Глава 6

1529 год...

После того как мир перестал быть прежним, я долго не могла понять, где заканчивается реальность и начинается новое существование. Всё, что казалось знакомым, потеряло форму. Звуки стали слишком громкими, свет — слишком резким, а запахи... запахи стали отдельным миром, в котором можно было утонуть.

Я лежала в своей постели и не понимала, почему всё ещё здесь. Почему я чувствую. Почему слышу. Почему существую.

Рядом была девушка. Её сердце билось так громко, что каждый удар отдавался внутри меня эхом, которое невозможно было игнорировать. Я повернула голову и впервые в жизни почувствовала не просто страх или волнение — а голод, который не имел ничего общего с человеческим.

Роберт сидел рядом. Спокойный. Слишком спокойный для человека, который знал, что происходит. Он смотрел на меня так, будто ждал именно этого момента всю мою прежнюю жизнь.

— Ты очнулась, — тихо сказал он. — Теперь начинается самое трудное.

Я попыталась встать, но тело слушалось иначе. Легче. Быстрее. Но и опаснее. Каждое движение будто могло привести к чему-то непоправимому.

Мир не взорвался. Он просто стал другим. Как будто кто-то сменил саму реальность, пока я не смотрела.

Я посмотрела на девушку рядом. Её дыхание стало для меня слишком заметным. Её страх — почти ощутимым. И в этот момент я поняла, что Роберт не просто говорил о переменах. Он говорил о новом способе существования.

— Ты должна сделать выбор, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Какой?

Он перевёл взгляд на девушку.

— Жизнь или смерть.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не эмоция. Не мысль. Инстинкт.

И впервые я поняла, что контроль теперь важнее всего, что я знала раньше.

Я закрыла глаза.

И сделала выбор, который ещё не до конца понимала.

Первые дни после обращения были странными. Мир стал слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Я смеялась без причины. Разговаривала быстрее. Двигалась так, будто тело больше не имело ограничений. Каждое чувство было усилено в десятки раз, и от этого казалось, что я наконец-то стала настоящей.

Роберт наблюдал за мной молча.

— Ты слишком быстро принимаешь это, — сказал он однажды.

— А как надо? — я улыбнулась.

Он не ответил сразу.

— Обычно это ломает.

Я подошла ближе.

— Меня уже ломали.

Он посмотрел на меня дольше, чем обычно.

— Это другое.

И тогда он впервые начал учить меня.

Он рассказывал мне о мире, который существовал параллельно нашему.

О тех, кто жил веками, скрываясь среди людей.

О тех, кто потерял человечность гораздо раньше меня.

И об охотниках.

— Они не люди в привычном смысле, — говорил он. — Они не ненавидят нас. Они считают нас ошибкой.

— Ошибкой? — переспросила я.

— Тем, что не должно существовать.

Я слушала молча.

— Они существуют уже очень давно, — продолжал он. — Их цель проста: уничтожить вампиров. Всех. Без исключений.

Я нахмурилась.

— Даже таких, как я?

Он кивнул.

— Особенно таких, как ты.

Эти слова впервые заставили меня почувствовать холод внутри.

Но рядом с Робертом страх всегда быстро исчезал.

Он был рядом постоянно. Иногда строгий, иногда спокойный, иногда слишком внимательный к моим реакциям. Он учил меня не только охотиться, но и не терять себя в этом новом состоянии.

— Ты не должна поддаваться голоду, — говорил он.

— А если поддамся?

— Тогда ты перестанешь быть собой.

Я усмехалась.

— А кем я стану?

Он долго смотрел на меня.

— Тем, кого потом боятся.

И почему-то именно это звучало не как угроза, а как предупреждение.

Иногда я ловила себя на странном ощущении — будто мир стал честнее.

Люди больше не казались сложными. Их эмоции были читаемыми. Их страх — очевидным. Их жизнь — хрупкой.

И это пугало меньше, чем должно было.

Но однажды Роберт изменился.

Сначала это было незаметно.

Он стал чаще молчать.

Дольше задерживал взгляд на горизонте.

Перестал улыбаться так легко, как раньше.

— Что-то не так? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Начинается движение, — сказал он наконец.

— Какое движение?

Он посмотрел на меня.

И впервые в его взгляде я увидела не уверенность.

А тревогу.

