана, которые, к его глубокому облегчению, пока не переходили в более интимное направление. Хёнджин просто держал его рядом, как трофей, как сломанную шёлковую куклу.

Наступил вечер. На город опустились густые зимние сумерки. Хёнджин вошёл в спальню, неся в руках неизменную белую чашку с водой. Он подошёл к кровати и глухо, размеренно постучал длинным указательным пальцем по деревянной тумбе, привлекая к себе внимание и указывая Феликсу на две круглые таблетки.

- Сам выпьешь, или мне снова запихнуть их тебе в глотку? - рявкнул он, и в его голосе на секунду прорезался леденящий, психопатический контроль, от которого по спине Феликса пробежали колкие мурашки.

Но Хван тут же смягчился. Маска заботливого доктора мгновенно вернулась на его до ужаса породистое лицо. Он сел на край матраса и одним ловким, сильным движением приподнял Феликса, усаживая младшего к себе на колени, лицом к лицу. Прямые волосы Ликса растрепанным шёлком рассыпались по широким плечам хирурга. Хёнджин ласково мазнул губами по его аккуратному носу, густо усыпанному бледными веснушками, и крепко, собственнически обнял за худую талию, прижимая к себе.

- Малыш, я же тебе только добра желаю, - тихо, вкрадчиво прошептал Хёнджин, заглядывая в его пустые, полуприкрытые глаза. - Ты ведь понимаешь это? Без меня тебя бы заперли в стенах настоящей психушки. А здесь ты дома. Со мной.

Феликс вяло прижался лбом к его плечу, чувствуя, как тепло чужого тела усыпляет остатки его борцовской воли. Спорить не хотелось. Кричать - тем более. Каждая попытка выразить гнев причиняла режущую боль в висках.

- Понимаю... - едва слышно, сипло выдохнул Феликс, послушно забирая пальцами таблетки с тумбочки. - Горько.

- Лекарство и должно быть горьким, мой хороший, - Хёнджин ласково улыбнулся, протягивая ему чашку с водой, и заворожённо замер, смотря, как Феликс послушно глотает препараты, запивая их несколькими глотками. - Вот так. Умница. Скоро туман уйдёт, и тебе станет совсем легко. Хочешь чего-нибудь? Может, принести тебе фруктов?

- Нет. Ничего не хочу, - Феликс прикрыл глаза, чувствуя, как новая волна химической слабости уже начинает разливаться по его венам, превращая мышцы в вату. - Я просто хочу спать, Хёнджин. Потуши свет.

- Хорошо, спи, - Хван бережно уложил его обратно на подушки, натянул одеяло до самого подбородка и нежно поцеловал в лоб. - Я скоро вернусь. У меня ночное дежурство в клинике, Минхо просил подстраховать его на сложной операции. Но ты под присмотром, Ликси. Камеры пишут каждый твой вдох.

Дверь спальни бесшумно закрылась, и Феликс остался один в темноте. Тяжёлый сон накрыл его, унося прочь.

***

А на другом конце ночного, залитого неоновым маревом Сеула простиралась совершенно другая, дикая и выламывающая суставы картина. Обычная холодная стерильность, которой Ли Минхо окутывал себя в стенах клиники, была содрана без остатка. Он изрядно нализался дорогого виски и едва не устроил грязную, кровавую драку в элитном закрытом клубе, куда не постыдился притащить с собой и Джисона. Хан, до белых костяшек сжимая пальцы, кое-как оттащил своего ненаглядного от группы агрессивных мажоров у барной стойки, буквально на себе выкручивая хирурга на улицу. Отрезвляющий морозный воздух не помог. Минхо, едва держась на ногах, но сохраняя наглую, сытую ухмылку, настоял на том, чтобы они не возвращались домой. По его указке Джисон судорожно, дрожащими пальцами забронировал номер, и они поехали на такси в ближайший отель.

Пока машина мягко скользила сквозь ночные проспекты, Джисон сидел на пассажирском сиденье, чувствуя, как внутри всё покрывается липким, удушливым льдом. Он мысленно готовился к худшему - к сексуальному, да ещё и изощрённому моральному насилию в закрытых стенах номера, к необходимости покорно сдавать своё тело монстру, лишь бы не выдать себя. Но этого, вопреки всем его леденящим ожиданиям, не произошло.

Едва они переступили порог полутемного, пахнущего дорогой кожей и кондиционированным воздухом номера, Минхо с глухим вздохом завалился прямо на огромную кровать, не снимая пальто, и сильным, размашистым движением потянул за собой и Джисона. Он навалился сверху всем своим тяжёлым, пахнущим алкоголем телом, пьяно, грязно поцеловал его пару раз в губы, размазывая по лицу вязкую слюну, а затем внезапно обмяк, утыкаясь носом в шею Хана, и начал изливать душу. Градус спиртного сорвал все его хирургические замки самоконтроля, и разговор зашёл в то русло, в которое никогда, ни при каких обстоятельствах не зашёл бы, будь Минхо трезвым.

