I.XI Незримое

Та ночь ничем не отличалась от других.

Драко сидел за рабочим столом в своем кабинете, при свете единственной свечи перечитывая записи о новом методе инъекционной магии. Перо замерло в руке, глаза слипались, но слизеринское упрямство не позволяло лечь спать, пока не будет закончен отчет для Министерства.

За окном шумел ветер. Черное озеро плескалось о скалы, и этот звук всегда действовал на Драко успокаивающе. Почти как в детстве, когда он засыпал под шум дождя в поместье.

— Ты когда-нибудь ляжешь спать?

Он не обернулся. Голос Миртл он узнал бы из тысячи — писклявый, немного капризный, но сейчас в нем звучала мягкость, предназначенная только для него.

— Скоро, — ответил он, продолжая писать.

— Ты так говоришь каждый вечер. А потом спишь за столом и просыпаешься с отпечатком пера на щеке.

Драко усмехнулся. Она была права. В прошлый раз он действительно уснул лицом в пергаменте и проснулся с фиолетовой кляксой на скуле. Миртл тогда хохотала до прозрачных слез и показывала всем призракам, которые соглашались смотреть.

— Я почти закончил, — соврал он.

Миртл материализовалась прямо перед ним, зависнув в воздухе так, что их лица оказались на одном уровне. В темноте её кожа светилась мягким, жемчужным светом. Волосы струились, как водоросли в воде, и Драко поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

— Ты врешь, — сказала она тихо. — Ты даже не смотришь на бумаги. Ты смотришь на меня.

— Ты мешаешь, — ответил он, но голос предательски дрогнул.

Миртл улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось. Она протянула руку и провела ею по его щеке. Не коснулась — призраки не могут касаться живых по-настоящему. Но Драко почувствовал холодок, легкое покалывание, будто ветерок прошелся по коже.

— Иди в постель, Драко, — прошептала она.

Он сдался.

---

В спальне было темно. Драко зажег пару свечей у кровати — не для света, а для уюта. Миртл любила огонь. Говорила, что в его пламени есть что-то живое, чего ей так не хватает.

Он разделся и лег, откинув одеяло. Миртл парила рядом, глядя на него сверху вниз.

— Ложись, — сказал он просто.

Она колебалась секунду. Потом опустилась на кровать рядом с ним, и матрас даже не прогнулся под её весом. Она лежала на спине, глядя в потолок, и Драко видел, как мерцает её кожа в свете свечей.

— Я никогда не сплю, — тихо сказала она. — Никогда. Иногда я забываю, каково это — закрыть глаза и провалиться в темноту.

— Расскажи, — попросил он, поворачиваясь на бок, чтобы видеть её лицо.

— Что рассказать?

— Как это было. Когда ты... умерла.

Миртл молчала долго. Драко уже решил, что она не ответит, когда она заговорила:

— Я плакала. Всегда плакала, даже при жизни. Очкастая, забитая девчонка, над которой все смеялись. Я спряталась в туалете, чтобы никто не видел моих слез. А потом... потом я услышала голос. Странный, шипящий. Я выглянула из кабинки, чтобы посмотреть, кто там, и увидела эти глазища. Огромные, желтые. И больше ничего не помню.

— Тебе было страшно?

— Не помню. Помню только пустоту. А потом — я уже была здесь. В том же туалете. Смотрела на свое тело и не понимала, почему оно лежит, а я стою.

Драко протянул руку и провел пальцами по её щеке — вернее, по воздуху там, где должна была быть щека. Миртл закрыла глаза и прижалась к его ладони, хотя не могла почувствовать прикосновения.

— Я тоже думал о смерти, — сказал он тихо. — На шестом курсе. Когда понял, что меня убьют, если я не выполню задание. Или убьют моих родителей. Или всех нас. Я сидел в твоем туалете и думал: "Может, просто шагнуть вниз? С крыши? Чтобы всё кончилось?"

— Но ты не шагнул.

— Ты меня остановила.

Миртл открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде было столько нежности, что у Драко перехватило дыхание.

— Я просто сказала, что ты не такой, как они.

— Этого было достаточно.

Они лежали молча, глядя друг на друга. Свечи тихо потрескивали. Ветер за окном стих, будто природа затаила дыхание.

— Драко, — прошептала Миртл.

— М?

— Я хочу... я хочу быть ближе. Насколько это возможно.

Он не спросил, что она имеет в виду. Он знал.

Драко приподнялся на локте и наклонился к ней. Миртл закрыла глаза. Их губы встретились — вернее, его губы встретили пустоту там, где были её. Но он чувствовал холодок, легкое покалывание, будто целовал саму суть её.

Миртл выдохнула — призрачный выдох, не согревающий, но живой.

— Я чувствую тебя, — прошептала она. — Почти.

Драко опустился рядом, притянул её к себе — жест, который не имел физического смысла, но имел смысл для них обоих. Она прильнула к его груди, и он ощутил холод, разливающийся по телу. Не неприятный — скорее, освежающий, как ветер в жаркий день.