— Охотники.

Это слово изменило воздух между нами.

Я почувствовала, как всё внутри сжалось.

— Они нашли нас? — спросила я.

— Пока нет.

— Тогда кого?

Он отвёл взгляд.

— Меня.

Я замерла.

— Почему?

Он долго молчал.

— Потому что я уже давно в их списках.

И в этот момент я впервые поняла: он скрывал это от меня всё время.

— Ты должен был сказать раньше, — резко сказала я.

— Я не хотел, чтобы ты жила в страхе.

— А теперь?

Он посмотрел на меня.

— Теперь ты должна научиться жить быстро.

В ту ночь я долго не спала.

Я слушала весь мир.

Каждый звук.

Каждый шорох.

Каждое движение где-то далеко за стенами.

И впервые понимала, что вечность — это не свобода.

Это постоянная угроза.

А Роберт стоял у окна.

Неподвижный.

Слишком спокойный.

И я поняла: он уже принял что-то, о чём мне ещё не сказал.

— Если они придут, — сказала я тихо, — я не уйду.

Он повернулся.

— Ты уйдёшь.

— Нет.

— Катерина...

— Я сказала — нет.

И в этот момент он впервые не стал спорить.

Где-то далеко, за пределами дворца и мира, который я ещё пыталась считать своим, начиналась история, которую мне предстояло прожить до конца.

И я ещё не знала, что охотники уже ближе, чем он говорит.

И что "вечность", о которой он говорил, очень скоро перестанет быть спокойной.

Прошло всего несколько дней после того, как я впервые убила, чтобы выжить. После превращения мир вокруг стал другим — слишком громким, слишком ярким, слишком живым. Я слышала то, чего раньше не замечала: как шуршит ткань на служанках в дальних коридорах, как бьётся сердце стражника за стеной, как дышит сам дворец, будто он тоже стал для меня слышимым существом. Роберт говорил, что это пройдёт. Что со временем я научусь управлять этим. Что голод станет привычным, а вечность — спокойной.

Но спокойствия не было.

Роберт стал появляться чаще. Он больше не скрывался в тенях, как раньше, когда просто наблюдал за мной издалека при дворе. Теперь он был рядом постоянно — учил, объяснял, иногда просто молчал, сидя рядом, словно боялся, что если оставит меня одну хотя бы на миг, я потеряюсь в себе новой.

— Ты должна научиться слушать не только кровь, — говорил он однажды, стоя у окна. — Но и тишину между ударами сердца. Именно там ты поймёшь, кто перед тобой.

— Я слышу слишком много, — ответила я тогда, сжимая пальцы. — Это не тишина. Это хаос.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Это только начало.

Я помню, как в те первые ночи я ещё могла смеяться. Это было странно — будто тело помнило радость, даже когда разум уже не понимал, откуда она берётся. Я могла злиться, могла спорить с ним, могла почти вести себя как человек. Роберт иногда даже улыбался, наблюдая за этим.

— Ты быстро возвращаешь себе жизнь, — говорил он.

Я тогда не понимала, что он ошибался.

Потому что жизнь уже начинала исчезать.

В ту ночь всё началось с шороха.

Сначала я подумала, что это ветер. Дворец был старый, каменные стены всегда дышали холодом и звуками. Но затем я услышала шаги. Не случайные. Не лёгкие. Уверенные.

Роберт поднялся первым.

— Ты слышишь это? — тихо спросил он.

Я кивнула.

И в этот момент он впервые за долгое время стал не спокойным наставником, а тем, кем он был на самом деле — тем, кто знал больше, чем говорил.

— Они нашли нас, — произнёс он.

— Кто?

Он не ответил сразу.

И это уже было ответом.

Охотники на вампиров.

Мы не успели даже взять вещи. Не было времени ни на объяснения, ни на страх. Первые удары пришли через окна — стекло разлетелось, как лёд, и в комнату ворвался холодный воздух вместе с людьми.

Их было трое в тот момент, но я чувствовала, что это только начало.

Они двигались иначе. Не как стража, не как солдаты. В их движениях не было паники. Только цель.

— Роберт! — крикнула я.

— Беги! — резко сказал он.

— Нет!

Он повернулся ко мне впервые так, что я увидела в его взгляде не наставника, а страх.

