20 глава (клятва)

Четверг, 10:00. Больница. Палата Минхо.

Минхо выписывали через пять дней.

За это время он успел возненавидеть больничную еду, разгадать все кроссворды из журналов, которые принесли ребята, и выучить расписание смен медсестёр. Сохён приходила каждый день — с утра до вечера, приносила домашнюю еду, сидела рядом, читала ему вслух новости.

Сегодня она пришла особенно рано — в восемь утра, с большим пакетом.

— Что там? — спросил Минхо, кивая на пакет.

— Твоя одежда, — ответила она, выкладывая на стул джинсы, футболку и толстовку. — Чистая. Я постирала.

— Ты ходила ко мне домой?

— Да. Сынмин дал ключи.

Минхо посмотрел на неё. Тёмные круги под глазами почти исчезли, но всё ещё были видны. Она спала мало — он знал. Она сидела с ним до ночи, а утром возвращалась.

— Сохён, — сказал он. — Ты устала.

— Нормально, — ответила она. — Давай одевайся. Врач сказал, что зайдёт в десять.

— Сохён.

Она остановилась. Посмотрела на него.

— Ты устала, — повторил он. — Ты не спала пять ночей. Ты кормила меня с ложки, как ребёнка. Ты…

— Минхо, — перебила она. — Я в порядке. Правда.

— Ты врёшь.

— Вру, — призналась она. — Но я буду врать до тех пор, пока ты не поправишься. Потому что я люблю тебя. И потому что я боюсь, что если я перестану врать — то разревусь и уже не остановлюсь.

Он протянул руку. Она подошла. Он притянул её к себе.

— Я уже поправился, — сказал он. — Можешь плакать.

Она уткнулась носом в его плечо и заплакала. Тихими, облегчёнными слезами.

— Я так боялась, — прошептала она. — Каждую ночь. Я просыпалась и проверяла, дышишь ли ты.

— Я дышу, — сказал он. — Живой. Благодаря тебе.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Ты благодаря себе, — сказала она. — Ты пришёл за мной. Ты спас меня. Ты…

— Мы спасли друг друга, — перебил он. — Так и будем делать дальше.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Договорились.

Четверг, 10:30. Кабинет врача.

Врач был пожилым мужчиной с усталыми глазами и доброй улыбкой.

— Рана заживает хорошо, — сказал он, смотря на анализы. — Швы снимете через неделю у своего хирурга. Пока никаких нагрузок. Никакого спорта. Никаких…

— Я понял, — перебил Минхо. — Когда я могу вернуться к нормальной жизни?

— Что вы называете нормальной жизнью?

Минхо посмотрел на Сохён.

— Жить. Без страха. Без боли.

Врач помолчал.

— Физически — через месяц. Психологически — не знаю. Это не ко мне.

Минхо кивнул.

— Спасибо.

Он встал. Сохён — рядом.

— Берегите себя, — сказал врач. — И друг друга.

Они вышли из кабинета.

Четверг, 12:00. Квартира Минхо.

Сынмин и Чанхо встретили их у двери. Сынмин повесил плакат «С ВОЗВРАЩЕНИЕМ!», Чанхо принёс торт.

— Вы идиоты, — сказал Минхо, но улыбнулся.

— Мы скучали, — сказал Сынмин. — Тут без тебя скучно.

— Что случилось?

— Айрин пыталась устроить скандал, — сказал Чанхо. — Говорила, что это ты виноват в аресте её парня. Но её никто не слушает.

— А её парень?

— Джунсок даёт показания против твоего брата, — сказал Сынмин. — В обмен на смягчение приговора. Айрин в бешенстве.

— Поделом, — сказал Минхо.

Они сели за стол. Ребята рассказывали новости, шутили, смеялись. Сохён сидела рядом с Минхо, держала его за руку и молчала. Ей не нужно было говорить. Она просто была здесь.

Четверг, 16:00. Квартира Минхо. Остались вдвоём.

Минхо сидел на диване, смотрел в окно. Сохён принесла чай, села рядом.

— Минхо, — сказала она.

— Мм?

— Что теперь?

Он повернулся к ней.

— Теперь будем жить.

— Просто жить?

— Просто жить, — подтвердил он. — Без войны. Без брата. Без страха.

— Ты сможешь?

— Я должен, — сказал он. — Ради тебя.

Она положила голову ему на плечо.

— Минхо, я хочу кое-что тебе сказать.

— Говори.

— Я не хочу возвращаться в школу.

Он помолчал.

— Почему?

— Потому что там всё напоминает мне о том, что было. О слухах. О птице. О том, как ты выгнал меня.

— Я не выгонял…

— Я знаю, — перебила она. — Но боль осталась. Я не хочу каждый день проходить мимо шкафчика, где лежала мёртвая птица. Я не хочу смотреть на Айрин. Я не хочу дышать этим воздухом.

