Глава 8. Ноябрь 2025. Серена Фальконе

Я опустила крышу своего Mercedes-AMG SL-Class. Цвет Venus Purple переливался под лучами полуденного солнца, как дорогой аметист.

Я не помню точно, сколько у меня машин. Кажется, около десяти. Римо превратил мою жизнь в бесконечный поток роскошных коробок с бантами. Он дарил их на рождение каждого ребёнка, на каждый мой день рождения, на 8 марта, Рождество, День святого Валентина и нашу годовщину. Каждый раз это был новый зверь в моём гараже, мощнее и дороже предыдущего. Но этот мерседес был любимчиком моего сына.

— Мам, а мы можем разогнаться ещё быстрее? Как папа? — Джакомо ёрзал на соседнем кожаном сиденье, вцепившись в дверную ручку.

Он получил «отлично» за тест по математике, и я сдержала обещание прокатить его на кабриолете. Его каштановые волосы растрепал ветер, а в голубых глазах прыгали искорки восторга.

— Только если ты пообещаешь не рассказывать папе, — подмигнула я ему.

На самом деле, мой разум был далеко от скорости. У меня были дела. Сначала «Сахарница» — надо было отчитать Стефано за его разгульное поведение, а потом... потом визит к врачу. Мой цикл снова сбился, месячные пропали, и внутри меня поселился знакомый холодный страх вперемешку с трепетом. Пятеро детей. Если я снова беременна, Римо сойдёт с ума от радости, а я... я просто не знала, готова ли снова пройти через это.

Мы остановились на красном светофоре на одном из оживлённых перекрёстков. Джакомо что-то весело напевал, разглядывая витрины магазинов.

Резкий рёв мощного двигателя справа заставил меня повернуть голову. К нашему кабриолету вплотную притёрся спортивный мотоцикл. Глянцевый чёрный бок, хищный силуэт. Но внимание привлёк не байк, а водитель.

Мужчина был без шлема. Его тёмные волосы были коротко стрижены, а на лице играла дерзкая, почти наглая ухмылка. Он не выглядел как обычный турист или байкер-любитель. В его позе, в том, как он уверенно держал руль одной рукой, чувствовалась та же порода, что и у мужчин в моём доме. Порода хищника.

Он медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Его взгляд скользнул по моему фиолетовому мерседесу, задержался на Джакомо и, наконец, впился в мои глаза.

— Красивая машина, — бросил он, перекрывая шум города своим низким голосом. — И водитель ей под стать. Не боишься ездить без охраны в таком ярком цвете, Серена?

Моё сердце пропустило удар. Он знал моё имя. В Вегасе многие знали лицо королевы Каморры, но этот человек смотрел на меня не с почтением и даже не со страхом. В его глазах был вызов.

Джакомо притих, почувствовав, как изменилась атмосфера. Моя рука непроизвольно легла на сумочку, где лежал пистолет.

— Смотри на дорогу, — холодно ответила я, не отводя взгляда. — Зелёный загорится через пять секунд. Советую тебе оказаться подальше отсюда к тому времени, как я нажму на газ.

Он лишь коротко рассмеялся, обнажив ровные белые зубы, и в этот момент светофор переключился.

Светофор моргнул зеленым, и я вдавила педаль в пол. Мощный двигатель «Мерседеса» взревел, вжимая нас в сиденья. Краем глаза я видела, как черный байк сорвался с места еще стремительнее, его пилот ловко маневрировал между рядами, обходя машины, словно они были неподвижными препятствиями.

— Мама, а кто это был? — Джакомо наконец обрел голос, поправляя растрепанные ветром волосы.

— Не знаю, сынок, — ответила я, не сводя глаз с удаляющейся черной точки. — В этом городе многие нас знают. Привыкай к тому, что на нас смотрят.

Джо кивнул с серьезным видом, который всегда казался мне слишком взрослым для его пяти лет. Он всё понимал.

Через десять минут мы припарковались у «Сахарницы». Днем здание выглядело почти невинно, если не знать, какие страсти кипят здесь по ночам. Внутри пахло дорогим парфюмом, кофе и чем-то неуловимо тревожным — запахом ожидания. На бархатных диванах сидели несколько девушек, лениво перелистывая журналы. Джерри за барной стойкой протирал бокалы, а в углу, что-то оживленно доказывая одной из новеньких, стоял Стефано.