Он гладил её по спине — там, где она должна была быть. Его пальцы описывали круги в воздухе, и Миртл выгибалась навстречу, будто действительно чувствуя прикосновения.

— Расскажи, что ты чувствуешь, — попросил он шепотом.

— Холод, — ответила она. — Но хороший. Такой, когда в жаркий день заходишь в прохладную комнату. И еще... дрожь. Будто я вся вибрирую внутри.

— Я тоже тебя чувствую, — сказал он. — Как будто рядом со мной лежит облако. Прохладное, легкое. И пульсирует в такт моему сердцу.

Миртл подняла голову и посмотрела на него. Её глаза блестели — не от слез, от счастья.

— Поцелуй меня ещё, — попросила она.

Он поцеловал. Снова и снова. Её лоб, её щеки, её губы — везде, где мог представить, что она есть. И каждый раз чувствовал этот холодок, это покалывание, эту странную, невозможную близость.

— Драко, — выдохнула она, когда он отстранился. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе не было обычной колючести. Только тепло. — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.

Она прижалась к нему сильнее — насколько могла. Её тело было прозрачным, невесомым, но Драко чувствовал, как оно обволакивает его, проникает в каждую клеточку.

— Знаешь, о чем я мечтаю? — прошептала Миртл.

— О чем?

— Чтобы однажды, когда я наконец решу уйти... чтобы ты был рядом. Чтобы я чувствовала тебя в последний момент.

— Ты не уйдешь, — твердо сказал Драко. — Я не отпущу.

— Ты не сможешь меня удержать. Никто не может удержать призрака.

— Тогда я пойду с тобой.

Миртл замерла. Потом приподнялась и посмотрела ему в глаза.

— Ты не смеешь так говорить. Ты живой. У тебя есть будущее. Ты еще сделаешь столько открытий, столько всего важного...

— Без тебя это всё не имеет смысла.

— Имеет. — Она прикоснулась к его лицу — бесплотным прикосновением, от которого у него перехватило дыхание. — Имеет, потому что я буду смотреть на тебя. Из каждого портрета, из каждого отражения. Я буду знать, что ты есть. Этого достаточно.

Драко закрыл глаза. Холод её присутствия окутывал его, как одеяло. Странно, но с ней он чувствовал себя в безопасности. Впервые в жизни.

— Обещай мне, — прошептал он.

— Что?

— Что не уйдешь. Пока я жив.

Миртл молчала долго. Потом легла рядом, прижалась к его груди — насколько могла.

— Обещаю, — сказала она тихо. — А ты обещай, что будешь жить. По-настоящему.

— Обещаю.

Они лежали так до рассвета. Драко гладил воздух там, где должно было быть её тело, и чувствовал, как она дрожит от этих прикосновений. Миртл шептала ему на ухо глупости — про пауков, про студентов, про то, как Филч сегодня снова ругался с миссис Норрис. И каждое её слово отзывалось в нем теплом.

Когда первые лучи солнца коснулись штор, Драко наконец закрыл глаза.

— Спи, — прошептала Миртл. — Я посторожу.

— Ты всегда сторожишь, — улыбнулся он в полусне.

— Потому что ты того стоишь.

Он провалился в сон, чувствуя её рядом. Холодную. Невесомую. Невозможную.

Свою.

***

Пробуждение

Утром, когда Драко проснулся, Миртл сидела на подоконнике и смотрела на озеро. Солнце просвечивало сквозь неё, делая ещё более прозрачной.

— Доброе утро, — сказала она, оборачиваясь.

— Доброе, — ответил он хрипло.

— Ты храпел.

— Я не храплю.

— Храпел. И бормотал во сне. Что-то про зелья и про то, что я самая прекрасная женщина в мире.

Драко сел на кровати и посмотрел на неё. Она улыбалась — довольно, как кошка, которая наконец поймала канарейку.

— Я такого не говорил.

— Говорил-говорил. Я всё слышала. Призраки вообще всё слышат.

Он вздохнул и откинулся обратно на подушку.

— Ты невыносима.

— Я знаю, — пропела Миртл, подлетая к нему и зависая прямо над лицом. — Поэтому ты меня и любишь.

Драко протянул руку и сделал вид, что щиплет её за нос. Миртл рассмеялась — звонко, счастливо, совсем не так, как плакала когда-то в том туалете.

— Вставай, соня, — сказала она. — Тебя ждут пациенты. А меня — подглядывания за студентами.

— Ты ужасна, — простонал Драко.

— Я прекрасна, такая, какая я есть, — поправила Миртл. — И я твоя. Навеки.

Он улыбнулся — впервые за утро.

— Навеки, — согласился он. — Даже если это продлится всего одну жизнь.

Миртл наклонилась и поцеловала его в лоб — бесплотным, холодным, невозможным поцелуем.

Драко закрыл глаза и позволил себе просто быть счастливым.

Потому что даже у призраков есть сердца. И его сердце билось в такт с тем, которого уже не было.