III.IV

Шепот.

— Ты заметил? Она вообще ничего не может.

— На зельях у неё всегда вода.

— А на травологии она убила три растения за одно занятие.

— Может, она того... ну, знаешь...

— Маггл?

— Да что ему тут делать?

— Тише, она идет.

Элара проходила мимо, сжимая зубы так, что скулы сводило. Она слышала каждое слово. Каждый шепот. Каждый смешок за спиной.

Она перестала ходить в Большой зал. Ела в одиночестве в пустых классах, пряталась от всех. Перестала отвечать на уроках — какой смысл, если она всё равно не может выполнить задание? Перестала выходить из комнаты, когда в гостиной кто-то был.

Изоляция стала её убежищем. И её тюрьмой.

***

— Мисс Кларк, проходите, садитесь.

Кабинет директора почти не изменился. Всё те же портреты на стенах, всё тот же тонкий, стрекозиный аппарат, издающий тихий звон. Только за столом теперь сидел не Дамблдор, а Макгонагалл — строгая, прямая, с глазами, которые видели слишком много.

Элара села на стул напротив и уставилась в пол.

— У вас тридцать семь пропусков за два месяца, — спокойно сказала Макгонагалл. — Это почти все занятия, кроме самых первых недель. Хотите объяснить?

— Нет смысла, — глухо ответила Элара.

— Простите?

— Нет смысла ходить на уроки, — подняла она глаза. — Я всё равно ничего не могу. Зелья не варятся, растения дохнут, метлы не летают. Моя палочка — просто деревяшка. Я пустое место.

Макгонагалл молчала. Смотрела на неё поверх очков.

— Расскажите мне, что случилось, — тихо сказала она. — Всё. С самого начала.

И Элару прорвало.

Она рассказала всё — про заклинание, про больницу, про слова целительницы, про пустоту внутри, про шепот за спиной, про то, как ненавидит себя за то, что осталась жива, но стала никем. Она плакала, размазывая слезы по щекам, и не могла остановиться.

Макгонагалл слушала. Не перебивала, не утешала — просто слушала. А когда Элара замолчала, обессиленная и опустошенная, директор встала и подошла к окну.

— Вы очень смелая девочка, мисс Кларк, — сказала она, глядя на озеро. — Выжить после такого удара — уже подвиг. А приехать сюда, зная, что не сможете колдовать, и пытаться учиться — это требует мужества, которого нет у многих взрослых волшебников.

— Но у меня ничего не получается, — прошептала Элара.

— Пока не получается. Но ваш ум, ваши знания — они никуда не делись. И я найду способ вам помочь, как и нашла способ принять вас в школу.

Макгонагалл повернулась и посмотрела на неё. В её глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил её бросить вызов Волан-де-Морту.

— Идите, мисс Кларк. Отдохните. А я пока займусь кое-чем.

***

После ухода Элары Макгонагалл долго сидела неподвижно. Потом взяла чистый пергамент и написала короткую записку.

Мне нужны досье лучших колдомедиков Европы. Всех. С акцентом на тех, кто специализируется на магических истощениях и редких проклятиях. Как можно быстрее.

Она отправила записку с патронусом — серебряная кошка метнулась в камин — и откинулась на спинку кресла.

На следующее утро на её столе лежала стопка пергаментов, перевязанная зеленой лентой. Макгонагалл развязала её и начала просматривать одно досье за другим.

Опытные целители из Франции. Специалисты из Германии. Знаменитый медик из Америки, лечивший самого президента MACUSA. Всё не то. Всё не то.

И вдруг её взгляд скользнул по одному имени. Молодое. Очень знакомое. Слишком знакомое.

Она пробежала глазами строчки: самый молодой выпускник Университета Святого Мунго за последние пятьдесят лет. Специализация — редкие проклятия и магические травмы, ментальным повреждениям.  Работал с пациентами, потерявшими магию в результате темных ритуалов. Несколько успешных случаев частичного восстановления. Сейчас живёт во Франции, но готов к переезду.

Макгонагалл перечитала досье еще раз. Её губы тронула легкая, едва заметная усмешка.

— Интересно, — пробормотала она себе под нос. — Очень интересно.

Она отложила досье в отдельную стопку с надписью «написать приглашение»  и потянулась за следующим. Дела школы не ждали.