Стефано был моим «романтиком» и одновременно моей главной головной болью. Он обладал невероятным чутьем на красивых женщин и умел уговорить любую, но его методы часто балансировали на грани фола. Мне приходилось держать его в ежовых рукавицах, потому что его тяга к «драме» и странным выходкам с персоналом могла разрушить репутацию заведения быстрее, чем полицейская облава.

— Джо, иди к Джерри, пусть он сделает тебе самый вкусный коктейль, — я поцеловала сына в макушку. Джерри сделает ему безалкогольный коктейль из газировки. — У мамы разговор.

Как только Джакомо уселся у бара, я жестом подозвала Стефано к своему столику в тени.

— Серена, дорогая! Ты сегодня сияешь ярче всех неоновых вывесок Стрипа! — он расплылся в улыбке, пытаясь поцеловать мне руку, но я вовремя её отдернула.

— Сядь, Стефано, — отрезала я. — И оставь свои комплименты для тех, кто на них покупается. Что за дичь я слышу про ту рыжую девушку? Опять твои «испытания на верность»?

Стефано сразу посерьезнел, хотя в его глазах всё еще плясали чертики.

— Она была слишком самоуверенной, босс. Я просто хотел проверить, как она справится с... нестандартным клиентом.

— Слушай меня внимательно, — я подалась вперед, и мой голос стал ледяным. — Если я еще раз узнаю, что ты пугаешь девчонок своими психологическими играми до того, как они вообще приступят к работе, ты пойдешь работать к своему старшему брату Канзас-Сити. Ты меня понял?

— Понял, Серена. Больше никаких игр.

— У тебя час, чтобы привести отчеты в порядок, — я встала, поправляя платье.

Я подошла к девочкам, сидевшим на диванах. Они тут же выпрямились, отложив журналы и телефоны. В «Сахарнице» я не была просто хозяйкой, я была их защитой.

— Ну что, как прошла вчерашняя смена? — я мягко опустила руку на плечо одной из новеньких, которая всё еще выглядела немного напуганной после разговора со Стефано. — Клиенты вели себя прилично?

Девочки защебетали, наперебой рассказывая о щедром нефтянике из Техаса и о том, что в VIP-зале вчера снова разбили коллекционный графин. Я слушала их внимательно, улыбаясь, но мои глаза сканировали их лица. Эти девушки были моими глазами и ушами во всем Вегасе. Мужчины, приходя в бордель, часто теряют бдительность — они думают, что красивые куклы на диванах не умеют слушать. О, как они ошибаются.

Одна из девушек, Миа, наклонилась ко мне чуть ближе.

— Босс, — Миа наклонилась ещё ниже, делая вид, что поправляет складку на моём платье, — вчера в баре сидели ребята из охраны казино «Олимп». Ну, те, что возомнили себя неприкосновенными после смены владельца. Они прилично набрались и смеялись, что на следующей неделе «Сахарница» и ещё пара заведений в Стрипе станут «общими».

— Общими? Это как понимать?

— Один из них сказал, что кто-то крупный из Европы заходит на рынок Вегаса, — быстро зашептала она. — И этот «кто-то» уже купил молчание нескольких патрульных офицеров и пару человек из мэрии. Они шептались, что у них есть способ «выключить» систему безопасности особняка Фальконе. Сказали, что у Каморры в самом сердце завёлся «термит», который уже вовсю точит фундамент.

Информатор внутри дома? Нет, это бред. Но «термит» — слово специфическое. Так обычно называют тех, кто подрывает систему изнутри.

— Спасибо, Миа. Зайди к Стефано, он знает, что делать. И держи ушки на макушке. Если услышишь хотя бы намёк на то, кто этот «термит» — звони мне сразу.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Я подошла к Джакомо, который уже спрыгнул с высокого стула и вытирал рот салфеткой.

— Пойдём, ковбой. У нас ещё визит к доктору.

Мы вышли на парковку. Лас-Вегас сверкал и гудел, как огромный улей, но теперь в этом гуле мне слышалась фальшивая нота. Если кто-то действительно готовит удар по нашему дому, мне нужно быть во всеоружии.

Я усадила Джо в машину и вырулила со стоянки. До клиники было пятнадцать минут пути. Я ехала медленнее обычного, постоянно поглядывая в зеркала. Тот мотоциклист не появлялся, но ощущение, что город затаил дыхание перед прыжком, не проходило.

— Мам, а почему ты не включила музыку? — спросил Джо, заметив мою тишину.