Минхо обнял её.

— Тогда не возвращайся.

— А ты?

— Я тоже не вернусь, — сказал он. — Школа «Ханна» без тебя — не школа. А без меня там и подавно ничего не изменится.

— Что мы будем делать?

— Всё, что захотим, — ответил он. — Я открою мастерскую. Буду рисовать тату. Ты будешь рисовать эскизы. Мы будем жить вместе. Если ты хочешь.

Она подняла голову. Посмотрела на него.

— Ты предлагаешь мне переехать к тебе?

— Я предлагаю тебе быть со мной, — сказал он. — Не важно, где. В этой квартире. В другой. В Пусане. В палатке на берегу моря. Мне всё равно, где. Главное — чтобы ты была рядом.

Она смотрела на него долго. Так долго, что он начал нервничать.

— Сохён?

— Ты правда готов жить со мной? — спросила она. — Готов терпеть мои рисунки на стенах? Мои глупые привычки? Моё плохое настроение по утрам?

— Я готов терпеть всё, что угодно, — сказал он. — Потому что без тебя я не хочу ничего.

Она поцеловала его.

— Тогда да, — сказала она. — Я перееду к тебе.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время — широко, по-настоящему.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она обняла его. Крепко. Так, будто он мог исчезнуть.

— Я никуда не денусь, — сказала она. — Обещаю.

Пятница, 09:00. Квартира отца Сохён. Пусан.

Сохён приехала одна. Минхо хотел поехать с ней, но она сказала, что это разговор, который она должна вести сама.

Отец встретил её на кухне. Чай, печенье, долгий взгляд.

— Ты решила? — спросил он.

— Да.

— Рассказывай.

Она села напротив.

— Я переезжаю к Минхо. В Сеул. Мы не возвращаемся в школу. Он открывает мастерскую татуировок. Я буду помогать.

Отец молчал. Пил чай. Думал.

— Ты любишь его? — спросил он.

— Да.

— Он любит тебя?

— Да.

— Он будет заботиться о тебе?

— Он спас мне жизнь, папа, — сказала Сохён. — Несколько раз.

Отец поставил кружку.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Если он делает тебя счастливой — поезжай.

— Спасибо, папа.

— Но если он тебя обидит, — добавил отец, — я приеду в Сеул и лично сверну ему шею.

Сохён рассмеялась.

— Не придётся. Он меня не обидит.

— Надеюсь, — сказал отец.

Он встал, подошёл к ней, обнял.

— Я горжусь тобой, доченька, — сказал он. — Ты смелая.

— Я просто люблю, — ответила она. — И это делает меня сильной.

Пятница, 20:00. Квартира Минхо.

Сохён вернулась с двумя чемоданами.

Минхо ждал у двери. Он не помогал заносить вещи — ему запретили поднимать тяжести. Но он смотрел, как она заносит в квартиру свою жизнь, и улыбался.

— Что? — спросила она, заметив его взгляд.

— Ничего, — сказал он. — Просто смотрю.

— На что?

— На своё счастье.

Она поставила чемоданы. Подошла к нему.

— Ты становишься сентиментальным, Ли Минхо.

— Это ты на меня плохо влияешь, — ответил он.

— Я знаю, — она поцеловала его. — И не перестану.

Они стояли в прихожей, обнявшись, и не замечали времени.

За окном горел город. Внутри — они.

И это было началом чего-то нового.

Суббота, 10:00. Мастерская.

Минхо арендовал помещение на следующий день.

Маленькая студия на первом этаже старого дома, недалеко от их квартиры. Окна выходят на тихую улицу, стены белые, пол деревянный. Внутри пусто — только стол, стул и кушетка.

— Здесь будет мастерская, — сказал Минхо, обводя рукой комнату.

— Здесь уютно, — сказала Сохён.

— Ты нарисуешь эскизы для стен, — сказал он. — Сделаем так, чтобы люди чувствовали себя как дома.

— Ты правда думаешь, что у тебя получится?

— Я думаю, что если я смог выжить после всего, что случилось — то смогу и иголку в руках подержать.

Она улыбнулась.

— Я буду помогать.

— Знаю, — сказал он.

Он взял её за руку.

— Сохён, — сказал он.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты веришь в меня. Даже когда я сам не верю.

Она сжала его пальцы.

— Я всегда буду верить в тебя, Ли Минхо. Даже когда ты не будешь верить в себя.

Он посмотрел на неё. В её глаза. В её улыбку. В её душу.

— Ким Сохён, — сказал он. — Я люблю тебя.

— А я тебя, — ответила она.

Они стояли в пустой комнате, которая скоро станет их общим делом, и строили планы.

О планах на жизнь. На мастерскую. На будущее.

На то, чтобы быть счастливыми.

Назло всем, кто хотел их сломать.