Глава 14. Февраль 2026. Серена Фальконе

Мальчики уже спали. Тициано в своей комнате — с рукой в гипсе, но уже без температуры, дышал ровно под одеялом. Джакомо свернулся на соседней кровати. Тройняшки — Ладзаро, Эмилио и Арно — тоже должны были спать в детской, но Арно, как всегда, не мог уснуть. Он сидел у Эны на руках в гостиной, уткнувшись носом ей в шею, и тихонько сосал большой палец. Эна гладила его по спине, покачивала, напевая что-то едва слышное — старую колыбельную, которую пела мне в Канзас-Сити, когда я была на шестом месяце.

Гостиная была полутёмной — только свет от камина и одна лампа у дивана. Римо сидел в своём кресле, откинувшись назад, с бокалом виски в руке. Нино — напротив, на диване, с планшетом на коленях, просматривал отчёты. Савио развалился в кресле у окна, жевал зубочистку. Фабиано ходил из угла в угол, как загнанный зверь.

Я стояла у стены, опираясь на полку. В руках — кружка с травяным чаем, который Эна заставила меня выпить «для нервов». Арно вдруг поднял голову с плеча Эны и сонно потянулся ко мне.

— Мама... — прошептал он.

Я подошла, забрала его у Эны. Он сразу обвил меня руками и ногами, уткнулся носом в шею. Я поцеловала его в макушку — пахло детским шампунем и сном.

— Спи, маленький, — шепнула я. — Мама здесь.

Он кивнул, но глаза не закрыл. Просто прижался сильнее.

Фабиано остановился посреди комнаты. Провёл рукой по волосам.

— Помнишь, что я сказал Луке, когда видел его в последний раз? — пробормотал он, глядя в пол. — Сомневаюсь, что он захочет работать с нами после этого. Он убьёт меня, как только я ступлю на его территорию, поверьте. Чёрт, на его месте я бы убил себя.

Римо покачал головой. Медленно, устало.

— Он рассержен, но он увидит причину.

Я посмотрела на Нино. Тот поднял взгляд от планшета — холодный, аналитический, как всегда.

— Он хотел защитить свою собственность, свою жену, — сказал Нино ровным голосом. — Но он всё ещё бизнесмен. У нас есть хорошие аргументы для сотрудничества. Наркотики — его основной бизнес. Наши контакты в лабораториях говорят: они не могут производить достаточно для спроса. Луке нужно импортировать, но он не может — мы держим Запад, Данте держит середину. Его контрабандисты теряют слишком много груза, прежде чем он доберётся до Восточного побережья. Если он будет работать с нами, мы гарантируем безопасный транспорт через нашу территорию. Взамен он обещает держаться подальше от нашего боя с Данте Кавалларо. Нам даже не нужна его помощь.

Римо фыркнул. Его глаза потемнели. Мы убили Рокко Скудери месяц назад. Фабиано и Римо хорошо поиздевались над ним.

— Нам это не нужно, — отрезал он. — Дополнительная помощь против Данте была бы приятна, но я не собираюсь просить её у человека, который считает, что мы оскорбили его жену.

Фабиано нахмурился, скрестил руки.

— Лука не такой, как ты, Нино. Не каждое его решение основано на логике. Он в ярости, потому что мы оскорбили Арию. Его гордость может помешать ему принять рациональное решение. Поверьте мне.

Я покачала головой. Арно уже задремал у меня на руках — тяжёлый, тёплый, доверчивый. Я поцеловала его в висок и передала обратно Эне. Она уложила его на диван, укрыла пледом, села рядом, поглаживая по спине.

— Гордость и ярость никогда не были полезными, — тихо сказала я, глядя на Фабиано. — Но Ария... Ария может его убедить. Если ты скажешь сестре, что подарил Леоне браслет, она подумает, что ты её младший брат. Она захочет в это поверить. Возьми Леону с собой. Пусть это будет семейный визит. Убеди Арию и Луку поговорить с нами.

Римо откинулся в кресле. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у людей холодело в животе.

— Семья — это узы, обеспечивающие мир, не так ли? Мы даём им то, что они хотят. То, что твоя сестра хотела для тебя и всех остальных.

Фабиано остановился. Скрестил руки на груди.

— И что это должно быть?

Римо скривил губы — почти рассмеялся.

— Мир и любовь. Мы предложим брак между нашими семьями. Какое-то время это работало между Нарядом и Фамильей.

Фабиано засмеялся — коротко, нервно.

— Несколько лет, а теперь они снова убивают друг друга.

Нино поднял взгляд.

— Несколько лет — это всё, что нам нужно. Лука не хуже нас знает, что любое мирное соглашение будет временным.

Фабиано покачал головой.

