III.III

Неудачи

Хогвартс встретил её холодом и строительным шумом.

Замок всё еще залечивал раны после битвы. Кое-где стены были залатаны свежим камнем, в коридорах пахло краской и мастикой, портреты висели криво — их снимали и вешали обратно, и они возмущенно переругивались друг с другом.

— Налево! Нет, направо! Ты меня вообще повесить не пробовал? — орала какая-то дама в кринолине на рабочих, которые пытались пристроить её раму на место.

Элара шла по коридору, сжимая в руке пустую палочку. Бесполезную деревяшку, которая когда-то была частью её самой. Теперь это просто палка.

В Большом зале кипела жизнь. Студенты возвращались, обнимались, рассказывали друг другу о лете, о потерянных родных, о тех, кто не вернулся. Кто-то плакал, кто-то смеялся сквозь слезы. Жизнь продолжалась.

Элара села за стол Когтеврана. Её соседка по парте, жизнерадостная девушка с косичками, повернулась к ней:

— Элара! Ты жива! Мы так боялись, что ты...

Она осеклась, заметив что-то в лице Элары.

— Ты в порядке?

— Да, — автоматически ответила Элара. — Всё хорошо.

Она лгала. И они обе это знали.

---

Уроки начались, и вместе с ними начался ад.

Зельеварение. Профессор Слизнорт, постаревший, но всё такой же жизнерадостный, раздал задания. Элара смотрела на котел, на ингредиенты, на инструкцию — и ничего не происходило. Она делала всё правильно. Резала корни нужного размера, добавляла в нужной последовательности, мешала ровно столько раз, сколько указано. Но зелье оставалось серым, мутным, мертвым.

— Странно, — пробормотал Слизнорт, заглядывая в её котел. — Мисс Кларк, вы уверены, что делали всё по инструкции?

— Да, сэр.

— Хм. Может, ингредиенты испорчены? Попробуйте еще раз, с новыми.

Она пробовала. Результат был тот же.

Травология. Профессор Стебль раздала каждому по ростку дымоходной фиалки. Элара осторожно взяла горшок, и цветок, только что тянувшийся к свету, поник, завял и через минуту превратился в бурую слизь.

— Мерлин всемогущий, — выдохнула соседка. — Что ты с ним сделала?

— Я не знаю, — прошептала Элара, чувствуя, как горят щеки.

Полеты. Метла даже не шелохнулась, когда Элара села на неё. Она стояла посреди поля, сжимая бесполезную палку ногами, и смотрела, как однокурсники взмывают в небо.

— Мисс Кларк, с вами всё в порядке? — крикнула мадам Трюк. — Метла не слушается?

— Нет, — тихо ответила Элара. — Совсем.

Было что-то в том, как она сидела на уроке Защиты от темных искусств.

Гарри Поттер вел занятие уже третий месяц и успел привыкнуть к разным ученикам — шумным, тихим, старательным, ленивым. Но Элара Кларк выделялась даже в самом тихом углу класса.

Она всегда сидела у окна, почти не двигаясь. Записывала лекции — Гарри видел, как её перо бегает по пергаменту, успевая за каждым его словом, иногда даже опережая. Но когда дело доходило до практики...

— Итак, защитный круг. Все достали палочки. Повторяем за мной.

Двадцать палочек взметнулись вверх. Двадцать искр рассыпались по классу. Палочка Элары оставалась неподвижной, как мёртвая ветка.

Гарри заметил это в первый же месяц. И во второй. И в третий.

Она никогда не доставала палочку на практических занятиях. Просто сидела и смотрела. Иногда что-то записывала. Но когда он подходил ближе, чтобы спросить, всё ли в порядке, она отводила глаза и делала вид, что очень занята конспектом.

— Мисс Кларк, — попробовал он однажды, остановившись рядом с её партой. — У вас всё хорошо? Вы не участвуете в упражнении.

— Да, профессор, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — У меня всё хорошо.

— Вы уверены? Если есть проблемы с палочкой, я могу посмотреть...

— Нет! — слишком резко выдохнула она. Потом спокойнее: — Нет, спасибо. С палочкой всё в порядке.

Гарри не поверил ни на секунду. Но давить не стал — он слишком хорошо знал, как выглядит человек, который не хочет говорить о своей боли.

Он наблюдал за ней ещё два месяца. Видел, как она уходит с занятий по зельям раньше всех, пряча лицо. Видел, как однокурсники перешёптываются за её спиной. Видел, как она сидит в одиночестве в Большом зале, уткнувшись в книгу, чтобы не смотреть ни на кого.

В конце ноября, когда количество пропусков у Элары перевалило за двадцать, Гарри постучал в кабинет директора.

— Минерва, — сказал он без предисловий, — с Когтевранкой Кларк что-то не так.

Макгонагалл подняла глаза от бумаг.

— Я заметила. Тридцать семь пропусков за два месяца. Вы знаете, в чём дело?

— Не знаю. Но она не пользуется палочкой. Вообще. Ни на одном моём уроке. Я пытался поговорить — бесполезно. Она закрывается, как ракушка.

Макгонагалл помолчала. Потом кивнула.

— Хорошо, Гарри. Я разберусь.

— Вызовите её, — попросил он. — Просто поговорите. Она... она выглядит так, будто тонет. И не знает, как позвать на помощь.

Макгонагалл смотрела на него с тёплой усталостью в глазах.

— Вы хороший учитель, Гарри. Я приглашу её завтра.

Гарри кивнул и вышел, оставив директора наедине с её мыслями и с растущей стопкой документов на столе.