— Катерина, слушай меня. Ты должна выжить. Не я. Ты.

Я не успела ответить.

Первый из них уже вошёл в зал.

Мы бежали через коридоры, которых я знала с детства, но теперь они казались чужими. Дворец больше не был домом — он стал ловушкой. Я слышала, как за нами ломают двери, как кричат стражники, как кто-то падает.

Роберт держал меня за руку.

Сильнее, чем когда-либо.

— Они не должны поймать тебя, — говорил он на бегу. — Слышишь? Ни при каких условиях.

— Почему ты так говоришь? — задыхаясь, спросила я.

Он не ответил.

И это снова было ответом.

Мы выбрались наружу через старый служебный выход. Ночь была холодной, но даже холод не мог перебить чувство, что мир вокруг уже не принадлежит нам. Лошади были готовы. Роберт посадил меня в седло.

— Уезжай на восток, — сказал он.

— А ты?

Он на секунду замолчал.

— Я задержу их.

Я схватила его за руку.

— Нет.

Он осторожно убрал мою ладонь.

— Ты ещё не понимаешь, что ты теперь значит, Катерина.

И в этот момент я впервые услышала его голос по-настоящему серьёзным.

— Ты не просто вампир. Ты — та, кого они будут искать. Всегда.

Я не помню, как мы разделились.

Помню только бег.

Помню лес.

Помню холод.

И то, как всё вокруг начало превращаться в хаос.

Потом нас нашли.

Это было уже не бегство. Это была охота.

Они окружили нас на открытом пространстве — поле у старой дороги, где даже деревья не могли скрыть тени. Их было больше, чем я могла сосчитать. Но один из них стоял впереди.

Он не спешил.

Не кричал.

Не двигался резко.

Просто смотрел.

Стивен Браун.

Я тогда не знала его имени. Но запомнила взгляд.

Так смотрят не люди.

Так смотрят те, кто уже решил исход.

— Роберт, — сказал он спокойно. — Ты слишком долго прятался.

Роберт сделал шаг вперёд, закрывая меня собой.

— Оставь её, — сказал он.

Стивен слегка наклонил голову.

— Она уже не человек.

Дальше всё произошло слишком быстро.

Я помню движение.

Помню, как Роберт сделал шаг вперёд — и как этот шаг стал последним.

Он даже не успел развернуться ко мне.

Только его голос — тихий, последний:

— Не смотри...

Но я уже смотрела.

Его тело упало на землю.

Слишком тяжело.

Слишком окончательно.

И в этот момент мир перестал быть звуком.

Он стал пустотой.

Я закричала.

Но звук не вышел.

Будто что-то внутри просто оборвалось.

Я бросилась вперёд, но меня удержали.

Кто-то.

Чьи-то руки.

Чьи-то голоса.

Я не помню.

Помню только, как Стивен Браун смотрел на меня.

И как он произнёс:

— Уведите её.

Я убежала.

Не потому что не хотела оставатся здесь.

И с этого момента началось то, что позже назовут вечностью.

Я не сразу поняла, что со мной произошло после.

Сначала была боль.

Потом пустота.

Потом тишина, которая не проходила.

Я пыталась плакать — но слёзы не приходили.

Пыталась злиться — но внутри не было топлива для злости.

Пыталась помнить Роберта — и память оставалась, но чувство исчезло.

Как будто кто-то выключил меня изнутри.

Я не знала, что такое возможно.

Я не знала, что эмоции можно потерять не силой, не магией, не решением.

А просто... сломаться настолько, что они больше не возвращаются.

С того дня я больше не была прежней.

Я не чувствовала радости.

Не чувствовала любви.

Не чувствовала страха.

Только голод. Только холод. Только движение вперёд.

Я стала тем, чем боялась стать.

Пустотой в человеческой форме.

И всё же я выжила.

Стивен Браун не закончил свою охоту.

Он просто начал её заново.

Я убегала.

Годы превращались в столетия.

Столетия — в века.

Я меняла имена.

Меняла лица.

Меняла города.

Но он всегда был где-то рядом.

Как тень, которую невозможно убить.

И однажды я поняла простую вещь:

Роберт умер не только от его руки.

Он умер, чтобы я жила.

И теперь моя жизнь — это его смерть, растянутая на вечность.

И я больше никогда не позволила себе чувствовать.