— Просто хочу послушать ветер, — соврала я, нажимая на кнопку закрытия крыши. Мне не хотелось ветра. Мне хотелось стен, брони и Римо рядом.

Когда мы подъехали к белоснежному зданию клиники, я увидела на парковке знакомый силуэт. Тот самый черный мотоцикл. Он стоял прямо на месте для инвалидов, нагло и вызывающе. Самого байкера нигде не было видно.

Моя рука легла на сумочку. Я не была уверена, точно ли это его мотоцикл, я не запомнила номеров.

Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но не от страха, а от той ледяной ярости, которой меня научил Римо. В кабинете врача, пока Джакомо послушно ждал у двери внутри кабинета, рассматривая плакаты, вердикт был вынесен: «Вы не беременна, миссис Фальконе. Просто гормональный сбой на фоне стресса».

Странное облегчение смешалось с уколом разочарования.

Когда мы вышли и направились к лестнице, Джакомо надул губы.

— Это нечестно, мам! — заявил он, топая кроссовками по кафелю. — У нас дома одни пацаны. Папа, дяди, Тици, тройняшки... Капо и тот мальчик! А девочка только ты. Нам нужна сестренка, чтобы она тоже носила платья.

Я невольно улыбнулась, погладив его по голове, но улыбка сползла с моего лица, как только мы спустились на первый этаж.

Он сидел там. Прямо в вестибюле женской клиники, среди белых стен и плакатов о материнстве. В кожаной куртке, с той же наглой ухмылкой, раскинувшись в кресле так, будто он владел этим зданием. В его облике не было ни тени беспокойства за «свою девушку» или «новорожденного». Он ждал меня.

— Джо, останься на ступеньках. Ни шагу вниз, — скомандовала я тоном, не терпящим возражений.

Сын замер, а я быстрым шагом направилась к парню. Прежде чем он успел вставить очередную остроту, я рывком подняла его за лацканы куртки и с силой впечатала в стену. Мой локоть жестко уперся в его кадык, перекрывая нормальный доступ кислорода.

Он был мускулистым, крепким — я чувствовала под пальцами стальные мышцы, — но он не сопротивлялся. Лишь смотрел на меня с каким-то странным, почти благоговейным интересом.

— Ты следишь за мной, — прошипела я ему в лицо. Коридор был пуст, только эхо моего голоса отскакивало от стен.

— С чего такая уверенность, Серена? — прохрипел он, не сводя глаз с моих. — Я мог бы быть здесь с девушкой.

Я надавила локтем сильнее, чувствуя, как его пульс бьется о мою руку.

— Отвечай. Живо.

— Слухи о том, что ты такая же кровожадная, как и твой Капо, доходили до меня через океан... но я не верил им до этого момента, — он коротко усмехнулся, хотя ему явно было больно. — Ты впечатляешь.

— Что ты хочешь? На кого ты работаешь? — я не ослабляла хватку.

— Я не работаю ни на кого, — его взгляд на секунду стал серьезным. — По крайней мере, больше не хочу. Я бы хотел работать на Каморру.

— Мне плевать, чего ты хочешь, — оборвала я его. — Зачем ты преследуешь меня и моего сына?

Он слегка качнул головой, насколько позволял мой локоть.

— Я преследовал тебя, чтобы убедиться, что ты — это ты. Та, кто сможет донести информацию до Римо, не подняв лишнего шума. Я приехал из Европы со своим... бывшим боссом. Я ненавижу этого ублюдка и всё, что он затеял.

Он понизил голос до едва различимого шепота.

— Я был в «Арене Роджера» вчера. Слышал разговор, который не предназначался для лишних ушей. Я знаю имя предателя в ваших рядах.

Я почувствовала, как по спине пробежал настоящий холод. Моя хватка невольно ослабла на миллиметр.

— Ты не член Каморры, — мой голос стал тихим и опасным, как шелест ножа, выходящего из ножен. — И за такие слова тебя следует убить прямо здесь. Это не твоё дело. Каморра — не твоё дело.

Я надавила на его горло сильнее, так что он был вынужден приподняться на цыпочки, чтобы не задохнуться. Но он даже не моргнул.

— Кое-кто хочет смерти вашей семье, Серена, — прохрипел он, глядя мне прямо в глаза с какой-то пугающей искренностью. — Тебе и твоим сыновьям. Твоему Капо всё равно, чью кровь проливать, но те, кто идут за вами сейчас, не остановятся перед детской.