— Ты не можешь верить, что Лука согласится на брак по расчёту.

Римо ухмыльнулся шире.

— Почему бы и нет? Это сработало у него и твоей сестры. Посмотри на них — болезненно влюблённых. Я уверен, что он может пощадить одну из своих кузин. Ты не говорил, что у его отца было три сестры и два брата? Есть несколько кузин в брачном возрасте.

Я шагнула ближе к Римо. Положила руку ему на плечо.

— Кто, чёрт возьми, должен жениться на девушке из Фамильи? — спросил Фабиано, глядя на Римо.

Он перевёл взгляд на Нино.

— Нино сделает.

Нино поднял брови.

— Я?

Фабиано опустился на диван, поморщившись.

— Без обид, но Нино не тот человек, чтобы играть роль мужа.

Я посмотрела на Нино. Он сидел спокойно, как всегда. Ни эмоций на лице. Только лёгкое любопытство.

— Если ты имеешь в виду отсутствие у меня эмоций, — сказал он ровным голосом, — могу заверить тебя, что при необходимости я смогу их подделать.

Римо пожал плечами.

— Это не брак по любви. Нино не нужно ничего чувствовать, чтобы жениться. Ему нужно только сказать «да», трахнуть свою невесту, возможно, завести ребёнка или двух, и сохранить свою жену в живых, пока мы хотим мира с Фамильей. Ты ведь можешь это сделать?

Нино прищурился.

— Я могу это сделать.

Фабиано покачал головой.

— Это чёртова плохая идея, и ты это знаешь.

Я села на подлокотник кресла Римо. Арно тихо посапывал у Эны на руках. Эна подняла взгляд на меня — в её глазах было беспокойство, но и понимание.

— Это нетрадиционно, — сказал Нино. — Но это практика, которая использовалась в наших кругах на протяжении поколений. Ещё до того, как наши семьи приехали в США, они организовывали браки, чтобы установить связи. Фамилья — единственная семья за пределами Италии, которая всё ещё следует традиции кровавых простыней. Я уверен, что Лука будет приветствовать идею организованного брака между семьями. И в Каморре есть традиционалисты, которые оценят такое соглашение.

Фабиано снова покачал головой.

— Повторяю: Лука не согласится. Он убьёт меня.

Я посмотрела на Римо.

— Тогда пусть попробует, — тихо сказала я. — Но если он согласится... мы получим передышку. Время. А время — это всё, что нам нужно, чтобы уничтожить Наряд.

Римо взял мою руку. Сжал.

— Время и кровь, кошечка. Мы возьмём и то, и другое.

Эна тихо вздохнула. Поцеловала Арно в макушку.

— Вы все сумасшедшие, — прошептала она. — Но я с вами.

Я улыбнулась ей — устало, но искренне.

— Знаю. Спасибо.

Мы молчали. Огонь в камине потрескивал. Арно посапывал. Где-то наверху спали остальные мальчики.

А мы сидели и планировали будущее. Будущее, где наши дети будут в безопасности. Где Каморра станет сильнее. Где Фамилья станет частью нашей семьи. Где Наряд поймёт: трогать нас — значит потерять всё. Я посмотрела на Римо. Он посмотрел на меня. И мы оба знали: Мы сделаем это. Вместе.

***

Я лежала в постели, уткнувшись лицом в подушку. Голова раскалывалась — не сильно, но тупо, настойчиво, как будто кто-то бил по вискам маленьким молоточком. Свет из окна резал глаза, даже сквозь закрытые веки. Я не хотела вставать. Не хотела ничего. Только тишины и темноты.

Дверь вдруг распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. В комнату влетели пятеро маленьких торнадо — мои сыновья. Тициано и Джакомо запрыгнули на кровать первыми, тройняшки полезли следом, карабкаясь по одеялу, как обезьянки. Матрас прогнулся, заскрипел, а я только застонала и уткнулась глубже в подушку.

— Мам! Мам! Мам!

— Вставай, соня! – сказала Эна.

— Мы хотим на батуты!

За ними вошла Эна — спокойная, с лёгкой улыбкой, в своей любимой оверсайз-футболке и джинсах. Волосы синие, как всегда, собраны в небрежный пучок.

Я приоткрыла один глаз.

— Эна... ты давно тут?

Она села на край кровати, потрепала Ладзаро по голове (он уже пытался забраться мне на спину).

— Недавно. Приехала час назад. Римо сказал, что ты валяешься с утра, вот я и решила помочь с нашествием.

Я хихикнула — слабо, но искренне.

— Соня, значит?

— Самая сонная королева Каморры, — подмигнула она.

