Глава 15. Март 2026. Энора Картер

Детская игровая комната выглядела так, будто здесь только что произошёл апокалипсис для игрушек. Пластиковые лошадки в загоне из Lego — Тици и Джо явно старались, забор получился кривоватый, но гордый. Дженга стояла посреди комнаты, как Пизанская башня перед падением — один неверный ход, и всё рухнет. Конструктор рассыпан по ковру, будто кто-то взорвал коробку. А в центре этого хаоса лежала я — на спине, раскинув руки, — и на мне сидели три маленьких монстра: Ладзаро прижимал мне руки к полу, Эмилио щекотал бока, Арно просто плюхнулся мне на живот и хихикал, когда я рычала и пыталась «сбросить» их.

— Я — дракон! — орала я театрально. — Сейчас съем вас всех!

— Нет, ты наша лошадка! — вопил Арно, подпрыгивая на мне, как на батуте.

Капо, наш восьмимесячный питбуль, носился вокруг, виляя хвостом и лая на всех подряд — думал, что это игра. Серена сидела на полу, прислонившись к дивану, и смотрела на нас с такой улыбкой, что у меня внутри всё теплело. Она устала — это было видно по глазам, по тому, как она иногда морщилась, — но здесь, среди этого бардака, она была счастливой.

Дверь открылась.

Нино вошёл — как всегда, тихо, будто тень. Чёрная рубашка, рукава закатаны, волосы ещё влажные после душа. Он остановился на пороге, оглядел этот цирк и — клянусь — уголок его рта дёрнулся. Улыбка? У Нино? Чудеса.

— Серена, — сказал он спокойно. — Выйдешь на минутку?

Серена кивнула, поднялась, отряхнула платье от конструктора. Тройняшки даже не заметили — они продолжали «побеждать» меня. Она подошла к двери, ногой подвинула розовый паровозик, который мешал закрыться. Дверь щёлкнула.

Я осталась с детьми. Арно тут же полез целоваться — мокрый, липкий, пахнущий яблочным пюре.

— Эна, ты дракон или лошадка? — спросил он серьёзно.

— Я теперь твоя лошадка-дракон, — ответила я, подмигнув. — Самая опасная.

Он засмеялся и снова запрыгнул мне на живот.

Через пару минут дверь приоткрылась. Серена вернулась. В глазах — смесь усталости и решимости. Она не сразу заговорила, просто подошла, села рядом со мной на ковёр. Тройняшки тут же переключились на неё — Арно полез обниматься, Ладзаро и Эмилио начали тянуть за руки.

Я посмотрела на неё вопросительно.

— Ну что?

Она показала телефон. На экране — контакт: «Киара Витиелло».

— Это она, — тихо сказала Серена. — Кузина Луки. Нино сказал, что она согласилась.

Я присвистнула.

— Ого. Наша будущая невестка для ледяного принца.

Серена слабо улыбнулась.

— Я позвоню ей сегодня. Хочу поговорить. Понять, кто она. И... чтобы она поняла, кто мы.

Арно вдруг повернулся ко мне.

— Эна, а кто такая невестка?

Я рассмеялась, потрепала его по голове.

— Это девочка, которая выйдет замуж за дядю Нино.

Арно нахмурился.

— А дядя Нино хочет жениться?

Серена посмотрела на меня — мы обе знали, что Нино не «хочет» ничего в привычном смысле. Он просто делает то, что нужно семье.

— Дядя Нино хочет, чтобы у нас была ещё одна сестра, — сказала она мягко. — Как ты хочешь, чтобы у тебя была сестрёнка.

Арно задумался. Потом кивнул.

— Тогда пусть будет. Я буду её защищать.

Я обняла его.

— Конечно будешь, мой рыцарь.

Арно всё ещё сидел на мне верхом, победно размахивая руками, как будто только что завоевал крепость. Я обняла его покрепче, пощекотала за шею, отчего он захихикал и свалился набок.

— Ладно, мои маленькие драконоеды, — сказала я, поднимаясь на локтях и оглядывая тройняшек. — А ну-ка, покажите, какие вы строители. Сделайте мне башню из блоков. Такую огромную и крепкую, чтобы даже дракон вроде меня не смог её разрушить. Сможете?