Он сделал паузу, ловя ртом воздух, и добавил:

— Тот «термит», о котором я говорил... он не просто открывает двери. Он знает график тренировок. Он знает, когда Джакомо и Тициано выходят из школы.

Я резко отпустила его, и он тяжело осел на кресло, потирая шею. Мои руки дрожали, но не от страха за себя. Перед глазами стоял Джакомо, сидящий на лестнице всего в нескольких метрах от нас. Мой маленький Джо, который мечтал о сестрёнке и смеялся пять минут назад.

— Кто это? — спросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Незнакомец поднял голову. В его взгляде не было издевки, только холодный расчет человека, которому больше нечего терять.

— В «Арене Роджера» вчера встречались двое. Один из них — человек моего бывшего босса из Европы. А второй... второй был из ваших. Я не знаю его имени, но я запомнил его лицо. И я слышал, как он передавал код от системы безопасности.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Код.

— Почему ты говоришь это мне? — я сделала шаг назад, сохраняя дистанцию. — Почему не пошёл к моему мужу?

— Потому что Римо сначала стреляет, а потом спрашивает имя. А мне нужно выжить, — он медленно встал. — И потому что я видел, как ты ведешь себя с сыном. Ты — сердце этого дома. Если я смогу убедить тебя, ты убедишь Капо.

Он полез во внутренний карман куртки. Я мгновенно потянулась к сумочке, но он вытащил лишь сложенный листок бумаги.

— Здесь место и время, где этот охранник должен встретиться с курьером завтра. Проверь сама. Если я лгу — найди меня и убей. Но если я прав... ты дашь мне место в Каморре.

Я выхватила листок. В этот момент сверху послышался голос Джакомо:

— Мам, ты скоро? Я уже хочу кушать!

Я обернулась к сыну, а когда снова посмотрела на кресло, незнакомца уже не было. Только открытая дверь клиники и звук удаляющегося мотоцикла возвестили о том, что это не был кошмарный сон.

Я спрятала записку в лиф платья, прямо рядом с тем местом, где бешено колотилось сердце. Мне нужно было в особняк.

Я быстро усадила Джакомо в машину, стараясь не выдать своего волнения. Как только двери заблокировались, я набрала номер Римо. Руки всё еще подрагивали, а листок с адресом жег кожу через ткань платья.

— Римо, — я старалась говорить ровно, пока выруливала с парковки. — У меня был «гость» в клинике. Один парень... он предупредил меня о крысе в охране.

Я рассказала ему всё: про байкера, про подслушанный разговор в «Арене Роджера» и про передачу кодов от калитки. Голос Римо в трубке стал таким низким и вибрирующим, что по спине пробежал холодок. Он сразу же сказал, что выезжает за нами, но я успокоила его — я уже была в паре кварталов от особняка.

— Не переживай об этом, кошечка, — его голос стал жестким. — Мы с Нино всё уладим. Иди домой и займись детьми.

Я хотела вмешаться, хотела быть там, когда они будут вычислять предателя, но день выдался слишком тяжелым. Отсутствие беременности, страх за сыновей и эта встреча выжали меня досуха. Дома я механически уложила тройняшек, проследила, чтобы Тици и Джо сделали уроки, и провалилась в тяжелый, лишенный сновидений сон.

Через день Римо зашел в спальню, когда я только проснулась. Он выглядел усталым, но в его глазах горело торжество хищника.

— Твой информатор не солгал, — сказал он, присаживаясь на край кровати. — По адресу из записки действительно был курьер. Он передавал одному из наших солдат миниатюрные системы слежения и устройства для минирования. Но они будто ждали нас.

Римо усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего его врагам.

— Они использовали нашего солдата как приманку, надеясь заманить нас в ловушку и напасть. Но Каморра не совершает таких ошибок. Мы взяли всех. Нино вытряс из них всё, что они знали.

Оказалось, за этим стоял один из амбициозных боссов из Европы. Он уже успел запустить щупальца в мэрию, подкупить часть полиции и даже подготовить почву в нескольких заведениях Стрипа. Но его план рассыпался. Римо подтвердил, что и босса, и его ближайшее окружение уже «выловили» и устранили.

— Тебе не стоит переживать, Серена, — Римо коснулся моей щеки. — На нас нападали десятки раз, и мы всегда выходили победителями. Это просто еще один мусор, который нужно было вынести.