- Знаешь, бельчонок... - Минхо глухо, пьяно хмыкнул прямо в шею Джисона, и от его горячего дыхания у младшего по коже побежали мёртвые мурашки. - Я ведь думал, что ты тупой. Абсолютно, беспросветно тупой. С самого первого дня ты так отчаянно, так смешно хотел со мной быть, что... что просто взял и бросил своего единственного друга, сходившего с ума. О-о... а Хёнджин. Каков черт, а? Как ловко он твоего ненаглядного Ликса заграбастал, да? Прямо из-под твоего носа увёл. Небось лежат там сейчас, гады счастливые, после очередных потрахушек.. хотя.. зная мании Хвана, этот мальчик, скорее всего, круглосуточно спит под ударной дозой его транквилизаторов. И что ещё удивительнее.. как этот твой Феликс сам не сложил два плюс два? Глупыш..глупыш! С феноменальной памятью, а такой кретин!

Джисон лежал неподвижно под тяжестью чужого тела, боясь сделать даже вдох, пока его глаза в темноте были готовы буквально выпасть из орбит. Сердце колотилось в горле так бешено, словно пыталось пробить кожу. Ржавые, страшные шестерёнки заговора, о котором кричал Феликс, теперь обнажались прямо перед ним, звеня чистой истиной.

- Жил на этаж выше твоего Феликса этот Хёнджин, - Минхо продолжал свой пьяный, тягучий монолог, злорадно причмокивая губами. Он приподнялся на локтях, заглядывая в застывшее лицо Джисона, и потрепал его по щеке - той самой, на которой ещё не сошёл след от недавней пощёчины. - Ну и сейчас живёт, только, наверное, уже вместе с ним в постели. Хван так гениально, так чисто продумал это всё. Каждую деталь, каждую серую кружечку, мать её. И Феликс сам, добровольно поверил, что сошёл с ума! Приполз к нему на коленях, умоляя о спасении. Бедолага. Хотя нет. По-настоящему глупый! Вы оба просто пара наивных дураков.

- Хош... - Джисон заставил свой голос звучать мягко, усыпляюще, маскируя дикую, разрывающую грудь панику под обычное пьяное любопытство. Он аккуратно запустил пальцы в волосы Минхо, слегка массируя его затылок, побуждая говорить дальше. - Ты... ты шутишь? Как Хёнджин мог всё это подстроить? Кружки ведь стояли у Ликса дома... И Чонин...

Минхо оглушительно, хрипло расхохотался, утыкаясь лбом в плечо Хана, и его тело содрогалось от этого зловещего смеха.

- Чонин? Этот нищий официант? - Минхо пьяно икнул, перекатываясь на бок, но не выпускала талию Джисона из своей тяжёлой хватки. - Хван выкупил эту ебаную кофейню за один вечер, Хани! Заплатил управляющему столько, сколько тот за десять лет не заработал бы, чтобы они все дружно сказали твоему Ликсу, что никакого Чонина не существует. А самого мальчишку я лично запер в старом изоляторе нашего корпуса, пригрозив ампутировать ему пальцы, если он пикнет. Хван терпеть не может, когда в его идеальный паз лезут чужие грязные детали. Всё было просчитано, бельчонок. От и до. До секунды. Хёнджин взломал все: его сеть, его телефон, его рассудок, установил микрофоны по квартире. А знаешь, что самое смешное?

Минхо резко перевернулся обратно, нависая над Джисоном, и в полумраке номера отеля его хмельные глаза блеснули пугающей, торжествующей пустотой. Он открывал карты. Все до единой. Без остатка, вываливая на задыхающегося от ужаса парня всю изнанку их идеального капкана.

- Наше первое свидание... Тот звонок посреди утра, когда ты бросил плачущего Феликса и побежал ко мне, теряя тапки... Это ведь тоже был приказ Хёнджина. Он позвонил мне, бьющийся в истерике от ревности, чуть ли не скулил в трубку, умоляя убрать тебя из квартиры Ликса. Сказал, что ты мешаешь ему наложить гипс на сломанный разум мальчика. И я убрал. Написал тебе, позвал пить кофе. И ты, дурачок, прибежал, виляя хвостом, позабыв обо всём на свете. Мы с Хваном вели эту партию в четыре руки, Джисон. И мы выиграли её в тот самый момент, когда ты переступил порог кофейни, оставив Ликса в абсолютном одиночестве.

Минхо тяжело, удовлетворенно выдохнул, и его голова бессильно упала на грудь Джисона. Спустя пару минут его дыхание выровнялось, переходя в глубокий, мертвецкий алкогольный сон. Он спал, абсолютно уверенный, что его ручной бельчонок никуда не денется, а уж тем более не вспомнит про этот разговор.

А Джисон лежал под ним, уставившись остекленевшими глазами в тёмный потолок гостиничного номера. По его щекам, смывая невидимые следы давно стершейся дорожной грязи, беззвучно катились горячие, обжигающие слёзы сокрушительного, страшного прозрения. Розовых очков больше не было. Мир вокруг него превратился в стерильную, кровавую скотобойню, где его лучшего друга прямо сейчас медленно убивали транквилизаторами, а сам он всю эту неделю спал в постели с одним из палачей. Трагедия обрела свои чёткие, страшные очертания. Игра прекратилась - началась война на выживание.