Глаза у них загорелись мгновенно. Ладзаро спрыгнул первым, Эмилио и Арно — следом. Они бросились к куче конструктора, как будто это была миссия века.

— Мы сделаем самую высокую! — крикнул Ладзаро, уже хватая синие кубики.

— С зубцами! Как замок! — добавил Эмилио.

Арно просто кивнул и полез за красными деталями.

Серена смотрела на них с той мягкой улыбкой, от которой у меня всегда внутри всё теплело. Она поднялась с ковра, отряхнула платье от мелких деталей и кивнула мне.

— Пойдём? — тихо спросила она.

Я встала, потянулась, хрустнув спиной.

— Пойдём.

Мы вышли из игровой, аккуратно прикрыв дверь. Серена ногой отодвинула розовый паровозик, который опять мешал, и дверь щёлкнула.

Соседняя комната была пустой — просто белые стены, большой пуф у окна и низкий столик. Ни игрушек, ни хаоса.

Она достала телефон. Пальцы чуть дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. Нажала вызов. Поставила на громкую связь — чтобы я тоже слышала. Гудки пошли — один, второй, третий...

Серена глубоко вдохнула.

Гудки прекратились. Тихий щелчок.

— Алло?.. — голос на том конце был молодой, осторожный, с лёгкой хрипотцой, как будто человек только что проснулся или нервничал.

Серена улыбнулась — даже если собеседница этого не видела.

— Привет, Киара. Это Серена Фальконе. Жена Римо Фальконе.

Тишина. Долгая. Потом — тихий, почти неуверенный вздох.

— Привет... — ответила Киара. Голос дрогнул.

Серена присела на край пуфа. Я села рядом — близко, плечом к плечу. Она положила телефон между нами на столик.

— Не бойся, — сказала Серена, и я увидела, как её свободная рука непроизвольно сжалась в кулак на колене. — Я знаю, что Нино, может быть... пугающим. Но он не причинит тебе вреда.

На том конце провода послышался шорох, будто Киара переложила телефон из одной руки в другую. Она молчала, и эта тишина была тяжелой, пропитанной тем самым страхом, который мы обе знали слишком хорошо. Страх перед неизвестностью. Страх перед семьей Фальконе. Они правда были пугающими, если не знать их достаточно хорошо.

— Лука... — голос Киары наконец окреп, хоть и оставался тонким. — Он сказал, что это необходимо. Для мира. Но я... Я не знаю вашего мира, Серена.

Серена посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра понимания. Она вспомнила Чикаго.

— Этот мир жесток, Киара. Я не буду тебе лгать, — Серена наклонилась к телефону, её голос стал тихим и интимным. — Но в этом доме ты будешь в безопасности. Нино — это человек, который не умеет чувствовать как все, но он умеет защищать. Если ты станешь его женой, никто в этом мире не посмеет даже косо посмотреть в твою сторону.

Киара молчала так долго, что я уже подумала — связь прервалась. Но потом послышался тихий, почти детский вздох.

— Я... видела его, — голос Киары дрогнул, стал ещё тоньше. — В даркнете. Бой в клетке.

Она сглотнула — я услышала это даже через телефон.

— Он очень пугающий, Серена. Я не знаю, смогу ли...

— Да, — ответила она спокойно. — Он пугающий. Я не буду тебе врать и говорить, что он мягкий или романтичный. Нино не умеет притворяться. Но послушай меня внимательно, Киара.

Она сделала паузу — ровно столько, чтобы слова легли тяжелее.

— Его руки никогда не причинят тебе вреда. Никогда. Эти самые руки, которые ты видела в клетке, — они причинят вред только тем, кто обидит тебя. Кто посмеет поднять на тебя взгляд. Кто хоть раз подумает, что может тебя тронуть. Нино не бьёт тех, кого должен защищать. И если ты станешь его женой — ты станешь частью этого. Частью нас.

Киара снова замолчала. Я слышала её дыхание — быстрое, неровное, как у человека, который пытается не заплакать.