Я села на кровати, поправляя волосы. В голове всё еще стоял образ того наглого парня на черном байке.

— А что насчет того парня? Который передал мне информацию? Если бы не он...

Римо прищурился.

— Мы схватили его. Сейчас он в подвале, Нино «беседует» с ним. Парень утверждает, что хочет работать на нас и ненавидит своего бывшего босса. Как только мы будем на сто процентов уверены в его мотивах и убедимся, что он не двойной агент, я решу, что с ним делать. Либо он станет частью нашей семьи, либо... — Римо не договорил, но смысл был ясен.

— Он спас Джакомо, Римо, — тихо сказала я. — И меня. Не забывай об этом.

— Я ничего не забываю, кошечка, — ответил он, целуя меня в лоб. — Именно поэтому он всё еще дышит.

Его губы задержались на моей коже чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как по телу пробежала знакомая искра. Усталость в его глазах не скрывала того голодного блеска, который всегда появлялся, когда мы оставались наедине. После всего этого хаоса — угрозы, погони, крови — нам обоим нужна была разрядка. Что-то первобытное, чтобы напомнить себе, что мы живы. Что мы непобедимы вместе.

Я потянулась к нему, обхватив его шею руками, и притянула ближе. Мои губы нашли его, и поцелуй вспыхнул мгновенно — жадный, требовательный. Римо ответил с рычанием, его ладони скользнули по моей спине, сминая тонкую ткань ночной рубашки. Он толкнул меня назад на подушки, нависая сверху, его тело — сплошная сталь мышц и шрамов — прижалось ко мне с такой силой, что воздух вырвался из моих лёгких.

— Ты моя, Серена, — прошептал он хрипло, его дыхание обжигало кожу шеи. — Никто не посмеет тебя тронуть. Никто, кроме меня.

Его пальцы впились в мои бедра, раздвигая ноги, и я выгнулась навстречу, чувствуя, как его возбуждение твердит о себе через ткань. Я вонзила ногти в его плечи, царапая кожу, оставляя следы — наши метки войны и страсти. Он сорвал с меня рубашку одним движением, обнажив грудь, и его рот накрыл сосок, покусывая с той грубой нежностью, от которой у меня темнело в глазах. Я застонала, запустив пальцы в его волосы, прижимая его ближе.

— Римо... — выдохнула я, когда его рука скользнула ниже, между ног, находя то место, где я уже была готова для него. Его пальцы двигались уверенно, кругами, надавливая ровно столько, чтобы свести с ума, но не дать облегчения. — Не мучай...

Он поднял голову, его чёрные глаза горели в полумраке спальни.

— Ты просишь? Или требуешь, кошечка?

Я не ответила словами — вместо этого я перевернула нас, оседлав его бедра. Его усмешка стала шире, когда я стащила с него штаны, освобождая его. Мои руки обхватили его член, сжимая, двигаясь вверх-вниз, и Римо зарычал, впиваясь в мою талию. Я наклонилась, целуя его грудь, следуя линии шрамов, которые рассказывали историю его битв. Каждая из них напоминала мне, почему я выбрала этого мужчину — он был моим щитом, моим огнём.

Наконец, я опустилась на него, принимая целиком, и мир сузился до нас двоих. Движения были яростными, как наша любовь: я скакала на нём, он толкался вверх, наши тела сталкивались в ритме, который граничил с болью. Его руки скользили по моей спине, сжимая ягодицы, направляя меня быстрее, глубже. Пот стекал по его вискам, смешиваясь с моим, и я наклонилась, чтобы лизнуть солёную кожу на его шее.

— Ты — моя жизнь, — прорычал он, перехватывая контроль и переворачивая меня на спину. Теперь он был сверху, вбиваясь в меня с такой силой, что кровать скрипела. Я обхватила его ногами, впиваясь пятками в его спину, и кричала его имя, когда волна оргазма накрыла меня первой — острая, как нож.

Римо последовал за мной через секунды, изливаясь внутрь с хриплым стоном, его тело дрожало от напряжения. Мы замерли, тяжело дыша, его лоб прижат к моему. В этот момент не было мафии, угроз или детей за дверью — только мы, слитые в одно.

— Никогда не отпускай меня, — прошептала я, когда он откатился в сторону, притягивая меня к себе.

— Никогда, — ответил он, целуя мои волосы. — Ты — моя вечность, Серена.