Тройняшки уже облепили меня со всех сторон. Арно лез целоваться, Эмилио тянул за руку, Ладзаро просто лёг поперёк моих ног и начал подпрыгивать. Джакомо влез между мной и подушкой, прижался щекой к моей щеке.

— Ма, поехали на батуты? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я вздохнула. Голова пульсировала сильнее от их энергии.

— Мальчики... у мамы болит голова. Давайте попозже, ладно? Когда полегчает.

Они разом затихли. Тициано, самый старший и самый серьёзный, наклонился ко мне, заглядывая в лицо.

— Сильно болит?

Я кивнула.

— Немного. Но если вы будете прыгать — станет сильнее.

Джакомо надул губы.

— Тогда мы будем тихонько...

Эна легла рядом со мной на кровать, вытянулась во весь рост, подложив руку под голову. Арно тут же переполз к ней, обнял за шею.

— Давайте лучше полежим все вместе, — предложила она. — Мама отдохнёт, а мы будем её охранять.

Тройняшки тут же полезли под одеяло. Ладзаро устроился у меня в ногах, Эмилио прижался к боку, Арно остался у Эны. Тициано и Джакомо легли по бокам от меня, как два маленьких стража. У Тициано уже почти не болела рука.

Я улыбнулась сквозь боль.

— Вы мои лучшие охранники.

Тици вдруг посерьёзнел.

— Давай мы сделаем тебе кофе? У тебя не болит голова после кофе.

Я посмотрела на него — такой взрослый, такой заботливый. Сердце сжалось от нежности.

— Давай, солнышко. Только осторожно, ладно?

Эна наклонилась к Тициано, что-то прошептала ему на ухо. Он кивнул, глаза загорелись. Потом схватил Джакомо за руку.

— Пошли!

Они убежали из комнаты — босиком, весело топая по коридору.

Тройняшки тут же оживились. Начали прыгать по кровати — не сильно, но достаточно, чтобы матрас ходил ходуном. Я застонала, но засмеялась.

— Эй, маленькие черти, мама сейчас умрёт...

Эна схватила Ладзаро за талию, повалила на спину, пощекотала.

— А ну держись, бандит!

Они завозились, хихикая, борясь в шутку. Арно полез на Эну верхом, прижал её руки к матрасу.

— Я победил! — закричал он торжествующе.

Эна картинно застонала, сдалась.

— Ой, всё, я побеждена! Ты сильнее всех!

Арно гордо выпрямился, сидя на ней верхом.

— Тогда ты будешь моей женой!

Эна расхохоталась — громко, искренне.

— Ого! Предложение руки и сердца от трёхлетки! Я польщена, жених.

Арно кивнул, очень серьёзно.

— Я буду тебя защищать. Как папа маму.

Я улыбнулась, глядя на них. Голова всё ещё болела, но уже не так сильно.

Вскоре в комнату вбежали Тициано и Джакомо. В руках — два высоких бокала с чем-то оранжево-красным, украшенные дольками апельсина и маленькими зонтиками.

Я приподнялась на локтях. Удивилась.

— Это что?

Тициано гордо протянул мне бокал.

— Эна научила нас делать этот коктейль, когда вы с папой уезжали по делам.

Я взяла бокал. Понюхала. Текила. Апельсиновый сок. Гранатовый сироп. И лёд. Классический текила-санрайз.

Я покосилась на Эну. Она пожала плечами, невинно улыбаясь.

— Что? Им полезно учиться готовить. А тебе полезно расслабиться.

Я сделала глоток. Прохладный, чуть горьковатый, с кислинкой. Голова сразу отозвалась приятным теплом.

— Пей, мам.

Я сделала ещё глоток. Эна взяла второй бокал, отпила, потом схватила Арно за ноги и повалила обратно на кровать. Они снова завозились, хохоча.

Арно победил снова. Сел на Эну верхом.

— Теперь ты точно моя жена!

Эна картинно вздохнула.

— Ладно, ладно. Но тогда ты должен меня кормить конфетами каждый день.

Арно кивнул — очень серьёзно.

— Обещаю.

Я смотрела на них — на своих пятерых сыновей, на Эну, на эту кучу-малу на нашей огромной кровати — и чувствовала, как головная боль отступает.

Не от коктейля. От них. От того, что они здесь. Со мной. Живые. Смеющиеся. Мои. Я допила бокал. Поставила его на прикроватный столик. Потом легла обратно, раскинув руки.

— Идите все ко мне.

Они полезли — все шестеро. Тройняшки сверху, Тициано и Джакомо по бокам, Эна устроилась рядом. Я обняла их всех — насколько смогла.

— Люблю вас, — прошептала я.

Они ответили хором — кто-то громко, кто-то сонно:

— Мы тоже тебя любим, мам...

— На батуты всё-таки можно?

Мы с Эной рассмеялись.