Вдруг дверь игровой комнаты тихо приоткрылась. На пороге стояли Ладзаро и Эмилио — Эмилио сидел на плечах у брата, вытянувшись вверх, чтобы дотянуться до ручки. Арно крутился рядом, держась за ногу Ладзаро. Все трое смотрели на нас огромными любопытными глазами.

Серена быстро подняла руку и прижала палец к губам — универсальный знак «тихо». Мальчики замерли. Ладзаро даже слегка покачнулся под весом брата, но не издал ни звука.

— Я пришлю тебе несколько фото, — мягко продолжила Серена, — чтобы ты поверила моим словам. Ты можешь звонить мне ещё. В любое время.

Киара ответила очень тихо:

— Хорошо... спасибо.

Серена нажала отбой. Экран погас. Она пару секунд просто смотрела на телефон, потом открыла чат с Киарой и начала пересылать фотографии.

Я молча наблюдала.

На первом фото Нино стоял в саду, держа на одной руке пятилетнего Тициано, а на другой — четырёхлетнего Джакомо. Оба мальчика смеялись во весь рот, Тициано обнимал дядю за шею, а Джо тянулся к камере, показывая язык. Нино выглядел... человеческим. Не как машина из клетки, а как дядя для детей, который искренне рад быть рядом.

Серена отправила второе фото — мальчики облепили Нино с двух сторон.

Она отправила третье — Нино сидел на полу в гостиной, а на нём, как на горе, сидели оба мальчика и пытались «победить» его в шутливой борьбе. Его лицо было расслабленным, почти нежным.

Серена убрала телефон и посмотрела на меня. В её глазах была усталость, но и спокойная уверенность.

— Надеюсь, это поможет ей хоть немного, — тихо сказала она. — Мы с Римо обсуждали, что возьмем с собой на свадьбу Тици и Джо, поэтому я отправила фото только с ними.

Я кивнула, всё ещё не произнося ни слова.

За дверью послышался приглушённый шёпот и тихий смех тройняшек — они явно не выдержали и начали шептаться. Серена улыбнулась уголком губ, подошла к двери и осторожно открыла её.

— Ну что, разведчики? Можно заходить?

Три маленькие головы одновременно кивнули. Арно тут же побежал ко мне, Ладзаро и Эмилио — к Серене.

Я всё ещё молчала.

Но внутри я думала: Киара увидит эти фото и поймёт то же, что понимаю я уже много лет — Нино Фальконе страшный только для тех, кто хочет причинить вред его семье. А для своих... для своих он становится совсем другим. Серена подняла Эмилио на руки и поцеловала в макушку. Он стал извиваться на её руках.

— Пошли, драконы. Ваша башня ждёт проверки.

Я улыбнулась и встала.

Но пока мы шли к башне — кривой, но гордой, с флажком на вершине, — я не могла выкинуть из головы Киару. Эта девушка... она напугана до чёртиков. Я видела это в её голосе — том самом дрожащем, осторожном тоне, когда человек боится сказать лишнее слово. И я переживала за неё по-настоящему. Не как за чужую. Как за ту девчонку, которой была я сама в далёком 2018-м.

Тогда, в Канзас-Сити, когда Серена рассказала мне про Римо — про то, как он её запер, как его глаза темнели, когда он смотрел на неё, как его руки могли быть и нежными, и смертельными, — я тряслась от страха за неё. Фальконе — они как ураган. Римо с его безумием, Нино с этой ледяной пустотой в глазах... они пугают. Даже меня, которая видела дерьмо в своей жизни — от отчима-алкаша до уличных драк. А потом, когда Серена осталась с ними, когда родила Тициано в той вонючей квартире, когда начала жить в их мире — я видела, как она меняется. Становится сильнее, но и жёстче. И я боялась: а вдруг эта Киара сломается? Вдруг она не выдержит Нино, его молчания, его расчётов, его мира?

Я дала себе обещание — прямо там, в коридоре, пока тройняшки тянули нас за руки к башне. Мы с Сереной поможем ей. Подружимся с ней. Не дадим утонуть в этом болоте. Потому что если Серена смогла — значит, и эта девчонка сможет. А мы будем её якорем.

Серена, видимо, заметила мой взгляд — она всегда замечает.

— Ты в порядке? — спросила она тихо, пока мы шли обратно в игровую.

Я кивнула, заставив себя улыбнуться.

