II.II

Портрет

Идея пришла Молли Уизли внезапно, когда она перебирала старые семейные фотографии в альбоме. Двигающиеся, улыбающиеся лица предков смотрели на нее, и в голове что-то щелкнуло. Портреты. В Хогвартсе портреты разговаривали, жили своей жизнью, давали советы, ссорились. Директорский портрет Финса мог общаться с Дамблдором. А почему нет?

— Артур, — сказала она мужу тем вечером, когда он возился с очередным магловским аккумулятором. — Мы должны сделать портрет Фреда.

Артур поднял на нее усталые глаза из-за очков, которые он починил магией раз двадцать.

— Дорогая, это же не просто фотографию увеличить. Живой портрет... это очень сложная магия. И дорогая. Очень дорогая.

— Я знаю, — твердо сказала Молли. — Но посмотри на Джорджа. Он умирает у нас на глазах. Он не живет, он существует. Он женился на девушке брата, назвал ребенка в его честь... Артур, он пытается заменить его собой, а не собой. Если он увидит Фреда, настоящего, живого, который будет с ним разговаривать, шутить... может, это вернет его к нам?

Артур долго молчал. Потом кивнул. Они оба знали, что другого выхода нет.

Золото, выплаченное Министерством семьям погибших в Битве за Хогвартс, лежало нетронутым в сейфе Гринготтса. Они отдали почти все. Художник-портретист, старый волшебник с кистями, которые двигались сами по себе, долго изучал фотографии Фреда, его привычки, слушал рассказы о нем. «Запечатлеть душу, — бормотал он. — Не просто скопировать внешность, а уловить суть. Это требует времени и сил».

Результат оказался маленьким. На их золото хватило лишь на карманный портрет. Небольшой холст в изящной деревянной рамке, размером чуть больше книги. Когда его принесли, на холсте было пусто. Лишь смутные очертания, ожидающие, когда в них вселится созданная художником сущность.

Вручение устроили за воскресным обедом. Вся семья собралась в «Норе». Гарри и Джинни, Рон и Гермиона, Перси, который после войны стал гораздо тише и скромнее, Билл с Флер и малышкой Виктуар, Чарли, специально прилетевший из Румынии. Анджелина сидела рядом с Джорджем, держа на руках маленького Фреда. Сам Джордж сидел молча, ковыряя вилкой картошку.

— Джордж, — голос Молли дрогнул. — Мы с папой... мы кое-что для тебя сделали.

Она вышла из-за стола и подошла к нему. В руках она держала маленький портрет, завернутый в бархатную ткань.

— Это тебе.

Джордж взял сверток без особого интереса. Развернул. Пустой холст. Он нахмурился, поднял глаза на мать, не понимая. И в этот момент холст за ожил.

— Ну и долго вы тут будете сидеть с такими постными лицами? — раздался веселый, звонкий голос. — Прямо как на похоронах, честное слово! А где пудинг? Мама, ты же не могла забыть пудинг? А то я тут только что ходил к портрету Снейпа в гости — ну и жуть там, скажу я вам! Весь в черном, смотрит так, будто я ему зелье испортил. Я ему говорю: «Северус, дружище, расслабься, война кончилась», а он только нос морщит. Представляете?

Это был Фред.

Он стоял в рамке, засунув руки в карманы мантии, и улыбался своей знаменитой ухмылкой. Он был живой. Двигался. Моргал. Оглядывал всех по очереди, и его взгляд задержался на Джордже.

— Джорджи? Эй, братишка, ты чего такой кислый? Тебе что, ухо откусили? А, точно... — он на секунду замялся, но тут же продолжил: — Ну ничего, это даже прикольно! Теперь мы с тобой будем как в старой магловской игре — «Угадай, где чья половина лица». Идет?

Все затаили дыхание. Джордж смотрел на портрет. Его лицо было абсолютно неподвижно. Фред продолжал болтать, рассказывая анекдот про кентавра и зонтик мадам Трюк. И вдруг из левого глаза Джорджа, единственного, который мог видеть, тихо скатилась слеза. Одна-единственная. Она проложила мокрую дорожку по щеке и упала на скатерть.

— Фред, — выдохнул Джордж.

Он аккуратно, почти благоговейно, взял портрет в руки и прижал его к груди. Он не плакал навзрыд. Слезы просто текли по его лицу ручьем, пока он сжимал маленькую рамку, в которой его брат, живой и невредимый, продолжал что-то весело рассказывать.

Джинни уткнулась лицом в плечо Гарри, Гермиона кусала губы, Рон смотрел в тарелку. Молли тихо всхлипывала, уткнувшись в плечо Артура. Анджелина, глядя на мужа, обнимающего портрет, как самого родного человека, почувствовала странный, неприятный холодок в груди.