Глава III. Искра в пепле

Она очнулась от тишины.

Не той тишины, что бывает в библиотеке или в зимнюю ночь, когда снег глушит все звуки. Это была мертвая тишина — ватная, давящая, какая бывает только в больничных палатах, где даже собственное дыхание кажется чужим.

Элара Кларк открыла глаза и уставилась в белый потолок. Бежевые плитки, трещина в углу, тусклый свет магических светильников. Пахло зельями и чем-то металлическим — кровью, поняла она спустя секунду, и её собственное тело отозвалось тупой болью во всех мышцах сразу.

— Элара! — знакомый голос ворвался в сознание, и она повернула голову, насколько позволила затекшая шея.

Мать. Отец. Они сидели рядом с койкой, держа её за руки, и оба выглядели так, будто не спали неделю. У матери глаза опухли от слез, отец пытался держаться, но его губы дрожали.

— Где я? — голос Элары прозвучал хрипло, чужо.

— Святой Мунго, — ответил отец, сжимая её ладонь. — Ты была без сознания три дня. Мы уже думали...

Он не договорил. Мать всхлипнула и отвернулась, чтобы Элара не видела её лица.

А потом вошла целительница. Пожилая ведьма в белоснежной мантии с эмблемой Мунго на груди. Она посмотрела на Элару с выражением, которое та не смогла расшифровать, — смесь профессионального участия и... жалости? Сострадания? Чего-то такого, от чего у Элары похолодело внутри.

— Мисс Кларк, — начала целительница, присаживаясь на край койки. — Как вы себя чувствуете?

— Странно, — честно ответила Элара. — Как будто меня выжали и забыли высушить.

Целительница кивнула, будто именно этого ответа и ждала.

— Мне нужно сообщить вам нечто важное. И, боюсь, это будет тяжело услышать.

Элара перевела взгляд на родителей. Мать сжалась в комок, отец побелел.

— Что случилось? — спросила Элара, и её голос дрогнул.

— Во время битвы за Хогвартс в вас попало заклинание, — тихо сказала целительница. — Очень сильное. Одно из тех, что использовали Пожиратели смерти против авроров. Мы не знаем точно, что это было, но последствия... необратимы.

— Какие последствия? — Элара села на койке, игнорируя боль в боку. — Что со мной?

Целительница помолчала. Потом посмотрела ей прямо в глаза.

— Ваша магия уничтожена, мисс Кларк. Полностью. В вас не осталось ни капли волшебства.

Тишина. Та самая ватная, мертвая тишина, с которой всё началось.

— Это невозможно, — прошептала Элара. — Я родилась волшебницей. У меня есть палочка, я училась в Хогвартсе пять лет, я...

— Я знаю, — мягко перебила целительница. — Но заклинание, которое в вас попало, выжгло магический источник. Такое случается редко, но случается. Честно говоря, вы удивительным образом выжили. Большинство на вашем месте просто... исчезли бы.

Элара смотрела на свои руки. Обычные руки, с длинными пальцами, в чернильных пятнах — она всегда много писала. Но теперь эти руки были пусты. Бесполезны.

— Вы пробовали восстанавливающие зелья? — спросила она, и в её голосе прорезались знакомые нотки — тот самый умный, цепкий тон, которым она всегда задавала вопросы на уроках. — Ритуалы восстановления? Есть же древние методики, я читала о них в библиотеке, там использовались артефакты, передающие силу, если найти донора...

— Мисс Кларк, — остановила её целительница. — Мы испробовали всё. Всё, что знает современная медицина. Ваш источник магии не просто повреждён — он уничтожен. Это как если бы у человека вырвали сердце. Его нельзя заменить.

— Но я жива, — упрямо сказала Элара. — Значит, можно что-то сделать.

— Вы живы чудом. Но вернуть магию... — целительница покачала головой. — Простите.

Она встала и вышла, оставив Элару наедине с родителями и с этой новостью.

Элара смотрела в потолок и пыталась дышать. Один вдох. Другой. Третий. А потом её прорвало.

Она плакала так, как не плакала никогда в жизни — навзрыд, захлебываясь, не в силах остановиться. Мать прижала её к себе, отец гладил по голове, и они плакали вместе, втроем, в этой белой больничной палате, где даже воздух пах безнадежностью.