— Конечно. Просто думаю о ней. Она хорошая, Серена. Я чувствую.

Она сжала мою руку.

— Я тоже. И мы ей поможем.

Мы отдали тройняшек няне — Элизабет уже ждала в коридоре с подносом фруктов и книгой сказок. Мальчики побежали к ней, Арно на прощание чмокнул меня в щёку.

— Пока, Эна-лошадка!

— Пока, мой рыцарь! — ответила я, подмигнув.

Мы с Сереной спустились в гараж. Она села за руль своего вишневого Koenigsegg Jesko — её любимого, Римо подарил ей его на её день рождение два года назад. Я запрыгнула на пассажирское, включила обогрев сидений.

— К студии? — спросила она, заводя мотор.

— К студии, — кивнула я. — Мне нужно развеяться. И тебе тоже.

Дорога заняла минут двадцать — Вегас в марте был серым, но огни Стрипа уже мигали, готовясь к ночи. Мы не говорили много — просто музыка из моего плейлиста, ветер в волосах и это молчаливое понимание между нами.

Студия тату и пирсинга встретила нас знакомым гулом неона. Я развивала её годами — начинала с крошечного уголка в подвале, а теперь это было настоящее место силы. Снаружи — чёрная вывеска с синим неоном «Ink & Iron», где буквы «INK» пульсировали, как сердце. Внутри — хаос, который я любила: стены в граффити, нарисованные моими друзьями-художниками — драконы, черепа, цветы, переплетающиеся с цитатами вроде «Pain is temporary, ink is forever». Синий неон везде — подсветка витрин с пирсингом, полки с чернилами, даже пол с лёгким синим отливом под ультрафиолетом. В воздухе пахло антисептиком, свежей татуировочной краской и кофе из автомата в углу. Зеркала в резных рамах, кресла для клиентов — чёрные, кожаные, с регулировкой. На задней стене — моя личная галерея: фото клиентов до и после, с их историями.

За стойкой администратора стоял Джекс — огромный мулат с белыми дредами до плеч, накачанными руками, покрытыми татуировками драконов и молний. Он поднял голову от журнала и улыбнулся — зубы белые, как его волосы.

— Эна, Серена — прогремел он, вставая. — Давно не заглядывали.

Рядом с ним сидела Рэй — девушка без волос, с татуировками на голове и лице: паутина, звёзды, надпись «Survivor» через весь лоб. Она победила рак два года назад — потеряла волосы от химии, но не дух. Теперь её голова — ходячая галерея искусства.

— Эй, девчонки, — улыбнулась она, отрываясь от ноутбука. — Клиентов пока нет, но если хотите — могу набить вам что-нибудь новенькое.

Серена рассмеялась и подошла обняться с ними обоими.

— Джекс, Рэй, вы как всегда на посту. Как дела?

— Всё огонь, — ответил Джекс, хлопнув меня по плечу. — Твоя инста — золото, Серена. После твоего поста с татуировкой сокола клиентов прибавилось втрое.

Я усмехнулась, садясь за стойку администратора — высокий барный стул с видом на вход.

— Это всё твоя реклама, Серена. Без твоего блога я бы до сих пор в подвале сидела.

Серена села рядом, взяла журнал с эскизами.

— Ты сама всё сделала. Я просто показала миру.

Пока клиентов не было — ранний вечер, будний день, — мы просто болтали. Джекс принёс кофе из автомата, Рэй показала новые дизайны пирсинга.

Но когда они отошли к витрине — проверить запасы серёжек, — я повернулась к Серене.

— Помнишь, ты мне рассказывала о байкере, который преследовал тебя и Джо? Что с ним сделал Римо?

Серена отложила журнал. Посмотрела в окно — на улицу, где уже зажигались огни.

— Вроде его зовут Том. Римо сказал, что он доказал свою верность. Возможно, в ближайшее время он станет солдатом Каморры. Я не знаю, не интересовалась. Но полагаю, что так.

Я кивнула, помешивая кофе.

— Хорошо. Главное, что он не причинил вреда. А то после всего этого с Рокко...

Серена улыбнулась — устало, но тепло.

— Римо разберётся. Как всегда.

Мы замолчали.